Сирия на перекрестке эпох и цивилизаций

Итак, в войне с Адраазаром (Хада-Эзером) Давид временно оккупировал Дамаск и, что важно, получил контроль над месторождениями меди в Арам-Сохбе. Кроме того, контроль над Сирией и Идумеей надежно защищал еврейское царство от нападений с севера. Разумеется, все было не так благостно, как хотелось бы еврейскому автору, и конфликт с арамеями продолжался и далее. Его отзвуки видны в деятельности сына и преемника Давида – Соломона, в частности в основании Тадмора-Пальмиры. О деятельности дамасского царя Ризона (Разона) в Библии сказано: «И воздвиг Бог против Соломона еще противника, Разона, сына Елиады, который убежал от государя своего Адраазара, царя Сувского (т. е. Разон был вассалом Адраазара. – Е.С.), и, собрав около себя людей, сделался начальником шайки, после того, как Давид разбил Адраазара; и пошли они в Дамаск, и водворились там, и владычествовали в Дамаске. И был он противником Израиля во все дни Соломона. Кроме зла, причиненного Адером, он всегда вредил Израилю и сделался царем Сирии» (III Цар. 11: 23–25); следует отметить в заключении текста интереснейший момент, подчеркивающий переход гегемонии от Арам-Сохбы к Дамаску!

Итак, с одной стороны, налицо сильные дипломатические и военные успехи Соломона, расширившие и укрепившие его царство, о чем прекрасно повествует Ветхий Завет. С другой – потеря Дамаска, крупного и важного центра на путях караванной торговли. Как последствия – колоссальные убытки в виде несобранных налогов и сборов. Вроде бы, в Писании нет и намека на то, что Соломон попытался вернуть Дамаск вооруженным путем. Но одна зацепка есть – во II книге Паралипоменон сказано: «И пошел Соломон на Емаф-Сува и взял его. И построил он Фадмор в пустыне, и все города для запасов, какие основал в Емафе» (II Пар. 8: 2–3). И она объясняет все!

Премудрый царь поступил куда проще и, скажем так, менее затратно: избрал в оазисе в 250 км от Дамаска крохотное селение, которое иудейское предание именует центром какого-то давно погибшего царства и жилищем злых духов[21] – и именно там создал перевалочный торговый центр, «перенаправив» (что явно было в его силах) через него караванные пути, а следовательно – налоги и сборы. Это и был библейский Фадмор, он же – Тадмор, он же Пальмира, для обеспечения безопасности которой и была проведена упомянутая в Писании операция по взятию Емаф-Сувы[22]. И так Дамаск на века остался с носом. Явно, отчего тамошний царь был врагом Соломона «во все дни» его. Правда, некоторые современные израильские «ястребы» (Н. Шор, к примеру) ставят это Соломону в вину – что он, предпочтя мир войне, разложил войско, утратил чувство реальности, и в итоге враги погубили древнее еврейское царство. Ну, на то они и «ястребы», хотя не секрет, что разделом единого царства на Израильское и Иудейское, произошедшим вскоре после смерти Соломона, оперативно воспользовались сирийские цари – тем более что оба еврейских царства часто враждовали друг с другом, оставалось только и далее «разделять и властвовать».

В частности, Бен-Хадад I (879–843 гг.)[23] взял у иудейского царя храмовые сокровища и за эту плату напал на царя израильского, фактически подчинив его царство. Когда царь Израиля Ахав хотел было перестать платить дань Бен-Хададу, тот пришел с войском усмирять непокорного. Всего Ахав трижды воевал с Бен-Хададом, и третья война стала для него последней: сирийский стрелок «натянул лук и ранил царя израильского сквозь швы лат. И сказал он своему вознице: повороти назад и вывези меня из войска, ибо я ранен. Но сражение в тот день усилилось, и царь стоял на колеснице против Сириян, и вечером умер, и кровь из раны лилась в колесницу» (III Цар. 22: 34–35).

