Тайны Реннвинда. Сердце тьмы
- -
- 100%
- +
Я иду по лесу.
Обнаружив это, оглядываюсь. Пытаюсь понять, в какую сторону двигаться. Взгляд упирается в склон Черной горы. Вернее, я уверена, что это она, но выглядит как-то по-другому – словно я с другой от нее стороны.
Делаю шаг, и земля под моими ногами начинает дрожать. Секунда, и ее поверхность расходится трещинами. Я падаю на колени, пытаясь удержаться на одной из земляных глыб, но соскальзываю и падаю в пропасть. Одежда шелестит, мои волосы летят по ветру, кожу на лице обжигает ветром, а крик гаснет где-то глубоко в горле.
Я падаю на что-то очень твердое – бах!
Некоторое время у меня уходит на то, чтобы прийти в себя. Трясу головой, пытаюсь осмотреть себя в полутьме, и от увиденного меня сковывает леденящий ужас. Мои руки – больше не мои руки: они черны, будто покрыты гнилью, а на пальцах темнеют вытянутые искривленные ногти. Я пытаюсь пошевелить пальцами, и они подчиняются.
Это я.
Но я впервые вижу себя такой.
– Боже… – Выдыхаю, продолжая разглядывать собственные руки. – Что за…
Но вместо слов раздается противный стрекот – словно от полчищ насекомых.
Я поднимаюсь черным туманом над землей, и мои одежды стелятся невесомым облаком над моим страшным телом. Шаг, и ощущаю, как что-то просыпается внутри и растет. Это жуткий, нестерпимый голод.
Я делаю еще шаг и ощущаю себя уже увереннее. Остается найти Ингрид: если я думала о ней, засыпая, значит, она где-то поблизости. Но вокруг кромешная тьма. И только искры костра вдалеке дают свет.
Я плыву на него, бесшумно и не касаясь земли. Огонь горит возле входа в пещеру. Приблизившись, вижу двоих: пожилого мужчину, лежащего на земле, и склонившегося над ним парня. Мужчина шепчет что-то и вдруг… замирает без движения, будто его покинула жизнь, а второй снимает с его шеи какой-то амулет, надевает себе на шею, начинает раскачиваться и петь – сначала тихо, затем все громче и громче.
Его песня жалобная, отчаянная, в ней ощущается боль потери, и она будто сковывает меня по рукам и ногам, мешая двигаться дальше.
Это йойк.
Я вынуждена стоять и смотреть, как парень отпускает руку пожилого мужчины, берет бубен, обтянутый кожей, и начинает в него бить. Его песня становится активнее и ритмичнее, и ко мне словно возвращается мое сознание.
– Микаэль… – Срывается с моих губ.
И я с удивлением узнаю свой голос.
Но парень не слышит: он продолжает ударять ладонью в бубен и петь. И слова его песни разносит по горам ветер.
– Нея. – Я вдруг вижу его прямо перед собой.
Он смотрит на меня и молчит. А песня продолжается литься в ночи.
– Микке… – Шепчу я, ошеломленно разглядывая в бликах костра его лицо, украшенное странными узорами.
Микаэль стоит передо мной, а тот парень продолжает ударять в бубен и петь у костра. На этом из одежды лишь брюки, а тот, который поет, полностью одет. Как так может быть, что их вдруг стало двое?
– Нея. – Улыбается Микке и берет меня за руки.
Я опускаю взгляд и вижу, как мои руки снова становятся человеческими. От его прикосновения тьма отступает, прячется под кожу. А от звуков йойка у меня кружится голова.
– Это ты. – Он наклоняется, оказываясь слишком близко ко мне.
Но я не могу сдвинуть голову ни на миллиметр, чтобы отвернуться.
– Почему я здесь? – Спрашиваю, ощущая невероятное тепло, идущее от его рук, взбирающееся вверх по моей коже и согревающее все мое тело.
Уголки его губ снова трогает понимающая улыбка.
