- -
- 100%
- +
– Я не устраивала скандал! Это она начала. Обвинила меня в том, что у тебя слишком много "запросов", что ты работаешь как проклятый, чтобы обеспечить нас! А ты в это время...
Что? – он перебивает меня. – Что я в это время? Изменял тебе? Да, чёрт возьми! Да! Потому что я живой человек. Потому что я устал от этой рутины, от обязательств, от вечного чувства вины перед вами всеми!
Его слова ранят сильнее, чем пощёчина. Я отшатываюсь, словно он действительно ударил меня.
– Значит, это моя вина? – голос срывается. – За пятнадцать лет брака я надоела тебе, стала "рутиной"? А эта... эта твоя шлюха – она, конечно, особенная? Или просто молодая и глупая?
– Не смей говорить о ней так, – его глаза темнеют от гнева. – Ты её не знаешь.
– О, так ты её защищаешь? – смеюсь истерично. – Как мило. А нас – свою семью – ты хоть раз защитил? От чего угодно? От своей жадности до денег? От своего эгоизма?
– Моя жадность до денег, – он выделяет каждое слово, – оплачивает твои дизайнерские тряпки, частную школу Алисы, игрушки Марка, этот дом, твои спа-процедуры, отпуска...
– Я не просила ничего из этого! – кричу в отчаянии. – Я просила только одного – любви и верности! Того, что ты клялся мне дать пятнадцать лет назад!
Максим качает головой, на губах появляется усмешка. Такая знакомая – когда он считает, что разговаривает с маленькой глупой девочкой.
– Очнись, Регина. Любовь и верность – это сказки для романтичных дурочек. Реальная жизнь – она вот: деньги, статус, власть. И я обеспечил тебе всё это. А ты... ты отправила мою мать в больницу и настроила против меня дочь.
– Не я настроила Алису против тебя, – мой голос звенит от напряжения. – Ты сам сделал это, когда решил, что семья – это "рутина", от которой можно сбежать к молоденькой любовнице.
Телефон Максима звонит, прерывая наш разговор. Он смотрит на экран, бледнеет.
– Это из больницы, – говорит он и отвечает. – Да? Да, это я. Что? Когда? Я сейчас приеду.
Он заканчивает разговор, смотрит на меня полными ненависти глазами.
– У матери инфаркт. Тяжёлый. Её повезли на операцию. Если с ней что-то случится... – он делает паузу, – я никогда тебе этого не прощу. Никогда.
С этими словами он выбегает из дома. Хлопает входная дверь, ревёт мотор, взвизгивают шины. Уехал. К матери. К которой я испытываю странную смесь вины и обиды.
Опускаюсь на диван, закрываю лицо руками. Всё рушится. Всё летит в тартарары. И я даже не знаю, хочу ли спасти хоть что-нибудь из этих руин.
Глава 4
Ночь кажется бесконечной. Я лежу, уставившись в потолок, и слушаю тиканье часов на прикроватной тумбочке. Тик-так. Тик-так. Словно метроном отсчитывает секунды моей вины.
Нина Георгиевна в реанимации. Операция назначена на утро. И всё из-за меня. Из-за моего эгоизма, из-за моей неспособности сдержать эмоции. Я могла подождать. Могла выбрать другой момент для разговора. Могла промолчать и разобраться с Максимом наедине. Но нет – я выплеснула всё, как неразумный подросток, не думая о последствиях.
Переворачиваюсь на бок, смотрю на пустую половину кровати. Максим не вернулся из больницы. Конечно. Его мать между жизнью и смертью, а виновница всего – я. Как он на меня смотрел, когда уезжал... Столько презрения, столько ярости в глазах. "Если с ней что-то случится... я никогда тебе этого не прощу." Эти слова эхом отдаются в голове.
Телефон на тумбочке вибрирует. Сообщение от Максима: "Стабилизировали. Операция завтра в 10. Остаюсь в больнице."
