Дорога к золотой воде

Он вдруг вспомнил, как лет десять тому назад, ещё совсем молодая Ольга Русланова, закончив один из техникумов города, по лимиту устроилась работать контролёром на проходную предприятия. В один из летних дней приехали двое здоровых парней из городской мафии забирать свою долю прибыли.

Что поделаешь, с мафией всегда нужно считаться и делиться. Иначе кранты. Поэтому хозяину производства приходилось отдавать им с каждой прибыли проценты, которые ему насчитывали. Большие налоги драло и государство, но Герман Иванович успешно справлялся и с этим.

Но вернёмся к Ольге Руслановой. Герману вдруг захотелось прокатиться на новом серебристом джипе с молодыми мафиози за пределы территории производства. Деньги были получены вовремя, мафия претензий не имела, все трое – хозяин и два парня в машине пребывали в хорошем настроении.

Однако на проходной царил железный устав – проверять и осматривать все машины, даже начальства, кроме владельца предприятия.

Начальником охраны был отставной кадровый офицер Крайнов Павел Анатольевич, маленький, пятидесятилетний лысый мужичок, желающий во всём угодить своему хозяину. За малейшую провинность он спрашивал со своих подчинённых настолько строго, что безжалостно лишал либо половины заработка, либо даже увольнял по статье. Охранниками работали в основном люди предпенсионного возраста, которых на профессиональные работы почти не брали, предпочитая молодых специалистов. Олю взяли на мизерную зарплату, та была вынуждена безропотно подчиняться Крайнову. По уставу нужно было обыскивать даже машины мафиози, но только для виду, поскольку это было чревато недобрыми последствиями. Разумеется, никто молодую Ольгу об этом не предупредил.

И вот, когда джип подъехал к проходной, женщина решительно вышла ему навстречу. Машина имела тонированные стёкла, поэтому Русланова не заметила за здоровыми бугаями, сидевшими на передних местах, Германа Ивановича. Тот словно невидимка наблюдал за происходящим.

Мафия назвала контролёру цель визита, отказав Ольге в досмотре машины. Та, не открывая ворот, бросилась за подкреплением, поставив в известность своего начальника. После чего с несколькими вооружёнными охранниками вернулась к внедорожнику. Поняв кто в машине, охранники метнулись обратно на КПП, но одержимая своими обязанностями контролёр хотела вызвать ОМОН.

Вышедший из машины Герман приказал открыть ворота, и растерянная Ольга подчинилась. Охранники, одетые в камуфляжную форму, недобро смотрели на женщину, а Крайнов предложил Руслановой написать заявление по собственному желанию. Женщина, вся в слезах, пыталась оправдаться, но начальник охраны был неумолим.

– Скажи ещё спасибо, что по-хорошему предлагаю, – произнёс он противным голосом, – а то вообще могла бы по статье вылететь.

В отсутствие Германа все документы подписывал управляющий производством Малов Георгий Петрович, седовласый пенсионер, тоже любящий деньги, как и остальное начальство. Поэтому когда Крайнов принёс свою докладную и заявление на увольнение Ольги Руслановой, директор тут же поставил свою резолюцию.

– Завтра пусть приходит за расчётом, – сказал управляющий начальнику охраны.

– А Герман Иванович уже в курсе? – настороженно спросил Крайнов.

– За свою задницу боишься? – насмешливо изрёк директор. – Так не я же Русланову заставлял писать заявление, и докладную эту не я писал. Если что, тебе и отвечать.

– Ну а что мне ещё оставалось делать, Георгий Петрович? Она там такой кипиш подняла с этими… мафиози. Всех нас под удар подставила.

– Иди на своё место, Крайнов! – рявкнул управляющий. – Завтра будет видно, кто прав, кто виноват.

Малов почти полжизни проработал на заводе, где выпускали овощные консервы, плодовое вино, а иногда и марочное из отборных сортов винограда, выдержанное несколько лет в специальных бочках винохранилища. Начинал он с начальника тарного цеха, затем руководил технологией изготовления продукции, сначала овощной, потом винной. А когда Герман стал директором производства, Малов был назначен главным инженером. И вот теперь Лукьянов Герман Иванович, (ещё в детстве ему дали фамилию родной тётки, которая спасла ему жизнь) полностью учредитель данного предприятия, а Малов его правая рука – управляющий производством.

