Попаданка на самокате

ГЛАВА 3.

Когда я вышла готовая к приключениям, Глеб ждал у двери, нервно постукивая пальцами по косяку. Недовольно посмотрел, как я натягиваю чужеродные в этом мире кроссовки. А потом вдруг сказал:

– Почему ты не воспользовалась мазью, которую я тебе дал?

Я вспомнила, что оставила коробочку на книжной полке. Хотела взять её, но Глеб меня опередил. Он сам выудил нужную баночку и нанес мазь на нос.

Это было как-то слишком… лично. И я со стыдом подумала, что подвела его доброе отношение ко мне. А оно было доброе, несмотря на его мерзкий характер.

– Я не знаю букв, – стала оправдываться я.

Действительно, что было бы, перепутай я заживляющую мазь с чем-нибудь еще? Поморщилась, когда мазь неприятно защипала. Но когда это ощущение прошло, даже дышать стало легче.

– Девушкам не идут синяки, – наставительно сказал Глеб и распахнул дверь, приглашая меня покинуть его квартиру.

Неуверенно шагнула на лестничную площадку. А Глеб закрыл дверь и стал первым спускаться по узкой лестнице.

– Мы вернемся в тот переулок, – начал говорить он, уверенный в том, что я иду за ним. – Посмотришь на то место ещё раз. Может, вспомнишь, что ты видела.

Всё, что я могла вспомнить, как шарахнула полицейского электрошокером и пыталась сбежать. Холодок пробежал по спине, когда я в очередной раз осознала, что это было по-настоящему. Не удивительно, что они так на меня злились.

– А если я ничего не вспомню? – неуверенно спросила я.

– Значит, попробуем по-другому, – Глеб пожал плечами. – Ты лишнее звено в этой цепочке. Мы должны доказать, что ты там оказалась случайно, или понять, какая связь между этим делом и твоим появлением. Хотя… – Глеб резко остановился и повернулся ко мне. Я едва не врезалась в него. – Может, ты ударила его ножом, чтобы отомстить за то, что он тебя сбил?

Он стоял на ступеньку ниже меня, поэтому наши лица были на одном уровне. Наглая улыбка раздражала, но взгляд был внимательным. Конечно, он ждал, что я отвечу ему. Вздернула подбородок, давая понять, что ему меня не смутить.

– Я похожа на того, кто стал бы убивать невнимательного самокатчика?

– Отчёт Фонарёва говорит о том, что ты способна и не на такое, – ответил он, не сводя с меня цепкого взгляда.

Смогла только фыркнуть в ответ.

– Но ты же сам сказал ему, что это не так, – напомнила ему. И сменила тему: – Что за дело, которому я так мешаю?

– Тебя это не касается, – процедил он, отвернулся и продолжил спускаться.

– Конечно, не касается, – буркнула ему в спину. – Это же не меня обвинили в убийстве.

Он ничего не ответил, а мне пришлось поспешить, чтобы не отстать.

Мы вышли на улицу, и Глеб остановился у припаркованного самоката. Теперь я могла разглядеть эту бандуру поближе. То, что я в прошлый раз приняла за фонарь, было ничем иным, как таким же чуть светящимся кристаллом, какой я видела у Глеба в душе.

– Запрыгивай, – сказал Глеб, вставая на самокат и предлагая занять место позади него.

Ехать на этой машине смерти? Да ни за что!

Я в ужасе отступила.

– Я не поеду на этом.

– Что не так? – удивился Глеб.

– Я-а… лучше пойду пешком, – заявила я, уже понимая, что самокаты – электро или работающие на этих магических кристаллах – стали моим кошмаром.

Кто знает, может, я прежде, чем попасть сюда, вообще умерла из-за этой штуки? И жертва не только тот мужик.

– У нас нет времени, детка, – Глеб чуть наклонился и протянул мне руку, нетерпеливо пошевелив пальцами. – Тебе всего-то нужно прижаться ко мне на полчаса. Ничего страшного не случится, я обещаю.

Между обниматься с Глебом и ехать на самокате я бы не выбрала ничего. Ну а смесь этих действий и вовсе вызывала ужас. Хотя нет, самокат пугал больше.

– Я не поеду, – повторила я.

Глеб закатил глаза, но продолжил уговаривать.