Ни "как ты", ни "как дети". Сухая информация, словно для чужого человека. Впрочем, я и есть теперь чужой человек. Враг.
Пытаюсь заснуть, но мысли крутятся как заведенные. Максим и его блондинка. Нина Георгиевна на больничной койке. Алиса с ненавистью в глазах. Марк, ничего не понимающий, но чувствующий, что мир вокруг рушится. И посреди всего этого хаоса – я, разрушительница семейного счастья.
Абсурд. Ведь не я изменяла. Не я лгала месяцами. Не я предала семью ради молоденькой любовницы. Почему же именно я чувствую себя виноватой?
Беру телефон, перечитываю сообщение от Вики, пришедшее вечером: "Регина, я узнала кое-что об этой девушке. Ее зовут Эльвира Нестерова. Она не просто случайная красотка. Ее отец – Виктор Нестеров, тот самый олигарх из списка Forbes. Я думаю, тут замешаны деньги. Большие деньги."
Нестеров. Смутно знакомая фамилия. Кажется, Максим упоминал ее в контексте какого-то крупного контракта. Но я никогда не вникала в его дела. Я была слишком занята домом, детьми, его комфортом. Создавала тыл, как он любил говорить. Надежный тыл для его карьерных побед.
А он, получается, спал с дочерью потенциального инвестора? Или клиента? Это что – часть деловой стратегии? От этой мысли становится еще хуже. Интересно, это первый раз, когда он "закрывает сделку" таким образом, или обычная практика?
Проваливаюсь в тревожный сон ближе к утру. Снится Максим в той самой гавайской рубашке, танцующий с блондинкой на фоне бирюзового моря. Она смеется, запрокидывая голову. А потом оборачивается – и у нее лицо Нины Георгиевны, искаженное болью и обвинением.
Просыпаюсь в холодном поту от звонка будильника. 7:00. Пора вставать, обычный день. Только ничего обычного в нем уже нет и не будет.
***
– Мам, а почему папа не ночевал дома? – Алиса сверлит меня взглядом через стол. – Он теперь будет жить с той женщиной?
Марк поднимает голову от своей каши, переводит недоуменный взгляд с сестры на меня.
– С какой женщиной? – спрашивает он. – Папа будет жить в другом доме?
– Нет, – отвечаю твердо, бросая предупреждающий взгляд на Алису. – Папа в больнице, с бабушкой. Ей делают операцию сегодня. Помните, мы говорили об этом вчера?
Алиса фыркает, отодвигая нетронутый завтрак.
– Так ты его простишь? После всего, что он сделал?
– Алиса, – мой голос звучит устало, – это сложно. Взрослые отношения всегда сложнее, чем кажется со стороны. Сейчас главное – бабушкино здоровье. Все остальное мы будем решать потом.
– Если ты его простишь, – в ее глазах появляются слезы, – я уйду из дома. Клянусь. Я не смогу жить с предателем.
– А я не хочу, чтобы папа уходил, – вмешивается Марк, его нижняя губа дрожит. – Я хочу, чтобы все было как раньше!
Обнимаю сына, прижимаю к себе. Он такой маленький, такой беззащитный перед всем этим взрослым кошмаром.
– Все будет хорошо, солнышко. Обещаю. А сейчас доедай кашу, нам пора.
Алиса молча встает из-за стола, хватает рюкзак и выходит из кухни. Через минуту слышится хлопок входной двери. Ушла, даже не попрощавшись. В ее возрасте все воспринимается остро, категорично. Черное или белое. Никаких полутонов. Никаких оправданий.
Завожу Марка на занятия, целую на прощание. Его глаза полны вопросов, на которые у меня нет ответов.
– Бабушка выздоровеет? – спрашивает он, цепляясь за мою руку.
– Конечно, милый. Врачи сделают все, что нужно.
– А ты заберешь меня сегодня? Не папа?
– Я, солнышко. Папа будет в больнице с бабушкой.
