- -
- 100%
- +
Анечка серьезно посмотрела Соне в глаза:
– Злоупотреблять ее добротой не советую. Садись вышивай, да прислушивайся, – шептала она, когда они уже устроились на мягких креслах. – Тут про все дворцовые сплетни узнаешь.
– А что тебя здесь так и зовут «Анечка»? Не придумали что-нибудь королевское?
Та вспыхнула:
– Анна, между прочим, королевское имя.
– Хорошо, хорошо, – быстро согласилась Соня. Не хватало еще потерять единственного если не союзника, то хотя бы не совсем уж врага. – А супруга Ратмира – это которая?
Анечка осторожно, одними глазами указала ей на высокую блондинку. Красивая, но есть в ее красоте что-то хищное и неприятное. Похоже, анкеты агентства и правда не просто так составляются. У такого, как Ратмир (Соня его, конечно, не видела, но представление составила), только такая жена и может быть. Такая и отравит – не поморщится. Вопрос только в том, насколько хорошо она успела освоиться во дворце да проникнуться местными обычаями.
– А давно вы тут? – тихо спросила Соня у соседки.
– Я почти два месяца, а Лизка с Катькой уже полгода.
Елизавета и Катерина, значит. Похоже, тут у всех принцевых жен имена царские.
Кажется, ее новая знакомая не против поболтать. Может, хоть здесь Соне повезет и она узнает хоть что-то полезное? Например, вот это:
– Послушай, а как отсюда выбраться? Ну, в смысле, домой?
– Домой? – во взгляде Анечки искреннее недоумение. – А зачем тебе домой? Может быть, там ты жила в замке, у тебя была куча народу на посылках, драгоценности, балы? Ах да, еще и магия?
– Драгоценности и магия? Этого достаточно, чтобы не хотеть домой?
– Почему же? Не только. Я мужа люблю.
Соня вздохнула.
– Ну, знаешь ли… не всем так везет.
Еще один изумленный взгляд.
– Вообще-то всем. Катька вон за своего Ратмирчика на лоскуты порвет. Лизка, конечно, попроще будет, но тоже за мужа горой.
Соня бросила быстрый взгляд в сторону будущих невесток.
– Кажется, они меня недолюбливают, – заговорщически сообщила она.
– Тебя? – Анечка чуть не расхохоталась. – Да они тебе рады. Вот Изку, ту действительно боялись. Супротив нее на турнире ни у кого шансов не было. А ты извини, конечно… но новенькая еще. Магии не обучена, манер никаких. Уверена, Катька на своего уже корону примеряет.
А вот сейчас было обидно. Не то чтобы ей очень хотелось сражаться на турнире. Если честно, она вообще бы предпочла избежать такой чести. Но когда в тебя настолько не верят – кому такое понравится?
– А вас тут и правда учат магии? – Соня решила увести разговор в сторону. К тому же про магию действительно интересно.
– Ага. Как только законным браком сочетаешься – насядут и не слезут. А до тех пор – ни-ни, чтоб заклинания из семьи не уходили.
– И много ты умеешь?
Анечка окинула ее неожиданно холодным взглядом.
– Ты, конечно, не обижайся… но пока ты нам еще не родственница. Вот станешь – тогда и поговорим.
Ну что ж, табу – значит, табу. Тем более что есть и другие темы, которые хотелось бы обсудить.
– Значит, Катерина Изабеллу крепко не любила?
– Не любила – не то слово. Когда та померла, они с Лизкой три дня праздновали.
– Послушай, – Соня понизила голос до шепота, – а может, это они ее?..
Анечка всмотрелась в лица родственниц задумчиво. Кажется, до сих пор такая мысль не приходила в ее прекрасную головку.
– Почему бы и нет? Эти точно могли.
Соня задумалась.
– А вдруг они и меня того?
Анечка снова расхохоталась:
– А тебя-то за что?
Вот опять обидно. Хоть иди и выигрывай этот турнир, чтобы всякие там не думали о тебе пренебрежительно. Только как его выиграешь, если ни внешности, ни магии… Погруженная в свои мысли, Соня не заметила, как белокурая красавица с неприятным взглядом и хищно изогнутыми губами оказалась рядом.
