Выйти замуж за триллионера

Глава 2. Охота начинается. Клубные трофеи и звездные горизонты

Покер был самой распространенной среди землян игрой. На одном только американском континенте насчитывалось шесть тысяч покерных клубов. Также в покер можно было играть онлайн, через два десятка сайтов в галактнете. Было множество разновидностей покера: стад-покер, техасский холдем, Куршевель, лоубол. В последнее время покер «Омаха» стал очень популярен – во многом благодаря Баффетини, который жил на одноименном острове. К тому же сам Баффеттини был, как принято говорить, страстным любителем этой авантюрной игры. Со своего острова он практически не выезжал, играл в покер через галактнет, и поговаривали, что через сеть офшорных компаний с Плутона владел всеми покерными столами Северной Америки. Главной причиной, по которой обеспеченные люди ходили в покерные клубы, была возможность пообщаться с себе подобными, покурить сигары (это было едва ли не единственное общественное место, где курение оставалось разрешенным) и пощекотать нервы игрой на большие суммы. Вид огромных гор фишек – на некоторых столах их скапливалось на сотни миллиардов – мог свести с ума кого угодно, особенно того, кто даже отдаленно не представлял, как такие деньги можно заработать. Поэтому случайных людей в дорогие покерные клубы не пускали, только по рекомендации членов клуба. Постояльцы «Фэн-Шуй-Му» могли пройти в гостиничный клуб без приглашения.

Через час после последнего выпитого «Дайкири Турбо» (всего их было шесть) девушки оказались в клубе.

Покерный клуб в «Фэн-Шуй-Му» ничем не отличался от своих земных аналогов.

Те же столы, покрытые сукном, игроки, дилеры, горки фишек около каждого играющего. Различия, пожалуй, были только в том, что сукно было синего цвета, а минимальная стоимость фишки – десять миллионов биткоинов.

Зайдя в клуб, девушки решили разделиться. Внимание Лизы привлек стол у окна, на котором было самое большое количество фишек с крупным номиналом.

За этим столом сидели шесть игроков и женоподобный робот-дилер.

Четверо из игроков были достаточно молодыми. Один из них, в клетчатой рубашке, нервно жонглировал фишкой, ловко перекладывая ее через пальцы правой руки. Другой, постарше, в пиджаке и белой рубашке, криво ухмылялся, обреченно разглядывая выданную ему пару. Третий, с бородой, сидел с бесстрастным лицом, его глаза были закрыты темными, крупными, в полголовы, очками. Четвертый, самый молодой, лет двадцати, с юношескими прыщами на лбу, вальяжно демонстрировал крупные золотые часы. Пятый, абсолютно лысый, средних лет, радостно улыбался, демонстрируя всем, что хуже, чем у него, карт и быть не может. Самое достойное впечатление производил шестой участник игры. На вид ему было за семьдесят. Подтянутый, в великолепно скроенном смокинге, уравновешенный. Ироничная улыбка не сходила с его лица. Вежливое ощущение собственного превосходства – вот что почувствовала Лиза, глядя на этого, явно незаурядного, игрока.

Игра была в самом разгаре.

Играли в техасский холдем – разновидность покера, где каждому игроку сдают две карты в руку, а затем в центр стола выкладываются пять общих карт: сначала три (флоп), потом еще одна (терн) и еще одна (ривер).

Лиза неплохо разбиралась в этой азартной карточной игре. Один из ее прежних друзей умудрился проиграть за год все, накопленные за десять лет, сбережения. Откачивая бедолагу в ближайшем с казино баре, она узнала, чем стрит отличается от стрит-флеша, научилась рассчитывать шансы на фулл-хаус и каре. Но там, в Уссурийске, счет выигрышам и проигрышам шел в лучшем случае на миллион. В «Фэн-Шуй-Му» всё было иначе. Стол был завален фишками с номиналом от десяти до ста миллионов. Присмотревшись повнимательнее, Лиза поняла, что, несмотря на кажущееся спокойствие, игра у пожилого джентльмена шла не лучшим образом. По ее оценке, он успел потерять два миллиарда. Больше всех фишек было у прыщавого.

Гора фишек перед ним росла не по дням, а по часам. Лиза уже собралась отойти от стола, но заметила, что у старика пошла форма, и решила остаться – посмотреть, чем всё закончится. Благодаря зашедшим подряд флешу и фулл-хаусу он практически отыгрался.