Он кивает, отпускает мою руку и бежит к друзьям, тут же забывая о тревогах. Счастливое свойство детской психики – жить моментом, не застревать в прошлом, не бояться будущего.
Сажусь в машину, какое-то время просто сижу, сжимая руль. Впереди – больница. Встреча с Максимом. С его ледяным презрением. С его обвинениями. Готова ли я к этому? Выбора нет. Я должна быть там. Должна узнать, как прошла операция. Должна, наконец, поговорить с мужем – спокойно, как взрослые люди.
Завожу мотор, выезжаю со двора. На соседнем сидении вибрирует телефон. Новое сообщение от Вики: "Как ты? Не могу дозвониться. Я узнала еще кое-что. Это важно. Перезвони, как сможешь."
Не сейчас. Сначала больница. Сначала Нина Георгиевна.
Глава 5
В больничном коридоре Максим сидит на пластиковом стуле, ссутулившись, уставившись в одну точку. Рядом – его дядя Коля, что-то тихо говорящий ему. Другие родственники расположились чуть поодаль, переговариваются шепотом.
Мое появление замечают не сразу. Первой поднимает глаза двоюродная сестра Максима, Света. Кивает мне, но без обычной теплоты. Постепенно замолкают и остальные. Все взгляды обращаются ко мне.
Максим поднимает голову. Выглядит ужасно – бледный, небритый, с покрасневшими глазами. Видно, что не спал всю ночь. Встречается со мной взглядом, и в его глазах столько льда, что меня пробирает дрожь.
– Зачем ты пришла? – голос хриплый, будто не говорил несколько часов.
– Узнать, как Нина Георгиевна, – отвечаю тихо. – Как прошла операция?
– Еще не прошла, – вмешивается дядя Коля. – Ее только увезли час назад. Будут оперировать до вечера, скорее всего.
– А что врачи говорят? Каковы шансы?
Максим отворачивается, словно мой голос причиняет ему физическую боль. Отвечает снова дядя:
– Кардиохирург хороший, опытный. Но возраст... и состояние сердца... Сказали, готовиться нужно ко всему.
Я опускаюсь на свободный стул в другом конце коридора. Никто не садится рядом. Я как прокаженная. Виновница семейной трагедии.
Часы в коридоре показывают 11:30. Операция идет уже полтора часа. Сколько еще? Три? Пять? Никто не знает.
Достаю телефон, пишу Вике: "Я в больнице. Операция идет. Что ты узнала?"
Ответ приходит через несколько минут: "Эльвира Нестерова – ключевая фигура в холдинге отца. Курирует медиа-направление. Максим давно хотел получить контракт с ними, но безуспешно. Говорят, этот контракт на 200 миллионов. Понимаешь, к чему я? Это не просто интрижка. Это бизнес. Большой бизнес."
Перечитываю сообщение несколько раз. Бизнес? Он переспал с ней ради контракта? Это что – какая-то извращенная деловая стратегия? Или он влюбился, а контракт – приятный бонус?
От этих мыслей начинает болеть голова. Я так мало знаю о делах Максима. Он никогда особо не посвящал меня в бизнес, а я не настаивала. Классическое разделение: он зарабатывает, я создаю уют. Какой же наивной я была.
Из задумчивости меня выводит движение. Максим встает, отходит в дальний угол коридора, прижимает телефон к уху. Говорит тихо, но в полупустом коридоре слышно каждое слово.
– Да, Эльвира. Нет, еще оперируют... Я не знаю, сколько это продлится... Нет, не смогу приехать сегодня... Да, я помню про контракт. Да, сроки горят... Послушай, моя мать при смерти, ты можешь хотя бы сейчас...
Он замолкает, слушает что-то. Его лицо искажается.
– Хорошо. Я понял. Да, пришлю документы сегодня... Конечно, я держу слово. Всегда.