Зная все слабости своего патрона, Георгий Петрович, по своей дальновидности, мог предвидеть любые ситуации. С одной стороны, ему по-человечески было жалко Русланову. Оля выросла в детдоме, приехала из дальней провинции, не имея никакого опыта работы на производстве. Поэтому её на первое время устроили контролёром на КПП. Можно, конечно, понять и простить такую оплошность, ведь будучи человеком, не посвящённым в неписаные правила, она не могла и догадываться, с кем имеет дело.

С другой стороны, её дерзкое поведение наводило на мысль, что она далеко пойдёт, а своё место Малов пока никому не хотел уступать. Он имел большой опыт работы, хозяин его ценил за сообразительность и преданность своему делу. У Георгия Петровича, несмотря на возраст, была феноменальная память, он мог с одного раза запомнить человека на всю жизнь. А уж какой была Ольга, с её соблазняющими формами и фигурой, тут разве что дурак не заметит. Не мудрено, что даже Герман Иванович мог на такую запасть. А уж если такое случится, то он непременно начнёт продвигать её на самую высокую должность. А это означает полный развал производства. В отличие от Германа, Малов никогда не был озабочен половой жизнью на стороне. Деньги привлекали его отнюдь не для того, чтобы иметь любовниц. К тому же у Малова был сын – инвалид детства по серьёзному заболеванию, лечение которого требовало немалых затрат. Поэтому, сидя в директорском кресле, Георгию Петровичу не хотелось заморачиваться по поводу уволенной контролёра Руслановой. Дома своих проблем хватало, а свою немолодую жену и ребёнка Малов любил.

На следующее утро несчастная Ольга пришла за расчётом на завод. Хозяин, несмотря на вчерашний кутёж с местными мафиози, уже был на своём месте. Он всегда умел вовремя привести себя в порядок, независимо от количества спиртного и прочих развлечений. Герман Иванович сидел в своём кабинете, проверяя вчерашние докладные, служебные записки и прочие документы.

И тут он увидел заявление на увольнение Руслановой, подписанное управляющем производством и начальником охраны. К заявлению прилагалась докладная от Крайнова.

Лукьянов быстро через секретаршу вызвал к себе обоих и устроил им разнос.

– По какому праву вы оба в моё отсутствие, и за что, увольняете эту женщину? – грозно спросил хозяин.

– Но Вы же помните вчерашний инцидент, – залепетал Крайнов.

Герман, не дав подчинённому договорить, резко оборвал его:

– Извольте, сударь, отвечать на поставленный мною вопрос! Что за инцидент? И почему виноватой оказалась вдруг эта девушка, а не Вы, Павел Анатольевич? Почему она не была проинструктирована Вами, как себя вести в подобных случаях? По-моему Вы, как начальник охраны, несёте полную ответственность за несение внутренней охранной службы.

Затем Лукьянов повернулся к управляющему.

– А Вы, господин Малов, почему так скоры на расправу? – ехидно спросил хозяин у директора завода.

В ответ управляющий производством промолчал, стараясь не смотреть Герману в глаза. Но хозяин продолжал разносить своих подчинённых.

– Если я Вам доверил производство, господин Малов, а Вы столь быстро, не вникая, подписываете бумаги, то что будет дальше? Это ж надо, даже разбираться не стали! – насмешливо изрёк Герман.

Крайнов настойчиво пытался сказать ещё что-то в своё оправдание, но разгневанный Лукьянов снова перебил его.

– Ну и что? А причём тут контролёр Русланова? Крайней решили сделать? Я не допущу, чтобы незаслуженно обижали подчинённых.

Поостыв немного, Герман заговорил более спокойным тоном.

– Короче, Вам, Малов, выговор с занесением в чёрный список, а Вы, Павел Анатольевич, сами пишите заявление на увольнение, и чтоб я Вас завтра тут больше не видел? Вы меня поняли?

Крайнов пулей вылетел из кабинета и чуть не сбил с ног ожидавшую расчёта заплаканную Ольгу.

– Радуйся, стерва! – прошипел он, – ты ещё об этом пожалеешь! – и скрылся за дверями офиса.

