Рука в перчатке

– Что за мужчина?

– Он не представился. Судя по голосу, человек солидный.

– Возможно, и так. Хотя это не имеет значения. Я буду на месте.

Секретарша ушла. Когда дверь за ней закрылась, Дол направилась к окну и немного постояла, глядя на крыши и расщелины между домами. Затем, сладко потянувшись, тщательно одернула платье. Походила по кабинету, трогая то одно, то другое, и наконец остановилась перед висевшей на стене между окнами картиной – прекрасной гравюрой с изображением скучного громадного здания, внизу которой было написано: «Новый Скотленд-Ярд». На самом деле Дол смотрела вовсе не на картину. Девушке не нравилась гравюра, она находила ее то ли претенциозной, то ли нелепой, а может, и такой и такой. Гравюру выбирала Сильвия, считавшая, что та воплощает их идеал. Но сейчас Дол Боннер думала о другом; ее практический, нетерпеливый, одинокий ум не слишком-то занимали идеалы, будь то поставленные задачи или украшательства. Внезапно Дол решительно отвернулась от окна и направилась в приемную, где подошла к письменному столу секретарши:

– Марта, мне нужно кое-что тебе сообщить. У тебя есть ровно неделя на поиск новой работы. Или тебе нужны две недели?

– Но почему… Мисс Боннер… – Лицо девушки пылало. – Я думала…

– Мы закрываем офис. Увольняемся. Ликвидируем фирму. Если нужно, ты получишь зарплату за две недели. Ты отличный работник и в любом другом месте сможешь получать гораздо больше, чем здесь. У меня масса знакомых. Я с удовольствием окажу кому-нибудь любезность, посоветовав нанять тебя.

– Ой… Я без труда куда-нибудь устроюсь. – Значит, слезы на глазах Марты объяснялись чем-то другим. – Но было так приятно работать с вами и мисс Раффрей… Вам правда не нужно… ликвидировать фирму…

– Только не утони в слезах. Хотя, возможно, пустить слезу будет не вредно. Лично я никогда не умела плакать… Иметь возможность промыть трубы и дать выход эмоциям, должно быть, очень удобно… Боже правый, ты действительно…

Влетев в кабинет, Дол подошла к письменному столу. Она определенно чувствовала себя не в своей тарелке и была раздражена, но не в депрессии. Впрочем, нет худа без добра. Дол не хотела терять Сильвию, потому что любила ее и восхищалась ею, однако теперь можно будет ни на кого не оглядываться. Правда, придется довольствоваться дешевым, обшарпанным кабинетом, а Дол за свою жизнь успела привыкнуть к хорошим, даже элегантным вещам. Впрочем, детективное агентство не должно походить на салон красоты. Возможно, прежде, чем ей удастся встать на ноги, придется отказаться от денег Сильвии и найти другой источник финансирования, но бремя долгов не будет так тяготить, когда она выплатит их с процентами. Дик в любом случае должен отправиться в Грешем. Младший брат это заслужил, а иначе Дол перестанет себя уважать. Она сидела и размышляла об этих и других связанных с ними вещах, например о том, что ей следовало употребить свои способности для решения проблем некоторых клиентов детективного агентства «Боннер и Раффрей»: найти платье стоимостью 400 долларов, бесследно исчезнувшее на пути из салона Элизабет Хас в квартиру Аниты Гиффорд на Пятой авеню; обнаружить местонахождение призера Силихема, отсутствие которого приводило в ярость полковника Фетерси; раскрыть тайну задушенных фазанов Мартина Фольца; выяснить серьезность намерений шоугерл Лили Ломбард относительно юнца по имени Харольд Айвз-Битон и его намерений относительно вышеупомянутой девицы. Однако в данный момент Дол мысленно была настолько далека от этих проблем и окружающей действительности, что не услышала звуков, сопровождающих появление постороннего в приемной.

В дверь кабинета постучали. Дверь открылась и снова закрылась. Вошла Марта. Глаза у нее были красные.

