Психофизиологическое обеспечение профессиональной надежности персонала предприятий и организаций атомной отрасли
- -
- 100%
- +
При изучении психологического благополучия человека в профессиональной сфере в зарубежных исследованиях широко используется понятие профессионального благополучия. Отметим, что это понятие является, по сути, междисциплинарным и охватывает не только рассматриваемую в психологических исследованиях субъективную сторону профессионального благополучия, но и показатели состояния здоровья человека, безопасности рабочей среды, материального вознаграждения и другие непсихологические показатели. Более корректным является, на наш взгляд, использование в психологических исследованиях понятия субъективного профессионального благополучия, что четко указывает на изучаемый в них аспект проблемы – оценки человеком переживаемого благополучия в профессиональной сфере. Однако, принимая во внимание распространенность понятия профессионального благополучия в психологических исследованиях, оно используется в данной статье как синоним вновь предлагаемого понятия субъективного профессионального благополучия.
В аналитическом обзоре исследований профессионального благополучия Р. А. Березовская показала, что при сохранении теоретических основ общепсихологической модели К. Рифф, во вновь разрабатываемые модели профессионального благополучия вводились компоненты, отражавшие специфику включения человека в профессиональную деятельность. Так, в модели профессионального благополучия, которую предложил английский психолог П. Варр (P. Warr), наряду с компонентами общепсихологической модели – стремление к личностному росту, автономия и эмоциональное переживание благополучия – был включен компонент «Компетентность». Тем самым, подчеркивалось, что переживание человеком профессионального благополучия должно рассматриваться в неразрывной связи с его оценками своих профессиональных компетенций. В последующем, нидерландский исследователь Ван Хорн с соавторами (Van Horn et al.) на основе обобщения моделей К. Рифф и П. Варра разработали многомерную модель профессионального благополучия, которая включала эмоциональный, когнитивный, поведенческий, мотивационный и психосоматический компоненты. Включение психосоматического компонента определялось результатами многочисленных эмпирических данных, показавших тесную взаимосвязь между соматическими жалобами и уровнем профессионального благополучия работников. При этом, наибольший вклад в достижение профессионального благополучия вносили эмоциональный, мотивационный и поведенческий компоненты (Березовская, 2016). Другой вариант использования общепсихологической модели К. Рифф в качестве теоретической основы изучения профессионального благополучия предложила российский психолог Е. И. Рут, которая адаптировала русскоязычную версию опросника К. Рифф к профессиональной сфере (Рут, 2016).
Таким образом, общим в исследованиях П. Варра, ван Хорна с соавторами и Е. И. Рут было понимание профессионального благополучия как интегральной оценки реализации человеком средствами профессии своих устремлений к профессиональному росту, саморазвитию, автономности и профессиональной компетентности при доминирования позитивного эмоционального и психосоматического состояния в условиях благоприятного социально-психологическом окружении и комфортной рабочей среды. При этом зависимость субъективного профессионального благополучия человека от его оценок своей социально-профессиональной востребованности не рассматривалась.
Понятие социально-профессиональной востребованности личности. Проблема профессиональной востребованности человека активно изучается в социологии, экономике, педагогике и других научных дисциплинах. В психологии разработке данной проблемы до сих пор уделялось меньшее внимание. В этой связи, отметим предложенную Е. В. Харитоновой концепцию социально-профессиональной востребованности личности. Теоретическими предпосылками концепции стали исследования феномена востребованности человека в рамках экзистенциального и субъектного подходов в зарубежной и отечественной психологии соответственно. В этих исследованиях указывалось на стремление личности к раскрытию своего потенциала не только ради себя, но еще и ради «кого-то», «вне самих себя». В отечественных и зарубежных исследованиях подчеркивалось, что именно труд более всего дает личности возможность осмысливать свою востребованность и значимость для других людей и общества. Опираясь на эти предпосылки, Е.В. Харитонова показала, что для осознания и переживания человеком своей социально-профессиональной востребованности решающая роль принадлежит активному стремлению к раскрытию своего потенциала не только ради себя, но еще ради «кого-то» В понятии социально-профессиональной востребованности личности выражается совокупность самооценок специалиста в сфере самосознания – «Я как профессионал», профессиональной сфере – «Я как профессионал в глазах профессионального сообщества» и сфере общения – «Я как профессионал в глазах близких людей и социального окружения». В концепции различались три уровня осмысления профессионалом своей востребованности. Если профессиональная деятельность выполняется ради достижения собственного материального блага и реализации индивидуальных карьерных устремлений, то осмысление востребованности проявлялось на эгоцентрическом уровне. Если деятельность выполнялась ради благосостояния семьи и близких людей, то осмысление своей востребованности проявлялось на группоцентрическом, а ради пользы всех и каждого человека, близких и незнакомых людей, будущих поколений – просоциальном уровне (Харитонова, 2014).
