Об авторах. Сборник эссе

Корректор Индира Салихова

Дизайнер обложки Дмитрий Салливан

© Александра Стародубцева, 2023

© Дмитрий Салливан, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0059-9532-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

благодарность

Этого всего бы не случилось, если бы рядом со мной не было нескольких лучших людей. Благодарю супруга за веру в меня и чуткое рецензирование, родных и близких за безграничную поддержку и партнёров за доверие и совместное дело.

предисловие

Всю жизнь я занимаюсь словами, смыслами, текстом, языком, коммуникацией. Я не учёный, по образованию философ, в каком-то смысле писатель, зарабатываю как специалист по коммуникации, копирайтер и креативный директор. Всю жизнь что-то читаю и что-то пишу. Что-то придумываю и что-то формулирую. Создаю образы и истории, идеи и концепции, выражаю смыслы. И я встречала немало людей, которые занимаются чем-то похожим. Профессии могут называться всячески, но мне кажется, их объединяет общее призвание – автор.

Авторы могут использовать разные инструменты. Мои основные – язык и текст. Через текст я постигаю и думаю, а главное – передаю. Мне в жизни как-то сразу понравился язык, и я в него поверила, казалось, это волшебное и единственное средство что угодно описать и выразить, передать и договориться, понять и быть понятым. Чуть позже, уже после того, как я в это поверила, я узнала, что на самом деле словами можно описать не всё, а что-то лучше вовсе не словами. Что передать мысль как-она-есть вообще невозможно, и это, можно сказать, научно доказано. А договориться выходит так редко, что порой язык кажется худшим способом для общения, и кто вообще это придумал. Эти открытия меня, скорее всего, расстроили и, похоже, даже травмировали, потому что всю сознательную жизнь я занимаюсь тем, что пытаюсь решить нерешаемую задачу идеальной коммуникации и всё-таки что-то донести, передать и понять с помощью слов. Возможно, мой выбор деятельности говорит о наивности. Я осознаю, что в этом есть доля утопичности и романтики. Но, во-первых, язык всё ещё очень хорошо подходит для мышления и общения. Во-вторых, я на пятнадцати годах практики вижу, что можно делать лучше. В-третьих, кто, если не мы, глупцы и романтики.

В этой книге я собрала эссе, в которых рассуждаю о том, что такое быть автором, об основных понятиях и инструментах, о коммуникации, языке и сознании, в общем, о том, с чем я имею дело в работе и о чём думаю в свободное время. Как обращаться с идеями и смыслами, какую ответственность за них несёт автор, как давать имена и формулировать мысли, а главное – при чём тут язык. По ходу вы встретите и рассуждения на абстрактные темы, и очень прикладные рекомендации. Надеюсь, эти перепады скорее развлекут, нежели утомят читателя.

Думаю, книга может быть полезной тем, кто начинает путь автора или подумывает на него встать. Тем, кто придумывает и создаёт идеи, много думает руками, особенно через текст. Если к моменту, когда этот текст обретёт читателя, GPT31 уже будет генерировать полноценные идеи и нарративы, эта книга пригодится людям новых профессий. Полагаю, это будут те, кто формулирует правильные запросы нейросетям, выясняет и объясняет, как они работают, тренирует, отбирает жемчужины из результатов и доводит их до ума.

Я много сомневалась и делала с десяток заходов в проект под кодовым названием «книга». Несмотря на то, что я вроде бы человек про слова, моя природа больше склоняется к делам. Всем выступлениям на конференциях и авторским онлайн-курсам я предпочитаю навести порядок в коммуникации конкретного бренда, продукта, организации. Или переписать интерфейс сервиса. Мне кажется, что в этом я принесу намного больше пользы, чем разглагольствуя на общие темы или изображая из себя преподавателя. Поэтому решиться на написание книги было сложно – что такого я могу сказать, в конце концов.

Но ситуация изменилась. Во-первых, потому что я не могу не писать. Лучше всего это выразил Рэй Брэдбери в «Дзен в искусстве написания книг»2:

Писательство – это вопрос выживания. Как, разумеется, и любое искусство, любая хорошо сделанная работа.

Для многих из нас не писать – всё равно что умереть.