– Мисс Боннер, к вам посетитель. Пришел мужчина, который вам звонил.

– О… Он вспомнил свое имя?

– Я… я не спросила. Мне узнать?

– Пусть войдет, – покачала головой Дол.

Секретарша вернулась в приемную, оставив дверь открытой, и буквально через секунду в кабинете возник мужчина. Марта осталась стоять на пороге. При виде посетителя за черными ресницами Дол промелькнуло удивление, но голос ее оставался твердым.

– Здравствуйте, мистер Сторрс. Марта, можешь идти. Ты мне больше не понадобишься.

– Мисс Боннер, я могу остаться, если хотите.

– Нет, не хочу. Делай, что тебе говорят. Увидимся в понедельник.

Марта попятилась, держась за ручку двери. Пи Эл Сторрс подошел к письменному столу Дол. Снял шикарное пальто, положил на стул, сверху водрузил шляпу, пододвинул себе свободное кресло и пророкотал:

– Думаю, мой приход вас удивил. Я не стал представляться по телефону, так как, зная ваш темперамент, опасался, что вы сбежите.

– Сбегу? – Дол удивленно подняла брови. – От вас?

– Ну да. Уязвленное самолюбие. Обида, – кивнул Сторрс. – Насколько я понимаю, сегодня утром Сильвия поехала от меня прямо сюда. Вы, естественно, в бешенстве.

– Меня не так-то легко привести в бешенство, – усмехнулась Дол. – Полагаю, вы влезли не в свое дело, но это кажется…

– По-вашему, та статья в «Газетт» – не мое дело? – Сторрс слегка покраснел. – Эта возмутительная… – Он осекся. – Впрочем, все это разговоры в пользу бедных. Я пришел сюда по другой причине.

– Вы первый начали, – вкрадчиво заметила Дол. – Темперамент. Ярость, уязвленное самолюбие…

– Забудьте! Я пришел сюда вовсе не ссориться, хотя и не извиняться. Однако мое отношение к Сильвии и той мерзопакостной газетной статейке никак не касается моего восхищения вашими способностями. Я давно за вами наблюдаю и отлично понимаю, что вы на редкость компетентная особа. И хочу нанять вас для выполнения кое-какой работы.

– Работы? – удивилась Дол. – Я ведь детектив.

– Эта работа как раз для детектива. Дело очень конфиденциальное и сложное.

Дол с нескрываемым подозрением посмотрела на Сторрса и покачала головой:

– Думаю, нет. Я ценю вашу доброту, но если вы думаете, что слишком сурово обошлись с бедной девушкой, самостоятельно пробивающей себе дорогу в жизни, и теперь хотите это исправить, то спасибо большое, но нет. Это вовсе не обязательно. Я отнюдь не против благотворительности для тех, кто в этом нуждается, но категорически против подачек лично для себя. – Дол улыбнулась и решительно заявила: – Благодарю покорно!

– Не стоит меня благодарить. – Сторрс ответил на ее улыбку сердитым взглядом. – И не советую бежать впереди паровоза. Научитесь обуздывать свои мысли. У меня нет никакого желания что-либо исправлять. Даже если бы я хотел это сделать, то сейчас у меня и так забот полон рот. Я никогда ни с кем не обсуждал свои личные дела, хотя, может, и стоило бы. Вероятно, тогда я избавил бы себя, да и других тоже, от лишних потрясений. Думаю, настало время немного поболтать, хотя то, что я расскажу, уверен, ни для кого не секрет. Например, вы в курсе, что моя жена – круглая дура?

– Естественно. Это же очевидно, – спокойно кивнула Дол.

– Черт! – Сторрс поджал губы, но затем продолжил: – Полагаю, так оно и есть. Мне нравится ваша прямота. Судя по всему, вы достаточно благоразумны. Оставим в стороне благотворительность. Я хочу, чтобы вы выполнили для меня кое-какую работу. Могу я задать несколько вопросов? – Дождавшись кивка Дол, Сторрс спросил: – Что вы знаете о Лиге западных последователей Шакти?

