Сиротка для ректора-менталиста. Академия Зодиака

Глава 6. Горькие травы

— Внимание, адепты! Корень плакучей ивы не терпит суеты, — пробормотал профессор Тиберий Мосс, яростно почесывая слегка опаленную бороду. — Если вы добавите его до того, как лунная пыль полностью растворится...

Бум!

На заднем ряду взметнулся столб сизого, удушливого дыма, и кто-то из первокурсников истошно закашлялся.

Профессор даже не вздрогнул. Не отрывая взгляда от своего исписанного вдоль и поперек конспекта, он небрежно взмахнул рукой. Прямо над партой нерадивого студента с тихим хлопком открылся мерцающий водяной портал, из которого на дымящийся котел изящно вылилось ведро ледяной воды. Шипение пара заглушило стоны пострадавшего.

— ...то получите локальный взрыв, — невозмутимо закончил Мосс, наконец подняв глаза на класс. — Кто-нибудь видел мои очки? Я точно помню, что оставлял их где-то... о, благодарю, мисс Холден.

Я спрятала улыбку, указывая пальцем на его собственный лоб, где уютно покоились круглые стекла в тяжелой медной оправе.

Если утреннее занятие с ректором было похоже на изощренную пытку, то алхимия стала для меня спасением. Это была любовь с первого взгляда. За внешней рассеянностью профессора Мосса скрывалось абсолютное, пугающее своей глубиной понимание магии. Он был Рыбами, как и я, но его порталы работали иначе — плавно, без единой пространственной складки, сплетая материю и воду в единый поток. Я ловила каждое его слово, жадно впитывая формулы, которые на моем родном Севере считались бы недосягаемой магией. За два часа я исписала половину тетради, чувствуя, как внутри разгорается настоящий азарт.

Остаток дня пролетел как в тумане, и к вечеру гул в коридорах академии начал стихать. Мы с Зарой возвращались в общежитие после ужина, едва переставляя ноги от усталости.

— Клянусь, если завтра на физподготовке нас снова заставят бегать кросс вокруг озера, я просто сожгу трек, — простонала Зара, повиснув на моем плече. — Мой внутренний огонь требует сна, а не этого издевательства.

— Потерпи, мы уже пришли, — усмехнулась я, сворачивая в наш коридор.

Но улыбка сползла с моего лица в ту же секунду.

Возле дубовой двери нашей комнаты, прислонившись плечом к каменной стене, стоял Вен. Идеально выглаженная форма, неизменная кожаная папка в руках и выражение лица человека, которого заставили ждать аудиенции с троллем.

Зара рядом со мной мгновенно подобралась. Вся ее усталость испарилась, уступив место первобытному, воинственному пламени.

— Заблудился, мистер совершенство? — едко бросила она, подходя ближе. Температура вокруг нас подскочила на пару градусов. — Кабинет твоего драгоценного босса на три этажа выше. Или ты из тех извращенцев, кто подглядывает за девушками в замочные скважины?

Вен медленно перевел на нее взгляд. В его серых глазах, холодных, как осеннее небо, не дрогнуло ни единой эмоции.

— О'Коннор, мне почти приятно твое внимание к моей персоне, но ты бы лучше следила за собой, а то твои волосы снова дымятся, — ровным тоном отозвался он. — Впрочем, для Овна это, видимо, норма — сначала воспламеняться, а потом думать.

Зара возмущенно ахнула, поспешно сбивая искры с кончика своей растрепанной косы.

— Да как ты... — прошипела она, делая шаг к нему.

Воздух между ними буквально заискрил. Ее стихийный огонь столкнулся с его скрытой силой Водолея. На секунду мне показалось, что я вижу, как между их взглядами проскакивают настоящие электрические разряды. Это было странное, дикое напряжение, в котором ненависти было ровно столько же, сколько и чего-то совершенно иного, обжигающего и глубокого.

Вен даже не пошевелился. Он лишь чуть крепче сжал папку, так что побелели костяшки пальцев.

— Твои манеры, как всегда, оставляют желать лучшего, Зара. Но я здесь не ради твоих истерик, — он перевел непроницаемый взгляд на меня, и его тон стал сухим, рубящим. — Адептка Холден.

Мое сердце ухнуло вниз.

— В чем дело? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.

— Ректор Моррен ждет вас у себя в кабинете, — чеканя каждое слово, произнес Вен. — Сейчас.

— Но время отбоя... — начала Зара неуверенно. Пламя вокруг нее погасло.

