Маленькие секреты дальнего зарубежья, или Исповедь президента

Я также стабильно попадал в эту парилку после тренировок, где и вёл дружеские беседы с Федей.

Федя бесконечно жаловался на бессонницу, и головные боли, в детстве он упал в котлован и получил травму шеи, после чего мог только лежать на полке в парилке, и выглядел очень больным.

Я же, в ответ на его жалобы, всё склонял его посетить японского мануального терапевта, костоправа, услугами которого пользовался и я.

Я и сам, как любой спортсмен, могу вправлять некоторые отделы позвоночника, но только здоровым людям и только не шею.

И вот мои уговоры сподвигли Федю, и он пошёл к японцу, и, после длительных переговоров и трёх рентгенов, он всё-таки доверил свою драгоценную шею опытнейшему специалисту.

Японец без труда вставил обычное смещение, и наш Федя мгновенно преобразился.

Он начал ходить в спорткомплекс не только для того, чтобы лёжа на полке стонать и жаловаться, но и для того, чтобы плавать с ластами и специальными пластинами на руках, при этом худая и костлявая фигура вчерашнего заморыша покрылась такой мускулатурой, что было любо дорого смотреть.

Но вот другие перемены, которые произошли после такого Фединого преображения, меня, да и всех окружающих, не обрадовали.

Федя стал превращаться в классического «нового русского», стал грубым, надменным, например, если он заходил на плавательную дорожку в бассейне, то грёб так, как будто участвовал в чемпионате мира, и делал вид, что никого вокруг не видит.

Как я уже писал, или ещё напишу, в спорт комплекс ходили в основном русские люди, и вот на моих глазах наш Федя просто снёс восьмидесятилетнего старика, который зашёл на дорожку и посмел оказаться на пути нашего супермена.

Надо признаться, меня это очень покоробило несмотря на то, что дедушка действительно поступил неправильно, и зашёл на дорожку для скоростного плавания, хотя и не должен был.

Частенько и меня раздражали старики, которые мешали плавать, и часто они это делали специально, из стариковской вредности, но что бы вот так вот толкнуть кого-то из них, этого со мной не случалось никогда.

Но между мной и Федей всё пока что было в рамках допустимого, и вот как-то я должен был занести к нему домой кое-какие вещи, и на мой вопрос, когда заехать, он с лихостью нового русского ответил – Да, когда хочешь!

Ну, когда хочешь, так, когда хочешь, я на недельке и заехал, но несмотря на слабый лучик света из окна кухни, мне никто не открывал.

Тут я, человек деликатный, решил проявить настойчивость, потому что Федя, надо признаться, слегка притомил меня своими плебейскими манерами, и я продолжал стучать в двери, специально тупым стуком, как это делают идиоты или дети.

И тут дверь распахнулась и в проёме показалась фигура Феди, и как повелось в последнее время, он широким жестом председателя колхоза пригласил меня зайти в дом.

Я с дебильной улыбкой прошёл внутрь, и увидел, что за столом сидит жена Феди Алина, с каким-то парнем их возраста.

Думаю, что им было к тому времени лет по тридцать пять.

Судя по всему, это была тайная вечеря. На столе стояли одноразовые тарелки из японского ресторана, с рыбными дорогими блюдами, и лежали палочки для еды.

Алина, с трудом скрывая недовольство, встала из-за стола и предложила мне занять её место, я же совершенно намеренно сел и захватил её тарелку, то есть больше порций не было, и я специально не отказался и не ушёл домой, хотя не люблю японскую кухню, и все эти китайские церемонии с палочками, да и Федю я уже к тому времени не любил, но остался, потому, что меня очень вдруг заинтересовало меню этих веганов.

Да и к тому же хозяева мне уже давно задолжали в гостеприимстве, они много раз приходили ко мне домой на застолья, но, когда я приходил к ним, Федя угощал меня зелёным чаем, который я не люблю, и широким жестом подавал мне миску с изюмом, приговаривая, – ешь, не бойся, это всё равно для гостей.

После этого приглашения я боялся пить чай и тем более есть изюм, мне сразу казалось, что в эту миску он с женой козявки из носа бросает, ведь сам то не ест, а гости у него выходит на втором месте после домашних животных.