Отключается, некоторое время смотрит на телефон, будто не верит тому, что только что услышал. Потом замечает, что я наблюдаю за ним. Его взгляд темнеет.
– Что? – огрызается он. – Подслушиваешь теперь?
– Не специально, – отвечаю спокойно. – Ты сам говорил достаточно громко.
– Это деловой разговор. Тебя он не касается.
– Деловой? С Эльвирой? – не могу сдержать сарказм. – Да, я вижу, какие у вас "деловые" отношения. На пляже, в обнимку, с поцелуями...
Он делает шаг ко мне, и на мгновение кажется, что ударит. Но сдерживается, только шипит сквозь зубы:
– Ты ничего не понимаешь. Абсолютно ничего. И из-за твоего непонимания, из-за твоих истерик моя мать сейчас в операционной. Ты довольна? Это то, чего ты добивалась?
– Не смей! – мой голос дрожит от возмущения. – Не смей обвинять меня в своих грехах! Если бы ты не изменял, если бы не лгал, ничего бы этого не было!
– Если бы ты держала рот на замке хотя бы до конца праздника, моя мать была бы дома, а не тут! – он почти кричит, не заботясь о том, что на нас смотрят. – Но нет, тебе нужно было устроить сцену! В ее день рождения! На глазах у всех! Как ты могла быть такой эгоистичной?
– Эгоистичной? – у меня перехватывает дыхание от несправедливости обвинений. – Я эгоистична? А как назвать то, что сделал ты? Изменил жене, соврал семье, поехал развлекаться с молодой девицей, пока твоя мать готовилась к юбилею!
– Заткнись! – рявкает он. – Просто заткнись! Ты ничего не знаешь об ответственности. О том, как строится бизнес. О том, какие жертвы приходится приносить, чтобы обеспечивать тебя и детей!
– Жертвы? – я смеюсь, хотя внутри все обрывается. – Ты называешь секс с молодой красоткой "жертвой"? Серьезно?
Он смотрит на меня с такой ненавистью, что я отступаю на шаг.
– Ты думаешь, мне это нравится? – его голос вдруг становится тише, но от этого еще страшнее. – Думаешь, я получаю удовольствие, обманывая тебя? Притворяясь с ней? Это бизнес, Регина. Просто бизнес. Нестеровы не заключают контракты просто так. Им нужны... гарантии лояльности. Эльвира – их способ контролировать партнеров. И я не первый, кто через это проходит.
Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он что, пытается представить измену как... деловую необходимость? Как жертву ради семьи?
– Ты сам себя слышишь? – мой голос дрожит. – Ты переспал с ней ради денег? И думаешь, это оправдание?
– Я делаю то, что должен! – в его глазах отчаяние пополам с яростью. – Ты хоть представляешь, сколько стоит ваша жизнь? Этот дом, машины, школа Алисы, твои спа-салоны, отпуска? Ты думаешь, это все падает с неба? Кто-то должен платить по счетам! И этот кто-то – я!
– Я никогда не просила всего этого, – качаю головой. – Никогда не требовала роскоши. Это ты всегда гнался за статусом, за деньгами, за "уровнем". Я была бы счастлива в обычной квартире, без дизайнерских шмоток и дорогих курортов. Мне нужна была только твоя любовь. И верность.
Глава 6
Он смотрит на меня с каким-то усталым презрением.
– Конечно. Сейчас ты так говоришь. А что бы ты сказала, если бы я вдруг разорился? Если бы пришлось продать дом, забрать Алису из частной школы, отказаться от помощницы по хозяйству? Если бы вместо отдыха на Мальдивах пришлось бы ездить в Анапу? Ты бы так же рассуждала о "ненужности роскоши"?
– Да! – кричу я, не заботясь, что на нас оборачиваются. – Да, черт возьми! Потому что все это – дом, машины, курорты – ничего не стоит без доверия! Без уважения! Без любви!
