Правило 1: Не влюбляться в шута

Глава 6. Ему повезло, что я немая

Ему повезло, что я немая.

Потому что прямо сейчас в моей голове крутилось столько отборных, совершенно не приличествующих королевской особе выражений! Кажется, я никогда в жизни так не злилась. Мало того, что у меня нет голоса, так этот сумасшедший маг еще и решил отнять у меня зрение на время этого чертового ужина?!

У моего шута, кажется, начисто отрубило ту интуицию, которой он так виртуозно щеголял днем. Или же он просто издевался? Я склонялась ко второму.

— Ваше Высочество, понимаю, ты крайне заинтригована и в предвкушении, — бархатисто промурлыкал Данте прямо над моим ухом. — Но придется немного подождать. Так удобно, не давит?

Он потянул за концы шелковой ленты, завязывая плотный узел у меня на затылке.

— Полагаю, все в порядке. Можем начинать наше свидание.

«Это не свидание!» — мысленно взвыла я, вцепившись пальцами в подлокотники кресла.

Но Данте, разумеется, решил проигнорировать мой гневный вид. Уверена, он стоял совсем рядом и улыбался своей наглой широкой улыбкой. Впервые за вечер я даже порадовалась, что не могу ее видеть.

— Правила просты, принцесса, — его голос переместился: теперь он сидел напротив. Тихо звякнули столовые приборы. — Ужин вслепую. Я даю тебе попробовать кусочек. Ты угадываешь, что это за продукт, фрукт или блюдо. Поскольку пергамент тебе сейчас не поможет, будешь писать ответ пальцем на моей ладони. Идет?

Я неохотно кивнула.

— Отлично. Угадываешь — я говорю тебе один честный факт о себе. Ошибаешься — остаешься без информации. Открывай рот.

Я упрямо сжала губы.

— Ну же, — усмехнулся Данте. Его пальцы мягко коснулись моего подбородка. — Я не собираюсь тебя травить. Мне за это не заплатят.

Я приоткрыла рот, и он положил мне на язык что-то прохладное и странное на вкус. Я нахмурилась. Жуя, попыталась разобрать оттенки: сладко, но как-то водянисто. Груша? Дыня?

Данте взял мою руку и раскрыл свою ладонь, подставляя ее под мой указательный палец. Я криво вывела: «Д-Ы-Н-Я».

— Мимо, — довольно констатировал некромант. — Это маринованная в сахаре тыква. Счет один-ноль в мою пользу.

Я возмущенно выдохнула через нос, резко выдергивая руку. Меня бесило, что я ничего не вижу! Я привыкла контролировать обстановку, а сейчас чувствовала себя абсолютно уязвимой.

— Эй, — голос Данте вдруг утратил насмешливые нотки, став глубоким и обволакивающим. Он снова поймал мою руку, не давая отстраниться. — Перестань злиться. Ты пытаешься полагаться на глаза, которых у тебя сейчас нет. Отключи голову. Просто чувствуй.

Я замерла.

— Закрой глаза, даже под повязкой, — мягко скомандовал он.

И я почему-то послушалась. Темнота стала абсолютной.

— Не спеши. Прочувствуй окружение вокруг. Дай себе время.

Я несколько минут сидела без движения, пытаясь следовать совету. И постепенно мир словно раскрывался новыми гранями.

Я вдруг отчетливо услышала, как шуршит его дорогой костюм при каждом движении. Уловила тончайший, пьянящий аромат холодного пепла, исходящий от его кожи. Я чувствовала тепло его пальцев, все еще сжимающих мою ладонь. Слышала, как еле слышно, в такт его дыханию, позвякивает крошечный бубенец на колпаке.

— Пробуй, — шепнул он, поднося к моим губам следующий кусочек.

На этот раз я не торопилась. Я позволила вкусу раскрыться. Яркая кислинка, затем сладость, мелкие косточки на языке и терпкое послевкусие хвои.

Я уверенно вывела на его широкой ладони: «Е-Ж-Е-В-И-К-А».

— Первая победа, — в его тоне проскользнула искренняя улыбка. — Мой первый факт: я магистр некромантии. Самый молодой на данный момент из всех живущих.