Не мене интересным для меня было и то, ради чего такое не свойственное гостеприимство, ведь за несколько лет нашего общения, я неоднократно отмечал про себя не просто жадность моих друзей, но и можно сказать, патологию в отношении к материальным ценностям.

Гостем оказался приятный мужичок из Москвы, который учился с хозяевами в МГУ, и вот перед ним, то и проходил стандартный спектакль однокашников под названием «Вот так вот мы здесь живём!»

Надо признаться, что однокашник был слегка в шоке от поведения Феди и его жены Алины, он сидел с отвалившейся челюстью и выпученными глазами, но Федю, обычно очень комбинированному и чувствительному к перемене в настроениях собеседника уже несло, и он явно был не в силах притормозить.

Московский гость был очень рад, что появился ещё один человек с которым можно будет разделить всю непомерную ношу такого рода гостеприимства, от которого хочется медленно отползти на животе к двери и потом бежать в ближайший аэропорт, от куда взять билет на необитаемый остров, где прожить несколько лет зализывая душевные раны.

Федя представил меня гостю не как тренера по боевым искусствам, а как лекаря услугами которого он пользуется, и действительно, я всё еще продолжал работать по двум специальностям, лечил травмы и всякие хвори, которые не брались лечить западные врачи, и в арсенал лечения входили, акупунктура, су-джок терапия и вибрационная медицина.

Тут, москвич, что бы получить хоть какую-то передышку от хлещущих коричневым фонтаном речей Феди спросил меня, а что правда есть такая точка на пятке, что если поставить на неё иглу, то может пройти головная боль?

В это время Федя, видя, что внимание гостя уходит в сторону от рассказов о его достижениях, тут же пожаловался на то, что у него прямо сейчас болит голова.

Я же продолжил ответ на вопрос москвича, и объяснил ему, что самые эффективные точки находятся на руках, и прямо взял и показал на большом пальце Феди точку соответствия его точки боли на голове, которая в данный момент он страдал.

В тот момент я практиковал не прерывно, и поэтому носил с собой специальный инструмент для нажатий на точки.

Я достал этот прибор и нащупав кристалл в пальце моего буйного пациента с силой его раздавил.

Федя взвыл и захныкал, дело в том, что я действительно поступил с ним немного жестоко, но только немного, я знал, что будет очень больно, ведь на самом деле надо просто показать пациенту точку где находится солевой кристалл и уже он сам может его размассировать, ну, например, тупым кончиком шариковой ручки.

Но в данный момент я просто хотел прекратить этот спектакль, где все гости видели, как Федя теряет лицо, и вернуть его в нормальное состояние.

Но Федя был явно не в восторге от моей помощи, он сидел, качаясь от боли и плача пьяными слезами выговаривал мне, что я такой жестокий, так ему больно сделал, а ведь он ещё и выпивши!

Тут жена Алина решила немного поддержать своего мужа и отвлечь его и нас от того тягостного зрелища, которое из себя представлял пьяненький Федя, и предложила выпить ещё по одной, да под бутерброды с красной икрой.

И она неосторожно для полной веганки открыла с гордостью холодильник, который должен был символизировать своим залитым светом нутром, стопроцентный жизненный успех хозяев дома.

Я думаю, что удивить ей удалось только меня, и то частично, дело в том, что тем содержимым холодильника можно было удивить только тех тётенек, которые уехали из СССР в 70-х прошлого столетия, и которые прославились тем, что теряли сознание в обычных суперсторах при виде колбасы и сыров.

Меня же удивило только несоответствие между рассказами о том, что они веганы, и содержимым холодильника.

Сейчас уже не помню, чем она нас там хотела довести до обморока, но точно помню огромную стеклянную кастрюлю с размороженной красной икрой, я потом всё время думал, что ведь в этой кастрюле было минимум пять литров икры, а ведь съесть такое количество икры до её порчи вдвоём невозможно?

Значит это были заранее заготовленные декорации к спектаклю перед московским гостем!

Обалдеть! Подумал я в том момент, а оказывается веганам можно все морепродукты, да и колбасы, копчённые тоже вполне веганское блюдо!