– Любовь? – он усмехается. – Регина, нам не по восемнадцать лет. Любовь – это красивая сказка для романтических девочек. В реальном мире есть только деньги, статус и власть. Все остальное – иллюзии.
Его слова бьют под дых сильнее, чем любые обвинения. Вот как он думает. Вот во что верит. Человек, с которым я прожила пятнадцать лет. Отец моих детей. Моя первая и единственная любовь.
– Если ты действительно так считаешь, – мой голос падает до шепота, – тогда нам больше не о чем говорить. Никогда.
Разговор прерывает появление врача – высокого мужчины в хирургической одежде, с маской, опущенной на шею. Максим бросается к нему:
– Как она? Операция закончилась?
Врач смотрит устало, но в глазах читается осторожный оптимизм.
– Операция прошла успешно. Мы установили два шунта, восстановили кровоток. Сейчас пациентка в реанимации, состояние стабильное, но критическое. Ближайшие 48 часов будут решающими.
– Она в сознании? – спрашивает дядя Коля. – Можно к ней?
– Нет, пациентка под наркозом. И посещения пока исключены. Только через стекло, и не более чем на пять минут.
Максим кивает, пожимает руку врачу:
– Спасибо. Спасибо вам огромное. Мы можем увидеть ее сейчас?
– Да, конечно. Пройдемте, я покажу.
Все родственники поднимаются, следуют за врачом. Я остаюсь сидеть. Не уверена, что имею право идти с ними. Не после того, что наговорил Максим.
Но дядя Коля оборачивается, смотрит на меня:
– Регина, ты идешь?
Киваю, встаю. Иду, чувствуя на себе неодобрительные взгляды. Только сейчас замечаю, что дрожу. От усталости? От стресса? От осознания, что мой брак фактически закончен?
Реанимация на четвертом этаже. Лифт поднимается мучительно медленно. Максим стоит в углу, подчеркнуто не глядя в мою сторону. Его телефон вибрирует, он бросает взгляд на экран, хмурится, сбрасывает вызов. Эльвира? Снова требует документы для контракта?
Выходим из лифта, идем по коридору. Врач останавливается у стеклянной перегородки, за которой виднеются ряды коек с аппаратурой. Показывает на дальнюю койку:
– Вот ваша мать. Как видите, состояние стабильное, но...
Его прерывает громкий, пронзительный писк аппаратуры. Нина Георгиевна начинает биться в конвульсиях, ее тело выгибается дугой. Медсестры бросаются к ней, кто-то кричит:
– Код синий! Реанимационная бригада в пятую палату!
Врач бледнеет:
– Прошу вас, отойдите! – и бросается за стеклянную дверь.
Максим застывает, прижав руки к стеклу. Его лицо искажается от ужаса и беспомощности.
– Мама! – кричит он. – Мама!
В палату вбегают еще врачи, катят какую-то аппаратуру. Один из них кричит:
– Дефибриллятор! Быстрее!
Нина Георгиевна лежит неподвижно. Ее грудь больше не вздымается. Монитор рядом с койкой показывает ровную линию. Максим стучит кулаками по стеклу, кричит что-то, но его никто не слышит.
Один из врачей расстегивает больничную рубашку Нины Георгиевны, другой наносит на ее грудь специальный гель. Третий держит в руках электроды дефибриллятора.
– Разряд! – командует он, и тело Нины Георгиевны подпрыгивает на койке.
Линия на мониторе остается ровной.
– Еще разряд! – снова команда, снова подпрыгивает безжизненное тело.
Монитор не реагирует.
– Триста джоулей! – кричит врач, и электроды снова прижимаются к обнаженной груди.
Я смотрю как в тумане. Это не может быть реальностью. Это какой-то кошмарный сон, от которого я сейчас проснусь. Должна проснуться.
Но реальность безжалостна. Линия на мониторе остается плоской, несмотря на все усилия врачей. Один из них начинает непрямой массаж сердца, вдавливая ладони в грудную клетку Нины Георгиевны с такой силой, что, кажется, сломает ей ребра.