Каждый день мы берём в руки оружие, скорее всего, заведомо зная, что битву не выиграть до конца, но всё равно надо сражаться, пусть в меру сил, но надо. Даже стремление победить в каком-то смысле уже означает победу под конец каждого дня. Вспомним того пианиста, который сказал: «Если я не репетирую один день – это услышу я сам. Если не репетирую два дня подряд – это услышат критики. На третий день – это услышит весь зал».

То же самое верно и для писателей. Конечно, за несколько дней простоя твой стиль, каким бы он ни был, форму не потеряет. Но вот что случится: мир догонит тебя и попытается одолеть. Если не будешь писать каждый день, яд постепенно накопится, и ты начнёшь умирать, или безумствовать, или и то и другое.

Нужно опьяняться и насыщаться творчеством, и реальность не сможет тебя уничтожить.

Потому что писательство даёт столько правды жизни в правильных дозах, сколько ты в состоянии съесть, выпить, переварить без того, чтобы потом судорожно ловить ртом воздух и биться, как умирающая рыбёшка.

Во-вторых, опыт подсказывает, что мои мысли всё-таки могут пригодиться. У меня накопился некоторый опыт в коммуникации, языке, человеческом мозге, жизни и роли авторов. Я хочу их цельно выразить и ими поделиться. О таком мотиве хорошо писал Ирвин Ялом во «Вглядываясь в солнце»3:

Из всех идей, возникших за годы моей работы со страхом смерти и страданиями, которые причиняет людям осознание конечности жизни, особенно эффективной мне представляется идея «волнового эффекта».

Речь здесь идёт о том, что каждый человек, не зная и не думая об этом, распространяет вокруг себя концентрические круги влияния, которые могут затрагивать других людей на протяжении многих лет, из поколения в поколение. Это влияние в свою очередь передаётся от одних людей к другим, как рябь на поверхности пруда. Колебания продолжаются и продолжаются, и даже когда мы уже не можем их видеть, они идут на наноуровне. Мысль, что мы можем, пусть и без нашего ведома, оставить где-то частичку самих себя, – это хороший ответ всем тем, кто жалуется на неизбежную бессмысленность ограниченного во времени существования. «Волновой эффект» вовсе необязательно означает, что после нас останется имя или образ. Бессмысленность этого подхода знакома многим из нас ещё со школьной скамьи. Вспомните строки из поэмы Шелли о надписи на разрушенной статуе фараона, которая гласит: «Я – Озимандиас. Отчайтесь, исполины! Взгляните на мой труд, владыки всей Земли!»

Попытки сохранить собственную личность всегда бесплодны. Мимолётность вечна. «Волновой эффект», в моем понимании, относится к тому, чтобы оставить что-то из нашего жизненного опыта, какие-то особенности, крупицы мудрости, опыта, утешения, которые перейдут другим людям – неважно, знакомым или нет.

И последнее

Эта книга – об авторах и для авторов, тех, кто чаще всего остаётся за кадром. Но в действительности играет огромную роль в определении того, какой мир нас окружает, во что мы верим и во что мы оказываемся способны поверить.

e1: кто такой автор

Автор – это тот, кто формулирует, придаёт форму мыслям, чаще всего в тексте или в тексте и картинке. Мысли могут быть чьи-то или собственные авторские, о чём-то реальном или не очень, в виде идеи или сценария. Так или иначе, роль и ценность автора в том, что он что-то такое понимает и находит способ сформулировать это в нарратив, историю, чтобы передать, познать, воспроизвести. Авторами могут быть писатели, копирайтеры, сценаристы, дизайнеры, художники и артисты в широком смысле. И создатели диджитал-продукта – им в более сложной форме, но тоже, по сути, нужно сформулировать мысль, идею.

Что отличает автора от любого пишущего, говорящего или рисующего человека, спросите вы. Думаю так: как минимум некоторые идеи (тексты) автора становятся рабочими. Это значит, что идея (текст) доходит до публикации (реализации), у неё есть зрители (читатели, почитатели), может быть, даже меценаты. Рассказ пересказывается. Картина возбуждает умы. Выставка доносит идею художника. Сценарий заставляет переживать, по нему снимают, ставят, пишут. Новый визуальный стиль меняет восприятие бренда в нужную сторону. Инструкция действительно помогает что-то понять и правильно использовать. Если кратко, получается, два критерия: рабочая идея (текст) – та, что стала правдой и для многих.