Результаты эмпирического исследования и их обсуждение
Методики исследования. Для диагностики субъективного профессионального благополучия применялся опросник МОПБ (методика оценки профессионального благополучия) который предложила Е. И. Рут. Шкалы опросника МОПБ прошли проверку на соответствие их критериальной валидности и синхронной надежности шкалам русскоязычного варианта[1] опросника К. Рифф. Опросник МОПБ включал 6 шкал: «Автономность в профессиональной деятельности», «Профессиональный рост», «Профессиональные цели», «Позитивные отношения в коллективе». «Удовлетворенность уровнем компетентности», «Удовлетворенность профессиональными достижениями» Вычислялись значения каждой шкалы опросника, а также их суммарное значение – «Общий показатель профессионального благополучия» (Рут, 2016).
Для диагностики социально-профессиональной востребованности личности использовался разработанный Е. В. Харитоновой одноименный опросник СПВЛ, который включал 8 шкал: «Удовлетворенность реализацией профессионального потенциала», «Принадлежность к профессиональному сообществу», «Переживание профессиональной востребованности», «Профессиональная компетентность», «Профессиональный авторитет», «Оценка результатов профессиональной деятельности», «Отношение других», «Самоотношение». Вычислялись значения каждой шкалы опросника, а также их суммарное значение – «Общий показатель социально-профессиональной востребованности (Харитонова, 2014).
При сопоставительном анализе шкал опросников МОПБ и СПВЛ обращает на себя внимание сходство содержания их некоторых шкал. Имеется содержательное сходство пунктов шкалы «Удовлетворенность профессиональными достижениями» опросника МОПБ и шкалы «Удовлетворенность профессиональными достижениями» опросника СПВЛ, а также шкалы «Удовлетворенность уровнем компетентности» опросника МОПБ и шкалы «Профессиональная компетентность» опросника СПВЛ. Такое сходство является, на наш взгляд, не случайным и отражает важность удовлетворенности человеком своими профессиональными достижениями и своей профессиональной компетенцией как для оценки своего профессионального благополучия (опросник МОПБ), так и социально-профессиональной востребованности (опросник СПВЛ).
Для обработки и анализа эмпирических данных использовались методы корреляционного (г Пирсона), факторного (метод главных компонент, вращение Варимакс) и однофакторнго дисперсионного анализа (ANOVA).
Обследованная выборка. В исследовании приняли участие руководители подразделений, специалисты и работники (рабочие) оперативного персонала двух российских атомных электростанций, всего 89 человек, все мужчины. Их возраст составлял от 21 до 54 лет, в том числе у 44 % человек – до 30 лет. Трудовой стаж варьировался от нескольких месяцев до 35 лет, в том числе у 18 % выборки – до 3-х лет. Руководители подразделений составили 22 %, специалисты —38 %, работники – 39 % выборки.
Результаты исследования. Согласно результатам корреляционного анализа, представленным в таблице 1, все 6 шкал опросника профессионального благополучия были тесно связаны с 8 шкалами опросника социально-профессиональной востребованности (за исключением одной из 48 корреляций) – соответствующие значении коэффициентов корреляции находились в диапазоне r = 0,31— 0,68. Еще большей была теснота связей общего показателя профессионального благополучия с показателями всех шкал опросника социально-профессиональной востребованности – соответствующие значения коэффициентов корреляции находились в диапазоне r= 0,40—0,76. Наконец, максимальной была теснота связей общих показателей профессионального благополучия и социально-профессиональной востребованности (г = 0,82).
Обращает внимание, что все шкалы опросника социально-профессиональной востребованности (СПВЛ) наиболее тесно связаны со шкалами «Удовлетворенность уровнем достижений» (г = 0,55—0,68) и «Удовлетворенность уровнем компетентности» (г=0,34—0,62) опросника субъективного профессионального благополучия (МОПБ). Кроме того, обращает внимание наличие наиболее более тесных связей шкал опросника МОПБ со шкалами «Профессиональный авторитет» (г = 0,41—0,64) и «Оценка результатов профессиональной деятельности» (г=0,41—0,67) опросника СПВЛ (значения коэффициентов корреляции между указанными шкалами выделены в таблице 1 полужирным шрифтом). Можно предположить, что для переживания своего профессионального благополучия руководителями подразделений, специалистами и работниками оперативного персонала важное значение имеет то, как, оцениваются результаты их профессиональной деятельности и профессиональный авторитет со стороны вышестоящего руководства, коллег по работе и членов семей.
