Новороссия. Восставшая из пепла

Бронзовая культура, сменившая в Западной Европе каменную, в России представлена весьма бедно, и в виду смешанного характера, находок самостоятельное существование её доселе не может быте установлено. На территории новороссийских губерний бронзовые изделия, как-то топоры, серпы, наконечники стрел, реже мечи и формы для отливки, – были найдены возле г. Херсона, затем в Екатеринославской губернии – в с. Богодар Александровского уезда и по притокам Днепра – Омельнику Верхнеднепровского уезда и Мокрой Суре Екатеринославского уезда; наконец к типу курганов бронзового века относятся курганы в с. Веселом Луганского уезда на р. Белой.

Если в виду смешанного характера находок затруднительно установить, как самостоятельный период, культуру бронзы, то еще больше трудностей представляет классификация находок последующих культур. Вследствие сношений древних насельников нашей области с более культурными народами, могло, например, наблюдаться такое явление, что в одном и том же месте употреблялись и самодельные орудия, и более совершенные привозные. В наиболее же удаленных от моря уголках области последние могли и совершенно отсутствовать.

Но теряя безмолвных свидетелей глубокой древности, мы приобретаем вместо них живых повествователей о судьбе нашей области в лице тех самых торговых народов, которые своими более совершенными изделиями нарушили её самостоятельное развитие. Этими народами были финикияне, а позднее греки. Долгое время, однако, пока сношения с народами, обитавшими в пределах области, носили лишь случайный характер, рассказы о них были недостоверны и легендарны, питая богатое воображение греков и вдохновляя многих поэтов, начиная с Гомера и до Аристея и Овидия Назона. К этим легендам относятся, например, описанное у Гомера блуждание Одиссея вдоль берегов Черного моря, бегство Ифигении, дочери Агамемнона в Херсонес Таврический (Крым), где она сделалась жрицей Артемиды, называвшейся у местных жителей – тавров – Орейлохой, принесение в жертву этой богине всех потерпевших кораблекрушение у берегов полуострова и т. п.

По мере упрочения торговых сношений с жителями области, благодаря распространению вдоль берегов Эвксинского Понта (Черного моря) греческих колоний, начиная с VIII–VII вв. до Р. Х. сведения делаются более достоверными. Главным же источников сведений о том далеком прошлом берегов Понта служат повествования Геродота, относящиеся к половине V в. до Р. Х. Описание им нашего края имеет тем большую ценность, что оно не ограничивается передачей ходячих фантастических рассказов, привозимых торговцами, но подкреплено отчасти личными впечатлениями во время посещения историком некоторых мест, лежащих близ черноморских колоний, а именно расположенных у берегов р. Тираса (Днестра), Гипаниса (Буга) и Борисфена (Днепра). Согласно Геродоту все пространство от р. Танаиса (Дона) до р. Истра (Дуная) было занято народом, известным у греков под именем скифов и называвшим себя сколотами, пришедшим в VIII в. до Р. Х. из-за Дона и частью изгнавшим, частью смешавшимся с прежними обитателями края – киммерийцами и таврами; между прочим, от такого смешения, по словам Геродота, получилось племя тавро-скифов, населявшее горы Херсонеса Таврического (Крыма). Из отдельных племен этого народа господствующее положение занимали кочевые скифы, жившие к востоку от Борисфена, причем ядро их составляли царские скифы, кочевавшие между Доном и Донцом на территории, соответствующей южной части Черниговской и Курской, части Полтавской, Харьковской, Воронежской, восточной части Екатеринославской губерний и на юг до Азовского моря. К западу от Борисфена жили оседлые земледельческие племена – скифы-пахари, алазоны и каллипиды. За Танаисом кочевали сарматы.