В одной из моих ненаписанных книг мир – это огромный клубок сценариев, а авторы – такие персонажи, которые могут входить в определённое чистое, без помех, состояние и переписывать сценарии прошлых событий, корректировать реальность. Это мощное художественное преувеличение, но мне кажется, оно неплохо дополняет моё понимание, кто такой автор.

⠀

(отрывок)

Основная, но не единственная работа автора – в том, чтобы переписывать сценарии прошлого, редактировать воспоминания по заказу людей и иногда компаний людей. Чаще всего этой услугой пользуются те, кто (больше) не готов тратиться на психотерапевта, или те, кому терапия не помогает. Если просчитать все сюжетные повороты и взаимные влияния событий, можно достичь потрясающего эффекта: болезненное воспоминание исчезает, как и его последствия. У людей выправляется не только психика, но и исчезают многие болезни, исправляются патологии, меняется физиология. Иногда получается копнуть глубже и переписать сценарии из поколения до. В этом случае меняются совсем уж глобальные вещи. Тогда нельзя сказать «человек изменился». Это уже совсем другой человек.

При переписи сценария возникают помехи. Одно аккуратное вмешательство – это ок. Но если менять больше, становится: а) опасно; б) с ощутимыми последствиями. Человек начинает восприниматься как кто-то с огромным количеством пластических операций: неестественно. Часть человека будто бы немеет, он как бы не полностью присутствует. А реакции и поступки порой резко меняют тон и характер: это грубые швы соединенных сценариев. Про такое поведение говорят «перепады настроения». В тяжёлых случаях это называют симптомом разных расстройств. Иногда доходит до такого, что в одном человеке живут несколько сценариев полного цикла, то есть несколько личностей от их появления до исчезновения.

Очень безответственные и искусные авторы иногда берутся за переписывание группы сценариев, чтобы изменить более масштабную историческую ситуацию. Сегодня так делать незаконно: в прошлом это не раз приводило к ужасным последствиям.

Свою историю автор переписать не может. Вернее, может, но перестанет быть автором, поскольку в результате переписи возникнут помехи. А автор, чтобы мочь входить в состояние и писать тексты, воплощающиеся в жизнь, сам должен быть «чистым», то есть без помех, не искажать.

Авторы пишут истории на чём-то вроде языка программирования Metis, который был создан неизвестно кем и когда, его давно приняли как данность, хотя некоторые продолжают искать истоки и строить теории. Язык можно выучить, но на нём нельзя научиться писать. Можешь – пишешь, и написанное становится жизнью, не можешь – получаешь на выходе гору неработающего кода.

К языку Metis прикладывается короткий гайд. В нём, как во всех гайдах, написано как надо и как не надо. Но что именно это значит в каждой конкретной ситуации, приходится решать. Поэтому если не прикладывать к гайду голову, то ничего хорошего не выходит.

один

не множить сущности. когда придумываешь что-то, убедись, что нет готовых подходящих сущностей. если их нет, придумай новую. новая сущность должна значить больше, чем сумма использованных в её создании сущностей.

два

сохранять чистоту коммуникации, создавать минимальное количество помех. даже если задача – создать муть, должно быть кристально ясно и точно понятно, что это муть. этот принцип про честность. человечество – как система зеркал, которые отражают первоначальный свет и передают из поколения в поколение, от зеркала к зеркалу. чем меньше помех и искажений, лжи и тени, тем лучше передаётся свет. не концентрируйся на этой идее, она служит удачной метафорой.

три

учитывать контекст. новая идея, сущность, персонаж, виток сценария должны логично вписаться в ситуацию, непротиворечиво вплестись в полотно событий. всё новое должно хорошо прижиться. нельзя забывать вторую часть принципа – быть последовательным. то есть знать не только контекст сейчас, но и контекст вчера и завтра.

четыре

давать время. оно нужно на всё, не торопи события. изучай тщательно, придумывай свободно, пиши внимательно, внедряй поступательно.

