Бунтарка в военной академии. Академия Зодиака

Глава 1. Старый друг

Северный ветер на границе с Грумвардом резал мою кожу. Он проникал под кожу, пропитывал кости сыростью и пах близкими, вечно укрытыми снегом вершинами. Острые, как зубы спящего дракона, скалы кольцом сжимали Приграничную военную академию Гранитгард, отсекая ее от остального Астреллора. Глядя на эти серые исполинские стены, я чувствовала себя птицей, которую заталкивали в железную клетку.

Мой отец, маршал Торен Вейлар, наверняка сейчас праздновал победу. Он все-таки прогнул меня. Лишил наследства дедушки, заставил подчиниться законам этого проклятого патриархального герцогства Хельмтарн и отправил туда, где из меня должны были выбить всю «дурь». Он всю жизнь мечтал о сыне-наследнике, а получил меня. Что ж, дочка легендарного маршала прибыла к месту службы. Да здравствует война и хаос!

Я обернулась в последний раз на карету, доставившую меня в этот ледяной ад, и поймала в блеске оконного стекла свое отражение. Черная форма Гранитгарда сидела на мне как влитая: плотная куртка, облегающая кофта и узкие брюки, заправленные в высокие армейские сапоги. Форма должна была обезличить меня, превратить в послушного рекрута, но я не собиралась облегчать им задачу. Из-под форменной куртки вызывающе поблескивали рукояти ножей. Нам разрешалось иметь при себе оружие, но я перешла все границы разумного — у меня их было двенадцать. На бедрах, за голенищами, подмышками, на пояснице. Каждое прикосновение холодной стали к телу возвращало мне чувство контроля.

Я запустила пальцы в свои длинные русые волосы, намеренно растрепывая их по плечам вопреки уставу, требующему короткую стрижку или хотя бы плотную косу. Кое-где среди прядей прятались тонкие косички, в которые я назло отцу вплела тяжелые деревянные бусины и ястребиные перья. Настоящая дикарка среди будущей военной элиты.

— Ну что, папочка, посмотрим, сколько твоя идеальная академия сможет терпеть меня, — прошептала я, чувствуя, как глубоко в груди, под самым сердцем, лениво заворочалась моя магия Овна. Искры пламени требовали выхода, а способность подавлять чужую силу зудела в венах, словно предвкушая скорую драку. Я не собиралась здесь учиться. Мой план был прост до безобразия: устроить такое шоу, чтобы меня с позором отчислили до первого снегопада.

С этой мыслью я толкнула тяжелые кованые ворота и шагнула во внутренний двор Гранитгарда.

Сотни студентов в черном суетились, выкрикивали приказы, таскали ящики с амуницией и переговаривались. Воздух буквально трещал от избытка магии — то тут, то там вспыхивали искры иллюзий, пахло алхимическими реагентами и озоном от чьих-то молний. На меня начали оборачиваться. Рекруты — зеленые, испуганные мальчишки и немногочисленные девушки — провожали меня недоуменными взглядами, задерживаясь на перьях в моих волосах и вызывающем количестве ножей. Старшекурсники кривили губы в презрительных усмешках.

Я лишь шире улыбнулась им в ответ, поудобнее перехватывая лямку вещевого мешка. Этот зверинец начинал мне нравиться.

И вдруг гул голосов позади меня стал утихать. Словно волна тишины покатилась по каменному двору, заставляя студентов затыкаться на полуслове. Перешептывания сменили крики, люди начали поспешно расступаться, освобождая дорогу и вытягиваясь в струнку. Очередной высокомерный офицер? Или сам легат?

Я обернулась, готовая встретить опасность в виде союзника моего отца лицом к лицу, и у меня перехватило дыхание.

Толпа расступилась, и вперед вышел молодой человек. Он был высок, широкоплеч, а его идеальная осанка выдавала в нем потомственного военного, рожденного повелевать. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь серые тучи, поймал золото его блондинистых волос, коротко и аккуратно подстриженных. На нем была точно такая же черная форма, как и на мне, но на его груди матово поблескивали знаки отличия, а с левого плеча спускалась длинная, тяжелая полоса темно-синей ткани.

Центурион.

Я моргнула раз, другой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Острая, болезненная смесь радости и неверия затопила грудь.

Зейран.

