Пояс верности

Пересвет молчал, смотрел в сторону, молчание слишком затянулось, и Ромина продолжила, хоть слова и давались ей с трудом:

– Когда он сделал это… Я почувствовала… Не передать словами мой ужас и мой страх… но теперь думаю, что скорее хочу умереть, чем пережить подобное снова! Прошу вас, князь Пересвет, умоляю, свяжитесь с моим отцом, скажите, что вам нужна другая жена… Потому что я не смогу. Не смогу быть княгиней и вашей супругой… Надеялась, что смогу, но сейчас понимаю, что это невозможно…

Ромина замолчала, опустила плечи и закрылась руками, силы разом покинули ее. Пересвет, по-прежнему, молчал. Наконец, девушка не выдержала, повернулась к мужу в ожидании ответа: его лицо полыхало, он покраснел, как если бы от стыда или смущения, а возможно, в спальне было слишком жарко?

– Правильно ли я понял, – наконец, осторожно произнес он, – Что ты боишься меня и не хочешь нашей близости?

Ромина молча кивнула, в ее глазах блеснули слезы, и она прошептала:

– Простите меня… Все так и есть… Мне было слишком больно и слишком стыдно тогда…

Пересвет поднялся, сел на кровати, глубоко вздохнул, и, как показалось удивленной Ромине, – вздохнул с облегчением! Он повернулся спиной к жене, не смотрел на нее.

– Никогда не говорил этого ни одному человеку, – тихо, но отчетливо произнес вдруг Пересвет, глядя куда-то в темноту, – Но даже сама только мысль о близости с женщиной вызывает у меня ужас. Когда я был совсем мальчиком, это случилось с одной из служанок матери и показалось мне сущим кошмаром. С тех пор думать не могу о женщинах, брака нашего ждал с отвращением. И как же я рад, что мне досталась жена, которая мыслит так же!

Он обернулся к изумленной Ромине, она смотрела на него во все глаза, пытаясь справиться с потрясением: никак она не могла ожидать, что, такой красивый и мужественный, правитель сильнейшего государства, Пересвет боится женщин и не может пересилить свой страх даже ради обещанного богиней чуда!

Принимая ее удивление за радость, муж добавил:

– Мне кажется, мы сможем поладить, как думаешь?

– А как же ребенок? – прошептала изумленная девушка. – Как же чудесный малыш, дарованный богиней?

– Не знаю, – Пересвет пожал плечами. – Подумаем после! Как-нибудь. А пока, может, будем спать?

И Ромина с облегчением кивнула в ответ.

Пересвет и Ромина составили отличную пару – они стали хорошими друзьями и даже привязались друг к другу. Пересвет советовался с женой, принимая решения, княгиня оказалась умной и образованной женщиной, к тому же отличалась спокойным нравом. Вот только о рождении чудесного младенца пришлось забыть – брак их оставался бездетным.

Вскоре поняли это и люди Славии, они винили чужеземную принцессу, разумеется, а не своего князя, ходили слухи, что Ромина не способна зачать ребенка. Потому наследницей престола негласно считалась княжна Яромира – дочь младшего брата Пересвета, рано овдовевшего князя Доброслава. Княжне недавно исполнилось девять, она была хорошенькой девочкой с русыми кудрями, еще ребенок, но уже начала вытягиваться, пройдет несколько лет – и она превратится в юную девушку. Ромина, тосковавшая по младшей сестре, которой она заменила мать, и не имеющая собственных детей, души не чаяла в племяннице, как и Пересвет. Девочка росла, как настоящая принцесса, да и люди Славии обожали юную Яромиру – будущую наследницу трона. Сначала они испытали разочарование, когда поняли, что не стоит ждать рождения чудесного принца, обещанного восточными пророками, не встать Славии во главе континента! А после – нерастраченную любовь перенесли на очаровательную княжну, которой было позволено все и все прощалось. Более избалованного ребенка не знал ни один город в те времена!

Покои Яромиры ломились от даров, у девочки было все, что она могла пожелать. Любой каприз тут же выполнял или любящий отец, или княжеская чета, видевшая в племяннице наследницу.

Княжна привыкла к вниманию, но, несмотря на поклонение, росла тихой, веселой и доброй девочкой, похожей характером на саму Ромину, как если бы и правда была ее дочерью.

Шли годы, щедрая, многолюдная Славия все больше нравилась Ромине, ей нравилось быть княгиней, она любила своего мужа и то понимание, что нашла в нем. Все реже вспоминала она о страшной ночи в шатре. Огорчала ее лишь мысль, что сестра, Райана, уже подарила мужу двух дочерей – Элизу и Гуннару, а они с Пересветом так и не имели наследников. Конечно, две дочери – не Царь над царями, обещанный богиней, и Ромина в глубине души радовалась каждый раз, когда узнавала, что сестра родила девочку. Но сама была лишена даже такой радости. Княгиня души не чаяла в племяннице, но как бы хотелось ей, чтобы то была ее родная дочь, чтобы подданные перестали шептаться за спиной, обвиняя чужестранку в бесплодии!