Ещё минут сорок – и со стола начали сбрасываться разочарованные игроки. За столом остались только господин в смокинге и молодой любитель золотых побрякушек. Внимательно изучив оппонента, пожилой игрок запросил дополнительную ставку. Ещё на три миллиарда. Молодой увидел его. На синем сукне теперь лежало фишек на десять миллиардов. У Лизы захватило дух.

После пары скучных раздач, где оба чекали, джентльмен, получив карты, сделал рейз. Его соперник ответил. Господин в смокинге невозмутимо перерэйзил, поставив полмиллиарда. Молодой, видимо, уверовав в свою руку, немедленно пошёл ва-банк.

На терне пожилой игрок двинул в центр все свои фишки – без малого пять миллиардов. Молодой мог сбросить, потеряв уже поставленные полмиллиарда. Но либо он считал, что старик блефует, либо он собрал натсовую комбинацию. Он уравнял ставку, поставив всё.

Два десятка зрителей, наблюдавших за игрой, затаили дыхание. Дилер открыл ривер. Пулей вылетевший из-за стола молодой игрок поспешно удалился из зала.

Неторопливо поднявшись, пожилой господин, только что забравший банк в десять миллиардов биткоинов, отправился в бар. Лиза успела разглядеть выигравшую комбинацию. Трефовый стрит-флеш был достойной наградой за жизненный опыт.

Сомнений в траектории движения по покерному клубу у Лизы не осталось. Кривая выводила ее в бар. Уже через десять минут Джон (так звали победителя) и Лиза оживленно болтали. Бокал с «Кир Роялем» и двойной «Дайкири Турбо» дополняли этот многообещающий портрет.

– Вы к нам надолго? – с явным интересом расспрашивал Джон.

– На пару недель, – откровенно отвечала Лиза. – А вы, как я поняла, здесь навсегда?

Сомнений в том, что перед ней триллионер, у Лизы не было. Главный вопрос она решила оставить на потом.

– Да, вы правы. Я намерен здесь провести значительное время. А вы откуда прилетели? – продолжил светскую беседу Джон.

Судя по вальяжной манере разговора, недостатка в женском внимании он не испытывал.

– Из Уссурийска, – немного смущаясь, ответила Лиза.

– Да ладно! – оживился мужчина. – А вы знаете, что мои давние родственники до эмиграции в Америку жили в вашем городе?! Я никогда там не был, но много о нем слышал. Приморье считают самым перспективным регионом мира.

– Да, я знаю, – с некоторой гордостью ответила Лиза. – Я много путешествую, и когда возвращаюсь домой, не узнаю Уссурийск. Каждый раз что-то новое появляется: то ресторан, то здание.

– А чем вы занимаетесь?

Как опытный рыбак понимает по едва заметному натяжению лески, что рыба уже заглотнула наживку, так и Лиза почувствовала её легкую вибрацию:

– Я актриса, когда вернусь, буду участвовать в съемках «Доктора Живаго».

Невозмутимый Джон чуть не подпрыгнул от удивления.

– Уж не сестру ли милосердия вы собираетесь сыграть?

Теперь пришло время удивиться Лизе:

– Да, вы правы.

– Удивительное совпадение! В одной из экранизаций в двадцать третьем веке роль Лары играла моя прапрабабушка! Нет, мы определенно должны еще раз встретиться, – внимательно посмотрел в глаза девушки Джон.

Над спокойной поверхностью океана, сверкая всеми цветами элисианской радуги, трепыхался на крепкой леске жирный золотой карась. Шансов ускользнуть к себе в океан у него не было никаких.

– А вам не скучно здесь жить? Ведь пока на Элис не так уж много развлечений, – перевела разговор на другую тему Лиза.

– Ну, развлечений здесь хватает, вы еще это поймете. Но если хотите спросить, женат я или нет, то отвечу сразу. Я не женат. Вдовец. – прямодушно ответил Джон. Лиза даже не стала изображать сожаление.

– Давно вы здесь?

– Лет двадцать.

– Неужели, вот так, все двадцать лет и живете? Гостиница, ресторан, покерный клуб.

– Нет, я не живу в гостинице. У меня поместье на Омахе и яхта в порту.

– Яхта – это здорово. Наверное, часто выходите в открытый океан?

– Бывает. Мы на яхте устраиваем вечеринки. Приходит много людей, иногда туристы, иногда мои друзья. – рассказывал Джон, нисколько не рисуясь.