– Очень немного. – Дол порылась в памяти. – Поклонение Шакти основано на культе женского первопринципа божественной жены Шивы. У нее много имен: Дурга, Кали, Парвати. Шива – божество верховной триады, он воплощает идею разрушения, а также силу созидания и возрождения, поскольку созидание – последствие разрушения. Он также покровитель искусств, особенно танцев. Короче, старая восточная ерунда. Вдохновитель Лиги западных последователей Шакти – некий Джордж Лео Рант. Вы знаете мистера Ранта.

– Да, – помрачнел Сторрс. – Я знаю его. Но я не знаю, подходите ли вы для подобного дела, мисс Боннер. Похоже, вы тоже набрались этих идей.

– Отнюдь. Я встречалась с мистером Рантом только у вас дома, а еще как-то раз слышала, как он объяснял, что такое жизнь, Вселенная и прочее.

– Значит, вы полностью свободны от его влияния?

– Господи помилуй, ну конечно да! – Дол едва заметно поежилась.

– Когда я говорю, что хочу нанять вас для выполнения кое-какой работы, то имею в виду не бездельников, услугами которых вы пользуетесь, а лично вас. Вы сможете работать над этим делом в одиночку?

– Если я приму ваше предложение и меня устроит оплата.

– Она вас устроит. Считаете ли вы конфиденциальность непременным условием отношений с клиентом?

Дол выразительно подняла брови:

– Мистер Сторрс… я вас умоляю! – Она передернула плечами. – Да.

– Хорошо. Тогда я скажу вам, что сегодня случилось такое, чего я меньше всего ожидал. Нечто уму непостижимое. Это заставило меня посмотреть на проблему новыми глазами. Расчищая завалы, я должен избавиться от всех, кто мне мешает. Я получил приличную встряску. И теперь, в свою очередь, собираюсь кое-кого встряхнуть. Итак, о вашей задаче. За прошлый год этот самый Джордж Лео Рант вытянул из моей жены около тридцати тысяч долларов на свою треклятую лигу. Жена заглотила наживку вместе с крючком, и теперь его можно вытащить лишь хирургическим путем. Неделю назад я сказал жене, что заблокировал ее банковский счет, наличности она тоже больше не получит, а все счета я буду оплачивать сам. Однако мужчина не может так жить с женщиной, на которой женат… Черт возьми, есть масса других баб куда хуже моей жены, ей лишь нужно перестать витать в облаках! Я не отказал Ранту от дома, ибо в противном случае жена будет слушать его галиматью в другом месте. Мерзавец держит всех остальных на коротком поводке и организует собрания адептов. Вчера жена заявила мне, что если не сможет жертвовать деньги лиге, то ей придется стать паломницей и, завернувшись в сари из мешковины, посещать разные места за сотни миль отсюда. Впрочем, меня ни капли не удивит, если она купит сари в универмаге «Бергдорф Гудман»[1], а счет отправит мне. Вы ее достаточно хорошо знаете? Как, по-вашему, с нее станется?

– Думаю, станется, – кивнула Дол.

– Хорошо. Но это только полбеды… – Сторрс вдруг замолчал; выставив подбородок, он долго сверлил Дол глазами, после чего не торопясь продолжил: – Мисс Боннер, я рассчитываю на ваше благоразумие. Рант собирается жениться на моей дочери Джанет. Моя жена вчера меня этим припугнула. Припугнула меня!

– Неужели?

– Да. Быть может, я свалял дурака, но такого я точно не ожидал. Мало того… на поверку оказалось, что я абсолютно бессилен…

– А вы обсуждали эту тему с Джанет?

