Смерть дублера

– Мисс Грант решила попробовать «Восторг Уэстчестера».

– Лучшая содовая в мире! – похвалила Нэнси, бросая соломинку. – Просто потрясающая! – Тут ее взгляд уперся в плотно сжатые губы Фокса. – А вы… вы уже виделись с дядей Энди?

– Нет. Мы встретимся все втроем. Вы отправитесь со мной к окружному прокурору. Помните, о чем я вам говорил, и будьте паинькой. – Фокс не сводил глаз с горки розового мороженого, стоявшего перед его вице-президентом. – Когда мы в деловой поездке и я говорю: «Подождите здесь», это следует понимать буквально. Я повторял это тысячу раз.

– Как скажете, – утробно прогудел Дэн и быстро проглотил мороженое. – Это я виноват. Мисс Грант всего лишь приняла мое приглашение. Она вообще собиралась поспать. Она не спала прошлой ночью. Думаю, сейчас она не в том состоянии, чтобы ссориться с окружным прокурором. Не лучше ли будет…

– Нет.

Дэн даже не ответил: «Как скажете». Что еще поразительнее, он смерил сердитым взглядом свой стакан с «Восторгом Уэстчестера» и, не допив, отодвинул его. Он и Нэнси слезли с табуретов и последовали за Фоксом к кабриолету.

Фокс завел машину, и они двинулись по тому маршруту, по которому он прошел пешком, только в обратном направлении. Он припарковался у здания суда и велел Дэну оставаться в машине, а Нэнси вылезать. В приемной окружного прокурора кто-то из полицейских поднялся с места, явно намереваясь остановить его, но двигался при этом излишне медленно. Они уже открыли дверь и вошли в кабинет.

Их появление прервало чью-то гневную речь. Громкие и не терпящие возражений слова срывались с губ полковника полиции штата, который стоял навытяжку в конце стола, меча яростные взгляды сразу во все стороны, но при появлении новых слушателей резко замолчал. Фокс начал было говорить, а вместе с ним и Дервин, но обоих прервал Джеффри Торп, который вскочил и неожиданно выпалил:

– Да чтоб меня! – Он в изумлении таращился на Нэнси Грант. – Из всех… Нашлась-таки! Богом клянусь, она попалась!

Отшатнувшись, девушка замерла и уставилась на него, надеясь заморозить наглеца взглядом.

– И вовсе я не попалась! – с негодованием заявила Нэнси. – А вы… вы…

– Нет? Ага! Нашлась! – Джеффри шагнул было вперед, но предпочел резко развернуться. – Вы видели? Это что… она? Это и есть Нэнси Грант? Боже ты мой!

– Да, – ответил ему Дервин. – Племянница Эндрю Гранта. Очевидно, вы с ней знакомы?

– Он впервые меня видит, – холодно процедила Нэнси.

– Ты что, опять надрался, малыш? – прошипела Миранда.

Совсем сбитый с толку, Джеффри вновь пригляделся к Нэнси.

– Будь я проклят!.. – пробормотал он. – Я гонялся за вами… Нанял детектива, чтобы найти…

– Случайно, не Текумсе Фокса? – встрепенулся Дервин.

– Что за чушь! – бросил Джеффри, глядя на окружного прокурора, на сестру и снова на Нэнси. – Бред какой-то… – подвел он черту. – Я веду себя как последний болван. Это было… потрясение. – Он опять посмотрел в глаза Нэнси. – Прошу меня простить. Думаю, я уже встречал вас раньше, но при весьма странных и трудных обстоятельствах. И вот теперь выясняется, будто ваш дядя убил моего отца…

– Это ложь! – сверкнула глазами Нэнси. – Он не убийца!

– Очень хорошо, не убийца. Либо да, либо нет. Так или иначе… – Оборвав себя, Джеффри вновь посмотрел на остальных. – Джентльмены, это такая уловка, которую я перенял от сестры. Вы называете имя человека, к которому обращаетесь… ну, или нескольких людей, коллективное такое обращение, а после – пауза. Джентльмены. Пауза. Моя прошлая встреча с этой девушкой… с мисс Грант… не имеет ни малейшего отношения к преступлению, которое вы сейчас расследуете. Это было знакомство чисто личного свойства. Забудьте об этом. На чем мы там закончили? Продолжаем. – Выпалив это, он сел.

– И тем не менее, мистер Торп, – с напором в голосе произнес Дервин, – одним из важных направлений следствия остаются… э-э-э… факты биографии как самого Гранта, так и его племянницы. Боюсь, нам придется задать вам…

– Еще как зададим, черт подери! – встрял полковник Бриссенден. – У нас набралось чересчур много…

– Тихо-тихо! – оборвал его Джеффри. – В том, чтобы быть сыном миллионера, есть немало недостатков, но есть и свои преимущества. Одно из них – я сам в любой момент могу послать вас к черту.

Бен Кук поперхнулся, но быстро вернул себе способность дышать нормально.

– Прошу прощения, – учтиво произнес Текумсе Фокс, – но мне еще нужно работать. Если вы намерены задать вопросы мисс Грант после того, как я побеседую с ее дядей…

– Исключено! – выпалил Дервин.

Фокс с недоумением уставился на него:

– Но мы же договорились: если я приведу мисс Грант…

– Договор расторгнут. Я посовещался с полковником Бриссенденом, и он категорически возражает…

– Вот как? Да неужели? Я-то думал, окружной прокурор возглавляет следствие по…

– Так подумайте снова! – заявил Бриссенден тоном полковника, которого только что послали куда подальше. – И займитесь этим где-нибудь в другом месте! Дервин говорит, вы угрожали натравить на нас Ната Коллинза? Вперед, вызывайте его! Да хоть десять Коллинзов! Убирайтесь! Это ж надо, столько о себе возомнить, чтобы так грубо вмешиваться в процедуры следствия…

Фокс, с трудом протолкнув немного воздуха сквозь одеревеневшую гортань, сказал напряженным голосом:

– Я ни в коей мере не вмешивался в…

– Отлично. И не начинайте.

– Я получил официальное разрешение на встречу с Эндрю Грантом.

– Это мы уже слышали. Убирайтесь!

Сделав два шага в сторону, Фокс взял Нэнси за локоть:

– Идемте, мисс Грант.

– Стойте! – шагнул к ним Бриссенден. – Мисс Грант останется тут. Она нам нужна.

– Как и мне. Не прикасайтесь! – Фокс встал у полковника на пути, заслонив девушку. – И меня не вздумайте тронуть. Я предупредил. У вас есть ордер на арест? Нет. Хотя бы пальцем ее троньте – и я преподам вам практический урок соблюдения законности.

– Ах ты, чертов бесстыжий…

– Полегче, полковник, – вмешался Дервин. – Я не потерплю, чтобы в моем кабинете…

– Идемте, мисс Грант, – повторил Фокс и, снова взяв девушку за локоть, быстро повел ее к двери.

Они вышли из здания и направились к машине, однако благополучно улизнуть им все же не удалось. Едва они забрались в машину под громкие протесты Нэнси, желавшей знать, что им теперь делать, Дэн Пейви пророкотал с заднего сиденья:

– Эй, вы забыли расплатиться по счету! Вон уже и официант бежит.

Через секунду Джеффри Торп, в белом смокинге, без шляпы и с еще более красными глазами, вспрыгнул на подножку машины, просунул голову в салон и торопливо выпалил:

– Мисс Грант, я хочу, чтобы вы понимали…

Нэнси вцепилась Фоксу в рукав и взмолилась:

– Поехали прочь отсюда! Ну пожалуйста!

Дэн деловито подался вперед с вопросом:

– Мне его спихнуть?

– Нет! – отрезал Фокс, меряя Джеффри пристальным взглядом. – Машина у вас есть? Она где-то рядом?

– Да, вон тот «везерилл-спешл» через улицу. Я лишь хочу сказать ей…

– Здесь вы ничего ей не скажете. Отдайте…

– Он ничего и нигде мне не скажет!

– Мисс Грант, вы сами говорите слишком много, слишком часто и слишком быстро. Мистер Торп, человек на заднем сиденье – мистер Пейви, мой вице-президент. Отдайте ему ключи от своей машины и займите его место. Дэн, заводи «везерилл» и следуй за нами. Никаких глупостей, просто постарайся не отстать.

– Но мне только…

– Мы уезжаем немедленно.

Порывшись в кармане, Джеффри вытащил ключ и отдал его Дэну. Тот выбрался из кабриолета и направился к «везериллу», уступив свое место Джеффри. Как только Дэну удалось развернуть «везерилл», чтобы следовать за ними, Фокс тоже завел двигатель, встроился в поток автомобилей и обратился к Нэнси:

– Для начала, если не возражаете, я хотел бы кое-что прояснить. Вы говорили мне, что не знакомы ни с кем из Торпов или из их окружения. Ваши собственные слова.

– Но я действительно их не знаю!

– Правда? Так он впервые вас видит?

– Позвольте, я… – раздался голос с заднего сиденья.

– Нет уж, мистер Торп. Я работаю на мисс Грант и предпочел бы услышать ее версию… Так он вас знает?

– Нет, и не узнает. Просто случилась одна… неприятность. Прошлой зимой в Метрополитен-опере этот самонадеянный дурак обвинил меня в краже чего-то там из горностая у его жены или невесты.

С заднего сиденья раздались протесты:

– Я не женат, и даже не собирался! Это всего лишь девица, с которой я…

– Стоп! – велел ему Фокс. – Прошу вас, сохраняйте молчание. Что вы делали в Метрополитен-опере?

– Оперу слушала, что же еще? Билет у меня, конечно, был на стоячие места, и оделась я соответственно… Я ведь уже говорила, что приехала в Нью-Йорк делать карьеру… Мечтала стать примадонной и брала уроки… а дядя Энди помогал их оплачивать… но в итоге поняла, что в моем голосе не достает пары нужных нот, и устроилась манекенщицей в «Хартлспун», чем и зарабатываю себе на хлеб с маслом. Все произошло в театральном буфете. Она оставила свои меха на столике, и я имела полное право пододвинуть их в сторону… Обладатели дешевых билетов – они что, не люди?.. А этот придурок, он… Меня чуть не арестовали…

– Я тут ни при чем! Это все моя спутница! Безмозглая…

– Уладьте это недоразумение, – посоветовал Фокс, останавливая машину у обочины напротив аптеки почти на выезде из города. – А мне нужно позвонить.

Он вылез из машины и вошел в аптеку, где сразу занял телефонную кабину. После пятиминутной беседы он снова вышел и сел на водительское сиденье.

– Спор разрешен? – осведомился Фокс, трогаясь с места.

– Тут и спорить не о чем! – резко выдохнула Нэнси.

– Угу… – хмыкнул Фокс. – Я звонил Нату Коллинзу. Он будет у окружного прокурора через полчаса. Быть может, у Ната не получится без помех добыть судебное предписание на освобождение без скандала, но перья полетят.

– Почему мы не подождали его у здания окружного суда?

– Потому что мне не хотелось звонить оттуда, и мы в любом случае только путались бы у Ната под ногами. К тому же когда я зол, то не могу ни стоять, ни сидеть. А еще мне хотелось поскорее увезти вас подальше.

– Да кому я вообще нужна? Какая от меня польза? Не могу даже оплатить услуги своего адвоката. Вы прямо… Вот черт!..

– Слушайте, – вставил Джеффри, подаваясь вперед с заднего сиденья. – Позвольте, я заплачу вашему адвокату… Нет, подождите! Пусть я самонадеянный дурак, пусть я вам противен и неприятен. Ладно. Но я вам кое-что задолжал. Вы могли бы, вероятно, потребовать огромную сумму в возмещение ущерба. Та безмозглая особа – дочь делового партнера мужа моей тети – первая подняла крик, но, должен признать, я тоже принял участие и сейчас объясню почему. Меня затащили туда против воли. Я ненавижу оперу. Мне подумалось, если устроить скандал, то появится шанс выбраться оттуда. А потом я хорошенько разглядел вас и ваши сияющие глаза и теперь хочу сказать: вы произвели на меня огромное впечатление… прямо там, и тогда во мне поднялась… ну, в общем, я был поражен в самое сердце. И когда у той девицы от волнения скрутило живот, она принялась настаивать на том, чтобы мы ушли, тогда как я решил для себя, что хочу остаться. Я проводил ее домой, рванул назад и даже успел вернуться до окончания оперы, но вы тоже успели уйти… по крайней мере, я вас не нашел. А я искал. И на следующий день нанял детектива. Дал объявления в газеты. Надеялся, наш адвокат вот-вот позвонит, чтобы сообщить: вы требуете компенсации, – но звонка все не было. А вам стоило бы подать на меня в суд. В общем, я всего лишь заглажу часть своей вины перед вами, если оплачу услуги юриста, который станет защищать вашего дядю… даже если он виновен. Преступники тоже имеют право на адвоката, и…

– Заставьте его молчать, – с угрозой процедила Нэнси, – или я открою дверь и выпрыгну!

– И еще одно, – добавил Джеффри, подаваясь еще больше вперед. – Я успел поговорить с тем экспер…

Нэнси схватилась за ручку дверцы и дернула ее вниз. Сразу же убрав ногу с педали газа, Фокс рявкнул:

– Прекратите!

– Сейчас выпрыгну! Клянусь, я…

Автомобиль съехал с асфальтового покрытия, еще несколько футов прокатился по ухабам широкой, заросшей травой обочины и встал. Фокс протянул руку мимо Нэнси, чтобы захлопнуть приоткрытую дверцу, обернулся и, увидев, как «везерилл» тормозит в десятке ярдов от них, обратился к Джеффри:

– Вы можете больше не говорить с ней?

– Боже ты мой, я всего лишь начал…

– Придется замолчать. Она выпрыгнет и свернет себе шею. Или можете пересесть в вашу машину.

– Мне и здесь неплохо.

– Вам запрещено говорить с мисс Грант.

– Хорошо, больше ни слова. Буду молча сидеть, глядя ей в затылок.

– Не вижу в этом никакого смысла… для себя. А ведь это я оплачиваю бензин.

– Хорошо, черт возьми! Чего вы от меня хотите? Чтобы я говорил с вами?

– Почему бы и нет?

– О чем?

– Ну… расскажите мне про Люка Уира, доверенного слугу вашего отца. Полиция напала на его след?

– Нет.

– Что он за человек?

– У него темно-коричневая кожа. Он высокий и худой, глаза чуть навыкате. И как я только что сказал этому… как-там-его… Люк – покладистый малый, предельно честный и доброжелательный. Отец полностью ему доверял. Люк работал на него больше двадцати лет.

– Машину вашего отца уже нашли? Ту, в которой укатил Люк?

– Нет.

– Куда вас возили на опознание? Тело еще оставалось в том бунгало?

– Нет. Меня разыскали на Лонг-Айленде после двух часов ночи, и его… тело забрали в Уайт-Плейнс для вскрытия. Туда я и ездил.

– Вы сами бывали когда-нибудь в том бунгало?

– Нет. Никто там не бывал.

– Что, совсем никто?

– Никто, насколько мне известно. Конечно, возможно, туда ездили десятки людей, но я об этом не имею понятия. Про своего отца я знал только то, что писали в газетах. Впрочем, погодите. Я точно знаю, что в бунгало бывал Кестер.

– Вон Кестер? Личный секретарь вашего отца?

– Да. Он только вчера мне рассказал. Дескать, ездил туда пару недель назад, чтобы договориться о каких-то ремонтных работах…

– Дайте разобраться. Видимо, я что-то упускаю. Мне казалось, прошлой ночью Кестер находился в «Грин медоу», неподалеку от Плезантвиля, а когда ему сообщили об убийстве, тут же выехал на место преступления, но по дороге растворился в воздухе?

– Так все и было.

– А вы вчера развлекались на Лонг-Айленде, – сдвинул брови Фокс. – Где же вы общались с Кестером?

– В «Грин медоу». Мы с сестрой пообедали там с ним, а уже потом я отправился на Лонг-Айленд.

Фокс нахмурился, и на лбу появилась еще одна морщина.

– Кажется, газеты можно уже не читать. Там писали, что ваша сестра была в Адирондакских горах?

– Была, только вчера днем прилетела на встречу, которую я устроил нам с Кестером. Он был нашим офицером связи со штабом отца, то есть, по сути, выполнял функции родителя. Я не открываю каких-то секретов. Все наши друзья обожают об этом сплетничать. Когда у нас возникает нужда в деньгах, мы обращаемся к Кестеру. Когда несколько лет назад я решил стать коммунистом, именно Кестеру я и сообщил.

– Ого! Так вы коммунист?

– Уже нет. Увлечение длилось пару месяцев, не больше. Мне было чертовски скучно, я чувствовал такое бессилие… Мне нужно найти себе занятие, но ничего толкового не подворачивается. Может, мне стать детективом? У вас нет свободной вакансии в штате?

– Прямо сейчас вакансий нет, – совершенно серьезно ответил Фокс, – но я над этим подумаю. По завершении обеда с Кестером ваша сестра отправилась на Лонг-Айленд вместе с вами?

– Дурдом… – скривился Джеффри. – Мистер Фокс, ни я сам, ни моя сестра не убивали нашего отца. Этот как-там-его почти убедил меня, что это сделал Эндрю Грант, но теперь, когда я знаю,кто его племянница, от души надеюсь, что он просто болван. Этот из полиции, как-там-его.

– Ваши надежды выглядят обоснованными, – подтвердил Фокс. – У окружного прокурора нет доказательств, что у Гранта имелось оружие. Единственный мотив, который можно на него повесить, – неприязнь, возникшая на почве увольнения. Детский лепет. У Дервина вообще нет улик, не считая единственной: Грант действительно был там.

– Да нет, у окружного прокурора есть кое-что. Грант ему соврал.

– Солгал в своих показаниях? В каких именно?

– Насчет времени своего прибытия или, возможно… Короче, соврал. Грант заявил, что, когда он заглянул в окно, отец сидел там, курил сигару и слушал оркестр по радио, и все это в начале двенадцатого. Не может такого быть. Если Грант приехал между одиннадцатью и половиной двенадцатого, отец мог слушать только передачу Дика Барри. За три года ни разу ее не пропустил.

Фокс пренебрежительно хмыкнул:

– И только? Может, он не сумел настроиться на нужную волну, или в уединенной обстановке у него радикально менялись вкусы, или радио включил кто-то другой… Это и не улика вовсе…

– Нет же, так и есть! – возмутился Джеффри. – Говорю вам, это твердая улика. Грант наверняка врет. Спросите любого, кто знаком с привычками отца. Когда год назад Дик Барри сдвинул время своего эфира с семи на одиннадцать вечера, отец просто стал позже ложиться. Не хочу сказать, что он дал бы отсечь себе ногу, лишь бы не пропустить передачу, но ставлю миллион к одному, что отец, будучи в сознании, не связанным по рукам и ногам и находясь в комнате с приемником в одиннадцать часов вечера, обязательно включил бы WLX, чтобы услышать Дика Барри. Десять миллионов к одному! Наверное, мне не следует говорить вам, но все-таки расскажу. Этот как-там-его считает, что Грант был в комнате, держал отца под прицелом и специально настроил приемник на оркестр, чтобы музыка скрыла звук выстрелов. Потом, само собой, Гранту пришлось сказать, что там играла громкая музыка, ведь ее мог услышать и кто-нибудь еще. Меня мутит при этой мысли, но такой вариант представляется мне… На что вы так пристально смотрите?

– Простите, – тихо произнес Фокс. – Приношу вам свои извинения, мистер Торп. Заодно хочу извиниться и за внезапно принятое решение. Мне нужно как можно скорее попасть кое-куда. Поэтому, если вы будете столь любезны перебраться в собственную машину… – Высунув голову из окна, он крикнул: – Дэн! Двигай сюда! В темпе!

– Но, господи ты боже… – взмолился Джеффри. – Я же из шкуры вон лез, чтобы…

– Я это понимаю и ценю. Благодарю. Почему бы вам не попробовать написать мисс Грант письмо? Садись, Дэн, садись! Если не возражаете, мистер Торп… Спасибо… Женщины всегда читают почту, перед тем как вернуть нераспечатанный конверт отправителю. Еще увидимся. Осторожно, я…

Кабриолет тронулся, выехал на асфальт и за считаные секунды развил приличную скорость. Баритон Фокса выводил при этом некое подобие мелодии «The Parade of the Wooden Soldiers»:

– Ладе-да тум-тум, ладе-да тум-тум…

– За нами что, гонятся? – пробасил Дэн с заднего сиденья.

– Ди-ди-ди… Нет! Мы делаем ставку при шансах миллион к одному!

Нэнси прокричала ему в ухо:

– Но вы свернули на юг! Я не… Куда мы вообще едем?

– Работать, мисс Грант. Хей-хо! Мы едем в Нью-Йорк, чтобы найти там кое-кого, кто знаком кое с кем, кто знаком с Диком Барри.

Спустя два часа Дэн и Нэнси сидели за столиком в углу громадного зала с кондиционером на Мэдисон-авеню, близ Шестидесятой улицы. Девушка потягивала оранжад, он приканчивал мороженое с содовой.

Дэн уговаривал Нэнси ни о чем не беспокоиться.

– Фокс его найдет, не сомневайся, – басил он. – Из-под земли достанет, если нужно. И о дяде своем тоже не переживай. Все образуется. Если хочешь переживать, переживай лучше обо мне. Считается, я должен не давать тебе уснуть. Может показаться, не так уж и важно, бодрствуешь ты или нет, однако ты сама слышала, как я предлагал… Ага. Вот и он сам. Отыскал, Тек?

Текумсе Фокс, со шляпой в руке, встал рядом с их столиком и покачал головой:

– Нет еще. Дэн, когда-нибудь у тебя живот заболит. Пошли!

Еще два часа спустя Дэн и Нэнси сидели в кабинке в ресторане отеля «Черчилль». Она потягивала ананасовый сок со льдом, а он трудился над «Клубничной мечтой».

– Ты в корне не права, – с жаром доказывал Дэн. – Это я так считаю. Идеальный возраст мужчины для вступления в брак – где-то между пятьюдесятью и пятьюдесятью пятью. Могу с ходу привести с десяток отличных доводов, но не стану делать это прямо сейчас, потому что ты почти засыпаешь и не сможешь оценить их по достоинству, к тому же ты слишком молода. Полагаю, я женюсь лет через пятнадцать. Представь, что я женился бы в двадцать пять. Где бы я сейчас был? Один мой приятель, по фамилии Покорни, совсем недавно уверял меня, будто… А вот и он. Отыскал, Тек?

– Нет, – обронил Фокс, возникая рядом с кабинкой. – Пошли.

Летние сумерки застали Дэна и Нэнси за столиком на приподнятой площадке эскимосской деревни на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Перед Дэном медленно таял «Карамельный айсберг», а Нэнси охлаждала пальцы о бокал ледяного чая с лимоном.

Дэн гулко покряхтел:

– Если ты выдержишь, то и я тоже.

Нэнси с удивлением посмотрела на него:

– Выдержу что?

– Да ладно, – проворчал он. – Бьюсь об заклад, ни за что не догадаешься.

– Мне жарко, и я чересчур измотана, чтобы играть в угадайку. Мне вообще все это кажется напрасной затеей. Знаменитый Текумсе Фокс гоняется по пяти городским районам в напрасных поисках болтуна с радио, таская нас за собой. Я не в настроении угадывать.

– Как скажешь. Но, повторяю, я выдержу это, если выдержишь ты.

Нэнси устало всплеснула руками.

– Что я должна выдержать? – потребовала она ответа. – О чем вы вообще говорите?

– Я говорю про того хмыря за столиком у колонны, который глаз с тебя не сводит.

– Да? – Нэнси осторожно покосилась в сторону. – Я его и не заметила.

– Ну еще бы!

– Представь себе. А если бы заметила, что с того? – Она бросила еще один взгляд в сторону. – Пусть себе пялится. По-вашему, с ним что-то не так?

– Этого я не говорил. Но раз уж ты спросила, спрошу и я: ты заметила аппарат на спинке его стула? Выглядит профессионально. Будь ты в настроении угадывать, сразу узнала бы фотографа. Вернее, фоторепортера.

– И что с того?

– Ну, твое имя успело мелькнуть в новостях, разве нет?

– И что… но он же… – залепетала встревоженная Нэнси. – Откуда он может знать?

– Может, если внимательно читает таблоиды и не страдает близорукостью, – скривился Дэн на таявший «Карамельный айсберг». – Готов признать: ты могла и не заметить, что он вовсю на тебя глазеет. Естественно, ты к такому привыкла. На тебя смотрят целые залы, полные зрителей. Работа у тебя такая – надевать чужие наряды и прохаживаться туда-сюда, чтобы люди могли поглазеть. В придачу ясно же, что ты отлично сознаешь: твои лицо и фигура весьма взглядогенные, поэтому не станешь…

– «Взглядогенные»? Это что еще за слово такое?

– Объясню. Суффиксген означает «производящий» или «провоцирующий». Отсюда легко вывести, что «взглядогенные» попросту означает «притягивающие взгляды».

– То есть вам вроде бы очевидно, что я считаю, будто мое лицо и фигура заставляют людей на меня пялиться?

– В общих чертах.

– Как бородатая леди на ярмарке или, к примеру, Альбертелла как-то-там – не то мужчина, не то женщина, и за каких-то десять центов можно…

– Я ничего не говорил про бороды или что-то там еще, я всего лишь…

– Мисс Грант!

Спор отвлек внимание обоих от хмыря за столиком у колонны, а потому его ловкие и спорые манипуляции с аппаратом остались незамеченными. И теперь, когда тот внезапно выкрикнул имя Нэнси, оба повернулись к нему и моргнули, ослепленные фотовспышкой. Дэн вскочил, еще не разлепив толком глаза, и тогда хмырю пришлось моргать самому: кулак Дэна врезался ему в челюсть и отправил в полет сквозь скопление столов и стульев. Фотокамера упала на пол и, кувыркаясь, отлетела в сторону. Раздались крики, кругом все пришло в движение, к упавшему уже спешили официанты.

Среди суматохи прозвучал чей-то властный голос:

– Скажи, зачем ты это устроил?

Дэн вполоборота прищурился на Текумсе Фокса и покачал головой:

– Кажется, у меня все-таки схватило живот.

– Надеюсь, это что-то серьезное, – процедил Фокс, хватая Нэнси за руку. – Идемте, нам пора.

Следуя за ними, Дэн напустил на себя вид человека, скрутить которого можно, единственно приложив значительную силу и будучи заранее готовым получить жесткий отпор. Никто и не пытался.

Когда до конца этого долгого понедельника остался лишь час, Нэнси Грант уже крепко спала на втором этаже дома Фокса. Крепость ее сну обеспечивало отчасти присущее юности здоровье, отчасти предельная усталость и отчасти таблетка, которую специально для нее растворила в стакане воды миссис Тримбл. Присутствие Нэнси у Фокса в столь позднее время объяснялось тем простым фактом, что дом этот находился заметно ближе к Уайт-Плейнсу, чем нью-йоркская квартирка, которую девушка снимала с подругой, еще одной манекенщицей в «Хартлспуне». Ее дядя Энди спал или, возможно, не спал где-то в Уайт-Плейнсе, хотя она не была уверена, что он именно там. Его задержали как важного свидетеля и выпустить под залог никак не смогут до утра вторника, хотя Нат Коллинз рвал и метал вовсю. Если же Энди предъявят обвинение в убийстве, что являлось практически решенным, тогда ни о каком залоге не будет и речи. Так или иначе, благодаря трем указанным причинам Нэнси спала крепким сном.