– Ты разгуливала по городу полуголая, а теперь стесняешься? Эй…

Кажется, этот бесчувственный придурок подумал, что дело в нём.

– Я не могу, – я не справилась с волнением, и мой голос дрогнул.

– Ты не можешь… потому что?.. – раздражение в его голосе смешалось с замешательством.

Я прижала ладони к лицу, но не смогла сдержать слез.

– Я боюсь, – призналась я, чтобы он от меня наконец отстал. – Самокат сбил меня. Наверное, я умерла, и поэтому оказалась здесь. И тот мужчина тоже…

К своему стыду я разрыдалась. Но страх перед самокатом был таким, что рациональное забилось куда-то в угол и притворилось, что его нет. Это другой самокат, но… он был так же ужасен, как и любой другой.

Услышала, как Глеб тяжело вздохнул и выругался. А потом на удивление мягко сжал мой локоть и развернул в другую сторону.

– Ладно, не реви, – буркнул Глеб и неуклюже погладил меня по плечу. – Доедем на чем-то еще.

Я даже не сразу поняла, что он только что уступил.

Глеб шагал быстро, я едва успевала за его шагом. Осознание, что мне не нужно подходить к его самокату, позволило мне успокоиться. Но каждый раз, когда мимо нас проносился очередной самокатчик, я снова испытывала ужас и прижималась ближе к нему.

Это успокаивало гораздо больше, чем слова, которые я повторяла себе: тысячи людей ездят на них, столько же ходят вдоль дорог. Никто из самокатчиков не ищет повода наехать на меня.

– Да сколько можно на меня вешаться? – не выдержал Глеб, когда я в очередной раз схватила его за рукав. – Может, ты ещё будешь орать и просить о помощи?

– Прости, – пробормотала я и отпустила его руку.

Но через секунду снова вздрогнула от звука колёс, и он взял меня под руку.

– Так-то лучше, – протянул он. – Если уж ты решила ко мне липнуть, я могу притвориться, что мне это нравится.

Одарила его убийственным взглядом. Но так я смогла наконец успокоиться. Он высокий, заметный издалека – если что, его собьют первым.

Теперь, когда паника отступила, я смогла оглядеться. Этот город напоминал индустриальный мегаполис начала двадцатого века, но с поправкой на магию. Дома в три-четыре этажа с парадными фасадами, узкие арки, ведущие во внутренние дворы, и трубы заводов, возвышающиеся над крышами.

Только вот уличные фонари светились благодаря магическим кристаллам, а повсюду работали механизмы непонятного назначения. Огромные шестеренки медленно крутились, иногда поскрипывая. Я даже подумала, что за стеной душа слышала именно звук механизма, подающего на этаж воду.

На магазинах и конторах таблички на незнакомом языке. На дорогах среди редких старинных машин самокаты несли людей, своей одеждой похожих на сбежавшие музейные экспонаты. Я заметила даже двух техномагов, принадлежность к которым мне приписывали. Они выглядели так, будто сошли со страниц стимпанк-романа: ремни, приборы, странные механизмы на запястьях.

– Купили лицензию, а в самих магии едва хватит на что-то серьезное, – буркнул Глеб в ответ на мой вопрос о них. – Нормальные свой дар не демонстрируют. Да ты ведь и сама техномаг, нет?

Он посмотрел на меня, а я рассеянно кивнула, хоть мой электрошокер не имел ничего общего с магией.

Автобус пришлось ждать долго. За это время я успела как следует изучить все вокруг, а Глеб – окончательно потерять терпение.

– Поэтому никто не ездит на автобусах, – с раздражением пробормотал Глеб, когда автобус наконец подъехал. – Вот почему, почему нельзя было бояться чего-то нормального? Хотя бы пауков или мышей.

Я промолчала. Люди не выбирают, от чего им впадать в ужас.

Автобус, как и все вокруг, выглядел как раритетная многоместная карета. Но, конечно, был намного комфортнее и безопаснее двухколесного монстра. Вскоре он довез нас до нужного места, хотя пару улиц пришлось пройти пешком.

Наконец мы зашли в переулок. Он почти ничем не отличался от того, по которому я иногда ходила домой. Разве что под окнами не висели вентиляторы кондиционеров. Даже присутствовала надпись на стене. Три буквы нанесенные краской были легко узнаваемы на любом языке.