Но сдержал своё удивление, все же хозяева не виноваты в том, что я не вовремя пришёл, ведь этот спектакль и декорации были приготовлены для московского гостя, а ему о том, что они веганы ничего известно не было.

В общем поковырявшись в сушах из дорогого японского ресторана и при этом всё понадкусывав, что мысленно оправдал своим хоть и частичным но отношением к одной из славянских национальностей, ничего не съев, я вполне довольный собой и теми открытиями которые преподнёс мне сегодняшний вечер отправился восвояси.

После этого события наши отношения с Федей и Алиной стали ещё более напряжёнными.

С одной стороны, Федя начал требовать к своей персоне повышенного уважения, ведь у него на счету в банке может лежал не первый миллион, а с другой стороны он был очень осторожен чтобы это показать окружающим.

Поэтому ему приходилось, как и подпольному миллионеру Корейке, находиться в двойственном положении, хотелось признания от окружающих, лести, расшаркиваний,

поклонов, восхищённого шепота в спину, а приходилось на работе давиться салатом из овощей, и только дома можно было намазать со вздохом облегчения нормальный слой икры на косо нарезанный французский батон, закатив глаза от наслаждения предаться сладостной неге кишкоблудия, ведь кто я, думал Федя:

«Тварь дрожащая или хоть на это маленькое удовольствие право имею?»

Естественно, хотелось Феде доказать своё превосходство и мне, ведь, по его мнению, кто я против него?

Да всё равно, что плотник супротив столяра!

Ну вот как это продемонстрировать, не раскрывая свои подпольные миллионы?

И тут Федя проявлял чудеса русской изобретательности, пока я и Федя жили в старых домах, и ездили на старых машинах, которым на день их рождения в торт надо было втыкать минимум по десять, пятнадцать свечей, Федя вёл себя, как и многие похожие на него люди, как настоящий советский студент.

То есть раньше всем своим поведением он демонстрировал своё жизненное кредо, в котором основными пунктами были: отрицание любви ко всему материальному, в том числе к обстановке в доме, питанию, деньгам, и естественно стопроцентная бессеребренность, высокая духовность, отрицание всего напускного, скромность, и вообще образ идеального строителя коммунизма, такого можно было хоть в обком партии брать на работу, хоть в церковный хор, ангельским голосом песни петь.

После увеличения доходов Федя начал вести планомерную работу по опусканию всех вокруг себя, ведь как уже было сказано раньше, показать на каком высоком месте он находится сам ему было опасно.

Тут буквально два слова о том, почему опасно, всё дело в том, что здесь тоже есть ребята, которые в два счёта могут научить таких заносчивых Федь, делится заработанным.

Так вот, Федя делает мне замечание, что мой японский новый внедорожник, это не машина, а так уазик, я человек не гордый и всегда стараюсь сгладить ситуацию, поэтому с удовольствием соглашаюсь с этим утверждением, но Федя с брезгливым лицом продолжает высказываться о качестве моей машины, я же наслаждаюсь тем, что наблюдаю за этой сценой со стороны, ведь я вообще холоден к машинам, для меня это только инструмент.

С виду Федя успокоился, я доволен, ведь мне приходиться проводить с ним каждый день не менее двух часов в бассейне, да ещё и в раздевалке, так, что нажить ещё одного буйно помешанного врага мне совсем не хочется.

Но Федя на этом не остановился, как раз в это время моя жена разбила в хлам свой старый Фиат, и я взял для неё в лиз тоёту.

Хорошая тачка, особенно для женщины, и приподняв гараж где-то до колена, я что-то делал у неё в машине, скорее всего наклеивал дополнительные зеркала.

И тут мне в гаражную дверь кто то стучит кулаком, и я слышу Федин голос, он привычным уже тоном председателя колхоза громко командует: «Открывай! Чё то увидишь!»

Я подымаю гаражную дверь и перед Федей открывается не радостная его взору картина, в гараже его оппонента стоят две новых Тойоты, цвета мокрый асфальт, у Феди ступор, и я решаю исправить положение и говорю: «Федя! Вот ты давеча говорил. Что у меня уазик, так ты в натуре был прав! Вот эта тачка действительно может считаться машиной, в ней аж голова падает на подголовник, когда притопшь!»