Отдельно стоит отметить касательно описываемых персон и событий, что отношения израильских пророков, часто выступавших в роли своеобразных диссидентов – обличителей царских грехов – с правителями Сирии вообще весьма интересны. Есть мнение, что именно пребывание Елисея при сирийском дворе в Дамаске подвигло Азаила задушить своего отца, Бен-Хадада: «И пришел Елисей в Дамаск, когда Венадад, царь Сирийский, был болен. И донесли ему, говоря: пришел человек Божий сюда. И сказал царь Азаилу: возьми в руку твою дар и пойди навстречу человеку Божию, и вопроси Господа через него, говоря: выздоровею ли я от сей болезни? И пошел Азаил навстречу ему, и взял дар в руку свою и всего лучшего в Дамаске, сколько могут нести сорок верблюдов, и пришел и стал пред лицо его, и сказал: сын твой, Венадад, царь Сирийский, послал меня к тебе спросить, выздоровею ли я от сей болезни? И сказал ему Елисей: пойди, скажи ему: «Выздоровеешь»; однако ж открыл мне Господь, что он умрет. И устремил на него Елисей взор свой, и так оставался до того, что привел его в смущение; и заплакал человек Божий. И сказал Азаил: отчего господин мой плачет? И сказал он: оттого, что я знаю, какое наделаешь ты сынам Израилевым зло; крепости их предашь огню, и юношей их мечом умертвишь, и грудных детей их побьешь, и беременных женщин у них разрубишь. И сказал Азаил: что такое раб твой, пес, чтобы мог сделать такое большое дело? И сказал Елисей: указал мне Господь в тебе царя Сирии. И пошел он от Елисея, и пришел к государю своему. И сказал ему этот: что говорил тебе Елисей? И сказал: он говорил мне, что ты выздоровеешь. А на другой день он взял одеяло, намочил его водою и положил на лицо его, и он умер. И воцарился Азаил вместо него» (IV Цар. 8: 7–15).

Не менее интересны сведения об учителе Елисея, Илие-пророке, которого Бог ранее направил в Дамаск помазать того же самого Азаила на Сирийское царство (III Цар. 15); явно хронология хромает, тем более что в последующих главах еще жив и действует Бен-Хадад, «переживая» Илию, но интересно подчеркнуть то влияние, которым израильские пророки пользуются при сирийском дворе – или так еврейские книжники выдавали желаемое за действительное. При этом следует отметить, что библейское понимание термина «пророк» в значительной степени отличается от общепринятого ныне, сведенному к вульгарному предсказанию будущего. Да, библейский пророк нередко возвещает «волю Божию» или «гнев Божий», но при этом он – важная политическая фигура, выражающая интересы определенных кругов общества, далеко не всегда настроенных конструктивно и сугубо патриотично (достаточно вспомнить откровенную агитацию Иеремии за сдачу Иерусалима войскам Навуходоносора). Существовали целые т. н. пророческие школы, представители которых нередко конкурировали между собой перед царским престолом, обвиняя соперников в том, что они – лжепророки. При этом неоценим вклад древних пророков в создание твердого иудейского монотеизма, в создание образа Бога не как восточного царя-деспота, а нравственного и праведного сверхсущества, вместе с тем лично связанного с каждым человеком, требующего не кровавых и бесполезных жертв, а чистоты человеческого сердца и помыслов.

Но возвращаемся к древним сирийским царям и их «иудейским делам». Интересно сообщение о том, как сын Бен-Хадада Азаил (как уже было упомянуто, возможно, удушивший собственного отца, если только это не враждебная пропаганда еврейских книжников) ходил на Иерусалим – столицу Иудейского царства, с корыстной целью: «Тогда выступил в поход Азаил, царь сирийский, и пошел войною на Геф, и взял его; и вознамерился Азаил идти на Иерусалим. Но Иоас, царь иудейский, взял все пожертвованное, что пожертвовали храму Иосафат, и Иорам и Охозия, отцы его, цари иудейские, и что он сам пожертвовал, и все золото, найденное в сокровищницах дома Господня и дома царского, и послал Азаилу, царю сирийскому; и он отступил от Иерусалима» (IV Цар. 12: 17–18).