— Приказы ректора не обсуждаются, — отрезал Вен, отстраняясь от стены. — Следуйте за мной, Холден. Не советую испытывать его терпение сегодня.

Я сглотнула горький ком, вставший поперек горла. Картен не забыл. Мои заблокированные мысли на лекции были брошенной перчаткой, и теперь он собирался нанести ответный удар.

— Иди, ложись, — шепнула я Заре, стараясь натянуть на лицо самую беззаботную улыбку из своего арсенала. — Всё будет хорошо. Наверное, просто детали предстоящей... помолвки.

Но когда я шла по темным коридорам вслед за прямой спиной Вена, вслушиваясь в эхо наших шагов, я знала: ничего хорошего за массивными дверями кабинета меня не ждет. Ректор Каменбриджа собирался вскрыть мои тайны. И я понятия не имела, выдержат ли мои щиты столкновение с его яростью один на один.

Глава 7. Дуэль

«Убийца».

Это слово пульсировало в висках в такт моим шагам, пока я поднималась по темной винтовой лестнице в башню ректора. Хотя я приказала себе не верить чужим домыслам, все же слухи, которые Зара вывалила на меня, отравляли сознание.

В прошлом году пропала его невеста. Дело замяли.

Я изо всех сил сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Глупости. Картен Моррен — пугающий, безжалостный манипулятор, но точно не убийца. Просто мрак ночного замка нагонял на меня жуть, вот и все.

Я свернула в неосвещенный коридор верхнего этажа и внезапно замерла, вжавшись спиной в холодный камень стены.

У массивных двустворчатых дверей кабинета метнулась тень. Это был не ректор — силуэт казался тоньше, изящнее. Некто в темном плаще на секунду замер у порога ректорских покоев, а затем бесшумно, словно призрак, скользнул в противоположный конец коридора и растворился во мраке.

По спине пробежал холодок. Кто в своем уме будет красться к ментальному магу посреди ночи? Я хотела пойти следом, но из-за дверей раздался тихий, вибрирующий голос:

— Можете войти, Рейна. Я знаю, что вы там.

Я выдохнула, отбрасывая мысли о странной тени — в конце концов, в этой академии у каждого свои секреты — и толкнула тяжелую дверь.

И замерла на пороге, сбитая с толку.

Я готовилась к допросу во мраке, но вместо этого кабинет был залит мягким, теплым светом магических свечей. На низком столике из темного дерева стоял изысканный фарфоровый сервиз. Тонкий аромат жасмина и бергамота смешивался с запахом свежей выпечки: на многоярусной подставке красовались эклеры, воздушные кремовые тарталетки и ягоды в сахаре. Для девчонки, выросшей на жидкой овсянке, это выглядело как мираж.

Картен сидел в глубоком кресле. Сейчас на нем не было строгого сюртука — только белоснежная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, открывающая сильную шею. Он выглядел... расслабленным. Опасно притягательным. Энергия Весов, идеальная гармония и очарование, сейчас работали на полную мощность.

— Проходи, — он мягко улыбнулся, указывая на кресло напротив. В его темных глазах плескалась теплая полутень. — Ты, должно быть, устала после первого дня. Присаживайся. Выпей чаю.

Я осторожно опустилась на край кресла, чувствуя себя ланью, которую пригласили на ужин к волку.

— Спасибо, — настороженно произнесла я.

Картен сам налил мне чай, его длинные пальцы изящно держали тонкий фарфор.

— Как прошли занятия? — его голос обволакивал, звучал низко и интимно, словно в целом мире были только мы двое. — Я слышал, профессор Мосс снова чуть не разнес аудиторию. Тебе нравится алхимия, Рейна?

Он пододвинул ко мне тарелку со сладостями. Я не удержалась — взяла крошечное пирожное. Сахарная пудра растаяла на языке, и я невольно прикрыла глаза от удовольствия.

— Да. Это... очень интересно, — ответила я, расслабляя плечи. Атмосфера была такой уютной, такой безопасной.

Именно в этот момент я это почувствовала.

Не грубый удар, как утром в аудитории. Это было похоже на тончайший шелк, скользящий по обнаженной коже. Невидимые ментальные щупальца мягко, почти нежно касались моего разума, пытаясь найти щель, незаметно проскользнуть внутрь, пока я отвлеклась на сладости и его обманчивую улыбку. Он менял тактику. Использовал мягкую силу, чтобы усыпить мою бдительность.