Казалось, стоит мне пройти по нему и выйти на противоположную улицу, я смогу оказаться дома.

Я так и сделала. Бегом пересекла переулок. Но мир вокруг меня остался прежним. А язвительный голос за спиной напомнил, зачем мы сюда пришли.

– Ну? Вспоминаешь что-нибудь?

– Упал, потерял сознание, очнулся… труп, – процитировала я героя из фильма.

– И что это значит? – Глеб вопросительно поднял бровь, не оценив шутки.

– Это значит, что ничего нового я не скажу, – ответила ему. – Меня сбил самокатчик. А когда я очнулась, он был уже мертв.

– Значит, ничего… – задумчиво протянул Глеб и нахмурился.

Он присел на корточки ровно возле того места, где лежал убитый самокатчик, и осматривал все вокруг так, как будто переулок не был пуст, а тело погибшего и его средство передвижения лежали тут. Провел пальцами по плотно уложенной брусчатке, которую я в тот вечер приняла за асфальт. Потом встал и осмотрел переулок, будто видя проходящих несколько дней назад людей.

– Ты правда веришь, что это не я убила его? – на всякий случай уточнила я.

Потому что уже сама в себе сомневалась. Ну а что, если я всего лишь этого не помню? Или мысли материальны?

– Ты не могла этого сделать, – ответил Глеб. И стал рассуждать: – Андрей Лебедев был убит ударом ножа в грудь. Судя по высоте и силе удара, нападавший был как минимум на полголовы выше тебя. И вряд ли это была женщина. Вокруг тела не было крови, значит, умер он до того, как оказался в переулке. В самокате рядом с ним поддельная магическая батарея. Вероятно, так убийца хотел замести следы – взрыв поддельной батареи не самая редкая причина смерти. Особенно если ты настолько умен, чтобы купить её на чёрном рынке и надеяться, что всё пройдет гладко. Но такой человек, как Лебедев, не стал бы пользоваться подделкой… Но даже если так, или убийца хотел подставить кого-то другого, что мог бы заменить батарею… Слишком много “если”. В любом случае, он не смог это закончить, ему на голову свалилась жертва магического эксперимента.

– Что? – переспросила я. Кажется, последние слова были обо мне. – То есть я уже не девица из борделя?

– Техномаг, который скрывает свое имя от полиции, придумывает несуществующий город и заявляет, что ничего не помнит. Закрытый научно-магический городок? – он с пониманием посмотрел на меня.

Я подумала о том, какая из предложенных ролей для меня безопаснее. Хотела согласиться, но во мне взыграло чувство справедливости и невероятная честность. Да и как я смогу вернуться домой, если мы не станем искать причин моего появления здесь?

– Но я сказала правду… – начала я.

– Так, подожди, ты правда думаешь, что я поверю в этот бред про другой мир? – он вскинул бровь, будто я выглядела наивной дурочкой, пытавшейся отрицать очевидное. – Просто кивни, если я прав, и можешь ничего не рассказывать.

Я кивать не стала. Он снова фыркнул и отвернулся.

– Пойдем, нам нужно собираться на похороны, – бросил он и пошел к выходу из переулка.

– На чьи? – я поспешила за ним.

– Ну не на твои же. Хотя на всякий случай проверь, не заказал ли кто-то место и для тебя, – а потом пояснил: – Посмотрим, кто из близких покойного особенно рад его смерти.

ГЛАВА 4.

Я не знаю, что Глеб имел в виду под словами “собираться на похороны”. Точно не то, что считают обычные люди. Сначала мы вернулись в его квартиру. Он больше не пытался объяснить происходящее и думал о своем. Я не лезла с вопросами.

Скинув обувь, он прошел на кухню и уткнулся в свой бардак на обеденном столе. Перебирал заметки и вырезки из газет, перекладывал фотографии и что-то бормотал под нос. Происходящее слабо походило на подготовку к печальному событию.

Я потопталась рядом, не зная, что делать. Сесть на диван? Запереться в ванной? Уткнуться лицом в подушку и рыдать?

– Эм… А что мне делать? Я могу помочь? – привлекла его внимание.

Глеб посмотрел на меня так, будто был удивлен моему присутствию.