– Потому, что думала обо мне. – Отвечает Микке. И я чувствую его дыхание на своих губах. Пальцы парня продвигаются выше по моей коже, и он крепко обхватывает меня за локти. Рывком прижимает меня к своей груди. – Или потому, что я так захотел.
Мне трудно смотреть ему в глаза, поэтому я опускаю взгляд ниже – туда, где его горячая грудь прижата к моей груди. И вижу амулет, висящий на его шее: это простая веревка, на конце которой закреплен длинный медвежий коготь. По моей спине разбегаются мурашки, но тут же их затапливает волной жара, которым мое тело напитывается от тела Микаэля.
Я бросаю взгляд в сторону и испуганно вздрагиваю, заметив, что мы оторвались от земли. Внизу остается пещера с телом пожилого человека, возле которого поет тот, другой Микке, остаются кустарники и деревья, оранжевые языки пламени. И вот мы уже поднимаемся над вершинами сосен вслед за дымом от костра.
– Не бойся, я тебя держу. – Прямо мне в губы шепчет Микаэль.
Но мои мышцы одеревенели, они скованы ужасом. Я инстинктивно впиваюсь пальцами в плечи парня и боюсь даже сделать вдох. Потому, что земля остается внизу, а мы поднимаемся все выше и выше в темно-серое небо.
– Смотри на меня. – Просит Микке. Его голос успокаивает. – Не смотри туда.
Я с трудом заставляю себя поднять взгляд и посмотреть в его черные, как ночь, глаза. Все вокруг такое реальное, что даже ощущается холод – чем дальше остаются деревья и горы, тем сильнее ледяной воздух обжигает мое лицо и тело. И только по рукам и груди, где Микке касается меня, расходится мягкое, согревающее тепло.
– Дыши. – Произносит он. – Все хорошо, Нея. Просто дыши.
Я делаю лихорадочный вдох, и мое горло обжигает холодом.
– Это твой сон? – Спрашиваю я, чувствуя, как немеют от холода губы. – Или мой?
– Я не сплю. – Микке изгибает бровь. Его руки перемещаются на мою талию, он подтягивает меня еще ближе к себе, если это вообще возможно. – Это транс.
Мне страшно, но не хватает смелости пошевелиться. Моя жизнь сейчас в его руках. Не хочется даже думать, что будет, если Микке отпустит меня.
– Я пришла убить Ингрид. – Признаюсь я, дрожа. Моя дрожь вибрациями передается ему. – И то же самое я обязана сделать с твоим отцом. И… с тобой.
Не успеваю я договорить, как что-то резко меняется в его взгляде, и мы начинаем падать вниз. Несемся со скоростью пули, взрезая воздух. Моя одежда и волосы по инерции летят вверх, а мы с Микке, обхватив друг друга еще сильнее, камнем летим вниз.
Я вынуждена цепляться за него всем телом. Смотреть ему в глаза, ловить каждое изменение в его взгляде и надеяться, что он не позволит нам разбиться о землю. Но чем ближе к поверхности земли, тем сил у меня все меньше. Я обхватываю его за талию, прижимаюсь к груди, утыкаюсь лицом ему в шею.
– Микке! – Кричу изо всех сил.
Он убьет нас обоих!
Единственное, что я успеваю заметить перед тем, как мы достигаем земли, это лес, огромные каменные валуны и горная река – то самое место, где Микке впервые исполнил для меня саамские песнопения. А затем мы резко уходим под воду – удар! И ледяная гладь воды проглатывает нас с головами.
Треск от погружения в водную толщу сменяется низким шумом – река забирает все остальные звуки.
Я даже не успела набрать в легкие воздуха: задерживаю дыхание, как есть, чтобы в нос и рот не попала вода. И скованная по рукам и ногам железной хваткой Микаэля иду вместе с ним ко дну.
– Микке! – Пытаюсь сказать ему одним взглядом.
Молю отпустить.