Я мгновенно собралась, захлопывая все внутренние двери и заливая их ментальной водой. «Я невеста ректора. Я просто сирота из приюта. Я невеста ректора».

Картен замер. Его рука с чашкой остановилась на полпути к губам.

Воздух в кабинете треснул. Иллюзия уюта разлетелась вдребезги за долю секунды.

Звонко, почти агрессивно Картен опустил чашку на блюдце. Его лицо заледенело, теплая полутень в глазах сменилась непроглядным, жестким мраком.

— Как ты это делаешь? — резко спросил он.

Я заставила себя спокойно проглотить кусок пирожного, хотя внутри всё сжалось от страха.

— Делаю что, ректор Моррен? — я невинно похлопала ресницами.

Он подался вперед, опираясь предплечьями о стол. Его аура давила так сильно, что мне стало тяжело дышать.

— Не играй со мной, Холден. Почему я не могу прочесть твои мысли? Что за фокусы ты используешь?

Я изо всех сил старалась удержать маску искреннего непонимания, пряча дрожащие руки под столом.

— Никаких фокусов, — я пожала плечами, вкладывая в голос легкую нотку обиды. — У меня просто от природы хорошие ментальные щиты. Когда растешь в приюте с полусотней голодных и злых детей, быстро учишься закрывать свой разум, чтобы никто не узнал, где ты прячешь кусок хлеба. Видимо, инстинкт выживания.

Картен смотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Он препарировал каждое мое слово, каждую микромимику лица. Он мне не верил. Ни единому слову. Но доказать обратное не мог.

Наконец, ректор раздраженно откинулся на спинку кресла и небрежно махнул рукой в сторону двери.

— Свободна. И не опаздывай завтра на полигон.

Я подскочила так быстро, что едва не перевернула стул, и вылетела из кабинета, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

Картен Моррен не сводил потемневших глаз с закрывшейся за девчонкой двери. В кабинете всё еще витал слабый запах ее магии — чистой, прохладной воды с неуловимым оттенком северных льдов.

Дверь из смежной комнаты бесшумно отворилась, и в кабинет шагнул Вен. Помощник остановился у края стола, окинув взглядом нетронутый ректором чай.

— Ну как? — коротко спросил Вен.

Картен раздраженно плеснул себе в бокал виски из хрустального графина.

— Никак. Абсолютная, гладкая стена, — ректор сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — Даже когда я попытался пройти на мягких вибрациях, она выставила идеальный блок. Я начинаю сомневаться, Вен. Не ошибся ли я, выбрав эту «простую сиротку» на роль своей фиктивной невесты?

Вен равнодушно пожал плечами, открывая свою неизменную папку.

— Хочешь, я расторгну контракт и отправлю ее обратно на Север? Найдем кого-то более предсказуемого.

Картен замер. Перед глазами вспыхнул образ Рейны — ее необычные темно-красные волосы, непокорный блеск серых глаз и та невероятная наглость, с которой она сидела в его кресле, лопая пирожные и блокируя сильнейшего менталиста королевства.

Внутри Картена медленно, но верно разгорался азарт хищника, почуявшего достойную добычу. Его интриговала эта девчонка. До одурения. Он привык видеть людей насквозь, читать их грязные секреты, как открытые книги. Но она была закрытым сейфом. Загадкой, которая бросала вызов его власти.

— Нет, — Картен медленно опустил бокал на стол, и на его губах заиграла опасная, хищная улыбка. — Пусть остается.

Он подошел к окну, вглядываясь в темные очертания леса, окружавшего академию.

— Я вскрою ее, — тихо, но с пугающей уверенностью произнес ректор. — Рано или поздно она оступится. И тогда я лично залезу в ее хорошенькую голову и выпотрошу все ее секреты. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 8. Вуаль невесты

— Блок, Холден! Твой меч — это не поварешка, а ты не кашу мешаешь!

Удар тренировочного клинка обрушился на мою защиту с такой силой, что лязг отдался болью в самых корнях зубов. Я едва успела перенести вес, уходя от подсечки, и рухнула на колено, глотая пыль полигона.

Весь этот день превратился в один бесконечный, изматывающий ад. Оказалось, что в Каменбридже магия — это лишь верхушка айсберга. Прежде чем швыряться стихиями, нас заставили бегать, ползать в грязи и драться на тупых стальных мечах с полным запретом на использование резерва. Мои мышцы горели так, будто в них влили раскаленный свинец, а на бедрах уже расцветала живописная коллекция лилово-черных синяков.