Но уже при Бен-Хададе настало время, когда потребовалось объединиться против общего врага – сильного, беспощадного, который в итоге подчинит и евреев, и арамеев. Речь об Ассирии. Это был уже довольно опытный, можно сказать, многовековой игрок на сирийском поле, на котором ассирийцы были и хеттов, и аморреев, и арамеев. Салманасар I (1274–1244 гг. до н. э.) захватил сирийское государство Митанни (интересные артефакты той войны найдены при раскопках северосирийской крепости на холме Тель-Саби-Абьяд). Там же воевал царь Тукульти-Нинурта I (1244–1207 гг. до н. э.), известный своим захватом Вавилона. Как было сказано ранее, уже Тиглатпаласар I ходил походом в Сирию и Палестину и относительно удачно там повоевал, вырубил и вывез ливанские кедры и создал и вывел в море флот (впечатленный фараон даже послал ему в зверинец крокодила и бегемота), но это все были эпизодические явления в общей картине. Последнюю еще прилично подпортило удачное контрнаступление арамеев около 1000 г. до н. э., когда они прорвали оборону ассирийцев по Евфрату и оккупировали большую часть Верхней Месопотамии. Однако теперь (с 934 г. до н. э.) положение изменилось – начался т. н. новоассирийский период существования государства-хищника, самый блистательный для него и страшный для окружающих.

Первым делом при Ададнерари II (912–891 гг. до н. э.) были усмирены и приведены в зависимость арамеи. Его дело в этом отношении продолжил свирепый воитель Ашшурнацирапал II (884–859 гг. до н. э.), хотя характерно, что на Дамаск (равно и как на освободившийся от Ассирии Вавилон) он так и не покусился.

Салманасар III (859–824 гг. до н. э.) ходил в «большую Сирию» периодическими походами (один из самых беспокойных владык Ассирии, совершивший за 34 года своего царствования 32 военных похода!). В 858 г. он выступил в первый антисирийский поход и ликвидировал арамейское государство Бит-Адини, чья столица Тиль-Барсиб, а с той поры – Кар-Шулмануашаред – стала столицей ассирийского наместника и военной базой для последующих походов против царств Сирии. В 853 г. Бен-Хадад собрал против него 60-тысячное войско[24], предоставленное 12 местными царями, включая царя Израиля Ахава, предоставившего второй по численности контингент; финикийские торговые города щедро профинансировали кампанию. Врага встретили при Каркаре на реке Оронт, и в тот раз победитель, очевидно, выявлен не был, хотя ассирийский царь повелел вытесать на большом камне в Тушхане следующую реляцию:

«…Я выступил от Евфрата, приблизился к Алеппо; битвы они убоялись, обняли мои ноги; я принял их дань серебром и золотом, принес жертву Шамашу. Я выступил из Алеппо, приблизился к поселениям Ирхулени, хаматца, покорил Аденну, Баргу [и] Аргану, его царский город. Его добычу, его имущество, богатство дворцов его я унес, дворцы его зажег. Я выступил из Арганы, приблизился к Каркаре. Каркару, его царский город, я разрушил, снес, спалил огнем. 1200 колесниц, 1200 конников, 20 000 воинов Адад-идри дамасского, 700 колесниц, 700 конников, 10 000 воинов Ирхулени хаматского; 2000 колесниц, 10 000 воинов Ахаббу (Ахава) израильского, 500 воинов [царя] куйского, 1000 воинов [царя] египетского (?), 10 колесниц, 1000 воинов [царя] ирканатского, 200 воинов Маттину-баала арвадского, 200 воинов [царя] усанатского, 30 колесниц, 1000 воинов Адуни-ба’ала шианского, 1000 верблюдов Гиндибу, араба, 1000 (?) воинов Ба’сы, сына Рухуба, аммонитянина, – этих 12 царей он (т. е. Ирхулени) взял в союзники, и они выступили против меня на войну и на битву. С помощью высокой силы, данной Ашшуром, и могучего оружия, дарованного Нергалом, моим предводителем, я с ними сразился, нанес им поражение от Каркары до Гильзау, поверг оружием 14 000 их бойцов, излил над ними свой ливень, подобно Ададу, разбросал (?) их трупы, многочисленным воинством их наполнил пространство пустыни, оружием пролил их кровь… Прежде чем вернуться, я достиг реки Оронта; в этом бою я отнял у них колесницы, конников, упряжных коней». Однако факт в том, что после этой битвы ассирийский царь остановил свое продвижение на запад.