С народами Древнего мира описанные Геродотом скифские племена столкнулись во время греко-персидских войн. Известная легенда о безуспешном преследовании Дарием Гистаспом убегающих скифов дала повод называть Скифию словами скифского царя «страною могил» (т. е. курганов), так как в ней никакой прочной оседлости кроме последних не было. Все упомянутые племена, объединенные в представлении греков в одном названии скифов, на самом деле были весьма разнородного состава. Как это видно уже и по описанию Геродота, они резко распадались на две группы – кочевников и оседлых земледельческих. Первые были воинственны и подчинили себе все другие скифские племена; они же, вероятно, участвовали в качестве вспомогательных войск в греко-персидских войнах. Напротив, земледельческие оседлые племена скифов были известны более своими мирными сношениями с греками; они заметно поддавались их культурному влиянию, так что алазоны и каллипиды даже назывались эллинами-скифами. Весьма полную картину быта скифских племен, кроме свидетельских показаний современников, дают раскопки многочисленных скифских курганов, рассеянных по Южной России в пределах новороссийских губерний от кубанской области до Киевской и Подольской губерний. Из раскопанных курганов любопытны Куле-Обский близ г. Керчи, Чертомлыцкий в 20 верстах к северо-западу от г. Никополя (Екатеринославского уезда) на Днепре, курганы Близнецы и Товста Могила возле хутора Гермесова между Екатеринославом и Никополем, Лугова Могила возле с. Александрополя Екатеринославского уезда. Наряду с изделиями, рассчитанными на грубый вкус варваров, в скифских курганах было найдено много предметов необыкновенно художественной работы (например, в Чертомлыцком кургане), ясно подтверждающих эллинизацию скифов.

Скифия была житницей Греции. По словам Полибия, Понт доставлял грекам рабов, скот, хлеб, мед, воск, соленую рыбу, лес, мех, шкуры, металлы, янтарь и пр. Греческие колонии берегов Понта не раз спасали от голода свои метрополии, высылая им хлеб. Ввоз состоял исключительно из предметов греческой обрабатывающей промышленности, как-то вина, масла, посуды, тканей, произведений искусства и т. п.

Посредницами в этой оживленной торговле с Грецией служили многочисленные колонии греческих малоазиатских городов, с VIII–VII веков усеявшие берега Понта. Особенно много колоний (до 80 колоний в Понте и Пропонтиде) имел Милет Ионийский. Все эти колонии, назначение которых служить поставщиками сырья для своих метрополий, были связаны с ними духовными связями – общностью обрядов и религиозного культа, в политическом же отношении представляли из себя самоуправляющиеся, независимые демократические республики. На северо-западном берегу Понта Эвксинского центральное место среди колоний занимала богатая Ольвия на правом берегу Бугского лимана близ нынешней д. Широкой Одесского уезда. Из других близлежавших колоний, по-видимому, находившихся в зависимости от Ольвии, были наиболее известны: Никониум – в окрестностях нынешнего Овидиополя, Пристань Исиаков – на месте нынешней Одессы, Пристань Истриане на западном берегу Куяльницкого лимана, Скопули близ с. Дуфинки у Большого Аджалыкского лимана Одесского уезда, Одессос на оконечности Тилигульского лимана, Алектор – на месте г. Очакова, Офиуса и Тирас – на берегу Днестровского лимана и Каркинитисе – в устье Днепра. На Херсонесе Таврическом (Крым) были расположены: Херсонес близ Севастополя, Кимвалон, соответствующий нынешней Балаклаве, Феодосия, Пантикапея – нынешняя Керчь. В устье р. Танаиса лежала колония Танаис на месте нынешнего Азова. Наконец, на Таманском полуострове, против Пантикапеи, была расположена Фанагория – около нынешней Тамани. Из херсонесских колоний над западной половиной Таврического полуострова главенствовала дорическая колония Херсонес, а над восточной – Пантикапея, основанная милетянами. Последний город в период греко-персидских войн (VI–V вв. до Р. Х.) сделался столицей сильного Босфорского царства полуэллинского происхождения, пределы которого простирались с одной стороны до г. Танаиса, с другой – до Феодосии. Царство это достигло значительного процветания при своих царях Археонекдитах и Спартокидах, когда оно стояло во главе торговли благодаря своему прекрасному флоту, а с другой стороны успешно сдерживало напор варваров с севера. Однако все же с III в. Босфорское царство принуждено было платить дань тавро-скифам, а в I в. до Р. Х., чтобы избавиться от дальнейших завоеваний скифских племен, оно призвало на помощь сильного в то время царя Понта Митридата VI Евпатора, полководец которого Диафант, успешно справившись с варварами, присоединил к владениям Митридата Босфорское царство и другие греческие колонии Херсонеса Таврического и основал г. Евпаторию. Сын Митридата Фарнак уже находился в зависимости от римлян, и с этого времени утвердилось верховенство римского государства, перешедшее позднее по наследству к столице восточной империи Византии. Зависимость от римлян не устраняла значительной самостоятельности греческих колоний и выражалась в защите их при помощи римских гарнизонов. Следами владычества римлян поэтому остались главным образом развалины крепостей, приписываемых Юстиниану, а именно в Херсонесе, Алуште, Гурзуфе и др. С расцветом и распространением римского могущества римляне сделались и наиболее достоверными повествователями о судьбах области.