Два года. Мы не виделись долгих два года, с тех пор как он уехал в эту глушь, оставив меня один на один с моей невыносимой семьей. Его письма были моей единственной отдушиной, но строчки на бумаге не могли передать того, как он изменился. Мальчишка, с которым мы прятались в садах его родителей, исчез. Перед порогом стоял строгий, уверенный в себе мужчина, от которого за версту веяло сокрушительной магией Козерога. Земля под его сапогами словно едва заметно вибрировала, подчиняясь некроманту.

Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, встретились с моими. Я увидела, как в них вспыхнуло узнавание, а маска «золотого мальчика» на мгновение треснула, обнажая шок.

Зейран пошел прямо ко мне. Быстро, чеканя шаг, игнорируя десятки устремленных на нас пар глаз. Студенты вокруг замерли, гадая, что Центурион сделает с нарушительницей дисциплины.

Зейран остановился в шаге от меня. Он был настолько выше, что мне пришлось закинуть голову. Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, задержался на перьях, пересчитал ножи на поясе, и в глубине его зрачков мелькнуло хорошо знакомое мне раздражение, пополам с обреченной нежностью.

— Сиара... — выдохнул он.

Прежде чем я успела съязвить или хотя бы поздороваться, Зейран резко шагнул вперед, сокращая расстояние между нами до нуля. Его сильные, закованные в кожаные наручи руки обхватили мою талию, и он с силой прижал меня к себе, утыкаясь лицом в мои волосы.

Вещевой мешок выпал из моих ослабевших пальцев, глухо стукнув по камням двора. Вокруг нас раздался дружный, едва слышный вздох изумления толпы.

Его объятия были крепкими, до хруста в ребрах, и от него пахло так же, как в детстве: мятой, сухой землей и дождем. Этот запах мгновенно пробил мою тщательно выстроенную броню, возвращая меня в те дни, когда я сбегала из своего поместья в его теплый, безопасный дом.

— Я скучал, — тихо, почти хрипло прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло мою кожу.

Глава 2. Устав, правила и прочая чушь

Я отстранилась первой, упираясь ладонями в его грудь. Зейран отпустил меня неохотно, его руки на мгновение задержались на моих плечах, словно он проверял, настоящая ли я, не развеюсь ли, как иллюзия Близнецов. Его брови тут же сошлись на переносице, возвращая ему строгий вид.

— Что ты с собой сделала? — спросил он. В его голосе прорезался тон скептика, но глаза выдавали его с головой. В их серой глубине не было ни капли настоящей злости.

Зейран потянулся пальцами к косичке у моего виска, почти ласково коснувшись ястребиного пера.

— Что за вид, Сиара? Тебя же комендант сожрет живьем на первом же построении. Здесь приграничная академия, а не ярмарка в столице.

Я дернула головой, ускользая от его руки, и вызывающе усмехнулась.

— И тебе привет, Центурион Каэрис, — протянула я, окинув его синий свисающий шлейф насмешливым взглядом. — Вижу, ты времени зря не терял. Нацепил тряпку и думаешь, что можешь читать мне нотации? Мой отец прислал меня сюда учиться убивать, а не крутить пучки на голове.

Зейран тяжело вздохнул, и между его бровей залегла глубокая складка. Он явно пытался совладать со своим внутренним перфекционистом, который требовал немедленно привести меня в надлежащий вид, но бороться со мной ему всегда было тяжело.

— Гранитгард не прощает бунтарства, — тихо и серьезно сказал он, шагнув ближе, чтобы нас не слышали остальные. — Посмотри на себя: двенадцать ножей? По уставу положено два. Если капитан увидит...

— То что? Отчислит меня? — я победно вскинула подбородок, заглядывая в его глаза. — О, Зейран, милый. Я очень на это надеюсь.

Зейран посмотрел на меня с ужасом человека, который строил идеальный замок из песка, а я пришла сокрушить его штормом. Он сжал челюсти так, что заходили желваки. Его привычка все контролировать только что столкнулась со своим главным кошмаром. Но вместо того, чтобы сорваться на крик, он лишь покачал головой, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке.

— Ты невыносима, как всегда, — выдохнул он, сдаваясь. — Пойдем. Тебе нужно зарегистрироваться у ректора, пока ты не успела нажить себе врагов прямо на плацу.