Азаил, сын Бен-Хадада, неоднократно (в 840-х гг.) успешно отбивал Салманасара, в 841 г. даже безуспешно осаждавшего Дамаск, после чего внезапно ополчился на Израиль и нанес ему серьезное поражение, милостиво дозволив местному царю Иоахазу содержать войско из… 50 всадников и 10 колесниц! Иеровоам II взял реванш, оттеснив арамеев. Шамши-илу, полководец ассирийского царя Ададнерари III (810–783 гг.), сына знаменитой Семирамиды, наконец взял Дамаск. Однако предел, всевозрастающему укреплению Ассирии был положен усиливающимся могуществом государства Урарту, которое, сколотив союз с верхнемесопотамскими и сирийскими царями, взяло Ассирию в полукольцо и серьезно потеснило. Роковым образом дало себя знать многолетнее перенапряжение Ассирийского царства – большую власть захватили наместники, качество рекрутируемого населения изрядно упало, и т. п. К середине VIII в. до н. э. его войска были разбиты, Дамаск, судя по всему, обрел независимость, но путем воспользоваться ею не смог – бедой стало то, что в следующую волну конфликта евреев с арамеями (734 г. до н. э.) царь Иудеи Ахаз, воюя с царем Израиля Факеем и союзным с ним дамасским царем Ризоном, обратился за помощью к ассирийцам. В это время в итоге кардинальных реформ, проводимых Тиглатпаласаром III (790–727 гг. до н. э., правил с 745 г. до н. э.) в сфере гражданского управления, войска и флота, Ассирия буквально воскресла, дав это почувствовать всем соседям еще в 740-е гг. до н. э., начиная с Урарту и Сирии (ее северная часть была покорена к 738 г. до н. э.).

Прецеденты обращения к «ассирийским варягам» бывали и ранее – как свидетельствует надпись из Северной Сирии, когда царек государства Яади, чьей столицей был город Самала (откуда и происходит надпись) в середине IX в. до н. э. для решения своих проблем призвал ассирийцев: «Я – Киламу, сын Хайи. Царствовал Габар над Яади и не действовал; был Бама (?) и не действовал; затем был мой отец Хайа и не действовал; затем был брат Шеил и не действовал. Я же, Киламу, сын Таммы, то, что я сделал, не делали прежние. Был дом отца моего посреди могучих царей, и всякий простирал руку, чтобы поглотить… Я же был в руках царей, подобно огню, пожирающему бороду, подобно огню, пожирающему руку… Одолел меня царь данов, но нанял я против него царя ассирийского. Молодую женщину отдавали за овцу, мужчину – за одежду… Я, Киламу, сын Хайи, сел на престол отца моего. Пред лицом прежних царей бродили (?) мушкабы (земледельцы?), подобно псам… Я же им стал отцом, им стал матерью, им стал братом. Того, кто не видел лика овцы, сделал я владельцем стада, и того, кто не видел лика вола, я сделал владельцем воловьего стада, владельцем серебра, владельцем золота; и тот, кто не видел льна от юности своей, во дни мои покрыл его виссон. Я поддерживал мушкабов (земледельцев?) за руку (?), и они питали [ко мне] чувство, подобное чувству сироты к матери. Тот среди потомков моих, кто воссядет вместо меня и повредит эту надпись – мушкабы (земледельцы?) да не чтут бариров [кочевников?] и бариры да не чтут мушкабов. И кто уничтожит эту надпись – пусть уничтожит его голову Баал-Семед Габара, и пусть уничтожит его голову Баал-Хамман Бамы (?) и Рекубел владыка дома!» Однако в итоге это государство как раз в описываемое время, в 735 г. до н. э., было поглощено Ассирией, а Самала сожжена во время войн Асархаддона в начале VII в. до н. э. Но сейчас речь о другом.

Ассирийский царь, к тому времени весьма удачно усмиривший урартцев (после одного из боев остались лежать убитыми 72 900 человек, а царь Сардури II позорно бежал), стратегически очень правильно повел кампанию в защиту, как казалось, иудейского царя. Под началом Тиглатпаласара III было порядка 120 000 воинов. После молниеносного броска на прибрежные земли финикийцев он вошел в Дамасское царство, состоявшее тогда из 16 провинций, и 591 город был взят – «смыт, как холмы наводнением». Но взять Дамаск «с налету» не вышло, под его стенами пал один из союзников, царь Самаля Паннаму II, а царь Дамаска Ризон сбежал, «как мышь, он вошел в ворота его города», где и был заперт, «как птица в клетке».