Я удивленно вскинула брови. Магистр? В двадцать с небольшим? Это требовало колоссальной силы и невероятного таланта. Тем временем Данте предложил мне следующий кусочек.

Нежное мясо, пикантный соус, нотка мускатного ореха.

«П-Е-Р-Е-П-Е-Л-К-А», — начертила я. Ту самую, которую я мучила за семейным ужином, было сложно не узнать.

— Верно, — тихо отозвался Данте. Его большой палец машинально погладил мое запястье, пуская по коже армию мурашек. — Факт номер два: месяц назад я должен был стать деканом факультета некромантии в Магической Академии. Но выбыл в самом финале отбора.

Я замерла, пораженная. Декан факультета?! Этот наглый парень в бубенцах метил на кресло главы самого мрачного факультета страны? Что вообще происходит?

Следующий кусочек оказался терпким сыром с медом. Я угадала его мгновенно, нетерпеливо требуя продолжения.

— Факт номер три, — голос Данте стал чуть суше, словно эта тема была ему неприятна. — Мне нужна была должность декана только ради одного. Чтобы получить доступ к казне факультета и оплатить свой долг перед гоблинами. Пятьдесят тысяч золотых.

Я поперхнулась воздухом, закашлявшись.

Пятьдесят тысяч?! Да на эти деньги можно купить целый городок! Как, во имя всех темных богов, можно задолжать гоблинскому картелю такую астрономическую сумму? И главное — за что?!

Вопрос так и бился на кончике языка, прожигая меня изнутри. Я непроизвольно подалась вперед, требуя объяснений.

— Наверняка ты хочешь спросить, откуда взялся такой долг? — хрипло произнес Данте.

Я услышала, как звякнули колокольчики — он наклонился ближе. Настолько близко, что его губы почти касались моих. Я перестала дышать.

— Отвечу, — прошептал он прямо мне в губы. — Если угадаешь этот вкус.

И прежде чем я успела осознать смысл его слов, он накрыл мои губы своими. Поцелуй был внезапным, горячим и властным. В нем смешался вкус дорогого вина, специй и чего-то опасно-пьянящего, но не имеющего ничего общего с алкоголем.

Черт! Почему я анализирую вкус его губ?!

Глава 7. Смертный приговор

Шут

Я снова получил пощечину (в этот раз, кажется, девушка не экономила силы, потому что даже в ухе зазвенело) и презрение принцессы. И если насчет первого я не возражал — пощечина была заслуженной, то второе сильно портило дело.

Я тихо рассмеялся ей вслед, прижимая ладонь к пылающей скуле.

Смех смехом, а ситуация выходила паршивая. К сожалению, через поцелуй я все равно ничего не почувствовал. Вот же засада!

Придется начинать все сначала. Восстанавливать хрупкое доверие моей ледяной девочки (которое я только что эффектно разбил вдребезги) и искать новый способ подобраться к ее тайне. И это при условии, что я вообще доживу до завтрашнего рассвета.

Черт, она ведь снова держит мою жизнь в своих руках. Стоит ей хоть кому-то обмолвиться о том, что произошло Какая горькая ирония — говорить «обмолвиться» в адрес немого человека. Но факт есть факт: если она мысленно пожалуется Ивэну или сунет отцу под нос пергамент с описанием моих подвигов, меня казнят.

Но к счастью, мне досталась чертовски умная принцесса. Как бы она ни кипела от злости и оскорбленной чести, она отчетливо понимает последствия. И я готов был поставить на кон свой диплом магистра: она не считает, что украденный поцелуй — достаточно веская причина, чтобы отправить человека на эшафот.

Хотя, демоны свидетели, это был не просто поцелуй.

Я оперся бедром о столик, глядя в ту сторону, куда она убежала, и шумно выдохнул. Какая же она вкусная. Во время поцелуя я поймал себя на том, что тоже разгадываю вкус ее губ. Терпкая ежевика — да, это моя работа. Но под ней скрывалось нечто совершенно сводящее с ума. Вкус дикого меда, прохладной мяты и едва уловимый запах озона. Тот самый, что висит в воздухе за секунду до сокрушительного удара молнии.