Но он держит крепко. И молчит. Смотрит мне прямо в глаза, и я вижу досаду и боль в его взгляде. А еще злость. Он ненавидит меня.
– Микке! – Кричу я, впуская в дыхательные пути воду.
Пузырьки рассеиваются, и сквозь мутную толщу воды опять видно его бесстрастное лицо. Микаэль не отпустит. Я у него в ловушке. Он собирается меня убить.
Я пытаюсь колотить его кулаками по плечам, но движения на глубине теряют силу, становятся плавными, вялыми. Они могут разве что позабавить его. Пока я извиваюсь, пытаясь вырваться, Микке сверлит меня своим упрямым, испытующим взглядом. И не делает ничего, чтобы мы перестали опускаться на глубину.
Или мы уже там?
Я чувствую, как теряю силы. Сознание меркнет. Я обмякаю в его руках, позволяя воде забрать меня навсегда. И последнее, что слышу, это голос Микке где-то очень далеко, за границами мира снов – он продолжает петь йойк. Последнее, что вижу – это Микке передо мной: он не дает мой голове упасть, обхватывает мое лицо ладонями, приникает к моим губам своими и вдыхает воздух в мой рот.
– Аа-акх! – Я вскакиваю на постели.
И сгибаюсь пополам в попытке выкашлять воду, которая толчками вырывается из моего носа и изо рта. На одеяле расплываются влажные пятна. Я кашляю долго, судорожно тяну воздух, выдыхаю и глубоко вдыхаю снова, боясь, что задохнусь, и до конца не веря, что все-таки выбралась живой.
А когда дыхание, наконец, приходит в норму, касаюсь пальцами своих губ. Они горячие. И по всему телу, там, где меня касался Микке, я по-прежнему ощущаю его тепло.
Глава 10
– Нея, ты куда? – Окликает меня Анна.
– Пришла пора возобновить утренние пробежки! – Отзываюсь я.
Торопливо натягиваю на ноги кроссовки и застегиваю замок на спортивной кофте до самого горла.
– Все нормально? – Цыганка выходит в коридор, чтобы взглянуть на меня.
– Абсолютно! – Бросаю я с улыбкой, открываю замок, толкаю дверь плечом и выбираюсь наружу.
Анну не обманешь, она определенно заметила, что со мной что-то не так, но у меня нет выбора. Я не могу рассказать им о том, что отправилась в мир снов без сдерживающей моего демона дозы крови и встретила там Микке.
О том, что не смогла убить его. Или не захотела. Или… Я, черт подери, вообще не поняла, что там происходило! И как он оказался у меня во сне, если сам не спал!
И почему я пришла к нему, а не к Ингрид…
Это все так странно.
– К завтраку прибежишь? – Доносится в спину голос Анны.
– Конечно! – Бросаю я через плечо.
И возвращаюсь к тревожащим меня мыслям. Микаэль определенно обрел какие-то силы. Прежде он не мог сопротивляться мне во сне: там, в гамаке, я едва не придушила его, едва не высосала все силы из его тела, а этой ночью он словно владел ситуацией. Понимал все, что со мной происходит. Полностью руководил моим сном.
Рассказать об этом Бьорну – значит, признаться, что я думала о Микке и пришла к нему добровольно. И пусть у меня есть оправдание: после нападения на Улле я не могла не думать об этом парне, я, все же, вряд ли смогу в точности описать то, что происходило этой ночью, без того, чтобы ситуация не выглядела двусмысленно.
Он обнимал меня, а я не могла сопротивляться. Он делился со мной воздухом под водой, и это было также интимно и экстремально как поцелуй.
Как вообще рассказывать о таком?!
Я натягиваю на голову капюшон и ускоряюсь. Отдаю бегу все последние силы. В сумрачном небе Реннвинда уже обозначилось солнце, но серая паутина туч не дает ему поделиться с землей своим светом. Улицы пахнут пылью и росой. Птицы притихли, возятся в траве, клюют какие-то ягоды. Город будто и не торопится просыпаться: притаился и вслушивается в звуки моих шагов.