Многочисленные племена, населявшие тогда пределы Южной России, теснимые друг другом и искавшие себе просторных кочевий, посменно надвигались на северо-восточные границы римских владений, нередко пробирались за Дунай, производя в римских провинциях долго незабываемые опустошения. Вся эта смесь племен в понятии римлян объединялась под общим именем сарматов, подобно тому, как скифы у греков представляли собой все варварские народы Южной России, несмотря на их очевидную разноплеменность. Ядром этих народов, вероятно, своею численностью подавивших прежних скифов, были те самые сарматы, которых еще Геродот помещал к востоку от Дона. Они, будучи мидийского происхождения, пришли из пределов Персидского государства и ближе стояли к скифам-земледельцам, чем к номадам. Страбон в I в. до Р. Х. определял границами Сарматии Дунай, Черное и Азовское моря, к востоку же от Дона помещал Азиатскую Сарматию. На Птолемеевой карте (II в. до Р. Х.) пределы Европейской Сарматии очерчены еще шире: а именно она занимала громадное пространство между р. Волгой (Rha), Каспийским морем и Кавказом, Азовским и Черным морями, на западе доходила до Карпатских гор, р. Вислы, Сарматского океана (Балтийского моря) и Венедского (Рижского) залива.

Римская империя и Сарматия

Постепенно из народов, населявших Сарматию, выделялись отдельные племена, знакомство с которыми дорого стоило римлянам. При первых императорах перешли Дунай и напали на римские владения роксоланы, за ними двигались языги, кочевавшие прежде между Борисфеном и Танаисом. Языги основались на территории нынешней Бессарабской губернии и Валахии, а также в восточных пределах Венгрии и отсюда тревожили римские пределы. Среди сарматских народов были и славянские племена, описанные у Тацита в I в. до Р. Х. под именем венедов, занимавшие берега Балтийского моря и Рижского залива. Вся эта пестрая смесь племен не угрожала целости римских владений, пока племена были разрознены и истребляли друг друга. Более трудными становились задачи обороны римских границ по мере того, как удавались попытки сплочения варварских народов. Одной из подобных попыток было основание к северу Дуная царства гетов и даков, двух фракийских племен, вытесненных в IV в. до Р. Х. из римской провинции Мизии, где они жили во времена Геродота, на левый берег Дуная – в пределы Валахии и Бессарабской губернии. В I в. до Р. Х. могущественный царь их Бебериста успешно воевал с римлянами, расширил пределы гето-дакийского царства до Карпатских гор и разрушил Ольвию и Офиусу. После продолжительной, но малоуспешной борьбы римлян с гето-даками императору Траяну удалось наконец разбить их полководца Децебала, взять их главный город Сермизегетузу и покорить царство, которое было обращено в римскую провинцию Дакию. Для упрочения римской власти Траян усиленно колонизировал новую провинцию римскими поселенцами и заводил в ней крепости с римскими гарнизонами.

От смешения римских колонистов с гето-даками ведет начало румынская народность. Траяну приписывают устройство пограничных валов, называемых Траяновыми или просто Траянами, окружающими южную часть Бессарабской губернии, так называемый Буджак. Верхний Траян начинается близ впадения р. Ботны в Днестр у с. Киркаешти Бендерского уезда, пересекает последний в западном направлении и выходит в пределы Молдавии, где, поворачивая на юг, снова возвращается в Бессарабскую губернию и под именем Нижнего Траяна пересекает Измаильский и Аккерманский уезды в восточном направлении. Другой ряд земляных укреплений, называемых Змеевыми Валами, идет от Аккермана к Киркаештам. Новейшие исследования однако полагают, что эти валы устроены раньше Траяна, и относят их к III в. до Р. Х., приписывая их устройство германскому племени бастарнов.