Однажды, когда праздновали приход нового года, – колесо времен совершило очередной поворот от зимы к лету, – князь и княгиня отправились с паломничеством в один из дальних храмов, располагавшийся ближе к границе со Страной вулканов и выстояли там мессу, завершившуюся лишь с рассветом.

Выйдя из невысокого белокаменного храма, считавшегося одним из самых древних на континенте, его возраст насчитывал более тысячи лет, Ромина почувствовала, что ее мучает жажда, хотелось пить, хоть погода стояла холодная. По традиции, когда князь с княгиней выходили из храма в такой день, им подавали чаши с теплым вином, но в этот раз что-то случилось: крестьяне и торговцы метались туда-сюда с растерянными лицами, суетились, спотыкались, – а вина так никто и не подал.

– В чем дело? – спросила, наконец, удивленная Ромина, потеряв терпение. – Нам подадут вина или нет?!

Она стояла в толпе знатных горожан, кутаясь в белую меховую накидку, оттенявшую иссиня-черные волосы и темные глаза. Пересвет невольно залюбовался женой, ее горделивой осанкой.

– Моя госпожа, – шепнул на ухо один из придворных, – дело в том, что вино, которое было приготовлено, – скисло. Оно стало просто отвратительным на вкус! Никто не может объяснить, как это произошло, мы накажем этих крестьян за нерадивость! Ну, а уж если был злой умысел, то и подавно!

– У меня есть вино, и оно выше всяких похвал, – раздался вдруг чей-то голос. Ромина обернулась и увидела невысокую, худую женщину, стоявшую неподалеку, в толпе простолюдинов. У нее были темные волосы, не такие красивые, как у княгини, скорее блеклые, и сама женщина не была красавицей. Смуглая кожа, маленький рост, на ней был какой-то балахон и сверху плащ, она не казалась ни знатной особой, ни крестьянкой. В руках держала сосуд с вином. Женщина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то кривой, словно она не умела улыбаться: лишь слегка приподнялась левая сторона рта.

– Мое вино хорошо, – настойчиво повторила маленькая женщина. – Извольте попробовать, Ваше Величество!

Ромина вопросительно посмотрела на мужа: они не знали, кто эта женщина, но так хотелось пить!

– Отпей сама! – приказал князь. Маленькая женщина послушно сделала несколько уверенных глотков: вино не было отравлено.

– Давай сюда! – Пересвет протянул руку, женщина с поклоном приблизилась, протянула сосуд, и тут же придворный виночерпий разлил рубиновую жидкость по двум деревянным чашам, одну из которых протянул Пересвету, другую – Ромине.

Князь первым сделал глоток: незнакомка не обманула. Вино, и правда, было отменным! Ромина согласилась с мужем.

– Какое чудесное вино! – с восторгом воскликнула она, – Давно не пробовала ничего подобного! Выше всяких похвал!

Пересвет кивком поблагодарил женщину, сделал знак слугам наградить ее, выдав мешок монет, но пока слуги возились, маленькая женщина куда-то скрылась, словно растворилась в толпе. Скоро все забыли о ней. Вино придало княжеской чете веселости, они были чрезвычайно довольны паломничеством, шутили со своей свитой и вернулись в замок в приподнятом настроении. Доброслав уже спал, как и Яромира. Вскоре князь и княгиня ушли к себе, слуги разошлись по комнатам, замок погрузился в дрему.

Оставшись один в спальне, Пересвет стянул с себя одежду и в исподнем присел на край кровати. Голова шла кругом, а вот сон, напротив, не шел. Все вокруг казалось иным, не таким, как обычно. И князь неожиданно поймал себя на мысли, что им овладела назойливая мысль, от которой он никак не мог избавиться: он желал свою жену так, как ничего не желал прежде. Пытаясь справиться с наваждением, он принялся расхаживать по комнате, но страсть лишь нарастала, избавиться от нее было невозможно и, наконец, не в силах противиться и перестав раздумывать, потому как разум, казалось, окончательно оставил его, он рывком распахнул дверь, чтобы скорее пойти к Ромине, не зная, что ей сказать и как убедить – в конце концов, она его жена и у нее есть обязанности, но с другой стороны между ними уговор…

Пересвет замер в изумлении, потому что на пороге в белой ночной сорочке, босая и простоволосая, стояла Ромина. Они посмотрели друг на друга, не сговариваясь, поняли, что имеют дело с колдовством, с магией такой силы, противостоять которой не могут, как бы ни старались.

– Как же я сразу не понял, – хрипло прошептал князь, – Проклятое вино!

– То была ведьма, настоящая, – откликнулась так же шепотом Ромина. – Я сама не своя сейчас…

Она замолчала, испуганно и умоляюще посмотрела на мужа, а после князь схватил ее за плечи и втянул в комнату, громко захлопнув дверь в свои покои.

Одну единственную ночь Пересвет и его супруга провели вместе, больше они никогда не разделяли супружеского ложа. Лишь колдовство смогло заставить их забыть страхи и стать обычными влюбленными, а после, с рассветом, все стало – как было. Они остались венценосными друзьями, мучимыми своими кошмарами.