У Феди был такой вид как будто у него что-то украли. Собравшись с силами, он всё-таки обратил моё внимание на то, что он приехал показать мне свою машину, с поникшим голосом и явно проговаривая фразу, которую он бессонной ночью тысячу раз повторял в воображаемом поединке со мной.

Фраза прозвучала чуть ли не полушепотом: «Вот настоящая машина, а не…»

Тут до меня дошло, что я совершил грубую ошибку, оказывается зря я пытался его утешить, унижая свой внедорожник на фоне моей же новой машины!

Надо было вместо этого восхищаться его новой машиной!

Сама комичность ситуации заключалась в том, я брал все мои машины в тойоте, а он в мазде, оба магазина находились напротив друг друга на расстоянии ста метров и машины в них были одинакового класса.

То есть, если сравнить это с пищей, то он выбирает макароны, а я картошку, но оба мы в Макдональдсе, и Федя хотел бы и мог бы оказаться в дорогом ресторане и приехать на такой машине, которая бы точно показала его финансовое положение, но этот грозящий ему паяльник и утюг, не давали ему развернуться.

Поэтому Феде ничего не оставалось, как развернуться и уехать на своей Мазде домой, жаловаться жене на мою подлость.

Я же остался у себя в гараже и занимаясь подготовкой машины, на автопилоте продолжал думать о таком странном чувстве, как зависть.

Вот взять хотя бы Федю, рассуждал я, у него ведь всё в порядке, но он завидует людям с меньшим достатком, как это объяснить?

Выходит, что зависть – это не простое математическое чувство, когда человек видит, что у соседа в двое больше чего-либо и это вызывает зависть, получается, что зависть может существовать сама по себе без материальных составляющих, то есть это чувство такое же, как и ненависть или любовь, то есть можно завидовать просто так, как и любить не за что?

Но машинами Федя не ограничился, была у Феди и его жены ещё одна тайна о которой он мне в самом начале знакомства рассказал.

Дело в том, что у них чуть ли не до тридцати пяти лет не было детей, и они от этого сильно страдали, да ведь это и можно понять.

Но вот только этот прискорбный недуг, к сожалению, был окрашен дополнительно завистью к тем людям, у которых дети были, и Федя как-то излил мне свои чувства разомлевши в сауне.

Как он мне сказал, он испытывал при виде счастливых семей зависть и ненависть к тому, что у них всё в порядке.

Конечно, такой персонаж, как Федя просто достоин пера Достоевского, но, к сожалению, великий мэтр не с нами, и поэтому постараюсь продолжить описывать этот характер используя свои жалкие возможности.

Я не хочу, да и это не входит в план этой книги подробно описывать все тонкости, которые мне пришлось наблюдать в поведении нашего героя, но грубыми мазками просто обозначу, те моменты, которые помогут читателю представить психологический портрет этого человека, преуспевшего в бизнесе и дома и за границей.

Когда у Феди всё-таки родились сын и дочь, то им скромно присвоили имена моих детей.

Это было настолько наглядно, что его жена даже спросила меня ненароком, не имею ли я что-то против такой номинации, на что я без лишнего пафоса ответил, что имена моих детей настолько стандартны, что предъявлять претензии за плагиат просто смешно.

Но на самом деле меня это немного смутило, ведь если даже имена моих детей были предметом восхищения этой милой пары, то можно себе представить, какую зависть и ненависть они испытывали именно к моей семье, и одно уже это может стать сюжетом к психологическому триллеру.

В общем, как вы понимаете градус ненависти Феди ко мне и моей семье внутри его персонального ада рос, и это не могло не повлиять на наши отношения, рано или поздно даже такая скрытная личность, как Федя должна была проявить своё истинное отношение и показать своё истинное лицо из-под личины рубахи парня.

В то время, когда у Феди были маленькие дети, мои уже выросли и больше не посещали со мной спорткомплекс и другие мероприятия, и я, как многие люди, занимающиеся боевыми искусствами, везде таскал за собой моего спарринг партнёра, то есть он был мой укэ, а я его тори.

Это был паренёк, которого я окрестил Юнга, вы ещё встретитесь с ним в этой книге.