От одного воспоминания об этом вкусе кровь потяжелела, собираясь совсем не там, где сейчас было нужно для трезвого рассудка.

— Дьявол, — пробормотал я, проведя рукой по волосам и сбивая дурацкий колпак на затылок.

Нужно срочно сбросить напряжение. Иначе я натворю еще больших глупостей. Я уже обзавелся крайне полезными знакомствами на королевской кухне (девочкам, кстати, отдельная благодарность за этот изысканный стол), но сейчас требовалось кое-что другое.

Мой взгляд скользнул по темным окнам дворца. Кажется, я видел одну прелестную юную горничную. Кира, если мне не изменяет память?

Принцесса

Я летела по темным аллеям сада, не разбирая дороги. Прохладный ночной ветерок остужал мои пунцовые щеки, но ладонь, которой я только что от души приложила этого мерзавца, все еще горела огнем.

«Как он посмел?!» — эта мысль билась в висках в такт пульсу. Наглый, самоуверенный, невыносимый придурок!

Но еще больше меня бесило другое: мне это понравилось.

Черт возьми, меня целует парень, с которым я познакомилась утром этого же дня. Мой собственный шут. Без спроса. И как. Это. Вообще. Может. Нравиться?!

Со мной определенно что-то не так, и моя внезапная немота в списке проблем только что сместилась на второе место.

Влетев в свои покои, я с разбегу рухнула на кровать и зарылась лицом в шелковую подушку. Злые, горячие слезы обиды, адреналина и какого-то непонятного бессилия тут же обожгли глаза. Я инстинктивно запустила руку под подушку, чтобы обнять ее и подавить в ней беззвучные рыдания.

И замерла.

Пальцы нащупали лишь гладкую ткань простыни.

Я резко вскинула голову. Откинула подушку в сторону. Ничего.

Где записка? Тот самый пергамент с дурацким следом от помады, на котором я перед уходом, повинуясь желанию подстраховаться, нацарапала свою пометку?

Я сползла на пол, лихорадочно заглядывая под кровать, шаря руками по ковру. Пусто.

О нет. Нет-нет-нет. Меня прошиб холодный пот. Может, Кира заходила проверить меня и решила убраться? Если эта записка, доказывающая, что я тайно встречалась с шутом, попадет в руки Ивэну или начальнику стражи...

«Я что, только что подписала ему смертный приговор?»

Страх за этого идиота в бубенцах мгновенно вытеснил всю злость. Я вскочила на ноги и бросилась вон из покоев.

Я бежала по коридорам, перепрыгивала через ступеньки, путаясь в подоле платья, совершенно не заботясь о том, что принцессе не пристало носиться по замку, как ошпаренной кошке. Плевать на манеры!

Ворвавшись в крыло прислуги, я подлетела к нужной двери и отчаянно затарабанила по ней кулаками.

«Кира!» — во всю глотку заорала я внутри себя, задыхаясь от быстрого бега и паники.

Не дожидаясь ответа, я нажала на металлическую ручку и распахнула дверь.

И застыла на пороге, словно налетела на бетонную стену.

В крошечной комнатушке стояла Кира. Ее глаза были закрыты, щеки пылали, а за талию ее крепко обнимал... мой шут. И целовал ее прямо в губы.

Воздух с силой выбило из легких. Я потеряла способность двигаться, и наверняка потеряла бы и дар речи, если бы не лишилась его ранее. Я просто стояла и смотрела на них.

Услышав грохот двери, Данте распахнул глаза. Его взгляд цвета абсента метнулся ко мне. Он резко отстранился от горничной, прерывая поцелуй.

— Ваше Высочество... — хрипло начал он.

В его низком голосе прозвучало замешательство, но мне было плевать на любые оправдания. Оцепенение спало так же резко, как и накатило. Не дожидаясь продолжения этой жалкой сцены, я круто развернулась и вылетела из комнаты.

______

Привет, родные наши!

Данте в замке всего первый день, а уже наломал дров. Кажется, он и сам уже не рад, что пошел искать утешения в объятиях юной горничной. Или это и был его план — разжечь в принцессе ревность?