– Дочь присутствовала при моем разговоре с женой… практически от начала и до конца. И все слышала. Жена намекнула на то, что свадьба может состояться в следующем месяце, на следующей неделе, завтра. Джанет двадцать шесть лет. Она сидела и буквально смотрела матери в рот. Впрочем, не вам это объяснять. Что касается дочери, то тут я потерпел фиаско. Я никогда не понимал ни единого слова из того, что она говорит, и лишь тщеславие заставляло меня полагать ее нормальной. Правда, ее стихи печатаются в журналах, и она окончила колледж… хотя, как я заметил, считать она вообще не умеет. Но при всем при том она моя дочь, и я растил ее вовсе не для того, чтобы она выходила замуж за такого прохвоста, как Рант. Причем едва ли не завтра! Ей-богу, с нее станется! Вы мою жену знаете. Не могу же я запереть их в подвале и кормить через окошко в двери. Или могу? – Сторрс развел руками. – Мисс Боннер, я абсолютно бессилен. Я перебрал все варианты. И в результате пришел к вам. Я хочу, чтобы вы устранили этого Ранта. – Сторрс сел на место.

Дол спросила, пряча улыбку:

– Вы хотите, чтобы я его замочила? Так сказать, укокошила? Собственноручно?

Сторрс не улыбнулся шутке. Впрочем, слегка успокоился.

– Если бы я собирался его убить, то вполне справился бы с этим сам, – мрачно заявил он. – Нет, я хочу избавиться от него, и мне не важно как. Моя жена, хотя и витает в облаках, – ярая сторонница общепринятой морали. В прошлом Ранта наверняка полно аморальных поступков. Докажите это и тем самым дискредитируйте его. Не исключено, что он сидел за решеткой. Найдите темные пятна в его биографии. Внешне он похож на грека. Было бы хорошо, чтобы он и впрямь им оказался. Жена считает греков негодяями, потому что те разгромили персов и разрушили их храмы. Это может показаться смешным, если бы не было так грустно. Про грека это я так, к слову, ведь есть и другие идеи, но смеяться тут не над чем. Хочу внести предложение. Пусть в прошлом Ранта покопается кто-нибудь, кто это умеет. А вы пока обработайте прохвоста лично. У вас получится. Типа вы тоже интересуетесь культом проклятой Шакти. Постарайтесь отвлечь его от Джанет. Скажите, что получили в наследство миллион долларов. Но будьте начеку и заставьте его попрыгать. Впрочем, не мне вас учить. Я знаю, вы женщина умная. Быть может, вам удастся его уничтожить независимо от наличия на него компромата. Можете прямо сегодня приехать ко мне домой и сразу взять быка за рога. По субботам он всегда ошивается у нас. Его наверняка можно застать около шести вечера. Вы с ним могли бы договориться о встрече. Я скажу, что пригласил вас… Или в пять тридцать… – Сторрс насупился.

Дол сидела, задумчиво разглядывая посетителя. Молчание затянулось. Сторрс первым нарушил его:

– Ну ладно… Может, вы хотите получить какую-нибудь наличность? В качестве аванса.

– Нет, спасибо. – Дол выпрямила и без того прямую спину. – Итак, Рант явно перегнул палку. А значит, за ним водятся грешки. Мистер Сторрс, работа предстоит грязная, но настоящему детективу приходится общаться не только со святыми и праведниками. Так и быть, я займусь этим, но счет будет солидным.

– Нет проблем, за мной дело не станет.

– Да, я знаю. Видите ли… мне кажется… – Дол замялась, но потом продолжила: – Поскольку вы мне платите, то вправе извлечь пользу не только из того, что я узнаю, но и из того, что мне уже известно. Ваша жена блефует.

– Блефует?! – Сторрс, не скрывая удивления, фыркнул. – Мисс Боннер, это не самое удачное начало. Клео Одри Сторрс блефует? Если уж она раскочегарится, то остановить ее все равно что пытаться пустить под откос пассажирский экспресс, прыгая перед паровозом.