Таблица 1
Матрица интеркорреляций шкал опросников профессионального благополучия и социально-профессиональной востребованности
Примечание: ** – р≤0,01; *** – р≤0,001; см. объяснение выделенных полужирным значений коэффициентов корреляции в тексте; сокращенные обозначения шкал опросника МОПБ: Автоном. в проф. деятельности – Автономность в профессиональной деятельности; Удовлет. уровнем компетентности – «Удовлетворенность уровнем компетентности»; Удовлет. проф. достижениями – «Удовлетворенность профессиональными достижениями»; Позитив, отнош. в коллективе – «Позитивные отношения в коллективе»; Общий показатель профессион. благопол. – «Общий показатель профессионального благополучия».
Результаты факторного анализа. Следующий шаг анализа полученных данных в выяснении того, являются ли тесно связанные оценки профессионального благополучия и оценки социально-профессиональной востребованности независимыми психологическими образованиями. Для ответа на этот вопрос был проведен факторный анализ. Была выбрана двухфакторная модель, объяснявшая 69 % дисперсии данных. Для содержательной интерпретации выделенных факторов использовались переменные с факторным весом >0,70. В качестве переменных рассматривались шкалы опросников МОПБ и СПВЛ (таблица 2).
В фактор 1, названный «Переживание профессиональной востребованности» и объяснявший 45 % дисперсии данных, вошли 7 из 8 шкал опросника СПВЛ. Шкала «Переживание профессиональной востребованности» опросника СПВЛ, имела наибольший факторный вес 0,86, что и определило название фактора 1. Кроме того, в фактор 1 вошли шкала «Удовлетворенность профессиональными достижениями» (0,83), а также шкала «Автономность в профессиональной деятельности» (0,58) опросника МОПБ. В фактор 2, названный «Профессиональный рост» и объяснявший 24 % дисперсии данных, с факторными весами более 0,70 вошли 2 из 6-и шкал опросника МОПБ: шкала «Профессиональный рост», имевшая наибольший факторный вес 0,87, что определило название данного фактора, и шкала «Удовлетворенность уровнем компетенции» (0,71). Кроме того, в фактор 2 вошли еще две шкалы опросника МОПБ, имевшие максимально близкие к 0,70 факторные веса – «Профессиональные цели» (0,69) и «Позитивные отношения в коллективе» (0,67).
Таким образом, результаты факторного анализа позволили рассматривать феномены, измерявшиеся опросниками МОПБ и СПВЛ, в качестве независимых психологических образований. При этом, объяснительная сила фактора 1 «Переживание профессиональной востребованности», включавшего все шкалы опросника СПВЛ, была почти в 2 раза больше, чем фактора 2 «Профессиональный рост».
Таблица 2
Результаты факторного анализа
Примечание: * – курсивом выделены переменные с факторным весом >0,70.
Результаты дисперсионного анализа (ANOVA). Последующий шаг анализа полученных данных состоял в изучении возможного влияния уровня социально-профессиональной востребованности на выраженность субъективного профессионального благополучия оперативного персонала АЭС. При проведении ANOVA независимой переменной служил суммарный показатель опросника СПВЛ. С помощью метода процентилей обследованная выборка сотрудников оперативного персонала АЭС была разбита на 3 группы с низким (менее 33-го процентиля), средним (от 33-го до 67-го процентиля) и высоким (более 67-го процентиля) уровнем суммарного показателя опросника СПВЛ. Зависимыми переменными служили: суммарный показатель и показатели каждой шкалы опросника профессионального благополучия (МОПБ). По данным ANOVA, установлена прямая зависимость как суммарного показателя (рисунок 1), так и показателей отдельных шкал опросника МОПБ от уровня суммарного показателя опросника СПВЛ. В качестве примера зависимости показателей отдельных шкал опросника МОПБ от уровня суммарного показателя опросника СПВЛ на рисунке 2 представлены данные ANOVA о зависимости показателя шкалы «Профессиональный рост» опросника МОПБ от уровня суммарного показателя опросника СПВЛ.