К вечеру я не шла к общежитию, а буквально волочила ноги, мечтая лишь о том, чтобы упасть на кровать лицом вниз и проспать до следующего тысячелетия.

Но у дверей комнаты меня снова ждал сюрприз. Вернее, стоял, идеально выпрямив спину и сложив руки на груди.

— Только не говори, что ректор снова хочет пить со мной чай, — прохрипела я, привалившись плечом к косяку. — Вен, если он собрался пытать меня сегодня, передай, что я сдамся без боя. У меня даже язык болит.

Помощник ректора смерил меня долгим, непроницаемым взглядом с головы до ног. От моих растрепанных, слипшихся от пота красных волос до испачканных в грязи тренировочных штанов.

— Чай отменяется, Холден, — сухо ответил он, подхватывая с пола огромную, обтянутую бархатом коробку, которую я сначала даже не заметила. Он бесцеремонно всучил ее мне в руки. От тяжести я едва не осела на пол. — У тебя ровно полчаса, чтобы смыть с себя грязь и превратиться в невесту ректора. Я буду ждать у восточного выхода из академии. Не опаздывай.

— Подожди, куда... — начала я, но Вен уже развернулся и зашагал прочь по коридору, оставив после себя лишь легкий запах грозы.

Я пнула дверь ногой и ввалилась в комнату. Зара сидела на своей кровати по-турецки, обложившись конспектами по травологии, но стоило мне войти, как пергаменты полетели на пол.

— Во имя всех Звезд, что это?! — она вскочила, и в ее глазах загорелось любопытство. — Открывай скорее!

Я поставила коробку на кровать и непослушными, стертыми в кровь пальцами потянула за шелковую ленту. Крышка откинулась.

Мы обе затаили дыхание.

На шуршащей папиросной бумаге лежало платье. Оно было цвета самой темной безлунной ночи. Плотный, матовый шелк, жесткий корсет, расшитый черным жемчугом, и полупрозрачная вуаль, похожая на паутину. На дне коробки обнаружились изящные туфли на шпильке. Это был наряд не для торжества, а для темного, древнего ритуала.

— Ого, — Зара благоговейно провела пальцами по ткани. — Хоть ректор и пугает меня, но вкус у него отменный, стоит признать. Давай, скидывай свои грязные тряпки, помогу тебе! Такой корсет ты в жизни не зашнуруешь.

Она сделала шаг ко мне, протягивая руки к вороту моей тренировочной куртки, намереваясь помочь мне раздеться.

— Нет!

Мой крик прозвучал слишком резко, слишком истерично. Я отшатнулась от нее так стремительно, что споткнулась о край ковра и едва не упала. Сердце забилось о ребра пойманной птицей.

Зара замерла, ее руки зависли в воздухе. В карих глазах мелькнула растерянность, граничащая с обидой.

— Рейна? Ты чего?

Моя грудь тяжело вздымалась. Кожа под плотной тканью куртки, прямо над сердцем, фантомно заныла, зачесалась. Никто. Никогда. Не должен видеть меня без одежды.

Я судорожно сглотнула, заставляя мышцы лица расслабиться и натягивая виноватую улыбку.

— Прости, Зара. Прости, я... я просто не привыкла.

— Не привыкла к чему? К помощи? — она нахмурилась, опуская руки.

— К тому, что кто-то вторгается в мое личное пространство, — я отвела взгляд, нервно поправляя манжеты. — В приюте не было дверей, а значит не было уединения. Ты учишься переодеваться в темноте, забившись в угол, чтобы никто на тебя не пялился. Не обижайся, ладно? Это мои дурацкие детские травмы. Я сама справлюсь с платьем.

Зара несколько секунд изучала мое лицо, а затем ее взгляд смягчился. Она сочувственно вздохнула и махнула рукой.

— Ладно, дикарка. Как скажешь. Я отвернусь к стене и закрою глаза, идет? Но если это платье свалится с тебя прямо перед ректором, я скажу, что предупреждала!

— Договорились, — слабо улыбнулась я, подхватывая платье.

Следующие двадцать минут я провела в ванной, смывая грязь, а затем в отчаянной борьбе с жесткой тканью и шнуровкой. Когда я наконец затянула корсет, выгнав из легких остатки воздуха, и заколола волосы, накинув на них темную вуаль, я не узнала себя в зеркале.