И к тому же, у Данте назревают проблемы покрупнее, чем просто ярость юной королевской особы

Глава 8. Долгая осада

Принцесса

«Уходи! Тебе не позволено тут находиться!» — мысленно кричала я, сверля взглядом массивную дубовую дверь своих покоев.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — глухо донесся из коридора голос моего невыносимого шута. Можно было подумать, что он действительно читает мои мысли.

«Если стража заметит тебя в королевском крыле, тебе несдобровать!» — продолжала я наш абсурдный односторонний диалог.

— Впусти меня, принцесса, — протянул Данте, и в его тоне не было ни капли раскаяния. — Иначе стража меня заметит, и мой первый рабочий день станет последним. А может, заодно и последним днем моей жизни.

Ах ты ж наглец! В который раз за сегодня он перекладывает ответственность за свою шею на меня! И кто его просил лобызаться с прислугой после того, как...

Стоп. Черт возьми. Я что... ревную?!

Я нервно бросила взгляд на напольные часы. Семь минут. Через семь минут начнется штатный обход, и в этот коридор обязательно завернет кто-то из гвардейцев. Вообще-то, в нашем замке безопасно. Но после той истории с Харви Кассианом — беглым преступником, который умудрился неделями прятаться у всех под носом в королевских подвалах, — охрану усилили. Кассиана давно поймали, отец со временем расслабился, но ночные патрули отменять не стал.

— Что ж, похоже, я тут надолго, — философски, с показательной ленцой произнес Данте.

За дверью послышался шорох ткани. Этот ненормальный просто прислонился спиной к двери и сполз на пол!

Ну и пожалуйста! Пусть ловят его! Пусть вышвыривают из замка пинком под зад! Пусть судят как шпиона! Я яростно насупилась.

Тук-тук-тук.

Тихий, раздражающий звук. Он выстукивал ритм пальцами где-то в низу двери. Точно уселся на пол, мерзавец!

— Принцесса, нам нужно поговорить, — приглушенно, но настойчиво донеслось снизу.

Я с силой пнула дверь носком туфли. Ауч! Боль прострелила пальцы, но я упрямо стиснула зубы и отвернулась к окну. Хватит с меня. Я ему не нянька. Хочет жить — пусть убирается.

Минуты тянулись мучительно долго. Я злилась на себя, но ловила свой взгляд на стрелке часов каждую секунду.

23:15.

Вот оно. Тихие, мерные шаги по каменной лестнице. Гвардеец.

От Данте — ни единого звука. Даже бубенцы на его дурацком колпаке молчат.

«Уходи, — мысленно взмолилась я, вцепившись в подоконник пальцами. — Ну же, уходи!»

Шаги стражника приближались. Гуляли гулким эхом по коридору.

«Ты же не можешь их не слышать! Уходи, придурок!»

Шаги еще ближе. Сейчас страж свернет за угол, и...

«Да демон бы тебя побрал!»

Я метнулась к двери, молниеносно поворачивая ключ, и резко рванула створку на себя.

Данте, который, как я и думала, беспечно опирался на нее спиной, едва не завалился назад. Но его реакция была пугающе быстрой. Он плавно перенес вес вперед и обернулся ко мне, расплываясь в дразнящей улыбке.

Я злобно сверкнула глазами, мертвой хваткой вцепилась в лацканы его дуплета и одним агрессивным рывком втащила внутрь.

Щелкнул замок. А через мгновение за дверью раздался лязг доспехов.

— Ваше Высочество? — настороженный мужской голос. — С вами все в порядке?

Я оттолкнула шута вглубь комнаты, и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы стражник видел только меня.

Передо мной стоял совсем молодой парень, сжимающий рукоять меча. Я картинно прикрыла рот ладонью, изображая долгий, глубокий зевок. Затем сонно прищурилась, сменила выражение лица на максимально сердитое и вопросительно, с королевским превосходством вздернула подбородок.

— Я... простите, Ваше Высочество, — парень мгновенно стушевался и густо покраснел под моим ледяным взглядом. — Я просто услышал какой-то шум... возню у вашей двери... и заволновался.