пять

всегда пиши спеки

Это вся инструкция к переписыванию мира. Больше авторам ничего не дают. Не рассказывают, что такое хорошо и плохо, не показывают техник, не учат ошибаться и не дают горячую линию поддержки. Всё это исключительно личный опыт и ответственность каждого автора. Ответственность перед кем – инструкция тоже умалчивает.

Быть автором – на мой взгляд, благородное ремесло, и, занимаясь им всерьёз, можно сделать мир чуточку лучше. По крайней мере, я в это верю, иначе грош была бы цена тому, что я делаю.

e2: он нужен нам, живым

Как вы уже, вероятно, поняли, я буду говорить в основном про язык, авторство в тексте, выражение смыслов и идей в словах, взаимодействие в коммуникации.

Так вот, почему язык? Он такой неидеальный, нечёткий, непостоянный, к нему сложно применять системные правила, мы всё ещё плохо понимаем, как он работает и как именно связан с мышлением. Ранний Витгенштейн4, видимо, сильно разочаровавшись в языке и человеке, вообще требовал говорить только то, что может быть сказано ясно, а если не может быть, то молчать. И я согласна, но не как с правилом, а как с вектором: стоит стремиться к максимальной ясности. Более поздний Витгенштейн не согласился с собой ранним и отказался от радикального молчания. Но как его не понять. Думаю, у многих возникало чувство, что язык негибкий, неповоротливый, грубый на ощупь, недостаточный. Но, чёрт возьми, он у нас есть, он стал нашим способом мыслить, постигать и даёт возможность формулировать, выражать, передавать мысли.

Язык – это вечно меняющаяся живая материя, которая одновременно описывает сознание и определяет его, отражает культуру и формирует её. Мы во многом мыслим словами, и, в зависимости от того, какими и как, складываем наше восприятие. Если в языковой реальности N жизнь на пенсии называется «срок дожития», вероятно, в этой культуре не особенно верят в достойную старость и вообще в жизнь. Термин одновременно выражает существующее отношение системы к пожилым людям и влияет на то, как к старости относятся люди. Другой пример, с хорошим влиянием: представьте, в больнице к вам обращаются просто по имени, вас называют не «больной или больная» и даже не «пациент или пациентка», а просто называют по имени. И удивительным образом и для сотрудников больницы, и для себя вы остаётесь собой, человеком.

Слова вызывают определённые образы и ассоциации, формируют восприятие, и этим многие пользуются: творческие и коммерческие авторы, ораторы и политики. Иногда пользуются во благо, иногда – для манипуляции. Грань бывает тонка, но ответственным авторам стоит всегда её чувствовать и не переходить. Под манипуляцией я понимаю хорошо или плохо скрываемые действия с целью изменить восприятие или мнение в чьих-то интересах. Манипулятивная коммуникация не сообщает и не рассказывает, она создаёт ложное представление в чью-то пользу. В ход идёт искажение фактов и цифр, подмена понятий, заманивающие приёмы. Манипуляция может быть относительно безобидной, например, промо авиакомпании гласит, что продаёт билеты от 30 евро, а в процессе покупки оказывается, что со сборами, комиссией и неотменяемой страховкой самый дешёвый билет – 45 евро. То есть купить за 30 невозможно, и в промо обман. Это пример неприятной ситуации на рынке, но ставки могут быть выше, когда результатом манипуляции становится большая группа людей, которые верят в чушь.

Связь языка и мышления и опасна, и прекрасна – как настоящая сила. Она одновременно показывает, что язык живой, и делает его живым. Способность менять восприятие через язык – сила в руках каждого из нас, и, как бы мне ни приписывали зацикленность на словах, с научной аргументацией в руках заявляю: нужно внимательно подбирать свои слова и внимательно слушать слова людей вокруг. Многое зависит не от языка, разумеется, перемены нужны в делах, в обществе. Но для этого они должны произойти и в каждом человеке, в сознании, а на это мы можем повлиять. В общении с родными и близкими, в работе с коллегами, в работе с аудиторией, во взаимодействии с внешним миром, формулируя цели по жизни или New Year Resolutions. И от того, какие слова мы для этого выбираем, зависит наша картина мира, наши действия.