Не теряя даром времени, ассириец, обложив Дамаск, вклинился меж членами коалиции и далее начал оперативно выбивать их поодиночке, не давая соединиться их вооруженным силам. В 734 г. до н. э. он буквально растоптал Израиль, сократив его территорию практически до размеров столицы – Самарии. Так Ассирия вышла практически на границу с Египтом. Через 2 года пал Дамаск – его царь был убит, роскошные сады вырублены, жители выселены. Позже город, конечно, возродился, но дамасской государственности на тот момент пришел явный конец. Падение Дамаска знаменовало также крах того центра, вокруг которого аккумулировались все антиассирийские силы региона. После этого, в 731 г. до н. э., царь начал трехлетнюю кампанию, в ходе которой опустошил Вавилонию и взял ее столицу, где короновался как царь вавилонский, пока прежний обладатель титула, Укинзер, скрывался на болотах. Царь привел к покорности государство Табал, поставив там своего ставленника. Дело было сделано.

Тиглатпаласар III на боевой колеснице. Рельеф VIII в. до н.э.

Можно представить, что тогда постигло Сирию и ее соседей. Жестокость ассирийцев не нуждается в особых комментариях, она широко известна по барельефам, изображающим людей на кольях и подсчет отрубленных голов, также и по хвалебным реляциям ассирийских царей – вроде этой: «Многих людей живыми захватил я в руки – одним я отрубил кисти или пальцы, другим отрубил носы, уши и пальцы (?) их, многим людям ослепил глаза. Я сложил одну башню из живых людей, другую из голов и привязал к столбам их головы вокруг их города. Их юношей и девушек я сжег в огне, город разрушил, снес, сжег в огне и пожрал его». И многострадальным сирийским землям еще не раз придется испытать все это. Кстати, недаром Ассирию порой называют Третьим рейхом Древнего Востока, а ее кровавый каток видят в действиях нынешнего ИГИЛ! При Саргоне II (765–705 гг. до н. э., правил с 721 г. до н. э.) Сирийское царство Хамат восстало при поддержке Арпада, Самарии и финикийских городов, и царь, несмотря на подобные же бунты в Вавилонии, оперативно справился с проблемой, разбив восставших у легендарного Каркара и затем уничтожив окончательно царство Израиль, царство Хамат (720 г. до н. э.) и взяв Тир (719 г. до н. э.). Одолев Урарту, Саргон ввел Ассирию в зенит могущества, хотя и погиб сам в борьбе с нашествием киммерийцев. Его сын Синаххериб (745–681 гг. до н. э., правил с 704 г. до н. э.) успешно справился с бунтами, и в 701 г. до н. э. обрушил свою ярость на Сирию, Финикию и Иудею, заодно разбив пришедших им на помощь египтян. Обратимся к его реляции, высеченной на шестигранной призме в 691 г. до н. э. и ныне хранящейся в Британском музее:

«[Я] – Синаххериб, великий царь, могучий царь, царь обитаемого мира, царь Ассирии, царь четырех стран света, премудрый пастырь, послушный великим богам, хранитель истины, любящий справедливость, творящий добро, приходящий на помощь убогому, обращающийся ко благу, совершенный герой, могучий самец, первый из всех правителей, узда, смиряющая строптивых, испепеляющий молнией супостатов. Бог Ашшур, Великая гора, даровал мне несравненное царствование, и над всеми сидящими на престолах возвеличивает он мое оружие. От Верхнего моря, где закат солнца, до Нижнего моря, где восход солнца, всех черноголовых склонил я к моим стопам, и враждебные правители устрашились боя со мной, поселения свои они покинули и, подобно пещерным летучим мышам, одиноко улетели в места неведомые. […] В третьем моем походе я двинулся на страну Хатти (в Северной Сирии. – Е.С.). Лули, царя Сидона, ниспровергли грозные сияния моего величия, в даль посреди моря он убежал и сгинул навеки. Сидон большой, Сидон малый, города Бит-Зитти, Царипту, Махаллиба, Ушу, Акзибу, Акку, города его могучие, укрепления в местах пастбищ и водопоев, оплоты его, ниспроверг блеск оружия бога Ашшура, моего владыки, и они склонились к стопам моим. Туба'ала на троне царском я посадил и дань, подать владычеству моему, наложил на него. Что касается Минхиму, самсимурунайца, Туба'ала, сидонца, Абидилити, арвадийца, Урумилки, библитянина, Метинти, ашдодца, Пудуэля, аммонитянина, Каммусунадбу, моавитянина, Айяраму, идумея, царей Амурру[25], то все они подношения свои, дары знатные пред меня принесли и облобызали стопы мои.