– Нет. Похороны завтра. Посиди и подумай, может, вспомнишь что-нибудь важное.

Он снова отвернулся к бумагам и стал делать пометки в блокноте. Потом задумчиво уставился в одну точку. Я же оглядывалась, пытаясь придумать себе занятие и быть хоть капельку полезной.

– Завари кофе, – вдруг сказал Глеб. – Вон там, в жестяной банке.

Он указал на полку и снова уткнулся в записи. Я же поспешила выполнить поручение. Это лучше, чем быть обузой. К счастью, газовая плита оказалась самой обычной. И спички, лежащие рядом, ничем не отличались. Уже через несколько минут я подала Глебу чашку с кофе. Он принял его, и я улыбнулась. Пока он думает, как спасти мою жизнь, я могу немного облегчить его будни.

С этим настроением даже смогла сделать ужин. Закончив с ним, Глеб сказал:

– Ладно, можешь пока пожить у меня.

Сытый мужчина – добрый мужчина. Даже к такому мерзавцу, как Глеб, это относится. Покосилась на темнеющую за окном улицу и подумала: стал бы он меня выгонять в неизвестность?

Глеб разрешил мне спать в комнате на диване. Это могло показаться великодушием, но уже через пару часов стало понятно: диван был настолько неудобным, что его можно было считать орудием для пыток. Я почти не сомкнула глаз и проснулась с ощущением, будто меня снова переехал самокат.

Увы, долго валяться мне не дали. Глеб без стука распахнул дверь и громко сказал:

– Вставай. Перед похоронами нужно заскочить в магазин. На церемонии прощания с владельцем фабрики мы должны выглядеть соответствующе.

Я не сразу поняла, что труп в переулке принадлежал крупной шишке. А когда поняла, внутри всё похолодело: это мне ещё повезло, что Глеба в полиции послушали.

Магазин, куда привел меня Глеб, соответствовал духу этого мира и времени. На манекенах разместились замысловатые платья, плащи, перчатки, зонты с резными ручками. Одежда выглядела изысканно и точно была дороже тех вещей, что Глеб принес мне раньше. Казалось, что каждое платье так и шептало: «Дорогуша, надевай перчатки прежде, чем прикасаться к тканям».

Продавщица окинула нас оценивающим взглядом. Оценила она нас так, как видела: двое бродяг в лавке для богатых. Я очень хорошо знала этот взгляд консультантов из дорогих бутиков.

– Чем могу помочь? – сказала она тоном “тут вам ничего не подойдет”.

– Добрый день. Вид у вас такой серьёзный, что я бы доверил вам не только гардероб, но и счёт в банке, – протянул Глеб, понижая голос до почти интимного. – Но сейчас мне нужно кое-что попроще. Два комплекта: мужской и женский. Строгие, черного цвета. Для траурного мероприятия. Только… нам на один день.

– Мы не сдаём вещи в аренду, – ответила женщина. Но голос её неуверенно дрогнул.

– Но вы ведь можете сделать исключение? – Глеб наклонился ближе к ней и заглянул в глаза. – Мы вернем всё без единой складки. Обещаю, ни одна пуговица не пострадает. Я буду вашим должником. Уж поверьте – это не худшая сделка.

Продавщица не сводила с него глаз. Глеб будто гипнотизировал её. Взгляд женщины стал мягче.

– Поверьте, это очень важно. Вы спасете наши жизни, если согласитесь на это. Я, конечно, оставлю залог…

– Ну... на один день, – вдруг сдалась женщина. Это магия такая? – Но вы будете аккуратны.

– Прослежу за этим лично и с благодарностью, – заверил Глеб. Он не просто улыбался, а одной улыбкой обещал собеседнице весь мир.

Когда она скрылась в подсобке, я подошла к нему и прошептала:

– Ты что, умеешь быть милым?

– Мы едва познакомились, а ты уже ревнуешь? – он посмотрел на меня. Но за улыбкой не скрывал цепкого взгляда. Наблюдал за моей реакцией?

– Нет, – коротко ответила я.

Он хмыкнул, услышав в моем ответе “да”. Но одарил вернувшуюся продавщицу такой улыбкой, что смутилась даже я.

А Глеб опасный человек, если способен так манипулировать людьми.