Результаты однофакторного дисперсионного анализа позволили предположить, что оценки оперативным персоналом своей социально-профессиональной востребованности оказывают влияние на субъективное профессиональное благополучие оперативного персонала: чем выше оценивается социально-профессиональная востребованность, тем ближе переживание профессионального благополучия к оптимальному состоянию.
Рис. 1. Суммарный показатель субъективного профессионального благополучия (ось ординат, баллы) в зависимости от уровня суммарного показателя социально-профессиональной востребованности (ось абсцисс).
Обсуждение результатов. Полученные результаты не только подтвердили предположение о тесной связанности показателей субъективного профессионального благополучия (опросник МОПБ) и социально-профессиональной востребованности (опросник СПВЛ), но и показали, что некоторые показатели субъективного профессионального благополучия (шкалы «Удовлетворенность профессиональными достижениями» и «Автономность в профессиональной деятельности» опросника МОПБ) объединяются со всеми показателями социально-профессиональной востребованности в один фактор – «Переживание профессиональной востребованности». Это означало, на наш взгляд, что для руководителей подразделения, специалистов и работников оперативного персонала атомных станций оценка себя в качестве востребованного социумом и профессиональным сообществом сотрудников одновременно есть и оценка себя как благополучных профессионалов. Однако оценки оперативным персоналом своей социально-профессиональной востребованности и своего профессионального благополучия полностью не совпадают. Оценивать себя как востребованного профессионала есть необходимое, но еще недостаточное условие, чтобы считать себя и благополучным профессионалом.
Рис. 2. Показатель шкалы «Профессиональный рост» (ось ординат, баллы) в зависимости от уровня суммарного показателя социально-профессиональной востребованности (ось абсцисс)
Согласно полученным результатам, для того, чтобы считать себя профессионально благополучным в современных условиях непрерывных технологических и организационных новаций, от человека требуется постоянная нацеленность на самосовершенствование, повышение личной эффективности в работе и стремление к профессиональному росту, переживание удовлетворенности своей профессиональной компетентностью в условиях позитивных отношений в рабочем коллективе.
Выводы
1. Субъективное профессиональное благополучие есть ментальная структура, объединяющая совокупность когнитивных и эмоциональных оценок человека своей социально-профессиональной востребованности, своего профессионального роста, своих профессиональных достижений и позитивных отношений в рабочем коллективе.
2. Все показатели субъективного профессионального благополучия оперативного персонала атомных станций тесно связаны с показателями социально-профессиональной востребованности, значения коэффициентов находятся в диапазоне r = 0,31—0,68.
3. Установлена прямая зависимость суммарного показателя и всех частных показателей субъективного профессионального благополучия оперативного персонала атомных станций от уровня суммарного показателя его социально-профессиональной востребованности.
4. По результатам факторного анализа, в психологической структуре субъективного профессионального благополучия оперативного персонала выявлены как минимум два фактора, обозначенные как «Социально-профессиональная востребованность» и «Профессиональный рост». При этом доминирующим является фактор компонент социально-профессиональной востребованности.
Заключение
С практической точки зрения, результаты исследования указывают на важность проведения мероприятий по развитию у руководителей, специалистов и работников оперативного персонала атомных станций представлений о себе как востребованных социумом и профессиональном сообществом сотрудников. Согласно полученным результатам, такие представления являются необходимым условием для оценки сотрудниками себя как благополучных профессионалов. Наиболее важными являются представления о том, как по мнению руководителей, специалистов и работников оперативного персонала, оцениваются их результаты профессиональной деятельности и профессиональный авторитет со стороны вышестоящего руководства, коллег по работе и членов семей.
Литература
Березовская Р. А. Профессиональное благополучие: проблемы и перспективы психологических исследований // Психологические исследования. 2016. Т. 9. № 45. С. 2. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 27.09.2019).
Бессонова Ю. В., Броневицкий Г. Г. Психологическое благополучие у представителей опасных профессий // Психологические исследования личности: история, современное состояние, перспективы / Отв. ред. М. И. Воловикова, А. Л. Журавлев, Н. Е. Харламенкова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2016. С. 327–351.
Бессонова Ю. В., Обознов А. А, Петрович Д. Л. Психологическое благополучие профессионала в организациях повышенного риска // Труды Третьей Международной научно-практической конференции «Человеческий фактор в сложных технических системах и средах» (Эрго-2018). Санкт-Петербург, 4–7 июля 2018 / Под ред. А. Н. Анохина, А. А. Обознова, П. И. Падерно, С. Ф. Сергеева. СПб.: СПбГЭТУ «ЛЭТИ» – Межрегиональная эргономическая ассоциация, 2018. С. 627–635.