В конце II и первой половины III в. до Р. Х. с берегов Балтийского моря спустилось германское племя готов, пробившись сквозь венедские (славянские) племена и частью увлекши их за собой, и заняло огромное пространство Южной России, разделившись на два племени вестготов и тервингов – жителей лесов, основавших к западу от Днестра в нынешней Бессарабской губернии и Молдавии до Дуная и Карпатских гор, и остготов или грейтунгов – степных жителей, поселившихся на востоке от Днестра. Восточная ветвь готов заняла также и Крым вероятно в третьей четверти III в., утвердившись в степной части полуострова, позднее же, под натиском гунно-болгарских племен пробралась дальше на южный берег Крыма. Пространство между Судаком и Балаклавой до XVI в. называлось Готией, жители которой долго сохраняли национальные особенности и православную религию и отатарились уже значительно позднее. О крымских готах, находившихся в зависимости от Византии, особенно в религиозном отношении, упоминает Прокопий в VI в. В середине III в. остготы и вестготы, объединившись, образовали обширное царство, на юго-западе соприкасавшееся с римскими провинциями. С трудом сдерживая их напор и отражая их опустошительные набеги, римский император Аврелиан в 274 г. уступил им Дакию до Дуная, выселив за эту реку своих колонистов. Наибольшего могущества готская держава достигла при короле Германарихе, которому, по словам готского историка Иорнанда были подчинены племена почти всей Европейской России, а именно венеды, анты, славяне, языги, роксоланы, прибалтийские эсты, финны, черемисы, мордва, меря, пермь, весь и чудь на Ладожском озере. О могуществе Германариха сообщает также историк IV в. Аммиан Марцелин. Помимо своих военных успехов готы оказались весьма восприимчивыми к цивилизации древнего мира, приняли христианство и вели оживленные сношения с греческими колониями.

Во второй половине IV в. культурным успехам готов положило конец вторжение в прикаспийские и черноморские степи сильного тюркского племени гуннов, которое увлекло с собой населявшее эти степи иранское племя алан; затем в их состав вошли также славяне и остготы, вестготы же успели спастись за Дунай в Мизию. Предавая все огню и мечу и увеличиваясь за счет множества увлекаемых по пути племен, орда достигла пределов Паннонии (в нынешней Венгрии) и, основавшись здесь, громили Западную римскую империю. Однако сплочение разноплеменных масс в этом своеобразном царстве было настолько искусственно и непрочно, что, по смерти их страшного предводителя Атилы в 453 г., гуннское государство распалось, выделив из своего состава множество племен. В числе их весьма многочисленными оказались славянские племена, которые с этого времени уже хорошо знакомы Восточной римской империи, на пределы которой они производили нередко смелые набеги. Византийские писатели V в. разделяли славянские племена на антов, населявших черноморское побережье от Днестра до нижнего течения Днепра, и собственно славян, которые жили к северу от Дуная до верховьев Вислы и к востоку – до Днестра. Иорнанд помещает антов между Днепром и Днестром. Отсюда они спустились на территорию нынешней Бессарабской губернии и Румынии, откуда в течение VI–VII вв. тревожили набегами Восточную римскую империю. Император Юстиниан, дабы положить конец их нападениям, отправил к ним посольство и уступил им Турис (Тирас – нынешний Аккерман), по словам Плиния находившийся на месте разрушения гетами и даками Офиусы. Положение антов на указанной территории, подобно предшествовавшим народам, не могло быть прочным, пока незащищенные с востока степи высылали все новые и новые орды кочевых народов, вытеснявших славянские племена к Дунаю и за эту реку. Из этих кочевых народов прежде других появились родственные гуннам болгары, кочевавшие прежде на Волге и в степях между Доном и по прибрежьям Каспийского моря.