Оля в один миг всё поняла и поспешила в кабинет Германа. С этого дня вышел приказ о назначении на должность начальника отдела безопасности и охраны производства Русланову Ольгу Филипповну. Если бы Герман знал, какую он совершал ошибку…

В этот же вечер Ольга оказалась его очередной любовницей. А через некоторое время она из общежития переселилась в новую квартиру многоэтажного дома.

«Вот так, всё легко и просто, – думал Герман, вспоминая ту историю, когда из простой контролёрши, которой грозило увольнение, сразу выросла большая фигура. – А ведь можно было её просто трудоустроить обычной работницей в какой-нибудь цех».

На должности начальника охраны Ольга Филипповна вела себя с подчинёнными намного лояльнее Крайнова. Но те всё равно невзлюбили свою новую начальницу, за глаза называя её «подстилкой Лукьянова». Через несколько лет Русланова доросла до управляющей производством, и престарелый Георгий Петрович вынужден был уступить ей своё место. Вскоре Малов умер, а за ним и его жена. Их сына-инвалида отправили в местную психбольницу.

«Как же можно доверять бабе?» – снова сокрушался про себя Герман Иванович, вспоминая, как совсем недавно страстно оказывала ему интимные услуги в постели Ольга Русланова.

Лора продолжала ждать Германа в дачном доме, но он не возвращался. Навязчивые мысли переполняли ему голову. Он стоял между деревьев, не замечая, как начало рассветать, заморосил дождь, небо плотно затянулось тучами.

Лукьянов умел красиво ухаживать за женщинами, дарить дорогие подарки, но при этом каждую любовницу делать от себя полностью зависимой. Никто из них не мог сделать и лишнего шага, не говоря о замужестве и иной личной жизни.

Тщеславный, зажиточный и высокомерный, он сегодня был готов покаяться во всём, в чём только мог. Потому что уже чувствовал – вот-вот и он должен уйти в мир иной, на страшный суд перед Всевышним. Лукьянову вдруг стало плохо как никогда. В своём большом теле он ощутил невыносимые страдания и первый раз в жизни разрыдался, ухватившись руками за голову.

Ларисе не спалось, плохие предчувствия затаились в душе перепуганной женщины. Она с трудом нашла в себе силы подняться с кровати, одеться и выйти из дома на поиски Германа.

Мужчина неподвижно лежал в саду. Лора закричала от ужаса.

Германа Ивановича похоронили на кладбище недалеко от могилы Владимира Игнатова. Народу было немного, несколько человек из городской администрации, мафиози, руководители предприятий. Из родственников – только Лора с мужем.

Преемница Германа – Ольга Филипповна Русланова – проводить в последний путь своего благодетеля не посчитала нужным. Личная жизнь у неё не задалась и после смерти Лукьянова.

С её поступлением на должность учредителя, предприятие стало разваливаться на глазах.

Вторая беда пришла к Лоре, когда она спустя сорок дней словно почувствовала на себе чьё-то прикосновение.

«Попрощался, видно, – подумала женщина, – уходит его душенька на суд к Всевышнему». Она никогда не была суеверной, но сейчас была готова поверить во что угодно, лишь бы от этого ей было спокойней. Лариса даже сходила в православную церковь, но там почувствовала себя ещё хуже. Никто из церковнослужителей не смог помочь женщине, во время очередных молитв она упала, потеряв сознание.

– Ишь, сколько грехов на тебе, – прошепелявила одна из старух, находившихся в храме, – не принимает тебя Господь в нашу церковь. Молись и кайся у себя дома.

Пастырь со своими помощниками молча вынесли Ларису Герасимову на улицу, вызвав ей скорую помощь.

Беспокойство у неё с каждым днём нарастало всё больше и больше. Муж совершенно не интересовал, её мучили ночные кошмары, в которых являлся Герман, с искажённым от боли лицом, с каким она его застала мёртвым. Он шёл навстречу ей, вытянув вперёд руки. Вскрикивая от ужаса, Лора будила Михаила, а потом долго плакала, вся тряслась, не могла снова заснуть.

Муж, как мог, успокаивал заболевшую тяжелым душевным недугом жену, упрашивая её обратиться к психиатру за помощью. Но Лора не шла, она боялась признать себя сумасшедшей.