– А вот и нет, – покачала головой Дол. – Жаль, я не могла ставить пять центов всякий раз, как вы ей уступали без всякой необходимости. Ваша семейная жизнь – это длинная череда ненужных капитуляций. Вы совсем не знаете свою жену, впрочем, как и свою дочь. У миссис Сторрс масса достоинств, и вам это прекрасно известно, пусть даже она витает в облаках и пускает ваши деньги на ветер. При всем при том она отчаянно блефует. Это я поняла еще тогда, когда во второй раз навещала Сильвию в вашем доме.

– Не верю, – вытаращил глаза Сторрс.

– Придется поверить. И вам сразу станет легче. Взять, к примеру, угрозу вашей жены выдать дочь за Ранта. Миссис Сторрс даже при большом желании не способна это осуществить, о чем ей прекрасно известно. По крайней мере, до тех пор, пока Сильвия не выйдет замуж. И все потому, что Джанет по уши влюблена в Мартина Фольца, а надежда умирает последней.

На сей раз Сторрс от изумления потерял дар речи. Он ошарашенно вылупил глаза на Дол. И наконец с запинкой произнес:

– М-м-мартин? Джанет?

– Наверняка вы этому тоже не верите, – кивнула Дол.

– Боже мой, нет! – Он подался вперед. – Но все это… и Сильвия… это будет хуже, чем Рант…

– Да ладно вам, мистер Сторрс, – профессионально успокоила его Дол бархатным, задушевным голосом. – Вы, конечно, растеряны. Все обойдется. Ваша дочь Джанет из тех женщин, которые способны извлечь максимум пользы, включая множество новых стихов, даже из неразделенной любви после крушения всех надежд. Вам, естественно, небезразлично благополучие Сильвии. Насколько мне известно, вы одобряете Мартина. Я тоже, хотя он и мужчина. Их счастью ничто не помешает. Мартин и Сильвия поженятся и будут жить долго и счастливо. К Джанет снова вернется аппетит, а ее стихи будут помещены в антологию. Не то чтобы ее страсть ненастоящая, но и чувства тоже проявляются по-разному.

– Страсть. Джанет, – пробормотал Сторрс и с неожиданной яростью набросился на Дол. – Откуда вам это известно? Вы хотите сказать, Мартин крутил с ней шашни?

– Боже упаси! Ну конечно нет! Мартин не имеет к этому никакого отношения. Даже если все его знакомые женщины, кроме Сильвии, вдруг занедужат и слягут в постель, Мартин не пошлет им даже увядшего цветочка. По-моему, вам совершенно не о чем волноваться. Я уверена. А значит, проблема устранения Ранта не является настолько насущной. Вы по-прежнему хотите, чтобы я прямо сегодня приступила к работе?

– Полагаю, что так. Да, хочу. – Сторрс резко поднялся. – У меня слишком много… слишком много… – Он посмотрел на Дол невидящими глазами, после чего взял пальто и шляпу; Дол, в свою очередь, уставилась на Сторрса, пораженная жалобными нотками в его голосе. – Я собирался сегодня днем поиграть в гольф. Но не могу. Зачем Господь сотворил этот мир, если все здесь… все здесь чертовски… – Сторрс осекся, а затем произнес: – Простите, мисс Боннер. Обычно я изъясняюсь более связно. Так мы увидимся вечером в Берчхейвене? Я бы хотел с вами встретиться, как только вы приедете.

– Примерно в шесть вечера, – кивнула Дол.

Сторрс ушел. Когда за ним захлопнулась наружная дверь, Дол приблизилась к картине с изображением Нового Скотленд-Ярда и, обращаясь к ней, сказала:

– Смотри и учись. Все будет хорошо.