Мне было жаль его. Мальчишка просто делал свою работу. Но мне нужно заставить его чувствовать себя неловко, нужно показать свою ярость, чтобы он поскорее убрался. Я изогнула бровь так высоко, как только могла, всем своим видом выражая:

«Шум? Ты в своем уме, страж? Я спала!»

— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество! — парень поспешно поклонился, пятясь назад. — Доброй ночи!

Я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Из полумрака комнаты раздался восхищенный смешок Данте:

— Ого, какая ты бываешь сердитая. Кажется, этот бедолага еще не одну ночь будет прокручивать эту сцену в моменты бессонницы.

__________

Привет, любимые наши!

Ну вот, Данте уже в личных покоях принцессы! Не понимаем, как ему это все удается, но как думаете, что будет дальше?

Глава 9. Убийца — шут

Шут

А сейчас этот убийственный взгляд был направлен прямо на меня, и мне резко стало не до смеха. Во имя всех темных богов, она действительно страшна в гневе! И от этого становилась еще притягательнее.

Мне до одури захотелось сократить разделяющее нас расстояние, прижать ее к двери и стереть эту злую ухмылку нежным поцелуем. Но я прекрасно понимал: сделаю так — и она вышвырнет меня из окна башни. Поэтому я засунул руки в карманы дуплета и неспешно прошелся по комнате, с нарочитым интересом разглядывая интерьер.

— А тут у тебя стильненько, — выдал я, рассматривая тяжелый шелк балдахина.

Она стояла у двери, скрестив руки на груди, и сверлила мне спину таким взглядом, что на камзоле должны были остаться дыры. Было видно, как внутри нее все полыхает от ярости, но я намеренно делал вид, что не замечаю этого.

Я прекрасно осознавал всю фатальность ситуации. Едва знакомый мужчина в личных покоях принцессы. Ночью. Наедине. Да еще и в шутовском колпаке! Это не просто скандал, это гарантированная плаха для меня и испорченная репутация для нее. И, признаться честно, мне дико льстило, что она подставилась под удар ради меня.

Хотя, уверен, я бы выкрутился. Навешал бы гвардейцу лапши на уши, и мы бы вместе поржали над моим географическим кретинизмом — ну заблудился бедный шут в коридорах замка, с кем не бывает? Но ее порыв это ценно.

Я скосил взгляд на принцессу. Она выглядела еще более свирепой, чем минуту назад. Что ж, пора, а то рванет.

— Послушай, принцесса, — я остановился и повернулся к ней, убрав из голоса всю насмешку. — Я не хотел тебя обидеть.

Она продолжала молча буравить меня взглядом, тяжело и часто дыша. Грудь вздымалась под тонкой тканью платья, выдавая ее волнение.

— Понимаю, мне недостаточно просто сказать «прости» за тот поцелуй в саду. И тем более за тот, другой поцелуй.

При упоминании Киры она резко, словно от пощечины, вздернула подбородок. Глаза вспыхнули недобрым огнем.

«Принцесса, меня не обманешь», — усмехнулся я про себя. Я же ясно видел, как ее задело то, что я искал утешения в объятиях горничной. Но вслух я этого, конечно, не скажу. Моя задача сейчас — восстанавливать хрупкое доверие, а не закапывать себя еще глубже.

Так, а почему она вообще прибежала к Кире? Если бы она хотела выдать меня и отправить на эшафот, то логичнее было бы мчаться к начальнику стражи или прямо к королю-батюшке. Может, они с горничной подруги, и она просто хотела излить душу сверстнице?

— Я правда хочу все исправить, — я сделал пробный шаг в ее сторону, но, наткнувшись на ледяной взгляд, тут же прирос к полу. Опасно. Понял. — Как мне загладить свою вину?

Она молчала. Естественно.

— Зачем ты прибежала к Кире? Она твоя личная горничная, так?

Короткий кивок.

— Вы дружите? — осторожно уточнил я. Если это так, то я выбрал самый неудачный объект для разрядки из всех возможных.

Девушка поморщилась и сделала неопределенный круговой жест ладонью.

— Приятельницы?

Снова кивок.

Я мысленно выдохнул. Фух. Ну хоть не лучшие подружки, делящиеся секретами под луной. Уже легче. Но ситуация от этого менее критической не становилась.