Он положил ладонь мне на поясницу — легкое, почти невесомое прикосновение — и мягко подтолкнул в сторону массивных дверей главного корпуса.

Только сейчас я поняла, что тишина во дворе сменилась густым, назойливым гулом. Моя магия Овна недовольно заворочалась, улавливая чужое внимание. Студенты расступались перед Зейраном, но их взгляды были прикованы ко мне. До них наконец-то дошло.

«Вейлар? Та самая?»— долетел до меня шепот сбоку.

«Дочь Железного Маршала...»

«Выглядит как дикарка. И что Центурион в ней нашел?»

Каждое упоминание отца отзывалось во мне вспышкой глухого раздражения. Я непроизвольно выпрямилась, расправив плечи, и вздернула подбородок еще выше, отвечая на их взгляды самым надменным выражением лица, на которое была способна. Пусть смотрят. Пусть обсуждают.

Зейран довел меня до тяжелых дубовых дверей в конце длинного коридора.

— Дальше сама, — сказал он, убирая руку. — Я подожду здесь. Постарайся ничего не сжечь внутри.

Я лишь фыркнула и толкнула дверь. Кабинет ректора пах оружейным маслом и старой кожей. За массивным столом сидел грузный мужчина с седыми волосами и шрамом, пересекающим левую щеку.

— Имя, — не поднимая на меня глаз, бросил он.

— Сиара Вейлар, — ответила я, скрестив руки на груди.

Ректор наконец поднял взгляд. Его глаза, холодные и цепкие, прошлись по моей форме, задержались на перьях в волосах и остановились на рукоятях ножей. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Рекрут Вейлар, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес он. — В Гранитгарде действуют строгие правила. Построение на плацу — ровно в семь утра. Опоздание карается нарядами вне очереди. Отбой и комендантский час — в десять вечера. Находиться вне своих комнат после этого времени запрещено. За пределы академии выходить без увольнительной от капитана не разрешается. Письма домой — только по выходным. И главное: беспрекословное подчинение старшим по званию.

Я откровенно зевнула, прикрыв рот ладонью, и закатила глаза.

— Как увлекательно. Это все?

Ректор сузил глаза.

— Ваше происхождение, рекрут, здесь ничего не значит. Имя вашего отца не даст вам никаких поблажек в этих стенах. Вы будете потеть, истекать кровью и подчиняться приказам так же, как и все остальные.

Я хищно улыбнулась, чувствуя, как на кончиках пальцев искрит магия, готовая подавить любую угрозу.

— О, господин ректор, вы даже не представляете, как я этому рада. Никаких поблажек — это все, о чем я мечтала.

Мужчина поджал губы, протягивая мне сложенный вдвое лист пергамента и тяжелый железный ключ.

— Ваше расписание и ключ от комнаты в женском общежитии. Свободны.

Когда я вышла в коридор, Зейран обнаружился прислонившимся к каменной стене. При моем появлении он тут же выпрямился, окинув меня внимательным взглядом.

— Жива?

— К твоему разочарованию, да, — хмыкнула я, помахивая ключом. — Меня даже не выгнали. Пока что.

— Пойдем, провожу тебя до общежития, — он мягко забрал из моих рук расписание, чтобы сверить номер комнаты.

Мы шли по холодным, гулким коридорам Гранитгарда. Из приоткрытых дверей аудиторий доносились хлопки заклинаний и строгие голоса преподавателей тактики. Я искоса поглядывала на профиль Зейрана. А он возмужал, черты лица стали острее, жестче.

— Центурион, значит? — нарушила я молчание, кивнув на его синий шлейф. — Всего за два года. Неплохо, Каэрис.

Зейран едва заметно напрягся, но затем уголки его губ поползли вверх.

— Здесь все просто, Сиара. Показываешь лучшие результаты на тренировках, контролируешь свою магию, участвуешь в боевых вылазках — и на тебе повышение, — спокойно ответил Зейран, хотя я уловила в его голосе нотку тщательно скрываемой гордости.

— Звезды, меня сейчас стошнит от этой лощеной правильности, — я легкомысленно пожала плечами. — И не скучно тебе каждый день быть лучшим мальчиком в классе?

— Выживать вообще не бывает скучно, — Зейран посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнула непонятная для меня эмоция. — Гранитгард — это не то место, где можно играть в игры, Сиара. Здесь ломают тех, кто не умеет подчиняться.