В свое время поместье Берчхейвен занимало сто девяносто акров, но сейчас его площадь сократилась до восьмидесяти пяти акров. Когда в 1932 году химическая промышленность оказалась на дне пропасти, Пи Эл Сторрсу пришлось принять даже более радикальные меры, чем дать разрешение Сильвии Раффрей выкупить часть акций его корпорации. Среди прочего он продал более половины своих земель строительному синдикату. К счастью, синдикат так и не приступил к освоению территории, и Пи Эл начал переговоры об обратном выкупе своих земель. Тем не менее в его распоряжении остался самый лакомый кусок земли со всеми строениями, включая спускающийся к ручью лесистый холм, извилистую подъездную дорожку, парк, фруктовый сад, огород, кусты и вечнозеленые растения, посаженные еще отцом Сторрса, а потом и им самим, плавательный бассейн и пруд с лилиями для разведения рыбы, конюшни, псарня, лужайки и теннисный корт.

Если забраться на конек крыши дома, то оттуда открывался потрясающий вид на окрестности: гряды гор по обеим сторонам, пролив на востоке, Нью-Йорк и океан на юге; на переднем плане располагались рощи и луга самого поместья, а за конюшнями, по ту сторону холма, начинались более скромные владения Мартина Фольца, куда вела вьющаяся между деревьями дорожка, по которой можно было добраться буквально за десять минут.

Когда в субботу, в шесть вечера, Дол Боннер въехала на автомобиле, являющемся собственностью фирмы «Боннер и Раффрей, инк.» и подлежащим ликвидации вместе с остальными активами, по извилистой дорожке на гравийную площадку перед окаймленной кустами террасой, то, к своему удивлению, услышала шум, доносившийся со стороны теннисного корта. Чтобы понапрасну не ломать голову, Дол решила направиться прямо туда. Кивнув появившемуся в дверях Белдену, дворецкому, она захлопнула дверь автомобиля и пошла по тропинке, змеившейся по склону холма. Поверх своего желто-коричневого шерстяного платья Дол надела свободный красный жакет, а на голову – коричневую шляпку типа тех, что носят или не носят тирольцы.

Никем не замеченная, Дол остановилась возле столов и стульев. Сильвия и Лен Чисхолм сражались на корте, вкладывая больше энергии в выкрикивание оскорбительных эпитетов, чем в само сражение. Джанет Сторрс, стоявшая сбоку от сетки, задумчиво крутила кончиками пальцев стебель золотарника. Мартин Фольц, впав в мрачную задумчивость, развалился в кресле со стаканом недопитого крепкого алкоголя в руках. Стив Циммерман, сидевший в соседнем кресле, щурился сквозь стекло декантера для хереса на заходящее солнце, то ли любуясь цветом напитка, то ли пытаясь определить оставшийся объем.

Дол подошла к Фольцу:

– Привет, Мартин! Что там у тебя? Ирландский виски?

Мартин, погруженный в апатию, ставшую для него чем-то вроде теплоизоляции, посмотрел на Дол без удивления, хотя и не слишком приветливо.

– Бурбон. Впрочем, наверняка найдется и ирландский виски. Напитки на столике возле Стива.

– Брюзга, – сладким голосом пропела Дол.

– Эй, Теодолинда! – послышался чей-то крик.

Конфликт на корте тотчас же прекратился, мяч откатился в дальний угол. Сильвия рысцой подбежала к подруге, Чисхолм трусил следом.

– Дол, дорогая! Ты что, успела по нам соскучиться? – поинтересовалась Сильвия. – А я уже вытрясла всю душу из Лена.

Лен, легок на помине, подошел к ним нетвердой походкой:

– Теодолинда, любовь моя, ты опоздала. Если бы ты приехала два часа назад, я бы так не наклюкался. Я страдаю.

– И вовсе он не наклюкался, – пренебрежительно отмахнулась Сильвия. – Это просто отмазка.

– Очень похоже на него, – кивнула Дол. – Умираю от жажды. В этом доме найдется ирландский виски и немного воды, чтобы разбавить? – Подойдя к столу с бутылками и стаканами, Дол кивнула Циммерману. – Привет, Стив. Как дела с вправлением мозгов? – И пока Сильвия наливала ей выпить, продолжила: – А мне казалось, вы, ребята, должны быть у Мартина. Разве не это стояло в программе? Лично я заскочила сюда исключительно из вежливости. Пи Эл Сторрс решил проявить благородство и позвонил мне прямо в офис, чтобы пригласить сюда…

– Дол! Неужели?! – Сильвия протянула подруге стакан. – А он не сказал… Он, случайно, не взял назад все, что говорил мне сегодня утром?