Принцесса, все еще излучая флюиды гнева, подошла к своему туалетному столику. Она взяла тот самый конверт, который я оставил у ее двери, и выразительно покрутила им перед моим носом. Затем раскрыла его, демонстрируя пустоту внутри.

Я нахмурился.

— Мое письмо Ты его уничтожила?

Она раздраженно мотнула головой. Нет.

— Оно исчезло?

Кивок. Да. Вот же дерьмо. Мой мозг мгновенно начал просчитывать варианты.

— Так, спокойно. Ну, не все так плохо, — поспешил я ее успокоить, хотя внутри заворочалось неприятное предчувствие. — Даже если эта бумажка попадет прямо на стол твоему отцу, мы сможем выйти из воды сухими. Я изменил свой почерк магией, так что ни один каллиграф во дворце меня не идентифицирует.

Она изогнула бровь, словно спрашивая: «А поцелуй?»

— А отпечаток губ — я потер подбородок, сдерживая улыбку. — Что ж, по нему теоретически можно найти автора этих строк. Но просто представь себе эту картину: начальник стражи выстраивает всех мужчин замка в шеренгу, заставляет густо мазать губы алой помадой и целовать пергамент, чтобы найти совпадение.

Я взглянул на принцессу. Лед в ее глазах дрогнул. На какую-то долю секунды уголки ее губ поползли вверх, а плечи едва заметно дернулись в беззвучном смешке.

Ура, секундная оттепель.

— В общем, расслабься, — подытожил я. — Они никак не смогут определить владельца тех прекрасных губ.

Принцесса беззвучно фыркнула и снова стала предельно серьезной. Она нервно прошлась по комнате, остановилась у письменного стола и требовательно постучала ногтем по хрустальной чернильнице с пером.

— Перо? — я подошел ближе. — Ты что-то написала на той записке?

Она бросила на меня красноречивый взгляд. Взяла мой конверт, обмакнула перо в чернила и быстрым, размашистым почерком вывела:

«УБИЙЦА — ШУТ».

Убедившись, что я прочитал эту милую фразу, она хладнокровно поднесла пергамент к пламени свечи. Бумага вспыхнула, осветив ее сосредоточенное лицо, и через пару секунд на пол осел лишь черный пепел.

— Вау, — искренне выдохнул я.

Я просто не мог сдержать восхищения этой девушкой. Она согласилась пойти на тайное ночное свидание с неизвестным мужчиной. Но при этом оставила страховку на случай, если я окажусь маньяком-расчленителем, чтобы стража точно знала, кому отрубать голову. Это гениально. И пугающе.

— Выше Высочество, ты невероятно умна, — я провел рукой по волосам. — Но это чертовски усложняет дело. Итак, главный вопрос: кто мог забрать записку?

Глава 10. Пледик для некроманта

Принцесса

Мы начали лихорадочно перебирать варианты. Точнее, перебирал в основном Данте, а я лишь кивала или мотала головой. Это оказалось чертовски сложно: шут не знал в замке почти никого, а у меня в покоях не осталось ни клочка пергамента, чтобы составить внятный список подозреваемых.

Данте порывался тут же, немедленно, пойти и «поговорить» с Кирой. Не она ли стащила записку?

Я решительно преградила ему путь к двери. И нет, не потому, что я ревную! Я абсолютно, совершенно точно не ревную к горничной! Просто тот юный гвардеец наверняка все еще торчит в коридоре и держит мою дверь в поле зрения. Стоит Данте высунуть нос, и он труп. Тем более с этими идиотскими бубенцами на колпаке, которые радостно звенят при каждом его шаге.

Я красноречиво указала пальцем сначала на дверь, потом на его шапку, а затем провела большим пальцем по своему горлу.

— Ладно-ладно, понял, — Данте примирительно поднял руки. — Никаких ночных прогулок.

Версию с моими родителями мы отмели сразу. Отец и мама никогда бы не стали тайком рыскать под моей подушкой. Да и если бы кто-то из них обнаружил записку с приглашением на ужин и припиской «во всем виноват шут», мы бы уже об этом знали. Да что там, весь замок уже об этом бы знал!