— Пусть попробуют, — я кровожадно оскалилась, чувствуя, как по венам бежит адреналин.

Зейран только вздохнул, качнув головой, но я видела, что он не собирался со мной спорить. Он знал меня слишком хорошо. И, возможно, глубоко внутри, под всеми этими синими шлейфами и правилами, он был единственным, кто действительно понимал, почему мне так необходимо все это разрушить.

Глава 3. Родственная душа

Мы остановились перед дверью женского общежития, окованной потемневшим железом. Зейран прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал, как я кручу в пальцах выданный ректором ключ. В тусклом свете магических светильников его лицо казалось высеченным из того же сурового камня, что и стены Гранитгарда, но в уголках глаз пряталась теплота.

— Постарайся хотя бы сегодня никого не покалечить и не нарушить устав, — произнес он, и в его голосе снова зазвучали эти невыносимо правильные, командирские нотки. — И разбери вещи. Утром проверка комнат.

— Ничего не могу обещать, — я приторно-сладко улыбнулась и похлопала ресницами. — Иди, проверяй свои караулы, или чем вы тут, идеальные солдаты, занимаетесь днями напролет.

Зейран только обреченно покачал головой, явно не веря ни единому моему слову, но спорить не стал. Он развернулся и зашагал прочь по коридору — широкая спина, безупречная осанка и синий шлейф, мазнувший по серому камню.

Дождавшись, пока его шаги стихнут, я с силой провернула ключ в замочной скважине и толкнула дверь.

Комната оказалась ожидаемо унылой: голые каменные стены, четыре узкие койки, застеленные колючими серыми одеялами, и пара скрипучих шкафов. Внутри уже возились три девушки. Они раскладывали свои немногочисленные вещи, выуживая их из стандартных армейских вещмешков. По правилам академии с собой можно было взять только одну сумку, но каждый дурак в Астреллоре знал простейшие чары расширения пространства. На моих глазах одна из девушек, пыхтя, вытащила из крошечного горловины мешка целую стопку книг и пару сменных шерстяных платьев.

При моем появлении они замерли, как вспугнутые кролики.

— Привет, — бросила я, проходя мимо них.

Не утруждая себя долгими расшаркиваниями, я выбрала койку у окна и с размаху плюхнулась на нее прямо в верхней одежде и в тяжелых, покрытых дорожной пылью ботинках, водрузив их на безупречно заправленное серое одеяло.

Девушки переглянулись. Их глаза округлились то ли от моей наглости, то ли от количества ножей, выглядывающих из-под куртки.

— Я Сиара, — сообщила я потолку, закинув руки за голову.

— Я... Элина, — неуверенно пискнула первая, блондинка с бледным лицом.

— Марта, — отозвалась вторая.

Третья что-то пробормотала себе под нос, но я даже не попыталась запомнить их имена. Они уже слились для меня в одно безликое пятно примерных учениц.

— Ты... Эм... — наконец не выдержала та, что назвалась Мартой. Ее взгляд жадно скользил по моим распущенным волосам. — Ты дочь Железного Маршала Вейлара?

Я подавила желание закатить глаза. Опять. Мой отец отбрасывал такую огромную, удушливую тень, что она накрывала меня даже здесь, на самом краю королевства.

— Лично свечку не держала, но по документам вроде бы да, — хмыкнула я, поворачивая голову к ним. — Слушайте, оставим эти светские беседы. Кто-нибудь знает, где здесь сегодня намечается вечеринка? Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче академского чая, чтобы пережить этот день.

В комнате повисла звенящая тишина. Элина прижала к груди стопку нижнего белья так, словно я собиралась его украсть.

— Какие... вечеринки? — выдохнула Марта, нервно сглотнув. — Сиара, ты в своем уме? Тут же все строго! Комендантский час, патрули, отчисление за алкоголь... Мы должны готовиться к завтрашнему построению!

Я медленно села, спустив ноги на пол, и смерила их долгим, разочарованным взглядом. Три серые мышки, дрожащие над правилами Хельмтарна. Мой отец был бы от них в восторге.

— Звезды, какие же вы скучные, — искренне резюмировала я. — Ладно. Развлекайтесь со своими вещмешками.