«Это твой сон? Или мой? – эхом раздается у меня в голове. – Я не сплю».
У меня лед расходится по коже от воспоминаний об этом моменте. Микаэль жаждет могущества, как и Ингрид, и он определенно стал опаснее и сильнее. Остальные должны знать об этом. Но как я им скажу? И почему где-то глубоко внутри у меня растет желание его защитить?
Я останавливаюсь у церковной ограды и сбрасываю капюшон. Сколько всего произошло здесь, а ноги упрямо приводят меня сюда снова и снова. Один из воронов, сидящих на высоком дубе, склоняет голову и издает сухой и резкий крик – то ли приветствуя меня, то ли предупреждая остальных птиц об опасности.
На миг мне кажется, что мы ловим взгляды друг друга, и ворон срывается с ветки, взмахнув мощными черными крыльями. Я открываю кованую калитку и вхожу на территорию церкви и примыкающего к ней кладбища. Потемневшие от времени скамейки и узкие тропинки по мере моего движения сменяются на стройные ряды могил.
Я скольжу глазами по плитам, читаю имена и представляю людей, которые могли их носить. Удивляюсь тому, что некоторые погибали целыми семьями – если судить по датам. И обращаю внимание на годы жизни: кто-то ушел из жизни в преклонном возрасте, а кто-то совсем молодым, даже юным. Это ужасно несправедливо.
Так и не дойдя до могилы Вильмы, останавливаюсь у фальшивой могилы Асмунда: цветы еще не успели завянуть, но к старым добавилось еще несколько свежих букетов. Хорошо, что мы решили сделать фальшивое захоронение подальше от отдельного участка, где покоятся дхампири и их супруги – прихожане, искренне любившие Асмунда, устроили бы настоящее паломничество в ту часть кладбища, чтобы почтить его память, а так мы избежали ненужного внимания от посторонних.
Я сворачиваю налево и двигаюсь к заднему двору церкви.
– Мне бы сейчас пригодился твой совет, – шепчу я, наклоняясь к земле и стряхивая пылинки с деревянного креста, на котором пока даже имени нет.
И оглядываюсь по сторонам: вдруг кто-то слышал меня. Но вокруг ни души. Асмунда тут никто не побеспокоит.
Медленно бреду среди могил родственников Бьорна. Нахожу свою бабушку по отцовской линии, затем его. Долго рассматриваю могилы деда и прадеда Бьорна, а также всех остальных Хельвинов, кто охранял эти земли в прошлом столетии. Затем перемещаюсь дальше и изучаю более старые захоронения, имена на которых успели порасти мхом и потемнеть.
У самой последней могилы, расположенной ближе всего к церкви, я задерживаюсь дольше всего. Счищаю пальцами плесень и грязь, чтобы прочесть: Абрахам Хельвин. Для того, чтобы узнать годы его жизни, мне пришлось бы стереть пальцы в кровь или воспользоваться специальным инструментом. Но плита и так начала разрушаться, и поверхность крошится, поэтому я усмиряю свое любопытство и отхожу.
Если это он был рожден от союза вампира и женщины, то ему пришлось не сладко. Расти без матери, первым почувствовать на себе влияние вампирской крови, стать изгоем в мире людей, потерять жену в родах и остаться с первенцем на руках… Даже не представляю, что пришлось пережить этому дхампири.
– Наверное, ты был чертовски сильным во всех смыслах. – Говорю я с почтением.
И был бы рад узнать, что его дело живо.
Отряхнув ладони, я поднимаюсь. Нахожу возле церкви небольшой чан со скопившейся в нем дождевой водой и опускаю в него руки. Еще не зажившую рану на ладони неприятно щиплет, но я уже не обращаю внимания на подобные мелочи. Мне нужно стать сильнее, чтобы дать бой тому злу, которое собирается прийти на эти земли.