– Всё равно, – не унималась Лиза, – в году так много вечеров, нельзя же постоянно устраивать приёмы.

– Вы правы. Но я большой любитель кино. И больше всего мне нравятся фильмы, которые снимали в Голливуде в первой половине двадцатого века. Знаете, это время, с 1929 года, когда появился первый звуковой фильм, где-то до 1959, когда монополия на прокат исчезла, называют «Золотой век Голливуда». Так что вечера у меня заняты.

– Да, я слышала, «Сансет Бульвар», «Завтрак у Тиффани».

– Правильно, правильно, – оживился Джон. – Заезжайте как-нибудь ко мне, на яхту. У меня все фильмы «Золотого века». «Какой он шустрый, – подумала Лиза. Старикан, а через полчаса знакомства уже на яхту зовет. Нет! Подождем. Есть время. Все только начинается».

– Спасибо большое, обязательно заеду. Но я не одна прилетела, с двумя подругами. Не знаю, как они к этому отнесутся.

– Приходите втроем, – выдержал испытание Джон. – Переночуете. У меня двенадцать кают. Места хватит всем.

– С удовольствием.

– А какие у вас планы на сегодня? – судя по всему Джон был весьма опытным ухажером.

– Что делать днем мы еще не решили, а вот вечером собираемся пойти на шоу.

– Да, я слышал, это у Трамподзе, будет известный диджей. Я вас могу отвезти туда, если не возражаете.

– Спасибо большое, Джон.

– И сходите на пресс-конференцию Спилберга. Она начнется через три часа.

– Стивена Спилберга? – переспросила Лиза. – Режиссера? Да он же давно умер.

– Ну, не совсем умер. Физически он умер в середине 21-го века. Но к тому времени уже были разработаны технологии сохранения мозга, поэтому сейчас, когда появилась роботопластика, мозг Стивена восстановили в теле похожего на него робота.

– Ух-ты. Но ведь это бессмертие! – искренне удивилась Лиза. – И никакие таблетки не нужны.

– Нет, Лизочка, – пояснил Джон. – Мозг также начнет стареть. И только на Элис, пока только на Элис, этот процесс останавливается.

– Понятно, – разочарованно протянула Лиза. Похоже, знакомство с Джоном придется продолжить.

– А как я могу попасть на пресс-конференцию?

– Скажите, что от Джона Олбрайта. У меня в это время встреча, но если получится, я обязательно там буду.

– Спасибо за компанию, Джон, до вечера. Поздравляю с выигрышем.

Попрощавшись с Джоном, Лиза пошла к выходу, незаметно кивнув Маше, которая о чём-то оживлённо болтала с одним из игроков.

Долго пребывать в одиночестве в номере ей не пришлось. Весёлая Маша, явно перепившая бурбона, появилась через час.

– С кем познакомилась? – без прелюдий начала допрос Маша.

Особой открытостью Лиза никогда не отличалась.

– Да ты сама видела, – неохотно раскрывала свои секреты подруга. – У тебя-то как?

– Лиз, он турист или живёт здесь? – задала конкретный вопрос Маша.

– Живёт здесь. И у него дом на Омахе и яхта в порту. И он триллионер.

– А ты фамилию узнала? – Маша была самой продвинутой по части галактнета.

– Да, его фамилия Олбрайт, Джон Олбрайт – открыла все свои козыри Лиза.

– Сейчас, сейчас, – деловито подскочила Маша к компьютерной стене. – Сейчас мы его вычислим.

– Лизунчик, ты вытащила счастливый билет! – торжественно воскликнула Маша. – Смотри.

Лиза повернулась к графеновому дисплею. Огромная, на весь экран, фотография Олбрайта своим строгим стилем удивительно соответствовала казённой обстановке номера.

– Тебе прочитать? – с гордостью эксперта поинтересовалась Маша и тут же, не дав Лизе ответить, торжественно приступила:

– Джон Олбрайт Третий, американский предприниматель. Владеет компаниями «Антарктида Ойл Индастриз», «Европа Кот д’Азур Пропертис», там-пам-пам… вот, смотри, состояние на первое сентября – пятнадцать триллионов. Живет на планете Элис. Так-так… вдовец. Ты знала?

– Да, я всё знала. Но я это знаю только два часа. Ещё рано делать выводы. Ты-то как?