– Сплетничаете? – холодно поинтересовалась она. – Не знаю, как там у вас, а у нас при дворе, – это «у нас» она так выделила голосом, словно и вправду уже была законной правительницей, – принято либо говорить людям в лицо, что ты о них думаешь, либо молчать в тряпочку.
Щеки Сони мгновенно стали алыми. Противная девица права. Они ведь действительно сплетничали о ней.
– Ты же не собираешься участвовать в турнире? – обратилась неприятная принцесса к Соне.
– Почему же, собираюсь, – ответила та растерянно.
О возможности прогулять турнир ей никто еще пока не рассказывал.
– Я бы советовала тебе в этот день сказаться больной, – надменно пропела Катерина, – просто чтобы не позориться. Все-таки ты из королевской семьи. Люди начнут говорить, что уже и полных неумех стали в жены брать… А нам это ни к чему, – Катерина снова выделила «нам». Ну ни дать ни взять – заботливая королева.
– Я обязательно подумаю над этим, – Соня вежливо улыбнулась.
В этот момент она поняла, что очень хочет победить в этом турнире. И она, черт возьми, победит. Просто для того, чтобы эта выскочка видела корону только в тоскливых несбыточных снах.
Глава 11
Когда на замок опустились сумерки, в дверь Сони кто-то тихо постучал. Открывать не было ни малейшего желания. Общения на сегодня хватило выше крыши, и если бы в ее предсвадебной программе значился тихий одинокий вечер – это стало бы лучшим вариантом девичника. Но поскольку стук уже случился, игнорировать его нет никакой возможности.
Там точно не Кларина. Та не утруждает себя ожиданием, а распахивает дверь сразу же.
Горничные? Может быть. Кто-нибудь из девушек пришелся бы очень кстати. Соня попыталась самостоятельно развязать корсет, запуталась в шнуровке, и теперь ее платье было в полном беспорядке: одно плечо удалось высвободить из рукава, зато второе застряло так плотно, что шансов на спасение не оставалось. А все стратегически важные завязки и крючки оказались вне зоны досягаемости – сзади.
В этот момент снова постучали.
– Да входи же уже, – крикнула она неведомой горничной. – Иначе это платье меня удавит.
Дверь открылась, и на пороге появился принц. Соня вздохнула. Отличный реванш. Тогда он был голышом, теперь она непонятно как. Если так пойдет и дальше, к свадьбе они достаточно сблизятся.
– Я… – щеки Сони приобрели привычный помидоровый цвет, – мне бы горничную…
Платье, как назло, делало все, чтобы Соня стояла криво: одно плечо выше другого. Сама же Соня же, напротив, попыталась выпрямиться.
Эта неравная борьба завершилась полным и безоговорочным поражением: дернув платье за какую-то неправильную тесемку, Соня не удержала равновесие и упала в подушки. И подняться, как та черепаха, без посторонней помощи уже не могла. Коварное платье скрутило ее так, что шевелить она могла только ногами, и это совершенно не исправило положения.
Соня обреченно отметила, что там, откуда всю эту схватку наблюдает принц, вид должен быть пикантнейший: две затянутые в чулки ноги, беспомощно торчащие из кучи оборок и воланов. Похоже, позвать горничную так, чтобы по всему дворцу не пошли сплетни, уже невозможно.
– Позвольте, я вам помогу, – принц был настолько невозмутим, что Соне стало даже обидно.
Нет, она вовсе не желала, чтобы он смотрел на нее сальными глазами, отвешивал комплименты аппетитным формам или, чего хуже, с места в карьер попытался воспользоваться ее беспомощным положением. Но полное отсутствие какой бы то ни было реакции – это уже перебор.
Он помогал ей выпутываться из оборок с таким же бесстрастным видом, с каким бы седлал лошадь – или на чем они тут передвигаются? В считанные минуты принц разобрался с завязками и застежками и привел ее наряд в порядок, сделав это куда ловчее горничных.
«Это откуда же у него такой опыт в шнуровке дамских платьев?» – недовольно подумала Соня и сама себе удивилась. Ей-то какое дело до его опыта? Еще вчера утром она этого мужчину и знать не знала. А сегодня почему-то должна переживать из-за того, насколько хорошо он обращается с дамскими нарядами.
Да-да, а завтра она выйдет за него замуж. И все это в мире, где о разводах слыхом не слыхивали.