В 60-х годах VI в. авары подчинили болгар, антов и другие славянские племена. О мучениях одного из славянских племен восточной группы – дулебов, претерпеваемых ими от поработителей обров (аваров), повествует наша начальная летопись. Подобно гуннам и авары центром своего обширного царства сделали Паннопию, откуда громили Византию в течение двух с половиной столетий. По мере ослабления аварского могущества из-под власти его освобождались подчиненные аварам народы. Прежде других освободились болгары; основавшись сначала между Дунаем, Днестром и Прутом, в так называемом Угле (у византийцев Онглос), они во второй половине VII в. перебрались на юг от Дуная, где смешались с подвластными Византии славянами и образовали сильное государство, не раз угрожавшее Византии.

В первой четверти VI и в течение VII века совершилось поселение славянских племен за Дунаем и за Савой в пределах Восточной римской империи на землях фракийских, иллирских и частью греческих. Здесь выступили славяне – впоследствии болгары, сербы и хорваты. Еще ранее произошло переселение славян северо-западных из их колыбели – Карпатских гор за Вислу, Одер, на Лабу (Эльбу) и частью далее. Главное же ядро славянства заняло более восточные земли; из него нашей области касались поляне, бужане, угличи, лютичи и тиверцы по Днестру до самого моря и Дуная, белые хорваты в Карпатах и северяне (соседи полян на берегах Десны, Сейма и Сулы), достигавшие верхнего течения Донца и Днепровских порогов. В VII, VIII и первой половине IX в. большинство этих племен находилось под властью хазар (козар), сильного и довольно культурного тюркского племени, имевшего свой центр в устье Волги (Итиле), воевавшего на юге с могучими тогда персами, бывшего союзником Византии (при императоре Ираклии и позже) против персов, разгромившего мадьяр и болгар и завоевавшего степи от устья Волги до Азовского и Черного морей. Не раз имевшие успех в борьбе с арабами, хазары заняли также значительную часть Крыма и заставили полян, северян, радимичей и вятичей признать верховную власть своего кагана и платите ему дань «по белке с дыма». В придонских степях, по видимому недалеко от нынешней Цымлянской станицы, на берегу Дона существовала их крепость Саркел, известная у русских славян под именем Белой Вежи и построенная византийскими мастерами. Хазарский каган исповедовал еврейскую веру; в высшем хазарском сословии распространилось мусульманство. Подвластные хазарам славяне стали подвергаться этим культурным влияниям хазар, которые вели оживленную торговлю с Византией и арабами. Вероятно еще с конца VIII или с начала IX в. пробудившиеся к новой жизни скандинавы стали высылать дружины энергичных викингов на близкие им племена литовцев, финнов и северных славян. Пользуясь их раздорами с финнами, еще в середине IX в. варяги успели утвердиться среди северных славян, а в конце 850-х годов отряд варягов (Аскольда и Дира) появился на Днепре и занял Киев. Первое нашествие руссов на Константинополь (17 июня 860 г.), неудачное для варягов, имело благодательные последствия для завоеванных ими славян, так как вслед за ним последовало первое крещение Руси, которое, по новейшим изысканиям, было совершено св. Константином (Кириллом) Философом и Мефодием (так называемая «хазарская миссия»), принесшими в Киев славянскую грамоту и славянские богослужебные книги. Истинным основателем русского государства был князь Олег, объединивший северных славян с северянами, полянами и их ближайшими южными соплеменниками. Договоры Олега с греками 907 и 911 г. были написаны по-гречески и по славяно-русски. Переводчики и писцы этих договоров были несомненно из русских христиан. Со времени Олега стало понемногу подготовляться будущее господство русских славян в обширных новороссийских степях, но этому господству пришлось осуществиться лишь через много веков, после упорной и тяжелой борьбы с кочевниками.

Успешное объединение славянских племен коснулось между прочим и племен, утвердившихся в части нашей области, а именно тиверцев, обитавших между Днепром и Днестром, и угличей, занимавших южную часть Бессарабии между Днестром и Прутом, так называемый Угол. Эти два племени поселились здесь вероятно раньше расселения восточных славян с прикарпатских склонов, что дает основание отождествлять их с жившими здесь антами. Самое же название «тиверцы» пытались объяснить как искаженное «тервинги», страну которых заняли анты.