– Ничего особенного, – вздохнула Маша. – Турист. Выиграл пятьдесят миллионов, радовался, как ребёнок. Приглашал меня сегодня выпить в баре, наверху.

– И ты пойдёшь? – округлились глаза у Лизы.

– Может, пойду, может, не пойду, – ответила легкомысленная Маша. – А чем заняться-то?

– Через два часа мы идём на пресс-конференцию со Стивеном Спилбергом.

– Так он же умер? – попыталась «приговорить» Спилберга Маша.

– Ожил, – отрезала Лиза. – А вечером, если ты помнишь, будет шоу диджея ДАВа. Мы тоже идём, – отчётливо произнесла Лиза. – И никаких туристов.

Конференц-зал на пятьсот мест в «Фэн-Шуй-Му» был забит до отказа.

Причина для этого была более чем значительная. Стивен Аллан Спилберг – великий режиссер, основатель корпорации «Дрим Воркс», гений киноиндустрии Голливуда, ожил и, после года реабилитации, прибыл на Элис. Журналисты со всех обитаемых частей вселенной, деятели кино, бизнесмены, постояльцы «Фэн-Шуй-Му» заполнили зал.

Лиза и Маша постарались прийти пораньше и заняли места недалеко от трибуны и возвышавшейся над рядами кресел небольшой сцены.

Ровно в семь вечера на сцене появился ведущий.

– Я думаю, не стоит представлять вам человека, ради которого мы все собрались. История иногда преподносит нам неожиданные сюрпризы. Не все из них приятные. Но этот, очевидно, самый необычный и, без сомнения, приятный. Стивен Спилберг жив и прилетел на Элис! Прошу вас, мистер Спилберг!

Как по команде, весь зал поднялся и зааплодировал вышедшему на сцену гению.

Стивен Спилберг, точнее его мозг в теле робота, весело проскочил в центр сцены.

– Спасибо, Брайан, спасибо за теплые слова. Спасибо и вам, всем, кто пришел сюда на встречу с моей скромной персоной, – начал свою речь Спилберг.

– Вы, наверное, уже знаете, что перед вами не совсем я, – игриво начал свою пресс-конференцию Спилберг. – Перед вами мой мозг в чудесном теле робота по имени Тони. Мое новое тело мне ужасно нравится, я даже нахожу его более надежным, чем прежде. По крайней мере, то, что я уже не мог делать в конце своей жизни, мне опять доступно. И это здорово. Я бы хотел поблагодарить инженеров компании «Маскони Роботикс» за прекрасное тело, а также Стива Мендеса и его компанию, сумевших сохранить мой мозг.

Далее последовал трехчасовой монолог об удивительных достижениях крионики и самореклама нового фильма автора «Челюстей» и «Инопланетянина».

При всей живости великого режиссера двадцатого века, на дворе был век двадцать пятый. Последние четыре века мозг гения пролежал замороженным в особой субстанции. Новый опыт и знания давались Стивену нелегко.

Долгая речь прерывалась периодами абсолютного молчания, иногда выживший повторял одну и ту же фразу десять раз. Зрелище было тяжелым.

Во время небольшого перерыва Лиза и Маша ушли со встречи, покинув зал без сожаления.

Джон, как и обещал, подъехал к «Фэн-Шуй-Му» ровно за час до начала шоу. Путь до Трамподзе-Сити был недолог, но ему хотелось растянуть эти минуты рядом с Лизой, и потому он выбрал самый длинный, живописный маршрут – вдоль океана.

Все, что было связано с Джоном, было романтично, роскошно, очаровывало с первых аккордов льющегося из динамиков Чарли Паркера. Рассказы о золотом веке Голливуда, Рите Хэйворт, Джимми Стюарте, Мерлин Монро были восхитительны. Это был воспитанный, умудренный опытом, общительный, искренний 75-летний триллионер, который заработал состояние своим собственным умом и способностями. Он заслужил вечную жизнь и любовь. Он будет жить вечно, а с ним будет жить вечно и она, любовь его жизни. Уж он об этом позаботится.

«Бррр», – подумала Лиза. Неужели придется завязать с «Дайкири Турбо», кислородными коктейлями и вечеринками? Кататься вдоль океана, в сотый раз выслушивая истории о романах Риты Хэйворт и изменах Хамфри Богарда. Да я через 300 лет от Чарли Паркера сама запою соловьем, чуть не вслух пробормотала Лиза. Ей даже показалось, что она это сказала, и Лиза испуганно завертела головой. «Да нет, вроде про себя», – с облегчением решила девушка.