Вымыв руки, я нахожу в себе силы, чтобы подняться по ступеням в жилище Асмунда. На удивление, дверь легко поддается, и я оказываюсь в том самом помещении, где все произошло. В воздухе уже не пахнет медью, подошвы не прилипают к полу, и ничего, казалось бы, не напоминает здесь о смерти, но я чувствую ее ледяное дыхание каждой клеточкой своего тела.
Делаю несколько шагов и замираю посередине гостиной. Все выглядит таким же, каким было при Асмунде. Минимум деталей, строгая, но уютная обстановка, много света, и еще очень чисто – словно пастор приходил сюда лишь поспать. И только библия на столике выделяется: крошечные бурые пятнышки на срезе хранят тайну гибели хозяина жилища.
Скорее всего, у Асвальда не поднялась рука выбросить библию брата. Оставил как напоминание о нем. Но ведь церковь долго не останется без настоятеля? Приедет кто-то, кто сменит Асмунда на его посту. Допустит ли Хельвин старший сюда посторонних?
Я бросаюсь к кухонной зоне, чтобы найти рычаг, открывающий тайную комнату. Исследую гарнитур, но не нахожу никаких кнопок. И тут вспоминаю, как пастор легким движением руки по внутренней поверхности столешницы приводил в движение потайной механизм. Подхожу к столу и повторяю по памяти: провожу ладонью под столешницей и задерживаю дыхание, ожидая реакции. Но ничего не происходит.
Провожу снова, уже медленнее, и – о, чудо! Дверь в потайную комнату отъезжает в сторону, и в оружейной комнатке загорается свет.
Я вхожу туда несмело. Чувствую, как трясутся поджилки. И как будто даже слышу голос Микке, который орудует молотом, пытаясь разбить короб: «Она сделает нас бессмертными, она даст нам силу!» Трясу головой, отгоняя от себя воспоминания, словно наваждение.
Но Микке не унимается:
– Ты – моя, слышишь? – Звенит его голос.
Я зажмуриваюсь и давлю пальцами на виски.
– Моя… – отдается эхом.
– Хватит. – Говорю я, открывая глаза.
И видение отступает.
В полной тишине я разглядываю древние орудия, которые Бьорн с отцом вернули на витрину в нише. Тут и мечи, и копья, и булава, и топор, и лук со стрелами, и устройство, очень похожее на современный арбалет, и секира, и еще какие-то штуки, названия которых я даже не знаю.
Взгляд цепляется за молот, который тоже вернулся на свое место, и мое сердце пускается вскачь. А ниже лежат различные кортики, шпаги, пики и кинжалы – один из них может быть тем самым оружием, которым смертельно ранили Ульрика. В горле от этой мысли моментально пересыхает.
Я спешу перевести взгляд на пистолеты и ружья, лежащие в соседней нише: от старых потертых мушкетов и обрезов до современных, блестящих и новых пистолетов-пулеметов и автоматов. Эта секция – единственная, сохранившая заслон из стекла. Все потому, что Ингрид и ее спутников мало волновало огнестрельное оружие, им нужна была книга.
Кстати, о ней.
Я возвращаюсь к стеклянному коробу, покрытому трещинами, и осторожно поднимаю руку. У меня не хватает духа, чтобы коснуться его. Еще живы воспоминания о том, как Микаэль обжегся, затронув часть корпуса, и мне страшно, вдруг то же произойдет и со мной? Я опускаю руку и снова поднимаю ее, мешкая и сомневаясь. А потом разом, отбросив страхи, кладу на него ладонь.
Стискиваю челюсти, ожидая боли, но ничего не происходит. Вместо этого слышится глухой щелчок, и крышка коробки медленно открывается. Я, как завороженная, гипнотизирую взглядом большую старинную книгу, не решаясь взять ее, и проходит, наверное, не меньше минуты, как я собираюсь с духом, чтобы сделать это.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.