Я вижу тебя насквозь

Глава 14. Темный лес

Я не писала.

После той ночи в «Овраге» я даже не прикасалась к диктофону.

Он лежал в ящике стола, под пачкой бумаг, но я знала, что он там. Иногда ночью, когда квартира затихала, мне казалось, что я слышу тихий неразборчивый треск — как будто диктофон что-то записывает сам по себе.

Сбой сломал что-то во мне. Я ходила в клинику, работала с пациентами, пила отвратительный кофе в «Алхимии» (на этот раз одна), но двигалась скорее на автомате.

Каждое утро начиналось одинаково: душ, зеркало, отглаженный костюм, стерильный запах антисептика. В отражении — усталое лицо с тусклыми глазами. Когда я шла по коридорам «Гелиоса», пол под ногами звенел от шагов, а стены отражали эхо, делая его чуть громче, чем следовало.

Коллеги улыбались. Я кивала, не слыша, что мне говорят. Все стало смазанным, словно я смотрела на мир через запотевшее стекло.

Я чувствовала себя так, словно вышла из ледяной воды и никак не могла согреться, сколькими бы пледами и обогревателями не обложилась вокруг. Пальцы мерзли даже под перчатками. Иногда я ловила себя на том, что пытаюсь растирать руки, будто к ним все еще липла глина.

Я сидела в комнате отдыха «Гелиоса» с чашкой остывающего чая. Наступило время обеда, а я просто смотрела в стену.

Комната пахла хлоркой и кофе. Лампа под потолком жужжала тонко, будто комар возле уха. Тишина давила. В окне отражалась часть стены — белая, безликая, и от этого казалось, будто их две. Две стены, которые надвигаются на меня, грозя задавить.

Маска доктора Вероники сегодня была особенно тонкой, почти прозрачной. Я чувствовала, как дрожат пальцы, вцепившиеся в кружку, как в последнюю ниточку, связывающую меня с нормальностью.

— Если вы продолжите так смотреть на эту стену, Вероника, боюсь, она не выдержит и признается во всех грехах.

Марк.

Он появился, как всегда, неожиданно. Его голос был слишком ярким, слишком теплый для этого стерильного пространства.

Марк сел напротив с тарелкой овощного салата. Сегодня он выглядел особенно... живым. Отдохнувшим. Что резко контрастировало с моим состоянием.

Я почувствовала запах свежей зелени и уксуса — резкий, земной, будто напоминание о нормальности, к которой я сегодня не принадлежала.

— Просто задумалась, — я заторможено моргнула и заставила себя посмотреть на него.

— Задумалась, — хмыкнул Марк, подцепив вилкой лист салата. — По-моему, вы пытались испепелить ее взглядом. Тяжелый случай утром?

Я уцепилась за эту отговорку.

— Да. Пациентка... сложная. С очень живым воображением.

— О, это мои любимые, — он расслабленно откинулся на стуле, но глаза, как всегда, внимательно сканировали мое лицо. Они чуть прищурились — оценивающе, будто я была очередным интересным случаем в его практике. — Те, которые не просто лгут тебе, а лгут так, что сами в это верят?

— Хуже, — сказала я, сама удивившись, что продолжила. Мне нужно было это... проговорить. — Те, чье воображение играет с ними злые шутки. Которые... видят то, чего нет. Детали. Ненужные, лишние детали, которые пугают их больше, чем сама травма.

Я вспомнила тень на краю оврага. Короткая вспышка: влажная глина, тяжелый воздух, неуловимое движение. Я едва удержала чашку, чтобы не расплескать чай.

Марк перестал жевать и положил вилку на столик между нами. В этот миг в комнате стало тише. Только гул вентиляции и редкие шаги за дверью намекали на признаки жизни извне.

— Детали, которых нет, — медленно повторил он. — Вы уверены, что их нет?

— Это... воображение. Продукт перегруженной психики. Галлюцинация.

— Галлюцинация, — он усмехнулся. — Какое удобное, клиническое слово. Мы все так любим навешивать ярлыки. Прятаться за ними.

Он наклонился ко мне через стол, и его голос стал тише.

— А что, если это не воображение?

Я молчала.

Кружка остывала в моих руках, пар больше не поднимался. На стене за его спиной играли солнечные блики, но один из них двигался не так, как остальные. Я моргнула — он исчез.

— Подсознание — это темный лес, Вероника, — сказал Марк. Его голос стал мягким, почти гипнотическим. — Мы думаем, что мы там хозяева. Прокладываем тропинки, ставим флажки. Убеждаем себя, что знаем карту.

Он говорил о пациентах, но я перекладывала все на себя, на свои скрипты, на «Правило прихожей». Я слышала его, но одновременно будто видела влажные ветки, липнущие к лицу.

— Но этот лес древнее нас, — продолжал он. — И мы там не одни. И когда мы лезем туда, особенно когда лезем насильно...

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. Его зрачки были темные, глубокие, и на миг мне показалось, что они отражают не комнату отдыха, а туман.

— ...иногда оно показывает нам то, чего мы сами не задумывали.

Неожиданно холод из оврага вернулся. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Чай в кружке стал ледяным.

Марк улыбнулся. Широко. Обезоруживающе. Как на планерке.

— Или кого-то, кто там уже живет.

Я вздрогнула так сильно, что чай в чашке плеснул через край. Фарфор звякнул о блюдце. Звук в оглушающей тишине комнаты прозвучал как выстрел.

Он знал. Эта фраза не была метафорой. Это была констатация факта. Он каким-то образом знал, что я видела.

Игривость, усмешка, профессиональный интерес — все это слетело с лица Марка в одно мгновение. Он увидел животный, первобытный ужас в моих глазах.

— Эй, — его голос стал серьезным, низким, лишенным всякой бархатистости. — Я просто болтаю. Вероника, ты вся белая.

Я не смогла ответить. Я смотрела на него, и в моих глазах, должно быть, отражался весь тот ужас, что я видела на краю оврага.

Марк не стал ждать ответа. Он ловко подскочил ко мне и схватил за руку.

— Тебе нужен воздух. Немедленно.

— Я... у меня...

— Немедленно.

Его приказ яркой искрой вспыхнул в голове, прогоняя мрак. Марк почти силой выдернул меня из-за стола — я даже не помню, как поставила чашку — и потянул по коридору «Гелиоса» к выходу.

Мы вылетели через парадные двери. Холодный влажный городской воздух ударил в лицо. Я дрожала, пытаясь вдохнуть, цепляясь за его руку, как утопающий.

— Дыши, — скомандовал он.

Я сделала вдох.

— Смотри. Он развернул меня лицом к улице. — Вон тот билборд. С рекламой шин. Какого он цвета?

— Я... что?

— Цвет, Вероника. Назови. — его голос был твердым, не допускающим возражений.

— Зеленый... Ярко-зеленый.

— Хорошо. Чем пахнет?

Я сделала еще один судорожный вдох.

— Выхлопами. И... кофе. Из булочной за углом.

— Правильно. Что ты слышишь?

— ...Сирена. Далеко. И... гул машин.

Марк не отпускал мою руку, пока заставлял каталогизировать реальность. Он заземлял меня. Точно так же, как я заземляла своих пациентов. И это работало. Земля перестала уходить из-под ног. Дрожь в ногах стала утихать. Я растерянно посмотрела на него. Марк все еще хмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо. И впервые за все это время... я почувствовала себя в безопасности. Этот человек, чьи слова только что чуть не убили меня, стал единственным, кто смог вытащить меня из этого кошмара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.