Жуковская Л. В., Трошихина Е. Г. Шкала психологического благополучия К. Рифф // Психологический журнал. 2011. Т. 32. № 2. С. 82–93.
Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. М.: ИЦ «Академия», 2005.
Леонтьев Д. А. Позитивная психология – повестка дня нового столетия // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2012. Т. 9. № 4. С. 36–58.
Петрович Д. Л., Обознов А. А, Кожанова И. В. Профессиональная востребованность как фактор психологического благополучия профессионала // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. 2018. Т. 3. № 4. С. 115–145.
Рут Е. И. Профессиональное благополучие сотрудников коммерческих организаций: критерии и методика оценки. Дис. магистра. СПб., 2016.
Харитонова Е. В. Психология социально-профессиональной востребованности личности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2014.
Шевеленкова Т. Д., Фесенко П. П. Психологическое благополучие личности // Психологическая диагностика. 2005. № 3. С. 96— 129.
Ryff C. D., Keyes C. L. M. The structure of psychological well-being revisited // Journal of Personality and Social Psychology. 1995. V. 69. P. 719–727.
Методика оценки склонности к рискованному поведению персонала атомных станций
Л. О. Андрюшина, Е. Д. Чернецкая, Т. В. Белых, Б. Б. Величковский
Человеческий фактор играет решающую роль во многих проблемах аварийности и травматизма в современных организациях, но проблемы, обусловленные им, еще далеки от решения. В атомной энергетике значимость вопросов человеческого фактора отражена в документах Международного агентства по атомной энергии (далее – МАГАТЭ). Так, в документе МАГАТЭ № SF-1 «Основополагающие принципы безопасности» подчеркивается, что безопасная работа атомной станции (далее – АЭС) может быть обеспечена только через взаимодействие трех взаимосвязанных компонентов: организационных факторов, технических и человеческого фактора. При этом особое внимание должно быть уделено именно человеческому фактору, так как кадровый ресурс в атомной отрасли является наиболее важной составляющей ввиду высокой сложности и продолжительности подготовки кадров необходимой квалификации.
Первоочередной задачей по обеспечению надежности человеческого фактора в атомной энергетике является психологический отбор, заключающийся в определении степени пригодности человека к определенному виду деятельности на основе сопоставления его индивидуальных особенностей с требованиями профессии (Никифоров Г. С., 1996). С целью исследования профессионально важных личностных качеств и психофизиологических свойств кандидатов на должность или работников на АЭС специалистами лабораторий психофизиологического обеспечения (далее – ЛПФО) проводится психофизиологическое обследование. Одним из профессионально важных личностных качеств для работников АЭС является склонность к рискованному (опасному) поведению. Хотя влияние склонности к рискованному поведению на произвольное или непроизвольное нарушение правил, регламентов и инструкций при выполнении работ на АЭС опосредовано многими организационными, техническими и ситуативными факторами, психодиагностически обоснованная оценка его уровня может являться важным элементом профессионального отбора работников на АЭС.
С целью разработки псиодиагностически обоснованной оценки уровня склонности к рискованному поведению кандидатов на должность и работников АЭС в 2019–2020 гг. специалистами АО «Концерн Росэнергоатом» с привлечением специалистов АНО ДПО «Техническая академия Росатома» и МГУ им. М. В. Ломоносова была разработана и апробирована методика, представленная в данной статье.
Результаты выделения факторов рискованного поведения
Разработка Методики по оценке склонности к рискованному поведению у персонала АЭС началась с выделения факторов рискованного поведения с использованием следующих методов:
– систематический анализа литературы по проблемам индивидуальных предикторов безопасности и склонности к риску;
– статистический анализ результатов эмпирического сравнения личностных профилей сотрудников АЭС, допускавших и не допускавших рискованные действия при выполнении работ на АЭС.
Для систематического анализа литературы были отобраны отечественные и зарубежные публикации по рассматриваемой проблематике. Отбор публикаций проводился на основе сформированного на базе экспертных оценок списка ключевых слов в информационной сети Интернет, а также в специализированных публикационных базах данных (российской – elibrary.ru – и зарубежной – ScienceDirect). Преимущественно рассматривались работы, опубликованные в последние 10–15 лет.