Максим медленно опускается на колени, все еще прижав руки к стеклу. Его плечи начинают вздрагивать. Он плачет, беззвучно, страшно. Дядя Коля опускается рядом с ним, обнимает за плечи.
Врачи не сдаются. Вводят какие-то лекарства через капельницу, продолжают массаж сердца, снова и снова используют дефибриллятор. Но монитор неумолим – прямая линия, без единого всплеска.
Чувствую, как по щекам текут слезы. Я не могу дышать. Меня душит вина, такая тяжелая, такая всепоглощающая, что хочется кричать. Это я виновата. Я спровоцировала инфаркт. Я довела ее до операционного стола. Я...
Максим вдруг оборачивается, смотрит на меня. В его глазах нет больше ярости. Только пустота. Страшная, безжизненная пустота.
– Ты довольна? – шепчет он. – Теперь ты довольна?
Я не успеваю ответить. За стеклом вдруг раздается другой звук – прерывистый писк монитора. Врачи замирают, смотрят на экран. Линия дрогнула. Еще раз. И еще.
– Есть пульс! – кричит кто-то. – Есть пульс!
Время останавливается. Я смотрю на монитор, где слабые, неровные, но живые пики сменяют страшную прямую линию. Нина Георгиевна жива. Пока жива.
Но взгляд Максима не меняется. Для него я уже виновна в смерти матери. И никакое чудесное возвращение не изменит этого приговора.
Телефон в моей руке вибрирует. Сообщение от Вики: "Срочно перезвони. Я нашла кое-что о контракте Максима с Нестеровыми. Это не то, что ты думаешь. Совсем не то."
Я смотрю на сообщение, потом на Максима, все еще стоящего на коленях у стеклянной перегородки. На врачей, суетящихся вокруг Нины Георгиевны. На монитор, показывающий неровный, слабый, но все-таки пульс.
Что еще может быть хуже? Что еще я не знаю о своем муже и его "деловых отношениях"?
Один из врачей выходит к нам, снимает маску:
– Мы вернули ее. Но состояние крайне тяжелое. Произошла остановка сердца. Возможны повреждения мозга из-за кислородного голодания. Сейчас мы переводим пациентку в искусственную кому, чтобы снизить нагрузку на организм.
– Она выживет? – голос Максима звучит надломленно.
Врач вздыхает:
– Мы делаем все возможное. Но должен предупредить – впереди еще как минимум одна операция. И шансы... шансы не самые высокие.
Максим кивает, поднимается с колен. Его взгляд снова находит меня:
– Уходи, – говорит он тихо, но твердо. – Я не хочу тебя здесь видеть. Никогда больше.
– Максим, я...
– Уходи! – теперь он кричит, не сдерживаясь. – Убирайся отсюда! Ты почти убила мою мать! Ты разрушила нашу семью! Ты...
Его прерывает медсестра, выбежавшая из-за стеклянной двери:
– Господин Заболоцкий! Быстрее! Ваша мать... она очнулась и просит вас! Обоих вас!
Максим замирает, не понимая:
– Обоих? Кого обоих?
– Вас и вашу жену, – медсестра показывает на меня. – Она сказала: "Максим и Регина. Немедленно. Это важно."
Я встречаюсь взглядом с Максимом. В его глазах шок и недоумение. В моих, наверное, то же самое.
Что может быть настолько важным, что умирающая женщина, только что вернувшаяся с того света, хочет сказать это нам обоим? Прямо сейчас?
Дорогие читатели! Книга написана! И после модерации на сайте текст книги будет доступен полностью
Глава 7
Стою у стеклянной двери реанимации, и сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Максим рядом, но между нами пропасть – невидимая, но такая реальная, что почти физически ощущаю её холод. Медсестра открывает дверь, пропуская нас внутрь.
Нина Георгиевна лежит на больничной койке,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.