Но той ночи было достаточно, чтобы, спустя положенный срок, Ромина родила сына. Восторгу княжеской четы, их придворных и всей Славии не было предела. Не меньше радовались и в Антолии, да и вообще – простые люди по всему континенту праздновали и поднимали чаши за здоровье обещанного младенца – Царя над царями. За здоровье того, кто построит мир справедливости и добра.

Ромина сияла от счастья и не выпускала ребенка из рук. Пересвет не отходил от жены. Придворные пели им гимны восхищения, которые подхватывала толпа. Вмиг Яромира была забыта.

Словно тень бродила она по замку, никому не нужная, никого больше не интересовала ее судьба, даже родного отца.

Молодому принцу дали имя Мирослав. Младенец был крепким и здоровым.

Но жизнь за жизнь. Ребенок, рожденный при помощи колдовства, приходит в мир, чтобы занять чье-то законное место, иначе не бывает. Ведьма знала, что будет так, но решила рискнуть – ради манящей волшебной цели.

И потому князь Пересвет не долго радовался яркому будущему, что открывалось перед Славией и его династией. Младенцу Мирославу не исполнилось и шести месяцев, как Ромина овдовела. Пересвет ничем не болел, с ним не случилось никакого несчастья, он просто ушел из жизни неожиданно и быстро, отчего поползли слухи, что его отравили.

Но никто из лекарей не нашел признаков отравления, тогда решили, что Пересвет умер от счастья. Когда его нашли, на лице князя была легкая улыбка.

Лишь одна Ромина знала, в чем истинная причина смерти, и двойственные чувства обуревали ее: она искренне любила мужа и грустила, что потеряла его. У себя в спальне она зарывалась лицом в подушки и плакала, вспоминая их долгие разговоры, веселые поездки по Славии и ту единственную чудесную ночь, что провели они вместе. Плакала она еще и потому, что понимала: без мужа ей, чужестранке, будет непросто удержать трон, непросто справиться с желающими завладеть ее сыном.

Но в то же время, Ромина была счастлива настолько, насколько может быть счастлива женщина. Она уже не чаяла стать матерью, но мысль, что она стала матерью не просто наследника мужского пола, а ребенка, предсказанного дервишами, обещанного богиней, что именно ее сыну предстоит изменить судьбу континента, – эта мысль приводила ее в трепет. И несмотря на то, что ведьма лишила ее мужа, в глубине души княгиня была благодарна за поднесенную чашу колдовского вина.

Почти год со смерти Пересвета прошел спокойно, но потом, как и предполагала Ромина, в Славию потянулись «свадебные караваны»: со всех концов континента короли и знатные люди предлагали молодой вдове руку и сердце, еще бы, каждый мечтал стать, пусть и приемным, отцом Царя над царями!

Всем отказывала Ромина. В третий раз отвергла она руку короля Беримира, а также предложения прочих правителей. Больше всего задело ее, что шурин, князь Доброслав, к которому теперь перешло бремя власти, – он являлся регентом при малолетнем принце, – предложил Ромине связать себя узами брака с ним. Став мужем Ромины, Доброслав стал бы правителем, а не регентом, и лишь с его смертью власть перешла бы к юному принцу. Он был не так хорош собой, как Пересвет, ниже ростом, с коренастой фигурой, с простым, чуть грубоватым лицом, но казался честным человеком и умным правителем.

– Ты делаешь мне честь своим предложением, дорогой родич, – ответила Ромина. – Но знай то, что говорила я до тебя лишь твоему брату: мужчины вызывают во мне ужас и отвращение. И потому, никогда больше не позволю я мужчине стать моим мужем и прикоснуться ко мне. Я любила князя Пересвета, но никого больше знать не желаю. И никому я не позволю занять престол Славии раньше, чем воцарится на нем законный наследник, тот, кого сама Великая Мора послала в наш грустный, бедный мир, чтобы сделать его счастливее и радостнее.

Так и продолжала Ромина отвергать многочисленных сватов, до тех пор, пока одно важнейшее событие не изменило все: Верховный жрец Принцессы пустыни в праздник Великой Моры, что празднуется в середине зимы, сделал новое пророчество.

Чудесный младенец изменит жизнь континента и сделает грустный мир счастливее и радостнее. И ребенка этого произведет на свет дочь короля Антолии, Фаниля Аль Фарука, как и было предсказано.

Фаттина, младшая дочь, станет матерью того, кому суждено стать Царем над царями.

И едва слова дервишей разнеслись по континенту, как иссякли свадебные караваны, исчезли многочисленные женихи, а младенец Мирослав был забыт точно так же, как за год до того была забыта его двоюродная сестра, княжна Яромира.

Славия перестала быть центром континента, Ромина больше не была желанной женой. Дети Доброслава и Пересвета никого не интересовали.

И началась новая эра в истории, которая вошла в летописи ученых мужей, делавших записи для потомков, под названием «Охота на Фаттину».