Джон с явным удовольствием вел машину. Он был в прекрасном расположении духа, в обществе очень красивых молодых женщин, одна из которых, вполне возможно, скрасит предстоящую ему вечность. Вся дорога заняла немного времени, и вскоре Джон подвез Машу и Лизу к огромному восьмиэтажному зданию Трамподзе-Сити.

– Джонни, Джонни, пошли с нами, – фальшиво защебетали подружки.

– Да нет, мои дорогие, я домой. Покурю сигару, посмотрю «Все о Еве» Манкевича. Завтра много дел, надо рано вставать.

– Да какие у тебя дела, – неожиданно зло подумала Лиза. – У тебя доход больше трехсот ярдов в год, ты можешь хоть всю ночь танцевать у Тромподзе, даже помереть не получится.

– Ладно, Джон, до завтра, я недолго, только посмотрю на ДАВа и домой, – с достоинством проговорила Лиза.

Первые пять этажей Трамподзе-Сити занимали однорукие бандиты, покерные и преферансные столы, комнаты для игры в бридж, баккара, ВИП-кабинеты для избранных игроков. Еще на двух этажах располагалась гостиница «Хилтон-Элис». На самом верху, на восьмом этаже, под открытым небом, проходили самые известные, самые престижные во всей Вселенной вечеринки. Лучшие диджеи, модная музыка, высочайший уровень звука и, конечно, публика. Публика, среди которой были и живущие на планете Элис триллионеры, и заезжие обеспеченные туристы, и прожигатели заработанных на Московской Международной Бирже миллиардов. Двойной «Дайкири Турбо», – выдохнула Лиза в ответ на немой вопрос бармена. Двойной бурбон. Безо льда», – нежно огрубила ситуацию Маша.

На разогреве у ДАВа была неплохая группа с Ямайки: такой микс этнической музыки и новоорлеанского джаза. Три двойных «Дайкири» и бурбон приблизили девушек к пониманию джаз энд соул. Но публика пришла на ДАВа, ждала ДАВа и была готова пить и танцевать только под него. И вот, в своей знаменитой, разболтанной манере, в зеленой футболке с надписью «ЭЛИС ФОРЕВЕР» и джинсах БЕРЛУЧЧИ, на сцене появился диджей ДАВ. Небо, жирно усыпанное звездами, окрасилось в цвета радуги: джаз энд соул сменился на псай-транс.

Шоу началось…

Неоновые огни выхватывали из беснующейся толпы разгоряченные алкоголем и безумным ритмом лица. Знаменитый на всю изведанную вселенную ДАВ постоянно менял ритм, миксуя разные, казалось бы, несочетаемые музыкальные отрывки. Он то ускорял, доводя до исступления, то резко замедлял музыкальный рисунок, подыгрывая извивающимся в конвульсиях телам и заставляя их двигаться в только ему желанный ритм. Пар от кислородных коктейлей растворил густую элисианскую ночь. Все двигались, как безумные, сливаясь в межгалактическом экстазе. Неожиданно Лиза почувствовала, что очень устала. «Пять «Дайкири Турбо» за вечер – это уже слишком. Надо бы передохнуть». Аккуратно пройдя через толпу, Лиза спустилась вниз, к выходу, чтобы подышать тишиной. Псай-транс продолжал выбивать мозги из висков.

Лиза подошла к позолоченной колонне и прислонилась спиной. Приятная прохлада немного успокоила. Рядом, около другой колонны, стоял мужчина и курил вэйп.

– Молодой человек, не угостите меня вэйпом? – спросила Лиза не совсем уверенным голосом. Мужчина подошел и молча протянул ей свой. Вдохнув ароматный жасминовый пар, девушка почувствовала облегчение. Отпустило. Лиза благодарно подняла глаза и встретилась взглядом с незнакомцем. То, что она увидела там, конечно же, было следствием пяти выпитых Дайкири, умелых манипуляций ДАВа и еще черт знает каких причин, на которые можно ссылаться, когда всё – равно понимаешь, что с тобой произошло. Лиза сразу это поняла. Она на всех парах мчалась по тоннелю гиперлупа, а пунктом назначения был совсем не Уссурийск.

– Мужчина, отвезите меня отсюда. Куда-нибудь. – Где-то совсем рядом услышала Лиза свой голос. Майкл взял её за руку и повел к автомобилю.