Было ему лет шестнадцать, но он был выше меня ростом и немного больше весом, что меня как тори, то есть человека, отрабатывающего технику бросков на партнёре, вполне устраивало.

Я ежедневно приезжал в зал, чтобы потренироваться с моим партнёром, в нашу тренировку тогда входили, ударная техника, каты, работа с тяжестями, после этого приёмы защиты от ударов холодным оружием, и завершалось всё тем, что мы с Юнгой шли парится в джакузи и плавать в бассейне.

Первую часть тренировки мы делали в баскетбольном зале, где нас не должно было быть видно из бассейна, но нас всё равно подстерегал наш герой триллера, Федя.

Он стабильно выходил в бассейне на такую позицию откуда можно было наблюдать за тем, как я и Юнга выполняли приёмы, смотря на нас через стеклянную дверь, которая отделяла бассейн от баскетбольного зала.

При этом у нашего Феди был свой партнёр, это был священник нашей русской православной церкви, вокруг которого Федя постоянно крутился, ибо справедливо полагал, что находясь в компании священника можно было ненароком сойти за богобоязненного и чистого душой человека.

Думаю, что Феде это в полной мере удавалось, ведь даже я первые несколько лет нашего общения был уверен, что он приятный и открытый для дружбы парень.

И вот когда Федя в компании святого отца стоял и обсуждал с ним нашу технику, а надо признаться, что наш батюшка мог сказать своё веское слово, ибо начинал он службу священника в роли военного капеллана в горячих точках, и многое повидал.

Лично меня и Юнгу вовсе не смущало внимание Феди и в святого отца, так как Федю мы врагом не считали, а уж с батюшкой были и вовсе в добрых отношениях.

Но позже из Феди видимо начало выбивать пар, в тот момент, когда мы заходили в джакузи нам приходилось здороваться за руку с Федей и батюшкой, я сначала здоровался с батюшкой и он жал мне руку своей мощной лапищей, как и подобает настоящему мужику, после этого моя ладонь попадала в скользкую западню Фединого рукопожатия, которое по ощущению скорее напоминало захват руки осьминогом, и уж совсем плохо получалось с Юнгой, ему Федя подавал руку, как подают священники на поцелуй.

Юнга просто по инерции жал этого мокрого осьминога, и с брезгливостью старался по быстрее проскользнуть мимо него.

После второго такого рукопожатия, когда мне и Юнге стало ясно, что Федя это делает не случайно, Юнга попросил у меня разрешения сломать Феде руку, на что мне пришлось ответить отказом.

Я объяснил своему юному другу, что наш Федя, это в первую очередь больной человек, он конечно в силах нести уголовную ответственность, но это не значит, что мы здоровые люди должны опустится до его уровня и вступить с ним боевой контакт.

Дело в том, что именно этого он и добивается, что заставляет его пытаться унизить Юнгу? конечно чувство неполноценности. Так подать руку мне он не может, потому что он понимает, что это повлечёт за собой полный разрыв отношений, а для него крайне важно держать со мной контакт, потому что таким образом он может выводя меня из себя, питаться моей энергией, которую я буду выбрасывать из себя в виде раздражения.

Дело в том, что больные люди не могут получать энергию радости и счастья напрямую из природы, они питаются вторичной энергией с низкими качествами, это и есть, та энергия которую они провоцируют нас выбрасывать, делая нам всякие гадости, и наша задача не дать им её, иначе их уже не остановишь.

Таких, как Федя, я видел перевидал на своём веку.

Они страшно раздражены тем, что, кто-то демонстрирует при всех боевые приёмы, и если нормальные люди на это даже не реагируют, а бабульки те и вовсе справедливо уверенны, что если что, мы заступимся за них перед супостатом, то Феди, имея скрытую ненависть и агрессию к окружающим, глубоко уверенны, что это именно против них, мы, и такие, как мы оттачиваем своё мастерство.

Поэтому, они нас провоцируют на скандал, ведь независимо от результата они останутся в выигрыше, если они победят, то скажут, что мы слабаки, а как ведь выпендривались, а если мы изловчимся и наваляем Федям, то тоже хорошо, потому что, выиграли не честно, это всё из-за вонючего каратэ.

Да плюс к этому вылетим из зала, и ещё в суде за всё ответим, поэтому тренироваться мы можем, а вот бить Феде рыло, это шиш, пусть его трамваем переедет, если он так этого хочет, вот как Берлиоза, например, он ведь тоже был козёл.

После моей лекции Юнга успокоился, и мы решили, что больше он Феде свою руку подавать не будет, пусть Федя зубами скрипит и плохо спит по ночам.

Вот так вот, поржав, над Федей мы и порешили.

Но, как вы понимаете, на этом наши приключения с Федей не закончились.

Дело в том, что я с Юнгой, как наиболее доверенным лицом, а поверьте мне, что если ты доверяешь своему партнёру выполнять на своём теле приёмы из дзю-дзцу, когда малейшая случайная или преднамеренная неточность могут стоить тебе перехода в параолимпийцы, то более доверенного человека и не найти, мы вдвоём готовили тайный план по открытию русского магазина.

Такими фигурами как Федя наша община просто пестрит, да и вообще весь мир театр, а Феди в нём мишени, и так и хочется пострелять по ним из рогатки, да уголовный кодекс не велит.

А что именно произошло между мной и Федей в момент, когда я открыл русский магазин, вы сможете узнать в главе «Ошибка президента».

Пора переходить к следующей фигуре нашего повествования.

Пишу сейчас и думаю, Гоголь, после «Ревизора» был отвергнут обществом, и поэтому жизнь его пошла под откос, как бы и моя община не заплатила мне той же монетой, за острый глаз и резвое перо.

К категории Федь по уровню доходов можно отнести ещё одного представителя нашей общины, лично у меня к нему очень тёплое отношение, но как я и предупреждал я склонен к сарказму и чёрному юмору, поэтому не пожалею и отца ради красного словца.

Приведу его историю, которую он сам обещал мне описать в письменном виде, но, как и все такие обещальщики так и не выполнил своего обещания.

Привожу его рассказ по причине оригинальности и хитрожопости самого рассказчика.

В общем тренировался у меня в школе один мужичок, лет эдак тридцати пяти, москвич.

Тренировался он вместе со своей десятилетней дочерью, часто и жена приходила вместе с ними. Так вот глянешь, ну идеальная семья, если бы Славик не рассказал мне историю своей семьи, то я бы так и продолжал думать.

Краткое изложение его рассказов:

Как выяснилось Славик был коренной москвич, имел несколько квартир в самой Москве, успешно их сдавал, и, кроме того, был ещё и программистом, владел на высоком уровне английским, и естественно был завидным женихом.

Жена его была такой же как и он москвичкой, но видимо не имела столько квартир, и по его словам после заключения брака её любовь к нему быстро остыла, а после рождения дочери их отношения и вовсе стали враждебными, ему либо казалось, либо жена в реальности хотела прикарманить его имущество и его деньги.

Надо сказать, что Славик обладал по моим наблюдениям очень острым умом, но как говорится: «На каждого мудреца довольно простоты».

Наш герой, что бы склеить свои отношения с женой решил уехать от своих проблем в Кададу, думая, что в дали от тёщи, они с женой смогут наладить отношения и зажить новой жизнью.

Приехав в Кададу он тут же без труда устроился сам на работу, и устроил свою жену, взял в банке ипотеку и купил дом и новую машину.

И всё вроде бы наладилось, но только на первое время, как только быт устоялся, распри с женой вернулись.

Не знаю кто в них был виноват, дела семейные, а я могу только пересказывать слова Славика.

И вот, по его словам, жена преследовала цель, подчинить себе мужа, а потом полностью овладеть его недвижимостью и финансами, и надо признаться я склонен доверять его мнению.

Кадада идеальное место для сведения счётов со своим супругом, особенно для женщин.

Дело в том, что здесь действует программа по защите женщин от домашнего насилия, и многие женщины ею злоупотребляют, дошло до того, что теперь планируется ввести такую же программу для мужчин.

Когда его жена решила, что момент для полного решения её проблем настал, она вызвала для подкрепления тыла в Кададу свою мать и довела Славика до такого состояния, что он вынужден был спасаясь жить в собственном гараже в своей машине, и всё это в лютую стужу.