Думаю, многие знают, что такое бюрократический и всё запрещающий язык. Один из ярких примеров – табличка «По газонам не ходить». Она вызывает исключительно отторжение, она негостеприимная и даже агрессивная. В 2010—2020 годах, когда в крупных городах России успели произойти качественные изменения городской инфраструктуры, в том числе парков, почти везде таблички поменялись. Где-то они просто исчезли, поскольку газон, как выяснилось, отлично подходит для того, чтобы на нём поваляться. А где-то, где топтать правда не надо, появились новые сообщения. Не угрозы, а именно сообщения в духе «Здесь пытаются вырасти тюльпаны. Пожалуйста, не наступайте». Удивительно, но газоны не истоптались больше обычного. А восприятие среды и города на время изменилось к лучшему.

И ещё про живость языка. Мы наблюдаем, а кто-то участвует в том, как нейросети всё лучше обращаются с языком и контекстами. GPT3 генерирует прекрасные ответы, пишет стихи, рекомендации, сценарии и креатив. На рынке сегодня уже не один десяток AI и ML продуктов, которые так или иначе помогают писать, и эти инструменты становятся изощрённее. Это очень впечатляет, но и раздувает страхи перед невиданным могуществом искусственного интеллекта и последствиями. Не на пустом месте! Однако, на мой взгляд, стоит признать, что искусственный интеллект уже здесь, принять его и что-то с этим сделать. Например, воспринимать генератор сценариев не как замену сценариста, а как инструмент, расширяющий возможности специалиста. Участвовать в формулировании новой этики и общих с AI целей. Я думаю, генеративный нарратив возможен как форма или технология, смысл в которую всё равно вкладывает человек. Мне хочется верить, что я живу в мире, в котором хорошо написанное или сказанное – это обязательно прожитое. А технологии – друг человека.

е3: о настоящем

А что про язык известно на сегодняшний день? Хороший вопрос, и я на него не отвечу, но хочу попробовать и предложить свой взгляд и лингвофилософское восприятие. Так будет как минимум понятней, почему я говорю то, что говорю.

Человечество до недавних пор исследовало мозг и сознание или совсем радикально, с открыванием черепа, или опосредованно, через разговоры. Сейчас нейролингвистические исследования, к счастью, стали более изощрённы и тонки, неинвазивны и чутки, но и они пока не принесли ответов на все вопросы. Мы в самом начале. В самом начале – если верить в то, что есть некий конец, то есть что постичь сознание и язык вообще возможно. Границы языка – границы сознания, и не то чтобы у кого-то получилось это опровергнуть.

Однако наука широко шагает вперёд, идёт множество нейролингвистических исследований, появляются новые когнитивистские направления, люди лечат депрессию нейрохирургическим вмешательством5, всё лучше переводят нейронную активность мозга в речь, разобрались со многими мифами, продвинулись в понимании происхождения языка, обратили внимание на варианты и отклонения от так называемой нормы, и это сделало лучше жизнь конкретных людей. Например, детей с дислексией и аутическими расстройствами перестали (хотя бы где-то) считать отстающими и начали адаптировать образование под особенности таких детей. Многие расстройства начали выявлять на более ранних этапах и вмешиваться с успехом. Со свистом развиваются нейроинтерфейсы – инструменты для записи и интерпретации мозговой активности и для передачи сигнала в мозг. Сегодня есть нейроинтерфейс, который переводит намерения парализованного человека в речь со скоростью 62 слова в минуту6.

В общем, поиск ответов в процессе. И он не однородный, ведь существуют разные подходы, трактовки и теории, единство мнений случилось не в таком большом количестве вопросов, а со временем приходят новые знания, и теории обновляются. Но если бы меня сегодня спросили, что я думаю про язык, я бы ответила следующее.

Язык – инструмент7

Мы не рождаемся с зачатками языка в голове, а овладеваем им. Мы не появились как говорящий вид в результате одной роковой мутации. Нет одного участка гена или области в мозге, которые бы отвечали за речь. Язык – это культурный инструмент, возникший в процессе развития человека и общества. Можно даже сказать, что мы его изобрели и постепенно совершенствовали.