Женщина провела нас к примерочным и с тревогой передала мне комплект одежды, будто осознав на мгновение, что совершила ошибку. Я скрылась за занавеской и теперь пыталась разобраться в куче оборок, пуговиц и ремешков. И поняла, что даже одежда в этом мире издевалась надо мной.

Я честно пыталась понять, что и к чему нужно пристегнуть. Та одежда, что принес мне Глеб раньше, казалась простой, а здесь можно было погрязнуть навеки в куче завязок и застежек.

– Ты там ещё долго? – раздался голос Глеба. – У нас мало времени.

– Как только справлюсь с пол сотней застежек, так сразу, – буркнула я.

Занавеска вдруг сдвинулась, и Глеб вошёл внутрь. Сам он уже был одет в черный костюм, который ему удивительно подходил – Глеб даже перестал быть похожим на бандита.

– Ты охренел?! – я попыталась прикрыть все самые важные места.

Но Глеб протянул ко мне руки и принялся застегивать на мне одежду.

– Расслабься, – пробормотал он. – Я и так уже видел больше, чем положено. Я просто помогу.

У Глеба получилось с первой попытки, как будто он не раз это делал. Его пальцы уверенно прошлись по пуговицам и замысловатым застежкам. Части костюма быстро заняли положенные им места. Я поняла, что самостоятельно с этим ни за что не справилась.

Проблема была в другом: всякий раз, когда его пальцы скользили по ткани, они задерживались на моем теле дольше, чем это казалось необходимым. А ладони то и дело проверяли, достаточно ли плотно на мне сидит та или иная деталь гардероба.

“Он просто помогает, – повторяла себе я. – Просто застегивает. Просто… лапает, сволочь такая!”

– Признайся, ты пользуешься моментом, чтобы облапать меня, да? – не выдержала и процедила я сквозь зубы.

Он засмеялся. В глазах будто читалось “я знаю, как это выглядит, но это весело”. А ведь он точно знал, что делал. И с одеждой. И со мной.

– Поверь, я не стал бы так поступать с приличной девушкой, – сказал он, затягивая последнюю ленту. – А ты, Полина, увы… слишком подозрительная, чтобы быть приличной.

Хотела было возмутиться, но он отступил из примерочной.

– Не дергайся и веди себя достойно. Ты должна выглядеть как девушка из высшего общества, а не из…

Он не договорил и повернулся к продавщице, чтобы рассчитаться за одежду и отвесить ей полсотни комплиментов. Я же едва сдерживалась, чтобы не высказать ему прямо здесь всё, что думала.

Мы вышли из магазина и поспешили дальше. Он снова привел меня к своему самокату. Посмотрел на него, на меня, не дожидаясь моей реакции, выругался и потащил меня к автобусной остановке.

– Так даже лучше, – бормотал он себе под нос. – Кто едет на похороны на самокате?

В этот раз нам снова повезло. А может быть, харизма Глеба подействовала и на скорость транспорта. Автобус приехал быстро и умчал нас по нужному адресу. Остаток пути проделали почти бегом. Я даже испугалась, что мы не выполним обещание сохранить одежду в целости и что-нибудь запачкаем или порвем.

Но обошлось.

Вскоре мы прошли на огороженное кованной оградой кладбище. Сюда со всех сторон стекались люди. Разные – от простых зевак до интеллигентных дам и мужчин. Тогда я поняла, зачем Глеб так заморочился с одеждой – наш вид оказался пропуском в первые ряды к тем, кто, кажется, был близок с покойным.

Моё знакомство с покойником было коротким: я видела его второй раз, в обе встречи он был мертв. Потому взаимной симпатии друг к другу мы не испытывали. Но я все равно попыталась изобразить скорбь.

Людей собралось много. Глеб тихо рассказывал о тех, кого видел здесь. Руководство фабрики, представители Гильдии техномагов и даже чиновники – все они, как оказалось, знали этого человека. Поёжилась, представив: что было бы, знай они, кого первым заподозрили в убийстве?

Вдова убитого появилась позже нас.

– Наталья Лебедева, – Глеб шепотом прокомментировал её появление. – Жена покойного. Теперь – вдова. До ужаса эффектная, да?