Да, мужчину звали Майкл. И повез он Лизу не домой в «Фэн-Шуй-Му» и не на океан, а в обсерваторию. Почему в обсерваторию, спросите вы? Потому что, во-первых, была удивительная, чистая от облаков звездная ночь. Казалось, будто каждую звезду держали на ниточке, и от этого звезды, подрагивая, не падали. Очень хотелось посмотреть, кто же их держит. И еще – как говорил папа Майкла, – «Если хочешь сделать женщине приятное, а она не знает, что ей нужно, делай то, что нравится тебе». Майклу всю жизнь нравились звезды. Пока они ехали в автомобиле, он рассказал Лизе, что работает механиком по ремонту космических кораблей на межгалактическом взлётном комплексе, поэтому у него есть пропуск на все объекты, даже на космический корабль. Обсерватория имени Рони Брюкмана была одним из этих объектов и находилась в километре от взлетного фундамента космического корабля. Это была самая большая в изведанной части вселенной обсерватория, её строительство продолжалось три года.

Майкл и Лиза поднялись на последний этаж – смотровую площадку обсерватории. В центре эллипсовидного пространства, моргая тысячами огней, стоял самый мощный в истории цивилизации телескоп, предназначенный для бесконечной ночи. Построенный по заказу и по чертежам Брюкмана, на заводах Баффетини, он объединил в своей конструкции все самые передовые достижения науки: мощную оптику, основанную на системе распознавания образов с искусственным интеллектом, современный дизайн в стиле деко-арт. У телескопа был явно выраженный мужественный, мускулинный образ, а поднятая ввысь труба символизировала постоянный поиск и свершения. Лиза была заворожена увиденным.

– Представляешь, похожий телескоп мы установили в Калифорнии, – сказал Майкл, – но этот в тридцать раз мощнее! Мы можем не только находить новые звезды и их спутники, но даже определять наличие биологических видов, анализировать качество атмосферы и структуру почвы.

Знаешь, первый телескоп изобрели ещё в 17 веке, почти тысячу лет назад! С его помощью Галилей обнаружил горы и кратеры на Луне, увидел, что Млечный Путь состоит из множества звезд, изучил Венеру. До него это была необычная игрушка, он же превратил его в серьёзный научный инструмент, которым является по сей день!

Рассказывая о найденных при помощи телескопа новых галактиках, о новых открытиях, о которых ещё предстоит узнать миру, Майкл подвёл Лизу к штативу, надел на неё стереоскопические очки и осторожно приложил голову к основанию трубы. Незаметно взяв пульт, он начал приближать расстояние до звёзд. Галактики задвигались, расширяясь, будто перед взрывом, превращались в звёзды, звёзды – в планеты. Миллионы световых лет в мгновение пронеслись перед изумлённой Лизой. Майкл продолжал говорить. И он был так близко.

Звёзды, миллионы звёзд покачивались на верёвочках от межгалактического ветра.

Одна из них, самая красивая, качнувшись сильнее обычного, сорвалась и стремительно направилась по направлению к Элис. Лиза почувствовала, как сильные мужские руки Майкла обняли её, как коснулись груди. Всё, что она хотела в эти мгновения – чтобы он не останавливался, чтобы его губы, такие настойчивые, продолжали целовать шею, чтобы его тело становилось всё ближе и ближе. Сорвавшаяся с небосклона звезда вошла в атмосферу, и, обжигая всё на своём пути, пронеслась к обсерватории. Уменьшившись в размерах, она вошла через стереоскопические очки в Лизу и разорвалась в сердце на мелкие межгалактические кусочки.

Мега-шоу диджея ДАВа подходило к концу. Обессиленные танцоры двигались всё медленнее и медленнее, пропуская один за другим удачные миксы. Видимо, почувствовав это, ДАВ потихоньку стал сбавлять обороты. Шоу заканчивалось, и этого уже хотели все. Маша сделала несколько неуверенных шагов и столкнулась нос к носу с симпатичным, подтянутым мужчиной, который также был не готов к продолжению псай-транса. Голова у Маши кружилась, как основание у игрушки-калейдоскопа. Обхватив мужчину за плечи, она улыбнулась ему всеми шестью двойными бурбонами безо льда и произнесла фразу, которую, в основном, произносят мужчины, после серьёзной попойки, оказавшиеся на незнакомой местности.