Держи меня крепче. Фрагменты воспоминаний. Книга 2

ГЛАВА 4

Заккари

Остановившись за дверью, Зак еще какое-то время сжимал и разжимал кулаки, расслабляя кисти рук. В этот момент у него хрустели костяшки пальцев, но его это не заботило. И он всячески расслаблял мышцы лица, пока наконец не почувствовал, как спало напряжение.

Когда в последний раз у него был подобный разговор с другом? После того, как он почти переспал с одной из девушек, с которой был знаком всего пару часов?

В тот период он часто читал ему нотации. И по началу Райан воспринимал их очень тяжело, чаще реагируя в штыки. И сколько раз из-за подобных разговоров ему приходилось принимать удары Рана, или отвечать на них. Чтобы только тот мог выпустить пар. Когда-то он был бунтарем от кожи до костей. И только после знакомства с ним у Райана Хейза началась новая жизнь. По крайней мере сам Ран говорит именно так. Ведь раньше девушки были для него лишь игрушками, что даже в кафе или в универе в середине учебного дня его рука могла спокойно влезть под юбку его новой знакомой. Из-за чего он быстро превратился в того, кого избегали одни, боясь даже подойти познакомиться, и к кому липли другие, желающие быстро удовлетворить свое сексуальное влечение с красавчиком. Тогда Заку впервые и пришла идея платить таким деньги за их поцелуи. Как проституткам, на которых они и были в этот момент похожи.

Зак на корню искоренял все это из его жизни. Их связывало много тайн о прошлом Райана. Он был студентом, который ни в чем себе не отказывал, повинуясь каждому своему желанию. Разве что только никогда не доводил подобные отношения до завершающего этапа в виде секса. Даже с теми, кто буквально ложился под него. Потому что ему это было не интересно. Именно эта деталь и дала Заку надежду, что этого парня еще можно исправить. Но Райан был слишком упрямым бунтарем. До того момента, пока мать не выгнала его на улицу, лишив всего, чем он так успешно пользовался.

И Заккари оказался единственным, кто принял его, взамен взяв с него обещание полного подчинения. Жестко, но он не был уверен в этом парне, но хотел дать ему шанс. И этот бунтарь позволил накинуть на себя поводок. А вместе с ним и строгий ошейник. Неправильно говорить о желании помочь встать на путь истинный, но Зак хотел помочь ему хотя бы начать понимать свои настоящие, истинные желания, а не мимолетные прихоти. И через какое-то время он осознал, что прикипел к этому парню. Он будто нашел младшего брата, пока сестра была слишком далеко. А когда они вернулись из-за границы, то не прошло и пары месяцев как сестра уехала, отказавшись от всего, что было в ее прошлом. Даже от брата. С самого его приезда она избегала его и однажды просто пропала, оставив вместо себя маленький клочок бумаги. Не имея представления куда она уехала и когда вернется, он еще сильнее привязался к этому парню. И потому, еще сильнее захотел сделать все, чтобы вернуть к нормальной жизни нового друга. А потом, найти и вернуть сестру…

- И как все вышло из-под контроля?

Прикрыв глаза рукой, Заккари помотал головой, отгоняя дурные мысли, и направился к кухне, где его сестра готовила завтрак.

В моменты, когда в сознании мелькало прошлое, он с тревогой вспоминал время, когда Ками уехала. Тогда она оставила только записку что позвонит, как только будет готова. Он хотел отправиться за ней, но родители на удивление были спокойны. И именно они рассказали ему что Камилла уехала учиться. Она решила поступать в другом городе, но никому не сказала где. И она скрывала все от него, потому что знала, что он был единственным, кто мог бы ее остановить. Он был единственным, кому она не стала бы сопротивляться. Кому доверилась бы и поверила, что все будет хорошо, даже останься она дома. Но она скрыла от него все и молча уехала. И только через самые мучительные в его жизни четыре месяца, впервые позвонила. И первым ее словом было «Прости...». Но к тому времени он уже не мог на нее обижаться, особенно после того, как Джин рассказала о произошедшем. Ведь она была единственной, кто могла хоть что-то ему рассказать о жизни сестры пока его не было рядом.

Первой его реакцией было найти этого Джека, но Джин опустив лицо помотала головой. Ками запретила ей что-либо рассказывать о нем. Она хотела стереть его из своей жизни и из жизни родных. Поэтому, считала, что чем меньше кто-либо что-то знал о нем, тем быстрее она надеялась, и сама забыть его. Джин извинилась и сказала, что по ее просьбе не станет показывать ему Джека.

Тогда он был очень зол. Но злость быстро перешла в понимание. Она не хотела делать больнее ему, и потому просто дала себе время забыть, прежде чем вернуться.

И вот, когда она позвонила, первыми ее словами были извинения. Но он совсем не злился и не обижался, вместо этого пригласил ее приехать на каникулах, рассказать, как проходит новая жизнь. И Ками приехала. Он сдерживал себя как мог. Молчал о Джеке, молчал о том, как ему было больно, когда она молча уехала, оставив его в неведении о том, что его сестра вновь разбита. Но в этот раз она склеила себя сама. Отказавшись от его помощи. И сидя с ней в баре, наблюдая за ее фальшивой улыбкой он понял насколько она выросла. Перестала быть той маленькой девочкой, которая возвращалась со школы с кетчупом на голове, с пауками в рюкзаке, с порезанной сумкой для сменки или обрезанными прядями волос…

Обычно он возвращался домой позже нее, а родители только вечером. И потому только ей известно, как долго она молчала, скрывала, фальшиво улыбалась и много врала. И когда однажды, освободившись раньше, он решил забрать ее со школы, все произошло на его глазах.

Он будто провалился сквозь землю.

Рядом с ней не было никого, кто мог бы ее защитить. А маленькая девочка, на голову ниже сверстников, сидела на земле, прижимая колени к груди. Ее руки держали, чтобы она не могла оттолкнуть, а к лодыжке прижигали горящий окурок, остужая боль холодным, белым молоком, которое уже медленно стекало по ее волосам и лицу. Четверо школьников крутились перед ней, смеясь над ее криками боли.

В тот момент он впервые понял какой сильной может быть боль и какова на вкус кровь. Он был настолько зол, что двоих парней увезли в больницу, а девушки сбежали. А сам Заккари со слезами на глазах смотрел на застывший, безэмоциональный взгляд младшей сестры. Она даже не попыталась вытереть лицо или волосы. Поднялась и протянув руку, отвела брата домой. Там, сполоснув голову и переодевшись, она вновь натянула на лицо улыбку. Будто ничего не произошло. Она обработала ему ссадины на руках, на лице и коленях. Намазала мазью от синяков синяк на плече и груди. Принесла чистую одежду и попросила переодеться пока не пришли родители. И наверняка незаметно, как и всегда, обработала свои ожоги… ведь иначе, откуда она могла знать где все лежит, и что именно нужно брать? Вечером он сказал, что подрался и его отчитали. А Ками все это время смотрела в тарелку с едой, будто механически пережевывая пищу, но совсем не чувствуя ее вкуса.

Ночью, проснувшись от боли в плече и выйдя чтобы выпить воды он услышал шум в комнате сестры. Постучав, не получил ответа, но заглянул. Ками нигде не было, но он продолжал слышать шум, не понимая его. Оглядевшись, понял, что звуки исходят из шкафа, а открыв дверцу увидел сидящую на полу и сжимающую в руках подушку, сестру. Она подняла на него взгляд полный слез. Ее судорожные рыдания тонули в подушке. Ее трясло всем телом, она дрожала, глотая воздух и задыхаясь. В этот момент его сердце во второй раз за день рухнуло куда-то вниз. И это было настолько больно, что он не смог устоять на ногах. Он упал на колени, забрался к ней и прикрыл дверь большого, углового шкафа. Он забрал из ледяных, дрожащих рук сестры подушку, и прижал ее к себе. Сидя в самом углу, она, казалось, заплакала еще сильнее. С силой сжимая футболку на его спине, и уткнувшись в его плечо, она впервые кричала на него. Просила прощения что ему сделали больно, и кричала, чтобы он больше никогда и никому не позволял делать себе больно.

Но если ему нельзя, то почему она…?

Он хотел спросить, но не мог. Не мог позволить себе остановить ее слезы. Ей нужно было плакать, рыдать, кричать, бить его ногами или руками, главное, чтобы она смогла выплеснуть эту боль. И он сам плакал вместе с ней. Он знал, что и сам еще совсем ребенок, и что не мог решить все ее проблемы, он чувствовал себя слабым и беспомощным. Но при этом не мог позволить другим и дальше издеваться над его сестрой. Он готов был на все, чтобы отгородить ее от таких людей. А остальное не важно. И что бы не говорила сестра, как бы не кричала на него, но остальное он решил взять на себя. И боль от ее ударов. И боль от тех, кто посмеет ее тронуть.

Этой ночью они стали еще ближе.

Теперь он забирал ее со школы каждый день и пока те парни были в больнице издевательства на время прекратились. Он приходил в комнату Ками каждую ночь. Иногда находя ее в шкафу, а иногда уже спящей в кровати. Со временем она научилась говорить ему правду. Потому что поняла, что он молчит и не рассказывает ни о чем родителям. Она научилась доверять ему. А он постепенно научился видеть ее ложь, понимать ее и к тому времени, как он заметил, что она вновь закрывается, добился для нее перевода в другую школу.

Школу, в которой у Ками появилась первая подруга – Джессика.

И первая любовь.

Подруга, которая спустя пять лет предала Ками, полностью разбив ее доверие к людям.

И парень, который стал встречаться с ее подругой, потому что не мог позволить себе встречаться с воровкой.

Когда Ками рассказывала обо всем, она даже не плакала. С полным безразличием она рассказала ему как Джессика подставила ее перед парнем, который ей нравится. Она пыталась объясниться, но никто ей не поверил. Ее вызвали в полицейский участок, куда она должна была явиться с родителями. Она даже не знала, что и у кого было украдено. Тогда она посмотрела на него и сказала, что у нее больше нет никого. Остался только он. И если однажды и он отвернется от нее, то она останется опять одна. Как когда-то в детстве, сидя в полном одиночестве и заглушая слезы и крики о помощи в подушке.

Но на следующий день Камилла так и не вернулась домой. А родители, опустошенные, велели ему вернуться в свою комнату и не выходить. И только на следующий день он узнал, что эту ночь Камилла провела в изоляторе. Ее обвинили не только в краже, но и в нападении. И вернулась домой она только через три дня.

С нее сняли все обвинения.

Но после возвращения домой, еще месяц Ками отказывалась выходить из комнаты. И ее убежищем от внешнего мира вновь стал темный угол в старом угловом шкафу. Он был с ней весь этот месяц, но даже так он не мог отказаться от своей жизни. Жизни, которую ему запланировали родители. После всего произошедшего, летом этого же года ему пришлось уехать. И теперь уже он мог общаться с сестрой только по видео или по звонкам. В тот год родители вновь перевели ее в другую школу, где Ками и познакомилась с Джин.

Вроде все наладилось… Но стоило ему вернуться, сестра сбежала…

И он не знал, что такого могло произойти, что эта маленькая девочка перестала чувствовать себя в безопасности даже дома. Что такого должно было произойти, чтобы она бросила все, и просто сбежала. Даже когда он вернулся и готов был принять всю ее боль… Насколько же сильную боль ей причинили на этот раз?

Каждый раз, когда он наблюдал за ней, в его груди становилось и больно и тепло. Он готов был позволять ей все. Все, что не должен делать или позволять нормальный старший брат. Ему было без разницы, лишь бы она вновь не сбежала. Лишь бы не чувствовала себя одиноко. Лишь бы это делало ее хоть чуточку счастливее. Держать его за руку, обнимать, целовать, позволять ей засыпать рядом с ним. Он хотел спрятать ее, и при этом открыть ей мир. Тот, в котором нет боли и предательства. И он не мог ничего с собой поделать.

Нотации, которые он читал Райану были ничем по сравнению с тем, что он порой высказывал сам себе.

Он хотел стать для нее тем, кого у нее никогда не было. И к кому она придет, когда настанет предел. Если вдруг ей будет так плохо, что никто не сможет ей помочь. Кроме бездушной пуховой подушки. Он хотел стать для нее этой подушкой.

И он отчаянно боялся, что вторым таким человеком может стать Райан. Ведь если она позволит себе открыться и довериться ему, а он однажды сорвется, отмахнется от нравоучений друга, или захочет вернуть себе немного больше свободы… и сделает ей больно, она может окончательно упасть на дно и потерять веру во всех… даже в брата, который отдает ей всего себя.

***

Камилла

- Вроде все очень просто, но пахнет так вкусно, – я и не заметила, как Заккари вошел в кухню, и потому вздрогнула, услышав его голос.

- Ты вовремя, – тут же воскликнула я. – Почти готово.

Я прикрыла сковороду крышкой и обернулась к брату.

- А где Ран?

- Он сказал, что сходит в душ.

- Поняла. Тогда накладываю пока только тебе, а то яичница всегда быстро остывает.

В этот момент тостер известил о готовности гренок.

- Готово, – улыбнулась я, и подготовив тарелку, выложила на нее половину яичницы – два яйца, посыпанные тертым сыром и несколько жареных кусочков колбасы.

А рядом на тарелку положила гренку, порезанный кружочками свежий огурец и помидорки черри.

- Спасибо, сестренка, – Зак принялся за еду, не отрывая от меня взгляда.

- Что? – в этот момент я как раз достала из холодильника яблоко.

- Не вижу твоего завтрака.

- Я не хочу пока. Слишком рано, – призналась я.

- Ну ладно, я потом сам что-нибудь тебе сделаю.

- Я запомнила! – улыбнулась я, откусывая от яблока, и как раз заметила приближающегося к кухне Райана. Теперь он был одет в брюки и футболку Зака.

- Еще раз всем доброе утро, – войдя на кухню, он хлопнул брата по плечу, а подойдя ко мне, нежно поцеловал, чуть задержавшись около меня и прошептав. – Очень вкусно пахнет.

- Садись кушать, – я подтолкнула его к столу, и так же, как и брату, выложила на тарелку вторую половину яичницы и добавила к ней тост и свежие овощи.

- Спасибо большое.

Затем я включила чайник и присоединилась к ним со своим яблоком.

Через пару минут тишины, под стук столовых приборов об тарелки, я начала нервничать. В воздухе ощутимо чувствовалось напряжение. Ребята были очень тихие, и у меня возникло ощущение что они поругались, пока я была в душе.

Может не стоило Заку заходить в мою комнату? Может они поругались из-за того, что Райан был почти раздет? Или из-за его возбуждения? Стоило мне подумать об этом, я тут же поднесла руку к волосам, поправляя их и прикрывая уши.

- Ты чего опять краснеешь, сестренка? – улыбнулся мне Зак, заметив, как я начала поправлять волосы возле ушей.

- Я не…

- Мне ли не знать о твоих привычках, – закончив есть, он поднялся, поцеловав меня в макушку и тут же повернув к раковине, помыть за собой тарелку. – Кстати, во сколько ты сегодня всех ждешь в кафе? По закрытию?

Этот вопрос уже предназначался Райану, и у меня появилась надежда что они не поругались. А просто так вышло. Ведь не всегда хочется разговаривать без умолку, иногда с близким человеком приятно просто посидеть и подумать о чем-то своем.

- Да. Я позвал ребят к десяти. Но у меня будет просьба, и потому я хотел бы попросить вас подойти пораньше.

- Озвучишь?

- Ну, конечно, – кивнул Райан и протянул все еще стоящему у раковины другу пустую тарелку. Тот принял ее без вопросов, сполоснув и поставив на место в шкаф.

- Чай?

- Ага, – ответили мы с Райаном одновременно.

Когда закончился завтрак, мы переместились в гостиную, время показывало начало десятого, и Ран предупредил что ему нужно выйти минут через десять. Но прежде, чем уйти он попросил нас об одолжении.

- Ками, помнишь того парня, который подошел к тебе познакомиться?

- Эмм… да. Но я не помню его имени, – подтвердила я.

- Клиф? – задал вопрос Заккари, припоминая.

- Он самый, – кивнул Ран.

- Откуда...? – я удивилась откуда брат мог знать о парне, имени которого не помнила даже я, с учетом того, что он подкатывал именно ко мне.

- Мне Ран рассказал.

- Еще в тот же вечер.

Пояснили они с Райаном одновременно. И я уже больше не стала ничему удивляться. И уж тем более думать про их ссоры. Теперь мне это казалось просто невозможным. Они были как один человек, разделенный на двое.

- В тот вечер я запомнил его, а также попросил охрану за ним приглядеть. В общем, он теперь появляется каждый вечер. В разное время, но стабильно сидит до закрытия и уходит.

Я громко, но медленно выдохнула, отчего рука Зака тут же накрыла мою в успокаивающем жесте.

- Ты думаешь он ждет Ками? – нахмурив лоб уточнил Зак.

- Не исключаю, – кивнул Райан.

- И ты хочешь, чтобы вечером она посидела одна, а мы с тобой понаблюдали со стороны? – догадался он и Ран кивнул.

- Если ты не против, – добавил Райан повернувшись ко мне. – Уж лучше мы разберемся с ним в кафе, пока он не знает, что мы его раскусили. Чем если он подкараулит тебя где-нибудь на улице.

- Согласен, – кивнул Зак.

А я с ужасом смотрела на ребят, прижав свободную руку к груди.

- Я думала он обычный парень…

- Не совсем обычный, – помотал головой Ран, припоминая как тот пил пиво из моей трубочки. Но рассказывал он об этом только брату, и не планировал еще сильнее пугать меня.

- Мы приглядим за тобой, – Зак опустил руку на мою голову, поглаживая волосы, будто пытаясь успокоить.

- Хорошо. Давайте проверим его, – кивнула я, более уверенная в себе после слов брата. Все-таки он будет рядом. – Если он, конечно, придет.

Райан так же кивнул, и наклонившись ко мне, поцеловал в шею прямо под ухом. А затем прикусил мочку уха.

Я вздрогнула, и тут же почувствовала, что рука брата все еще лежит на моей голове.

- Опять хулиганишь? – без злобы задал он вопрос. Но Райан только помотал головой.

- До вечера, – и он выставил в сторону Заккари кулак.

- Ага, – ответил тот, ударив своим кулаком. – Идем я за тобой дверь закрою.

- Пока, – помахала я рукой, оставшись сидеть на диване и провожая Рана лишь взглядом.

Когда Зак вернулся, я перевела на него взгляд.

- Подойди сюда, – постучав по дивану рядом с собой, я поманила его рукой.

- Мне уже страшно, – улыбнулся брат, но повиновался и сел рядом.

- У вас с Раном что-то случилось? – прямо задала я вопрос, не желая ходить вокруг.

- С чего ты взяла?

- Вы были слишком тихие за завтраком.

- Не переживай. Он просто обдумывал мои слова, – Зак сделал небольшую заминку и продолжил. – Мы немного поговорили, и все.

- И что же такого он так серьезно обдумывал?

- Свое поведение? – тут же ответил Зак, будто заранее зная мой вопрос и подобрав под него ответ.

Я некоторое время молчала, осмысливая услышанное и то, что творилось в моей голове. Обдумывая, отпустила глаза на свои руки, будто пытаясь отвести взгляд.

- Зак?

- Что такое?

- Это ведь ты запретил ему спать со мной? – прямо спросила я, продолжая смотреть на свои пальцы.

- Под спать, ты ведь имеешь в виду секс? – видимо, такой мой вопрос оказался слишком неожиданным и прямолинейным, потому что Зак ответил не сразу, а вначале откашлялся, будто прочищая горло и задал уточняющий вопрос. Так как просто спать со мной он ему точно не запрещал, и эта ночь была подтверждением.

Я кивнула на его вопрос, все так же не поднимая глаза, и теребя пальцы.

- Давай я тебе отвечу честно... Чтобы ты не думала, что я лезу не в свое дело и вообще…

Он вновь замолчал, подбирая слова, а я подняла взгляд. Зак так же смотрел на меня. Он даже не пытался отвести его.

- Я не запрещал. Честно. Но я попросил его немного потерпеть.

- Сколько?

- Три месяца.

- Это не так уж и много, – облегченно улыбнулась я.

- Ран очень сложный парень. И если ты веришь мне, то позволь ему продержаться эти три месяца, – он улыбнулся мне, и я кивнула в ответ. – И быть может ему хватит этого времени чтобы понять что он испытывает к тебе не только физическое влечение, но и более сильные чувства.