Я встала и вышла за дверь, даже не потрудившись ее за собой закрыть. Мне срочно нужен был кто-то живой в этом склепе дисциплины.

Коридоры общежития казались вымершими. Я бесцельно бродила по каменным лабиринтам, прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов. Из-за некоторых дверей доносился приглушенный смех, но проверять каждую мне было лень. Я свернула в очередное крыло, где располагались учебные аудитории, и вдруг резко затормозила.

У массивных дверей, ведущих, судя по табличке, в зал тактического планирования, замерла девчонка. У нее были огненно-рыжие волосы, небрежно стянутые на затылке, а сама она прижалась ухом прямо к замочной скважине, замерев в неестественной позе.

Я бесшумно, по-кошачьи, подкралась к ней со спины. Мои сапоги на мягкой подошве не издали ни звука.

— Бу! — громко рявкнула я ей прямо в ухо.

Девушка подпрыгнула на месте, едва не выронив из рук какой-то блокнот, и отшатнулась от двери.

— Твою мать через колено Грумвардского тролля! — выругалась она с такой экспрессией, что я невольно прониклась к ней уважением. Она резко обернулась, сверкая бешеными зелеными глазами. — Ты совсем больная?!

— Зависит от того, кто спрашивает, — я довольно оскалилась, опираясь плечом о стену. — А что это ты тут делаешь?

Рыжая нервно оглянулась на дверь, приложила палец к губам и потащила меня за угол.

— Подслушиваю совещание преподов, — прошипела она, когда мы оказались в безопасности глухого коридора. — Хочу узнать, какие контрольные эта садистская комиссия готовит нам в первом семестре. Если заранее не подготовиться, они нас тут в порошок сотрут.

У меня внутри словно зажегся фонарь. Подслушивать преподавателей в первый же вечер? Нарушать правила до того, как они официально вступили в силу? О, да. Кажется, я нашла то, что искала.

— Я Сиара, — представилась я, протягивая руку.

— Ханна, — она пожала ее. Хватка у нее была крепкая, мозолистая — явно не белоручка. Ханна прищурилась, изучая мое лицо, затем перевела взгляд на перья в волосах. — Подожди-ка... Сиара? Вейлар? Охренеть. А ты не выглядишь как генеральская дочка-задавака.

— Приму это за комплимент, — хмыкнула я. — Какой знак?

— Овен, — гордо ответила Ханна.

В ту же секунду я почувствовала, как моя собственная магия радостно потянулась навстречу. В воздухе между нами буквально проскочила невидимая, жаркая искра — две огненные стихии узнали друг друга. Способность подавлять чужую силу, дремлющая в моей крови, одобрительно мурлыкнула. Два Овна в одном крыле — это уже не просто бунт, это стихийное бедствие.

— Я тоже, — моя улыбка стала еще шире. — Слушай, Ханна, как Овен Овну... Где здесь можно нормально оттянуться? Ни за что не поверю, что никто не устраивает вечеринку в честь начала учебного года.

На лице Ханны медленно, словно распускающийся хищный цветок, появилась широкая, хулиганская ухмылка.

— Вечеринка, говоришь? — протянула она, пряча свой блокнот во внутренний карман куртки. — Кажется, у меня есть идея, к кому можно обратиться.

Глава 4. Трибун

Мы с Ханной вжались в холодный камень массивной колонны в главном холле, стараясь слиться с тенями. Отсюда открывался отличный вид на лестницу, где собралась компания старшекурсников.

— Видишь того высокого, в центре? — заговорщически прошептала Ханна, ткнув пальцем в сторону парня, который явно был душой этой компании.

Я прищурилась, изучая цель. У него был короткий, армейский ежик черных волос и наглая, расслабленная улыбка человека, который чувствует себя хозяином положения. Но мое внимание привлекла ткань, небрежно переброшенная через его левое плечо. Темно-зеленая.

Мой отец заставлял меня зубрить знаки отличия астреллорской армии с тех пор, как я научилась читать. Темно-зеленый цвет означал звание Трибуна. Это было на ступень выше Центуриона. Зейран со своим синим шлейфом мог командовать рекрутами, но этот парень отдавал приказы самому Зейрану.