– Нет. Ты от него слишком много хочешь. Он не дал задний ход, а просто проявил терпимость… В любом случае Пи Эл пригласил меня в Берчхейвен. Вот я и решила сперва заскочить к нему, а после присоединиться к вам у Мартина. Посмотрела с Диком спектакль, затем отправила его на такси к Фергюсонам и покатила сюда, как валькирия, только не на крылатом коне, а на авто. – Сделав два приличных глотка, Дол одобрительно кивнула и снова приложилась к стакану. – А теперь мне стоит из вежливости найти миссис Сторрс, ведь я пью из ее посуды. Значит, вы не поехали к Мартину?

– Ну да, мы… – Махнув рукой, Сильвия прикусила губу. – Короче, мы там были. Мужчины – жуткие дураки. Знаю, ты всегда так считала, а вот мне свойственно заблуждаться. Лен не слишком хорошо себя вел, а Мартин попытался с ним тягаться. Вот я и ушла. Мартин подтянулся позже. Полагаю, мы с ним не разговариваем, но скоро помиримся.

Лен во всеуслышание провозгласил:

– Он форменный идиот! Сильвия пыталась меня утешить. Ведь ты меня бросила, да к тому же я теперь безработный. Но я отбивался как мог. И тут Мартин начал шипеть и корчиться, а поскольку я приехал…

– Лен, ты чудовище! – сердито сверкнула глазами Сильвия. – Мартин не шипел и не корчился, а просто разозлился…

Лен прибавил громкости:

– А так как я приехал лишь для того, чтобы пасть на колени перед Пи Эл Сторрсом, то двинул прямиком сюда. Сторрса не оказалось дома. В саду его тоже не было. Я немного побродил вокруг, и тут появилась Сильвия. Она умоляла позволить ей обыграть меня в теннис и послала за выпивкой. – Он посмотрел на Дол с дурацкой ухмылкой. – Я рассказываю все это исключительно для того, чтобы не лишать тебя последних иллюзий насчет меня. А иначе наша любовная лодка пойдет ко дну. У меня и в мыслях не было… Правда, мисс Сторрс? Дол, ты здесь уже полчаса и не могла не заметить, что всякий раз, как я прикладываюсь к стакану…

– Заткнись, Лен! – Дол решила расширить круг общения. – Джанет, как поживаешь? Не обращай на него внимания. Какое милое платье… А шарф… Это работа Коры Лейн?

– Да, – ответила Джанет Сторрс.

Высокая, выше Дол и Сильвии, она могла бы считаться даже привлекательной, если бы не слишком крупный нос, виной чему могли быть или аденоиды, или голубая кровь. Серые глаза Джанет казались то ли сонными, то ли тусклыми, подбородок слишком острым, шея и плечи величественными, но негнущимися, а движения замедленными. Она преуспела в стремлении выглядеть загадочной, и при первом знакомстве невозможно было точно сказать, кем именно она, собственно, являлась: валькирией, ехидной или просто молодой бездельницей, любившей по утрам понежиться в постели. Голос – высокое сопрано, слегка режущее ухо, но с интригующими переливами.

Девушки затеяли оживленный разговор. Лен Чисхолм, бочком подобравшись к столу, смешал себе коктейль и теперь смотрел сверху вниз на Стива Циммермана. Тот мазнул Лена равнодушным взглядом, что для столь опытного физиономиста было не совсем характерно. Чисхолм многозначительно подмигнул, передернул широкими плечами, ополовинил стакан и снова подмигнул Циммерману. Тот, не меняя выражения лица, отчетливо произнес: