Страничные рассказы. Издание второе, дополненное

Вступительное слово

Данный раздел составляют короткие рассказы, подавляющая часть которых представляют собой зарисовки автора во время его поездок в поездах, пребываний в гостях или в пеших прогулках. При этом автор удивляет тонкостью и глубиной наблюдений, касается ли это словесных портретов людей или связанных с ними обстоятельств. Рассказы перемежаются лирическими отступлениями, в которых автор стихами в прозе говорит о различных состояниях человеческой души. В последнем рассказе автор высказывает своё мнение о поэтах и поэзии.

Впервые книга «Страничные рассказы» была издана Издательским домом «Сибирская горница» в Новосибирске в 2010 году. Настоящее издание включает значительное число дополнительных рассказов.

Все тексты написаны в период времени с 2000 по 2012 год.

Джоконда

Со мною часто происходит что-нибудь чудесное.

Еду пригородным поездом на дачу. И вдруг вижу, сидит рядов через пять от меня по правую руку… Джоконда! Я стал часто поглядывать на неё. Видно, эта женщина нередко ощущала на себе любопытные взгляды, поэтому довольно спокойно и, я бы сказал, с пониманием иногда смотрела на меня, не выказывая ни удовольствия, ни раздражения. Сходство с Джокондой было поразительное, и, очевидно, моя спутница знала об этом, потому что волосы её были убраны так же, как у Джоконды, и декольте тёмного платья в точности совпадало у них по форме и по глубине выреза. Долгое время я, останавливая на ней свой взгляд, затем, отводя, запоминал её черты и сравнивал их с леонардовской Джокондой.

Образ моны Лизы всегда чётко вырисовывается пред моим мысленным взором, потому что очень часто освежается в памяти. Дело в том, что репродукция знаменитой картины много лет висит в моей комнате на даче, и я имею привычку смотреть на неё всякий раз по приезду. Надо сказать, эта загадочная женщина сменила в моём поклонении другую не менее загадочную, с которой я не расставался в молодые годы, захватывая с собою её портрет в многочисленные экспедиции и командировки – знаменитую «Незнакомку». Мне нравится улавливать или угадывать мысли этих женщин и читать их лица. Они, кажется, знают о мужчинах больше нас самих. Глядя на них, я как бы познаю свою сущность.

Живая Джоконда сидела передо мной в ракурсе, совпадающим с поворотом головы той, на полотне. Специально ли она так делала, видя, что я за ней наблюдаю? Мне хотелось, чтобы так было, но на её лице не было проявлений каких-либо чувств, оно было просто усталым или скорее скорбным, иконным. Это была не Джоконда с затаённой улыбкой, а Джоконда с затаённой скорбью. Это была российская Джоконда.

Иногда она поворачивала голову к окну, и тогда мне казалось, что её нос был с удлинением не вниз, а скорее вперёд, не так как у леонардовской, хотя я ту не видел в профиль. Я долго любовался линией контура её головы, особенно нижней части, там, где щёки переходят в подбородок. Эта линия была даже более изящная, чем у Джоконды на картине. И очень красивая стройная шея, совершенно ровная и гладкая. Интересно, что после нескольких остановок люди довольно тесно заполнили пространство между нами, однако, её лицо постоянно оставалось открытым для меня!

На последней остановке в пределах города наша Джоконда вышла. Я смотрел вслед уходящей к дверям вагона. Она была невысока, стройна. Её чёрное платье оказалось длиной до земли, точнее до её туфель, которые выглядели не очень модными и не очень новыми. Мне пришло в голову, что эта женщина как-то связана со служением Богу.

Гори, гори, моя звезда

Еду в электричке, читаю Александра Меня. Я раскрыл книгу в том месте, где утверждается, что творением Бога является всё, что создаёт человек в минуту вдохновения. Многие художественные натуры осознают это, другие – нет. Вот он приводит строки Алексея Толстого:

А ведь у меня было подозрение, переходящее теперь в уверенность, что мои сочинения прежде, чем я их написал, тоже уже носились над землёй!

Далее служитель Церкви ясными словами сказал о том, чему я следую подсознательно: нужно жить не в себе (Отвергни себя – евангельское), стараться не считать себя центром мироздания, а растворяться в природе и в других (что и есть любовь). Поразмыслив над этим, я пустился в воспоминания, стараясь найти среди своих поступков примеры любви в евангельском смысле.

Вдруг я услышал, как позади меня, у входа в вагон, женщина запела романс «Гори, гори, моя звезда…». Сначала я воспринял это как помеху, мешающую моим размышлениям. Но, заметив, что голос и пение необычайно красивы, с наслаждением стал внимать пению. Мне казалось, что я не слышал более проникновенного исполнения этого романса – тонкие нюансы тембра и громкости свидетельствовали о высоком исполнительском искусстве.

Закончив романс, женщина пошла по проходу с кепочкой в руке. Многие бросали туда мелочь. Когда она поравнялась со мной, я положил в её «суму» четыре некрупные купюры – всё, что у меня было в кошельке. Она обернулась ко мне и проговорила: «Это очень много!» Я сказал: «Ничего!» Я подумал, что ей надо дать не как нищей, а как артистке, как будто я побывал на концерте, иначе я унижу её. Конечно, если бы у меня в тот момент была крупная сумма, я бы всё ей отдал, потому что это был небывалый момент в моей жизни: в то время, когда я уяснял для себя что-то новое о любви, вдруг явилось божье знамение в виде этой нищей, переполненной любовью.

Сойдя с пешеходного моста на вокзальную площадь, я увидел певицу, стоящую на возвышении моста. Она оглядывалась вокруг, как будто решая, куда идти. Там, в электричке, я её не рассмотрел. Оказалось, что эта женщина не столько пожилая, сколько усталая. Лицо немного одутловатое, но достаточно симпатичное. Стройна. Одежда, хотя и застиранная, но чистая и хорошо согласована по фасону и цвету, так что героиня рассказа показалась мне знатоком не только пения. Осмотревшись, она спустилась по ступенькам моста и быстрым шагом направилась в сторону пассажирского вокзала. Я проследил за ней взглядом, пока она не скрылась в толпе.

Создание небес

Поднявшись в электричку, я увидел девушку с необычайно привлекательным лицом и сел через отсек от неё, чтобы не разглядывать в упор.

Первое впечатление было – иконный лик. Об этом говорили её большие с ободками глаза, тонкий прямой нос, губы со всплеском по центру, как у евреек, высокий лоб и изящной формы голова на стройной шее. Её волосы были рыжеватые, а лицо покрыто веснушками, но выглядело светлым. На ней не было никаких украшений – лишь серёжки в виде мелкого золотистого листочка украшали уши. Сами уши были открыты – волосы гладко прилегали к голове, перехваченные сзади неброским зажимом.

Она держала лицо вполоборота от меня, но иногда поворачивала его в мою сторону, глядя, впрочем, мимо. Иногда мне казалось, что она смотрит сквозь меня и видит то, что я заслоняю. Вела она себя беспокойно, постоянно меняя направление взгляда. Создавалось впечатление, что этому созданию небес неуютно на земле, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к земной обстановке.

В ней всё было необычно, всё восхитительно. Глаза, если она вскидывала их к небу, что она делала часто, будто тоскуя по месту своего обитания, казались огромными. Когда она смотрела прямо перед собой, раствор век был невелик, но значительность глаза проявлялась в большой выпуклости верхнего века. Я не встречал ещё таких необычных глаз. Но, конечно, наибольшую прелесть лицо приобретало при взгляде вверх, когда оно было поистине ангельским.

Её уста умиляли. Это была частичка нежной плоти, похожей на цветок. Казалось, к ним можно прикасаться только лёгким поцелуем, как это делают, восхищаясь ребёнком. Её шея была отдельным искусным произведением Бога. Стройная и гладкая, как мраморный столбик, она была создана, чтобы значительно приблизить голову к небу.

На некоторое время нас разъединил пассажир, усевшись на пути моего взгляда. Но девушка как раз облокотилась на подоконник, при этом изогнула руку так, что её локоть был обращён ко мне. Я отметил белизну и гладкость кожи и был поражён углублением на кончике локтя, что, как мне казалось, бывает только у детей.

Я наблюдал за ней, когда она вставала с места и когда шла к выходу. Эта необыкновенная девушка и в полный рост выглядела на славу, обладая изумительно женственными движениями рук и поступью богинь – всё как на полотнах старых мастеров.

Я любовался ею из окна вагона, пока она не затерялась среди людей.

Старая песня

В очередной раз еду я в электричке, чтобы отдохнуть денёк-другой на даче. Вагон полупустой. Некоторые пассажиры заняты мороженым или газетами, купленными у немолодых разносчиков. Не найдя достаточно интересного объекта наблюдения, углубляюсь в свои привычные думы, далёкие от земных забот. Вскоре слышу позади себя пение, производимое, мягко говоря, неголосистой женщиной, по-видимому, очень пожилой. Когда она проходит мимо меня, я вижу какзря одетую женщину с неправильным лицом в бельмах. Похоже, что оно было когда-то обожжено. Женщина держит перед собой небольшую железную кружку в зелёной полуде. В такой кружке много лет назад, я помню, заваривал чифир один мой свояк после возвращения из мест не столь отдалённых.

Я внимательно слушаю песню, которая льётся под звон не слишком часто опускающихся в кружку монет. Замечаю, что это искажённое в слове и мелодии сочинение известной эстрадной певицы:

Мой вагон – первый, поэтому нищая, пройдя его и как раз закончив песню, пошла обратно. Возвращалась она с другой песней, но я, в переживаниях прежней, и стараясь её запомнить, не уловил, что именно она исполняла.

Когда поющая нищая покинула вагон, в него тут же вошёл не просто высокий и симпатичный, а, я бы сказал, породистый молодой человек. Прямо от дверей он громким голосом стал предлагать пассажирам книгу, в которой есть ответы на все почему: почему распадаются браки, почему между людьми возникает ненависть и желание мстить, почему дети бывают агрессивны и не слушают родителей и – на все другие вопросы. Спрос на эту книгу среди пассажиров оказался нулевым. И – поделом! Время «почемучек» – детский возраст, в котором каждый узнаёт для себя всё, что ему хочется. Взрослых людей больше интересуют вопросы «Что делать» и «Кто виноват?».

Мне не доставили радости эти двое. Наоборот, они ввергли меня в глубокую грусть. Первая – своей беспомощностью и видом запустения, второй, наоборот, своей природной мощью, но не реализованной. Ему бы жить во дворце королём и разводить принцесс. У той и другого не было никакого таланта к своим занятиям. Они это делали с чувством обречённости и как бы через силу. Похоже, им самим было неприятно и унизительно их дело. Но где он, свой путь?

Лисица

В вагон входит девушка – высокая, тонкая, стройная. Садится напротив меня в соседнем отсеке. Я не мог не понаблюдать за ней. Ненавязчиво посматриваю на её лицо, которое сразу показалось необычным. Вижу, что линия скулы у неё почти без изгиба переходит в линию наружной части уха, потому что мочки – нет. Далее замечаю, что впадина, обычно занимающая среднюю часть ушной раковины, распространяется до верхней кромки уха. От этого оно кажется глубоким и удлинённым. А поскольку оно ещё и немного заострено – такое впечатление, что это ухо лисицы. Но очень милое – маленькое и загадочное.

Мне захотелось внимательно рассмотреть уши окружающих. Оказывается, они такие разные! Через некоторое время прихожу к выводу, что по форме ушей люди разделяются на три типа:

Человеческое ухо: нижний отдел, впадина и верх – одинакового размера. Человеческое, потому что не напоминает ухо животного. Ухо лисицы: впадина преобладает по размеру и распространяется вверх, мочки или нет или она очень маленькая. Ухо овцы, когда нижний отдел заметно больше других (в основном, за счёт мочки).

Весь дальнейший путь я продолжаю любоваться необычной спутницей. Девушка полна неги, что проявляется не только в её лице и позе, но и в жестах. Она довольно часто меняет положение тела мягкими волнистыми движениями, усиливающими её сходство с лисицей. Иногда потягивается, напрягая сцепленные руки вниз, а однажды вскинула их вверх. При этом то, что бывает у женщин на груди, тоже постаралось подняться вверх, но – не получилось: лишь зрачки грудей, легко угадываемые через тонкую ткань кофты, как бы взметнулись мне в глаза.

Я любовался и лицом своей попутчицы. Сначала мне всё нравилось. Однако, сосредотачивая внимание на деталях, замечаю, что у неё толстоват кончик носа. Но, поразмыслил я, почему он должен быть тонким, если находится над пухлыми губами! Её губы, короткие, напитанные красным соком, бросаются в глаза. У этой замечательной девушки каждый маленький недостаток компенсировался каким-либо достоинством! Выдаются ключицы, но это не сразу замечаешь из-за гладкой блестящей кожи и красивой шеи. Плечи широковаты, и когда руки опущены вниз – между ними и тонким телом довольно большое пространство. Но это же тип египтянки с древних фресок, и это – волнует.

Я хотел бы подарить тебе песню

Однажды в конце лета ехал я на электричке в город, покинув дачу в разгоравшийся день ради друга, которого нужно было поздравить с днём рождения. Сначала я уселся так, чтобы следить глазами восходящее солнце, которое бросало своё золото вдогонку поезда. Я это делаю не только, чтобы полюбоваться красотой светила, но и с намерением потренировать хрусталик и очистить глазное дно от всяческого мусора, скапливающегося утомлением глаз экраном компьютера, на который мне приходиться смотреть большую часть дня.

Очистив глаза, я пересел так, чтобы наблюдать набегающую на поезд природу, вбиравшую в себя радость восхода, но очень быстро был отвлечён от этого полезного занятия видом двух симпатичных девушек, сидящих друг против друга в соседнем слева от меня отсеке вагона. Девушки, как девушки, но и не совсем обычные. Они сидели очень красиво – с распрямлёнными спинами, а при этом талия, возвышаясь над бёдрами, напоминает стебель цветка, реющего над вазой. Впечатление цветка не уменьшалось от одной из них из-за того, что она держала спину не вертикально, как её подруга, а с наклоном назад, опираясь плечами о спинку сидения. Первая, блондинка, в короткой красной юбочке и чёрной вязаной кофточке, сидела, положив ногу на ногу, вторая, брюнетка, в серых шароварах и кофточке светло-серых тонов, держала ноги вольно. Обе читали книжки небольшого формата – блондинка, не отрываясь, а брюнетка с перерывами, в которых она пыталась вовлечь подругу в беседу, но не добивалась успеха. Снова принимаясь читать, она часто окидывала рассеянным взглядом пространство вагона.

При въезде в город в вагон вошёл парень с гитарой, и тут же послышались чёткие, полнозвучные аккорды, извлекаемые из струн энергичной рукой. Затем он запел, и его голос, мужественный и нежный в одно и то же время, добавлял свою энергию гитарным аккордам, подчиняя и порабощая мою душу, которая стала со вниманием следить за представлением, наслаждаясь гармонией музыки, пения и видом певца – парня с мужественной красотой, которого крушила любовь. Форма стиха была чёткой и ясной и держалась на повторении в первых сроках куплетов желания влюблённого подарить любимой песню, затем танец, и далее небо и сердце… Впечатление от заключительного куплета было сказочным: герой оказывается с любимой в тёмном лесу, но – где любимая? Ау! Её нет! Она исчезла! Но, если она отзовётся, он её разыщет и в тёмном лесу! Ау!

Внимая певцу, я наблюдал, как воспринимали его мои спутницы. Лучше сказать, как не воспринимали, потому что, занятые чтением (блондинка) или своими беспорядочными мыслями (брюнетка), они не изменили своего поведения, как и выражения лиц. Они вели себя так, как будто певца вовсе и не было, и только, когда он проходил мимо них, блондинка, обращённая к нему лицом, бросила на гитариста короткий взгляд, каким обычно взглядывают на случайного прохожего, и снова уткнулась в книгу.

Стараясь понять их отношение к происходящему, я подумал, что мои спутницы – дети XXI века, забывшие выражение любви в слове и музыке.

Немного погодя, когда поезд летел уже по городу, я решил, что это моё заявление слишком поспешное и, продолжая размышлять о поведения моих спутниц в этой златоутренней, поэтической по воле случайного певца поездке, придумал два других взгляда на происшедшее.

Рассудочный взгляд. Блондинку так заинтересовала её книга, в которой она находила ответы на все свои почти отроческие почему, а брюнетка так была занята разрешением какого-то чрезвычайно важного сердечного движения, что они не способны были воспринимать что бы то ни было из внешнего мира.

Мистический взгляд. Мухаммед (пророк) говорил, что из трёх человек только один от рождения наделён способностью понимать и воспринимать любовь. Второй потенциально обладает этим качеством, он может быть разбужен для любви, а может и не познать это чувство никогда. Третий обречён жить, не зная, что такое любовь, живёт не по любви. Мне не хотелось утверждаться в мысли, что мои спутницы схожи с последним. Мне казалось, что их не отнесёшь и к наделённым любовью от рождения. Но если они относятся к людям с глубоко спрятанными запасами любви, то востребовать эти запасы может воспоминание о Боге (который и есть любовь). Разбудить нашу любовь к цветку, к музыке и словам, прославляющим любовь, может мысль о том, что цветок знает о Боге и цветёт в его славу, что музыка и слова любви звучат не случайно и возникли не по воле человека, а по воле Бога, чтобы мы восприняли их, как божественное послание нам, как весть о том, что и в нас присутствует Бог, присутствует любовь.

Но кто сейчас помышляет о Боге?

Тёмный лес. Любимая! Ау!

Я хотел бы подарить тебе песню!

Самопроизвольные мысли

Лето. Август. Река. Я лежу на высоком берегу после того, как нырнул и немного проплыл. Вода остыла от дождей, и я успел насквозь прохладить кожу, теперь она радостно вибрирует на моём возрождающемся теле.

Солнце сегодня во всё небо, но – ветер. Холодный. От ветра меня укрывают черёмухи и высокие плотные травы вокруг них. Черёмухи охватывают уютное место моего отдыха полукольцом, открывая вид на реку. Но оба крыла этого полукольца продолжаются ивами по откосу берега к самой реке, так что вода видна только в просветах зарослей. В такую зелёную крепость ветер врывается изредка непродолжительными порывами, которые отклоняют от моего тела солнечные лучи, начинающие подпекать меня. Я долго лежу на спине, наслаждаясь сменой солнечной ласки и прохлады ветра.

Я размышляю о благотворности солнечных дней и сожалею о краткости сибирского лета с редкими днями вёдро. Лето запоминается солнечными днями, поэтому кажется совсем коротким. Да, оно проходит быстро, и мы торопимся насладиться горячим светом.

Правда, что частая смена погоды ввергает человека в раздумье и беспокойство. Душу смущают приходящие сами собой мысли о бренности жизни и её скоротечности. Слишком сильно ощущается движение времени в череде меняющихся на глазах картин природы.

Всё познаётся в сравнении. Я вспоминаю своё четырёхлетнее пребывание на южном побережье Средиземного моря, в Магрибе. Высокое ласковое солнце, припекающее не так сильно, как бывает у нас в июле при ясном небе, сияет там на безоблачном небе сегодня так же, как вчера, и так – на протяжении недели, месяца, полугода.… От этого приятного однообразия время останавливается, вселяя в душу величайшее спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Остановку времени ощущают и растения. Цветы, распустившись и не замечая изменения времени, сами не изменяются, оставаясь раскрытыми и свежими неделю, месяц, полгода. Месяц в Африке по движению жизни – как один солнечный день в Сибири.

Далее я начинаю размышлять об ощущении времени. Оказывается, животные и насекомые по-разному чувствуют его, точнее – оно течёт с разной скоростью для разных организмов. Так мухи живут в очень медленно текущем времени. В нашу секунду они переживают, может быть, минуту. Поэтому их трудно прихлопнуть! Мы стараемся резче взмахнуть рукой, перемещая её в течение десятой доли секунды, а они видят медленно-медленно приближающуюся к ним руку, как будто она двигается по своему «убийственному» пути шесть секунд! Естественно, что они легко могут отлететь.

Мне становится забавным рассуждение на эту тему, и я продолжаю так:

За шесть месяцев, с апреля по октябрь, когда в Африке сплошное солнце, у нас наберётся таких дней с натяжкой – на месяц. Значит, время там движется в шесть раз медленнее. И наш век 100 лет для африканцев как 600. Становится понятным, почему восточные мудрецы мудрее наших, это – раз. Второе – совершенно очевидно, что библейские пророки, пребывающие в изобилии солнечного света, и вправду могли жить по нескольку сотен лет. Потому что по-нашему это несколько десятков лет, и значит, всё без вранья!

Возвращаясь к мухам, которых время от времени гоню от себя, я задумываюсь о том, почему у них другое течение времени, если мы живём с ними бок о бок? И тут, ещё более затрудняя для понимания проблему времени, я вспоминаю, что в разные, хотя и похожие по погоде дни, время для меня самого течёт с разной скоростью. Я часто прохожу вокзальную площадь, глядя на часы над зданием вокзала. И заметил, что одним и тем же шагом я прохожу через площадь то за три, а то за одну минуту!

Можно предположить, что у каждого человека своя скорость течения времени. Про тех людей, которые по этому качеству близки к мухам, говорят – они обладают большой реакцией. Яркий пример – боксёр Мухаммед Али, уклоняющийся от молниеносных ударов соперника. Как ему не уклониться, если этот молниеносный удар для него как замедленная съёмка! А Брюс Ли, успевающий схватить монету с чьей-то ладони, на миг раскрывшейся перед ним на расстоянии вытянутой руки!

Я далее с удовлетворением замечаю, что по ощущению времени я тоже бываю близок к мухам. Я всегда подхватываю на лету то, что роняю, будь то монета, ложка, чашка или трёхлитровая стеклянная банка. Однажды мне удалось поймать на лету двухлетнего ребёнка, падающего со стола. Кто-то сказал тогда: «Ну и реакция у вас!» А я сейчас думаю, причём здесь реакция? Просто ребёнок медленно падал! Да! А вот ещё! Однажды в бездумной юности я смог схватить за ошейник и приподнять над землёй большую цепную собаку, отделавшись лишь лёгкой царапиной на предплечье от её клыка.

Лето. Август. Река. Я лежу на высоком берегу после того, как снова нырнул и немного проплыл. Вода остыла от дождей, и я успел насквозь прохладить кожу. Теперь она радостно вибрирует на моём возрождающемся теле.

Скарлетт

Прошедшей зимой мне часто нездоровилось. В один из периодов недуга я с женой был приглашён на юбилейный день рождения одного из моих друзей. Мне показалось, что я почти выздоровел, и – согласился прийти.

Приглашённых было довольно много. Время проходило за тостами, разговорами, шутками. Поначалу я чувствовал себя хорошо, даже произнёс что-то забавное в очередном тосте за именинника. Затем как-то сник, заскучал и потерялся.

В разгар вечера я чувствовал себя совсем уже неважно и только терпеливо переносил всё, потому что видел – жену развлекает и этот стол, и это общество, и она с удовольствием вливается, иногда лидируя, в разговоры.

Меня лихорадило. Я мечтал об уединении и кровати. Некоторым отвлечением было наблюдать за одной симпатичной женщиной. Чтобы не утомлять вас её описанием, я лишь скажу, что она – точная копия Скарлетт из одноимённого английского фильма. Когда-то мы с ней работали вместе и, симпатизируя друг другу, иногда, оставаясь одни, забавлялись лёгким флиртом. Теперь она, кажется, даже не смотрела в мою сторону. Когда уставшее от еды общество решило потанцевать, и моя бывшая сотрудница пошла с кем-то (а здесь она была без мужа), моя жена заметила: «Какие у неё стройненькие ножки!». Это было открытием для меня, потому что мне как-то не бросалась в глаза стройность ног моей бывшей сотрудницы. Но жена моя знает толк в гармонии человеческого тела, и я, задумавшись, стал наблюдать за ногами танцующей Скарлетт.