– Благодарю, – Соня убедилась, что с одеждой все в порядке. Теперь можно выяснить, что понадобилось принцу в ее покоях на ночь глядя. Но спрашивать об этом не пришлось.
Он достал из кармана сложенный вчетверо листок. И без того пунцовые щеки Сони загорелись еще ярче. Собственноручно ею написанная заявка на ухаживание! В своем ли уме она была, когда составляла этот документ?
– Я не смог освободиться раньше, к сожалению, – подчеркнуто вежливо заявил принц, – к тому же мне понадобилось навести кое-какие справки. Думаю, что к свиданию я готов.
Соня вздохнула. Судя по тому, как прошло спасение из лент, свидание с каменной статуей – штука куда более романтичная, нежели то, что сейчас предложит ей принц.
– Пройдемте на взлетную площадку, вы ведь не боитесь высоты?
Соня поначалу хотела уточнить, о чем именно речь, потому как высота высоте рознь. К тому же неплохо было бы выяснить, что они на этой высоте будут делать. Если сидеть в какой-нибудь из башенок замка и попивать что-то, чем гордятся местные виноделы, то вроде и ничего. А если куда-нибудь нужно взобраться по канатной дороге, то, может, и ну его, такое свидание…
Но вопросы задавать она не стала. Ее будущий муж – человек занятой, это Кларина втолковала ей очень хорошо. Начнешь выяснять детали – и вообще останешься без свидания! А выяснить нужно еще много чего.
– Не боюсь! – смело заявила Соня.
***
Оказывается, высоты она все-таки боится. Особенно если высота – это действительно высоко, никаких столиков и вина там нет, а есть открытая площадка, возле которой прямо в воздухе припарковано нечто, похожее на облако величиной с диван.
– Прошу, – принц сделал приглашающий жест, а Соня сделала два шага назад.
– Это… что? – спросила она, понимая, что уже готова отказаться от свидания.
– Карета подана.
– Я туда не полезу…
Да кто бы в здравом уме полез на облако!
Принц второй раз за все время их знакомства проявил эмоции, и это снова было удивление.
– Вы же не думаете, что я предложил бы вам нечто опасное?
Соня не сразу нашлась с ответом. Судя по тому, что она узнала о его обстоятельствах, угробить ее в день перед свадьбой вовсе не в его интересах.
– Нет конечно.
– Тогда в чем дело? Вы мне не доверяете?
Плохо дело. С человеком, который ищет рациональное объяснение совершенно иррациональному страху, обсуждать ситуацию можно долго и безрезультатно. Она вдохнула, резко выдохнула и сделала шаг в облако. И провалилась во что-то похожее на мягкую вату.
Облако оказалось вполне осязаемым, а поерзав немного, Соня обнаружила, что оно еще и очень удобное. Принц уселся напротив, и карета поплыла над замком.
Соня во все глаза смотрела по сторонам. Это было красиво. Даже если они тут все так ездят в магазин за хлебом, для нее такая прогулка все равно невероятно романтичная. До сих пор ее даже на воздушном шаре никто не катал, а тут целое облако!
Открывающиеся виды были удивительны. Замок – сверху он смотрелся как игрушечный – утопал в зелени и уже сиял вечерними огнями, хотя на улице все еще не было непроглядной тьмы. Сумерки – идеальное время для того, чтобы увидеть, как тут красиво.
Темнело медленно. Они плыли над небольшими деревеньками – теми самыми, из которых сбегают мужики, вспомнила Соня. Над лесами… судя по всему, теми самыми, в которые эти мужики сбегают. Над полями. Где что-то росло и колосилось (и, видимо, очень страдало без той самой мужицкой руки).
– Здесь красиво, – сказала Соня – и не покривила душой ни на грош.
– Прекрасное место, – согласился принц. – Хватает солнца и дождя, зима короткая, лето длинное, добрый и трудолюбивый народ. Здесь мог бы быть настоящий Эдем. И я хочу, чтобы он здесь был.
– Поэтому мне нужно победить на турнире, – закончила за него эту пламенную речь Соня.
Он посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом и коротко ответил:
– Да.
Вот тебе и вся романтика. Соня вздохнула. А завтра она сочетается браком с этим бесчувственным сухарем…
Впрочем, почему бесчувственным? Возможно, Изабелле на такой же карете он говорил совсем другие речи. Соня воочию представила: заходящее солнце окрашивает искусственное облако в симпатичный розоватый цвет, прекрасный принц с не менее прекрасной невестой летят в обнимку, и он шепчет ей на ухо: «Любимая, я подарю тебе звезду, светом волшебным будет она…»
Тьфу ты! Что за бред в голову лезет?