Платье на ней хоть и соответствовало местной моде, но подчеркивало фигуру – тонкую талию, пышную грудь и округлые бедра. Идеальное лицо, чуть скрытое вуалью, пухлые губы, покрытые вишневой помадой, изящные движения. Безусловно, покойный знал толк в красивых женщинах.

Она подошла к его гробу и тихо произнесла несколько прощальных слов. Нырнула рукой, затянутой в кружевную перчатку, под свисающую со шляпки вуаль и промокнула платком уголки глаз.

Мне она не казалась сильно расстроенной произошедшим. А может, она так боялась испортить макияж, что не выражала своих эмоций возле покойного мужа.

– Она не выглядит, как скорбящая вдова, – сказала Глебу.

– Хорошо держится, – отозвался он. – Такой женщине не пристало прилюдно рыдать.

– А как вы познакомились с Андреем Лебедевым? – обратился к Глебу пожилой мужчина рядом, прерывая наш разговор.

И Глеб отошел, чтобы побеседовать с ним и другими людьми. Понятно было, что половина гостей пришла для того, чтобы пообщаться и обзавестись новыми связями, а не проститься с тем, кому уже всё равно.

Я осталась одна и осматривалась по сторонам. Лица людей были мне незнакомы – да и откуда бы? Но вдруг заметила человека, который будто выбивался из всех. Он был молод и хорошо одет, тогда как здесь находились в основном люди постарше. Но выделяло его выражение, с которым он смотрел на Наталью – оно выдавало близкого человека. При этом он стоял в задних рядах, будто пришел сюда случайно.

Кажется, Наталья тоже заметила его. Их взгляды встретились, её пальцы на платке сжались чуть крепче. Мгновение, и она снова смотрела на гроб. Но мне хватило этого момента, чтобы понять: между этими двумя что-то было.

Церемония заканчивалась. На крышку гроба упали первые комья земли. Глеб вернулся ко мне, встал рядом и стал смотреть, как работники “последнего пути” резво работали лопатами.

– Ну, – сказал он, – Теперь ты знаешь, как выглядит половина элиты Копперграда. Поверь, это позволено не каждому.

– Я кое-что заметила, – ответила я, игнорируя его сарказм, и указала на увиденного человека. – Вон тот мужчина. Я думаю, что это любовник Натальи.

– Почему ты так решила? – спросил он, взглядом выцепив красавчика из толпы.

– Он слишком молод, чтобы быть компаньоном погибшего. Слишком хорошо одет, но не чувствует себя здесь своим – значит, не чей-нибудь сынок. Все это время он стоит один и ни с кем не общается. Пришел сюда один? Его узнала только Наталья. Она хорошо прячет эмоции, но заволновалась, когда увидела его.

Глеб ничего не сказал на мои умозаключения, но несколько секунд разглядывал мужчину. Похороны закончились. Люди потянулись к выходу, переговариваясь между собой. Подозрительный тип торопливо нырнул в толпу, кинув последний взгляд на Наталью, и затерялся.

– А ты права, – задумчиво протянул Глеб. – Кажется, этот красавчик знает, как наша вдова выглядит без шляпки и корсета.

Он медленно кивнул сам себе, его глаза уже блестели холодным интересом. Потом посмотрел на Наталью, которая общалась с гостями, принимая их соболезнования. И весело, будто речь шла про анонимный подарок, а не об убийстве, добавил:

– У нас есть первый кандидат в список тех, кто мог желать смерти Лебедева. А ты не так бестолкова, как казалось.

Он достал блокнот и что-то быстро нацарапал в нем коротким карандашом. Схватил меня за руку и потащил к выходу.

– Пойдем, – коротко бросил он. Потом вдруг лукаво посмотрел на меня и сказал: – Детка, считай, что ты официально принята в штат.

– Что? – удивилась я. Это он меня так похвалил?

– Если продолжишь в том же духе, я даже разрешу тебе угнать самокат.

Награда достойная, ничего не скажешь, а главное, мне это очень нужно.

Но Глеб уже снова смотрел на Наталью. Она вела себя сдержанно и благородно, говорила с сочувствующими, иногда промакивала глаза платком, идеально играя роль опечаленной смертью мужа вдовы. Но ни разу по-настоящему не заплакала.

Я ждала, когда снова появится тот молодой мужчина. Заговорит ли он с ней? Или их связь так и останется тайной для всех?