Этот подход окончательно отвергает теории о существовании первичного, универсального, чистого языка. Ну, вдруг у кого-то ещё была надежда. Этот взгляд даёт мне ещё большую уверенность, что у коммуникации есть шанс, у человека получится сообщить миру то, что находится в его сознании, а у нескольких людей – договориться.

Язык определяет мышление

Именно так – мы не знаем, в каком направлении, а скорее всего, в обоих. Как читает ATL, «это не Серёга грустный, это язык такой суровый русский»8. В ответе на этот вопрос мы, кажется, не продвинулись с начала двадцатого века. В тридцатых годах вопрос обрёл стройную форму, которую мы сегодня знаем как гипотезу Сепира-Уорфа, или гипотезу лингвистической относительности. Если очень кратко, гипотеза гласит, что язык определяет мышление и способ познания. В более мягкой версии – не определяет, а влияет. Ни Сепир, ни его ученик Уорф не были первыми, кто имел подобные мысли, но их гипотеза удачно подсветила вопрос и задала ось исследований на десятилетия вперёд. Десятилетия не прошли зря, гипотезу подтверждали и опровергали. Ставили под сомнение исследование Уорфом языка индейцев хопи9, на основе которого он формулировал гипотезу. Делали новые исследования языков малых народов, которые давали разные выводы, но во многом поддерживали идею Уорфа. Ноам Хомский разработал теорию универсальной грамматики, которая, по сути, спорила с гипотезой10. Затем появились исследования, которые опровергали теорию Хомского, в том числе работа Дэниела Эверетта с языком пираха, я упоминала его выше. В общем, гипотеза Сепира-Уорфа заставила людей задуматься, но сегодня, почти сто лет спустя, мы всё ещё не можем сказать, верна ли она. Вероятнее всего, потому что мы не очень понимаем, что такое мышление.

Также остаётся сомнение, что подтвердить или опровергнуть гипотезу вообще возможно, ведь, исследуя язык и мышление, мы продолжаем рассуждать в рамках нашего языка и мышления, то есть не можем подняться на уровень выше и посмотреть действительно иначе, по-новому. Мы ограничены своим инструментарием.

Непонимание, как это работает, не мешает нам пользоваться языком и некоторыми механизмами мозга. Например, можно бодрить мозг и носить часы то на правой, то на левой руке, стать амбидекстром, учить языки, можно менять своё восприятие через лексикон, можно провести ребрендинг со сменой названия и стиля и изменить восприятие некоторой аудитории. К сожалению, люди редко пользуются механизмами ответственно, часто скатываются в манипуляцию, не просто меняя стиль и настроение, а подменяя понятия и смыслы, вводя в заблуждение. Грустный пример – увеличение ужаса и страха в заголовках на 150% за 2000—202011 годы. В этой статье исследователи изучают американские медиа и не делают однозначного вывода, но всё ведёт к тому, что дело в кликбейте и механизме завлекания людей пи*децом. Мы, люди, склонны обращать внимание на опасное и ужасное, придавать значение плохому. Не то чтобы с нами что-то не так: исследования говорят, что фокус на негативном – это следствие адаптивного эволюционного процесса. Тот, кто обращал внимание на звоночки и извлекал выводы из отрицательного опыта, лучше справлялся с угрозами и выживал. Вроде бы разумно, но есть слабые места. Сегодня мы узнаём об опасностях не только той опушки, на которой живём, на нас сыпятся плохие новости со всего мира. А медиа, зная за людьми слабость к негативу, беззастенчиво этим пользуются. Не новость, что на новости нужно смотреть критически и всё проверять. Допустим, с этим можно справляться. Но сплошь негативное новостное поле неизбежно формирует тяжёлый и тревожный образ реальности, даже если ты критически мыслишь. Кроме того, редкий человек способен на критическое мышление 24/7. Тяжёлая форма манипуляции через язык – социальная и политическая пропаганда, психологическое давление. Это отдельные большие и важные темы, и их нужно обязательно изучать. Если вы зритель – чтобы реже вестись, если автор – то ещё и чтобы не стать частью пропаганды.