Впрочем, может, и не бред. В ту красотку он наверняка был без памяти влюблен, раз уж отказался брать земную жену, как все нормальные принцы. А Соня – лишь подходящий вариант, который подобрали на замену. Во всех отношениях уступающий оригиналу.
Что вообще она хотела и зачем напросилась на эту нелепую встречу?
– Я понимаю, Соня, как вам непросто…
Ей захотелось стукнуть его по голове и сбросить с этой чертовой летушки. Понимает он! Как он вообще может хоть что-то понимать?
– Вы меня совсем не знаете, между тем, шаг, который нам обоим предстоит сделать, чрезвычайно серьезен. Я хочу уверить вас, что приложу все усилия для того, чтобы стать вам достойным мужем – так же, как стараюсь быть достойным правителем этой страны.
После этого спича Соне резко перехотелось сбрасывать жениха с облака, зато захотелось сброситься самой.
Она представила себе их будущие совместные завтраки. Вот она, трижды извиняясь, просит драгоценного супруга передать ей соль, а он, почтительно кланяясь, эту соль ей передает.
Воображение скакало дальше, и его было уже не остановить. А вот она у секретаря: записывается в королевскую опочивальню. Секретарь долго листает ежедневник и заявляет: «Через две недели в пятницу после полуночи есть свободное местечко в расписании. Пожалуйста, не опаздывайте и помните: у вас ровно тридцать минут».
Боже, о чем она думает?
– Вы меня тоже не знаете.
– Я знаю достаточно, – возразил принц. – Я изучил вашу анкету.
Соня вспыхнула. Анкету она заполняла очень подробно и совсем не рассчитывала на то, что ее будет читать кто-то знакомый. Впрочем, тогда они с принцем и не были знакомы.
– А еще, – добавил вдруг он, – вы целую неделю, даже больше, сопротивлялись зову. Анатолий уверяет, что это практически невозможно. Это многое о вас говорит.
– Что, например? – поинтересовалась Соня.
– Что вы не склонны действовать под влиянием порывов, даже очень сильных. И делаете только то, что действительно считаете нужным.
Соня тайком вздохнула. На самом деле это означает только то, что ей совершенно не нужны проблемы с преподавателем, с пары которого она не могла сбежать незамеченной; что выбраться из переполненного автобуса можно только с потерей конечностей, а уйти посреди спектакля равносильно плевку в лицо актерам. Она побежала в парк при первой же удобной возможности, когда на кону стояла всего лишь покупка продуктов.
Но пусть принц продолжает заблуждаться. Кажется, он трактует это заблуждение в ее пользу.
– К тому же, насколько я понимаю, вы нашли способ допросить нашего Анатолия в разгар его… – принц на минуту запнулся, – отпуска по состоянию здоровья.
Вот это дипломат! Соня искренне восхитилась. У Толика, значит, отпуск по состоянию здоровья. То, что все вокруг называют «Где ты тягалась?» и «Неужели было трудно прыгнуть?», принц объяснил недюжинной силой воли. И даже выходку, которая, по мнению Кларины, способна навсегда угробить репутацию благородной семьи, он сумел трактовать в ее пользу.
При таких талантах этот парень сможет заключить мирное соглашение с кем угодно. Если бы ее хоть сколько-нибудь трогала судьба здешнего королевства, она бы могла перестать волноваться.
– Кроме того, – продолжал принц описывать ее безусловные достоинства, – вы не склонны транжирить казну на пустые развлечения. Полагаю, вы отлично справитесь с ролью супруги единоличного диктатора.
Если бы Соня не читала подсунутую Кларину книжицу, над «диктатором» она бы хохотнула, но здесь диктатором называли правителя, который с разрешения Оракула уже получил полную законную власть. Пока же должность ее жениха называлась «правящий принц».
Соня с трудом сдержала вздох: не так она все это представляла.