— Эрик Макленс, — благоговейно выдохнула Ханна прямо мне в ухо. — Четвертый курс. Я хоть и приехала только сегодня, но последние несколько месяцев не сидела сложа руки. Собирала слухи по всему Хельмтарну, чтобы знать, как выжить в этой дыре. Так вот, Макленс — главный тусовщик Гранитгарда. Если в академии происходит что-то незаконное, веселое и с градусом, можешь не сомневаться: это организовал он. Нам нужно как-то втереться к нему в доверие, но к Трибунам на кривой козе не подъедешь...

Я перевела взгляд с серьезного лица Ханны на смеющегося Макленса. Внутри меня весело заискрилась магия. Втираться в доверие? Ждать удобного случая? Это не мой метод.

— Смотри и учись, — усмехнулась я, отлепляясь от колонны.

Я поправила куртку, убедившись, что пара ножей красноречиво поблескивает на поясе, и шагнула прямо в толпу. Я шла неторопливо, уверенно покачивая бедрами, словно этот каменный зал принадлежал мне, а не ректору или короне. Я чувствовала на себе взгляды — сначала удивленные, потом возмущенные, а затем и заинтересованные.

Когда я подошла вплотную к их компании, разговоры стихли. Эрик Макленс обернулся. Вблизи он оказался еще выше, с хищными, резкими чертами лица и темными, как ночное небо, глазами. Он смерил меня долгим, откровенно оценивающим взглядом, задержавшись на перьях в моих волосах, а затем на моих губах.

— Заблудилась, рекрут? — лениво протянул он. Его голос был глубоким, с легкой хрипотцой. — Женское общежитие в другом крыле.

Я остановилась в шаге от него, заложив большие пальцы за ремень.

— Сиара Вейлар, — громко и четко произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Приятно познакомиться.

Эффект был мгновенным. Несколько парней за его спиной удивленно переглянулись, а в глазах самого Эрика вспыхнул острый, неподдельный интерес. Ленивая скука слетела с его лица, уступив место азарту.

— Вейлар, значит, — он сделал полшага ко мне, склонив голову набок. — Наслышан.

— О, поверь, все, что ты слышал — преуменьшение, — я хищно улыбнулась. — Но я здесь по делу. Не подскажет ли уважаемый Трибун, где сегодня проходит вечеринка?

Брови Эрика поползли вверх, а на губах заиграла насмешливая улыбка.

— Вечеринка? — он картинно приложил руку к груди. — Не понимаю, о чем ты, Вейлар. Мы здесь все чтим устав. Да и вообще, разве достойно дочери самого маршала интересоваться такими низменными вещами? Что скажет папочка?

Он провоцировал меня. Проверял на прочность, прощупывал границы.

— Дочь маршала может делать все, что пожелает, — парировала я, делая шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. — И прямо сейчас она желает выпить и нарушить парочку правил.

Эрик продолжал улыбаться, но молчал, скрестив руки на груди. Он явно наслаждался игрой, но не собирался сдавать свои секреты первой встречной первокурснице, даже если у нее была громкая фамилия. Ему нужно было что-то большее.

Я мысленно перебрала варианты. Деньги? У меня их не было — отец контролировал мое наследство. Угрозы? Глупо угрожать Трибуну. Значит, нужно предложить то, что ценится в закрытых стенах больше всего.

— А что, если я принесу выпивку? — небрежно бросила я.

В глазах Макленса мелькнуло удивление, которое он тут же попытался скрыть.

— Выпивку? Не слишко ли много берет на себя девчонка, только поступившая в Академию?

— Зря сомневаешься в моих талантах, — я вскинула подбородок. — Так мы договорились или мне поискать кого-то посмелее?

Эрик тихо рассмеялся, качнув головой. Его взгляд потеплел, в нем появилось некое подобие уважения. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах его одеколона — что-то древесное, с нотками дыма.

— Западное крыло, подземелья под старой библиотекой. Комната номер сорок два, — прошептал он. — После отбоя, Вейлар. И если ты придешь с пустыми руками, я лично отправлю тебя драить казармы до конца семестра.

— Ловлю на слове, Макленс, — подмигнула я, разворачиваясь на каблуках.

Я возвращалась к колонне, где меня ждала Ханна, чувствуя, как по венам пульсирует триумф.

— Звезды, ты просто ненормальная! — Ханна схватила меня за плечи, как только я оказалась в тени, ее глаза горели от восторга. — Я видела, как он улыбался! Что он сказал?