С каждым днём болезнь прогрессировала, Лариса становилась просто невыносимой. Михаил вызвал психиатрическую бригаду, которая увезла Герасимову на лечение в стационар. Посещать больную жену Миша не стал, а вместо этого ударился в пьянку, за что вскоре был уволен с работы.

В больнице у Лоры болезнь приняла затяжной характер. Слуховые и зрительные галлюцинации мучили её каждый день, она не могла отличить больных от персонала, перед глазами всё плыло и искажалось. Женщину насильно кормили через зонд жидким бульоном, кололи сильнодействующие психотропные средства. Через несколько месяцев она изменилась до неузнаваемости.

Часть 2

Ольга Русланова с каждым днём всё больше упускала предприятие. Она совершенно не умела им руководить, не могла вникать ни в судьбу производства, ни в его окупаемость. Не умела правильно проверять ценные документы и контролировать обстановку на заводе. Прекратилась поставка овощей на консервирование, а затем и фруктов с ягодами. При прежнем начальстве ежедневно приезжали целые фуры и вагоны, а теперь с поставщиками начались проблемы, как и с самим производством. Ольга потеряла многих очень ценных специалистов и работников, а потом рассорилась с остальными, очень важными персонами, которые ей могли хоть чем-то помочь. Нервы у неё не выдерживали, она начала употреблять спиртное даже на рабочем месте. Вместо того чтобы найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации, Русланова напивалась вместе со своим подчинённым, начальником финансового отдела в своём кабинете.

Секретарша растерянно смотрела на их пьяные физиономии через раскрытую дверь. На полу валялись пустые бутылки из-под марочного вина, – былой заводской роскоши. Пьяная Ольга еле молола языком бессвязные речи, а начальник финансового отдела храпел, сидя в кресле.

Посетители приходили и уходили с презрением к такому руководству, отвернувшись от входа в приёмную. Документы давно не подписывались и огромной грудой заполняли помещение. По всему производству гуляла анархия, полный развал дисциплины, каждый творил что хотел. Выполнялись «левые» заказы, чтобы раздобыть хоть какие-то деньги. Охрана ни за чем не следила, и люди уносили домой со складов последние консервы и вино. Вслед за развалом консервного завода начали разрушаться и другие крупные предприятия областного центра. Город охватила массовая безработица, и втрое увеличилась преступность. Власти объявили чрезвычайное положение.

В офисе Ольги Филипповны появились двое местных мафиози, которые в наглую ввалились в приёмную, где сидела перепуганная секретарша.

– Где хозяйка? – грубо спросил один из посетителей, здоровенный лысоватый мужик в тёмных очках.

Не дождавшись ответа, мужчины сами ворвались в кабинет к Ольге.

Учредительница предприятия спала пьяная, уронив голову на стол с неподписанными документами.

Мафиози начали неторопливо перебирать ценные бумаги, старые служебные записки начальников цехов и прочие важные документы, требующие обязательного ознакомления и подписи директора и хозяина предприятия, чьи должности в одном лице совмещала Ольга Филипповна Русланова.

Мужчина в тёмных очках подошёл к ней, взял под руки и приподнял. Ольга, недоумевая, пьяными глазами посмотрела на мафиози, а тот вдруг резко ударил её по лицу.

– Встать, сучка! – рявкнул лысоватый здоровяк и, схватив женщину за шиворот, поставил на ноги.

От сильного удара и испуга Русланова начала быстро трезветь, но ещё не могла до конца понять, что за люди оказались возле неё.

– Почему деньги не платите, сударыня? – как можно мягче спросил другой мафиози.

Ольга, пассивно стоя перед ними, только хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова. Она была на всё готова, лишь бы больше не видеть эти тёмные личности.

Но те уже расселись в кресла вокруг длинного стола, а она, беззащитная, продолжала стоять перед ними.

– Ну, так что, будем отвечать? – снова спросил очкарик, готовый опять ударить женщину.

И тут Русланова вспомнила покойного Германа, который никогда не позволил бы этим людям вести себя подобным образом.

Словно угадав её мысли, второй мафиози вслух заметил:

– Ох, как не вовремя Герман помер, с ним всегда было приятно иметь дело. И зачем он только таких дур, как ты, в руководители производства поставил? Есть такая поговорка: «Не умеешь – не берись!»