О названных народах мы читаем в начальной летописи: «Уличи (угличи), тиверцы седяху по Днестру оли до моря, суть гради их и до сего дне: да то ся зваху от грек Великая Скуфь». Из этих городов неизвестен Пересечень близ правого берега Днестра в Оргеевском уезде; затем в X в. Константин Багрянородный упоминает еще на р. Днестре Тишину (Тунгаты – ныне Бендеры) и близ этого города переправу через реку, сохранившуюся и поныне, а также Белгород, в настоящее время Аккерман, основанный, как было указано, на месте г. Тираса. Благодаря своему посредствующему положению на важном для Приднестровской Руси пути в Византию тиверцы принимали участие как в военных походах, так и в мирных сношениях Киева со столицей Восточной римской империи. Так, Олег, покорив тиверцев, брал их в поход на Царьград в 907 г., а в 944 г. они участвовали в походе Игоря. В 914 г. были покорены также и угличи, главный город которых Пересечень был взят воеводою Игоря Свенельдом после упорного сопротивления. Объединение под верховенством Киева славянских племен, занявших привлекательный для Киевской Руси путь в Византию, не ограничилось указанными пределами. Святославу удалось на некоторое время утвердиться еще ближе к Царьграду после завоевания Болгарии, а именно в болгарском городе Переяславец, который он считал срединой своей земли.

Древнерусское государство

Дальнейшие успехи славянского оружия в указанном направлении были задержаны вследствие переполнения приднепровских степей первыми отрядами печенегов и угров, успевавшими прорываться сквозь хазарские преграды. Еще при Олеге кочевья угров были недалеко от Киева, начиная же с Игоря, летопись довольно часто сообщает о столкновениях с печенегами, в одном из которых был убит на днепровских порогах возвращавшийся из Болгарии Святослав. Появление кочевых беспокойных племен в южнорусских степях ставило новые задачи русским князьям – оборонять пределы русской земли от их разорительных набегов. С этой целью князья строили укрепленные города, населяли их лучшими (храбрыми) мужами, а также в виде живой ограды поселяли на границах подвластных Руси кочевников (торков, берендеев и др.)

Успешно справляясь с задачами обороны границ территории, занятой славянскими племенами, первые князья кроме того весьма удачно поддерживали начавшуюся еще при хазарском владычестве оживленную торговлю, упрочивая торговые связи и добывая рынки как договорами, так и оружием. По свидетельству арабских писателей Хордаг-Бега и др. (конец IX и начало X в.), Черное море называлось Русским; русские купцы плавали также по Волге, Каспийскому морю, отправляли свои караваны даже в Багдад и вообще принимали деятельное участие в арабской и хазарской торговле. Не менее важное значение имела торговля с Царьградом, куда шел через пределы нашей области великий путь «из варяг в греки». На земле тиверцев на Белобережье (между Ингулом и Днепром и на Днепровском острове св. Евферия, ныне Березани) были стоянки русских судов.

В то же время успешно развивалась славянская, преимущественно северянская колонизация, распространяясь вдоль речных путей по направлению к Черному и Азовскому морям. Вероятно при Владимире Святом Русь утвердилась и на Таманском полуострове, где имела важный торговый пункт Тмутаракань. Оживленные сношения с греческими колониями в Крыму особенно сделали успехи при Владимире Св., который владел даже некоторое время Корсунем (Херсонесом), где и крестился. С принятием же христианства упрочились сношения с Византией, и могучим потоком устремились в молодое государство начала византийской государственности и культуры.

Между тем ослабленные хазары уже не в силах были сдерживать напора печенегов. В начале XI в. они сделали последнюю неудачную попытку осадить печенегов с двух сторон, заключив с этой целью союз с узами[6], народом тюркского племени, жившим, по свидетельству арабских писателей Истахри и Ибн-Хаукая, в Средней Азии за Каспийским морем. Печенеги массой двинулись на запад, гоня перед собой толпы угров, и заняли все южнорусские степи, а также пробрались в Крым, население которого в IX–X вв. платило им дань.