Да и кто бы вообще такое стал представлять! Нормальный принц должен что говорить? Ты прекрасна, я полюбил тебя с первого взгляда, сердце мое отдано тебе и только тебе. Я знаю, обстоятельства нас разлучают, но я брошу к твоим ногам все королевство с окрестностями в придачу, зарублю в твою честь десяток драконов, и плевать, что они занесены в местную Красную книгу. И все это лишь бы сорвать улыбку с твоих прекрасных уст!
А это вот унылое «по совокупности причин из вас получится вполне приличная королева, так что пожалуйте под венец» – как-то не слишком романтично.
Хотя, если честно, начни он выкидывать какие-нибудь из этих жутко романтических штучек, бежала бы она от этого принца сломя голову и скорее бы согласилась выйти замуж за Толика.
А что! Толян – нормальный мужик, свой, насквозь понятный. Пить бы он при ней перестал. Быстро бы перестал. А если бы не перестал быстро, перестал бы больно. Домик бы завели, скотинку, огородик; так и жили бы спокойно, без драконов и непреодолимых преград.
И уж точно она обошлась бы без психа, который ради ее улыбки готов положить кучу народа.
Так что после этих раздумий Соня, улыбнувшись, сказала:
– Приятно знать, что вы обо мне такого высокого мнения.
Принц начал копаться в кармане, и первой мыслью Сони было: «наверное, мобильный на беззвучном». Она даже едва не поморщилась: на свидании мобильный неплохо было бы отключать. Но потом вспомнила, где находится, и версия о телефоне была отвергнута.
Принц достал из кармана коробочку весьма узнаваемой формы. Вот и вторая часть заказа пожаловала: «колечко любое».
Почему-то Соня почувствовала волнение: сердце стало биться чаще, и щеки не то чтобы запылали, но ощутимо потеплели. Вот и с чего, спрашивается? Брак у них договорной, никаких разночтений этот пункт не предполагает. И с какого такого перепугу она тут краснеет и ресничками хлопает?
Видимо, десятки и сотни прочитанных любовных романов и просмотренных фильмов въедаются в подкорку. А потом, стоит девушке увидеть мужчину, в руках у которого коробочка с кольцом, все эти тысячи жуть каких трогательных моментов вылезают из подсознания, как зомби на запах человека. И с той же медленной тупой неизбежностью, что и зомби, заполняют даже самые стойкие девичьи умы.
Как ни старалась Соня избавиться от этих ощущений, ничего не получалось. И когда принц раскрыл коробочку и достал из нее тоненькое колечко с зеленым камнем, в носу предательски защипало. «Ну и дура!» – обругала себя Соня и протянула руку.
Принц надел кольцо ей на палец так легко, будто с утра до вечера только тем и занимался, а затем почтительно приложился губами к ручке.
***
В свою комнату Соня вернулась, что называется, в растрепанных чувствах. Еще утром она четко знала, чего хочет: помочь неплохому вроде принцу разобраться с его неприятностями, а потом по возможности вернуться домой, и, если получится, забрать с собой беднягу Толика, пока тот совсем не спился от безнадеги. Сейчас же на душе не так спокойно, а мысли и желания не столь однозначны.
Перед глазами все еще стоял принц, склоняющий красивую голову над ее рукой. На пальце было кольцо, зато в ушах звучало: «Будете достойной супругой».
Взгляд ее упал на столик, где мордой книзу лежал портрет почившей невесты принца. Больше всего Соне хотелось убрать это произведение искусства куда подальше, но она себе не позволила. Повернула изображением кверху и уставилась в глаза принцевой бывшей.
Она заставила себя рассмотреть эту безупречную красоту в мельчайших деталях, чтобы именно это лицо стояло перед глазами всякий раз, когда она видит будущего мужа.
В воспитательных целях.
Чтобы не раскисать и не придумывать себе несбыточных сказок. Она точно знала: если сейчас позволить своему сердцу какие-то романтические надежды, оно с радостью ухватится за такую возможность и превратит Сонину жизнь здесь в непрекращающийся ад…
Так что никакой больше романтики.
Глава 12
В день свадьбы Соня проснулась поздно. Никто ее не будил, никаких манипуляций с ней не проводил, никаких жутких светских развлечений для нее не устраивал. С этой точки зрения здешние свадебные обряды могли дать сто очков вперед тем, к которым она привыкла. Прежде всего, молодых в этот день оставляли в покое. Вообще. Гости съезжались уже к полудню и начинали веселиться, пить за здравие брачующихся и говорить о них всякие приятные вещи. Исключительно за глаза. А вот сами брачующиеся наряжались только часам к шести и, минуя веселящуюся толпу, ехали напрямую к Оракулу.