Оттуда на меня смотрела не тихая сирота из Хельмтарна. Оттуда смотрела тень самого ректора. Изящная, опасная, закованная в черный шелк, который облегал фигуру, словно вторая кожа. Я надела туфли, чувствуя, как от их стука по камню по телу пробегает дрожь предвкушения и ужаса.

Сделка. Ритуал. Картен Моррен.

Я накинула на плечи плащ и вышла из комнаты, оставляя позади безопасную болтовню Зары. Вен не обманул — он ждал меня у огромных восточных дверей, сквозь щели которых тянуло холодным ночным ветром.

Но когда мы вышли во внутренний двор академии, освещенный лишь бледным светом луны, я поняла, что настоящая проверка только начинается. В центре двора, окруженный кольцом пульсирующего синего пламени, стоял Картен. На нем была черная ритуальная мантия, а его темные глаза под ее капюшоном блестели в предвкушении.

Он протянул мне руку, и от одного этого жеста воздух между нами затрещал от статического электричества.

— Пора скрепить наш договор, Рейна, — его низкий голос перекрыл вой ветра. — Готова ли ты впустить меня?

Глава 9. Один пульс на двоих

Ночная прохлада отступила, стоило мне сделать шаг за мерцающую границу.

Мы стояли в самом центре древнего каменного круга, спрятанного в глубине замкового двора. Вокруг нас, сплетаясь в единый, завораживающий танец, вращалась магия двух стихий. Плотные потоки воздуха, пахнущие грозой и озоном, поддерживали сверкающие кольца воды, которые переливались в лунном свете. Моя стихия и его. Рыбы и Весы. Вода и Воздух, создавшие абсолютный, изолированный от всего остального мира вакуум.

Единственным зрителем этого действа был Вен. Помощник ректора стоял у самого края стихийного барьера с небольшой обсидиановой чашей в руках, в которой мягко светилась жидкая золотая краска.

— Дайте мне ваши руки, — голос Картена прозвучал низко, почти интимно, перекрывая гул вращающихся стихий.

Я неуверенно протянула ладони. Он нежно вложил их в свои, и у меня перехватило дыхание. Его пальцы были горячими, с легкими мозолями от меча — неожиданная деталь для ректора и менталиста. Одно лишь это невинное, совершенно не романтичное прикосновение послало по моим венам обжигающий разряд тока. Вода в кольце вокруг нас на секунду вспенилась, реагируя на мой внезапно подскочивший пульс. Картен заметил это. Уголок его губ едва уловимо дрогнул, а большие пальцы медленно, словно случайно, скользнули по моей чувствительной коже.

Вен шагнул ближе, нарушая наше уединение. Опустив тонкую кисть в чашу, он начал выводить на моем левом запястье древние руны помолвки. Золотая краска холодила кожу. Затем он проделал то же самое с запястьем ректора.

— Перед ликом звезд, что смотрят на нас из вечности, и перед стихиями, что питают нашу кровь, — монотонно, с пугающей торжественностью произнес Вен, — мы скрепляем этот союз.

Картен не сводил с меня своих темных, пронзительных глаз. В неровном свете магии его аристократичные черты казались еще более резкими, хищными.

— Я, Картен Моррен, связываю свою судьбу с твоей, Рейна Холден, — его бархатный голос вибрировал в самом воздухе, проникая под кожу. — Моя защита — твоя защита. Мое имя — твое имя.

Он плавно поднял мою руку. Его взгляд на секунду опустился к моим губам, а затем он склонил голову и прижался губами к золотой вязи на моем запястье, прямо там, где бешено бился мой пульс.

От этого прикосновения меня бросило в жар. Фантомные мурашки брызнули во все стороны от того места, где его губы коснулись моей кожи. Это было слишком интимно. Слишком по-настоящему для фальшивой сделки. Я судорожно выдохнула, чувствуя, как у меня подкашиваются колени от того темного, тяжелого притяжения, которое исходило от этого человека.

Картен отстранился, его глаза потемнели еще больше, став почти черными. Теперь была моя очередь.

Я взяла его большую ладонь своими дрожащими пальцами.

— Я, Рейна Холден, связываю свою судьбу с твоей, Картен Моррен, — мой голос предательски дрогнул, но я заставила себя продолжить, глядя ему прямо в глаза: — Моя верность — твоя верность. Мое имя — твое имя.

Я наклонилась и прижалась губами к его запястью. Его кожа неизменно пахла морозным кедром, от чего у меня внизу живота завязался тугой, горячий узел.