А Цидку, царя Аскалона, что не склонился под ярмо мое, богов дома отца его, его самого, его жену, сыновей, дочерей, братьев, родичей я забрал и переселил в Ассирию. Шаррулудари, сына Рукибту, прежнего их царя, я поставил над народом Аскалона и принесение дани, союзнического дара моему величию, наложил на него, и он влачил ярмо мое. Во время моего похода города Бит-Даганна, Яппу, Банайябарка, Азузу – города Цидки, что к ногам моим тотчас не склонились, я осадил, взял, захватил добро их. А у наместников, князей и людей города Экрона, которые Пади, их царя, принесшего союзническую присягу стране Ашшур, бросили в железные оковы и выдали его Хизкии (библейскому Езекии, царю Иудеи. – Е.С.), иудею, поступив враждебно и грешно, устрашились сердца их. Царей Египта, лучников, колесничих, конников царя Эфиопии – силы бесчисленные – призвали они против меня, и те пошли им на помощь. В окрестностях города Альтаку предо мной ряды их были выстроены, и они точили свое оружие. Могуществом Ашшура, моего владыки, я сразился с ними и нанес им поражение. Колесничих и воинов царя египетского и колесничих царя эфиопского живьем в разгаре сражения захватили руки мои. Города Альтаку и Тамну я осадил, взял, захватил их добро.

Я подступил к Экрону, правителей и князей, которые согрешили, я убил и трупы их повесил на кольях вокруг города. Сыновей города, совершивших грех и преступление, причислил к полону. Остатки их, не несущие на себе греха и преступления, тех, кто неповинен, я велел пощадить. Пади, их царя, из Иерусалима я вывел и на трон владычества над ними посадил, и дань моего владычества наложил на него. А Хизкию-иудея, который не склонился под мое ярмо, 45 городов его больших, крепости и малые поселения их окрестностей, которым нет счета, придвижением насыпей и приближением таранов, атакой пехоты и штурмовых лестниц я осадил, взял 200 150 человек, от мала до велика, мужчин и женщин, лошадей, мулов, ослов, верблюдов, крупный и мелкий скот без числа из них я вывел и причислил к полону. Самого же его, как птицу в клетке, в Иерусалиме, его царском городе, я запер. Укрепления против него я воздвиг, выход из ворот его города сделал ему запретным. Города его, которые я захватил, отделил от его страны и Метинти, царю Ашдода, Пади, царю Экрона, и Цилли-Белу, царю Газы, отдал и уменьшил его страну. К уплате прежней дани ежегодную подать их, союзнический дар моему владычеству, я прибавил и наложил на них. Он же, Хизкия, ужасные блески моего владычества ниспровергли его и вспомогательные отряды, которые для укрепления Иерусалима, его царского города, он собрал, и они захотели мира. Вместе с 30 талантами золота, 800 талантами отборного серебра, сурьмой, большими украшениями из камня, ложами из слоновой кости, тронами из слоновой кости, слоновыми кожами, слоновой костью, эбеновым деревом, самшитом – всем, что есть, знатным богатством, также и дочерей его, наложниц его дворца, певцов и певиц в Ниневию, мою столицу, за мной он прислал и для уплаты дани и исполнения службы направил своего гонца». Тогда же, вероятно, ассирийцами были уничтожены, хоть и не окончательно, три эмбория при реке Оронт, через которые Северная Сирия торговала с греками (Посидейон и др., об этом было сказано выше).

Примечания