Там происходило то, что они тут называют таинством. Однако попытки выяснить, что это таинство в себя включает, успехом не увенчались. Даже Кларина, которая после инцидента у Толика стала весьма разговорчива, молчала как рыба об лед. Соня даже на всякий случай уточнила у нее: не включает ли это так называемое таинство каких-нибудь неприличностей, вроде исполнения супружеского долга прямо там, не отходя от кассы. За что заработала гневный взгляд и совет попридержать фантазию.
Ну что ж, и то легче.
Итак, вернувшись от Оракула, молодые на несколько минут появляются перед радостной (видимо, очень радостной, после нескольких-то часов непрекращающегося веселья) публикой, чтобы, так сказать, объявить себя полноценной ячейкой общества и, даже не поужинав с дороги, идут в опочивальню.
Такой порядок действий выглядит куда более логичным и правильным, чем земные свадьбы. В конце концов, по большей части для этого люди и женятся, а не для того, чтобы выпить в хорошей компании.
Кстати, о пьянстве. Гуляют на свадьбе только гости. И пока молодая супруга не объявит, что она беременна, молодоженам и после свадьбы не наливают. Впрочем, супруге ничего не светит и после того, как объявит. Трезвость – норма жизни.
Заботятся ребята о генофонде. Даром что средневековье.
Соня проснулась, сладко потянулась. По комнате уже бродила горничная. Надо будет как-нибудь их от этого отучить. Может, они сами и считают себя чуть ли не продолжением хозяев, вроде третьей руки или четвертой ноги, но Соня так считать отказывалась. И то, что какая-то малознакомая девушка смотрит, как она спит, ее совсем не устраивало.
Хотя, конечно, упаковаться в местные одежки без посторонней помощи весьма проблематично. Печальный опыт уже имеется.
Идея, которая возникла у Сони, очень ей понравилась. До поездки к Оракулу времени вагон, весь замок пьет, вести важные переговоры и обсуждать дела принцу попросту не с кем. Здесь только они двое не заняты народными гуляниями. Почему бы не позавтракать вместе? Вроде бы никакие традиции здесь не запрещают жениху видеть невесту до свадьбы.
Покои принца она найдет даже без посторонней помощи, так что…
В общем, мысль определенно хороша. Соня попросила девушку помочь с одеждой, а вот макияжем на этот раз занялась сама. То, что рисовали на ее лице местные визажистки, было интересным, но не совсем тем, что она хотела. Она хотела естественный макияж: небольшой румянец, чуть блестящие губы и аккуратно подведенные глаза. Так, чтобы и догадаться было нельзя, что макияж присутствует. Просто хорошо выглядишь – и все.
Хотя, конечно, добиться такого эффекта местными грубыми косметическими средствами было непросто. Кларина обещала, что сразу после свадьбы с ней начнет заниматься маг-учитель. Может быть, получится изобрести что-нибудь похожее на привычную пудру и нормальную тушь для ресниц? А пока Соня аккуратно прокрашивала каждую ресницу чем-то, похожим на уголек, то и дело чертыхаясь – работа оказалась кропотливая.
В общем, долго ли коротко ли, но предсвадебный макияж был завершен, и Соня уже собиралась отправиться в поход по пустынному замку в поисках суженого. Да только в комнату заглянула девушка-горничная:
– В приемной вас ожидают господин представитель агентства. Изволите принять?
Сначала Соня хотела ответить: «Изволю гнать этого алкаша поганой метлой». Опять, небось, явился компрометировать порядочную девушку, да еще и в день свадьбы! Но тут все воспринимают слишком буквально. Так что она скроила физиономию поцарственней и заявила:
– Изволю, чего ж не изволить. Ведите.
О том, что у нее есть приемная, Соня до этого момента и не догадывалась. Как-то все предпочитали вваливаться прямо в ее спальню с любым вопросом. Оказывается, выход в приемную был прямо за дверью, тоже хорошенько задрапированной. Даже странно, что Соня ни разу не выскочила туда голышом, когда собиралась в ванную. Выглядела приемная ничего себе, вполне по-царски. Не стыдно представителя агентства принять. Да и делегация заморская тоже жаловаться не стала бы.