Дело о фальшивом глазе

– Вы работаете?

– Да.

– Где?

Она покраснела.

– Не думаю, что сейчас важны такие детали, – заметила она.

– Вполне могут потребоваться.

– Если потребуется, обсудим это позднее. Я секретарь крупного бизнесмена.

– И сколько вы зарабатываете?

– Вы и это хотите знать?

– Да.

– Зачем?

– Ну, например, чтобы решить, сколько с вас взять за мои услуги, – ответил ей Мейсон.

– Получаю не так много, учитывая, сколько работы я выполняю. Но всем служащим значительно снизили зарплату.

– Сколько? – опять спросил Мейсон.

– Сорок долларов в неделю.

– У вас есть иждивенцы?

– Мать.

– Она живет с вами?

– Нет, в Денвере.

– И сколько денег вы ей отсылаете?

– Семьдесят долларов в месяц.

– Ее содержите вы одна?

– Да.

– А Гарри?

– Он не может помогать матери.

– Он работал у Хартли Бассета?

– Да.

– И сколько Гарри там получал? – спросил Мейсон.

– Я не мог помогать матери из тех денег, которые получал, – вставил Гарри Маклейн.

– И все-таки сколько?

– Сто долларов в месяц.

– Мужчине нужно больше, чем женщине, – заметила Берта Маклейн.

– Как долго вы работали у Бассета?

– Полгода.

Мейсон какое-то время изучающе разглядывал молодого человека.

– И в этот период вы получали более семисот пятидесяти долларов в месяц, так? – резким тоном спросил адвокат.

Глаза Гарри Маклейна округлились от искреннего удивления.

– Семьсот пятьдесят долларов в месяц! – воскликнул он. – Я ничего подобного не говорил. Бассет никому не платит приличной зарплаты. Мне он платил сто баксов в месяц, и то ему было страшно жалко с ними расставаться.

– За этот период вы присвоили почти четыре тысячи долларов. Если прибавить к ним вашу зарплату, то ваш ежемесячный доход получается порядка семисот пятидесяти долларов.

Уголки губ Гарри Маклейна задрожали.

– Как вы можете такое говорить? – воскликнул он и замолчал.

– Вы отослали хоть часть этих денег матери? – спросил Мейсон.

На вопрос ответила Берта Маклейн.

– Нет, – сказала она. – Мы не знаем, куда они ушли.

Мейсон повернулся к парню:

– Куда ушли деньги, Гарри?

– Их нет.

– Куда они делись?

– Я говорю вам, что их у меня нет.

– Я хочу знать, на что вы их спустили.

– Зачем вам это?

– Потому что мне нужно это знать для того, чтобы вам помочь.

– Что-то пока никакой помощи не видно.

Мейсон стукнул кулаком по столу и, произнося следующую фразу, сопровождал ее ударами кулака по столу. Слова он произносил медленно и четко.

– Если вы думаете, что я могу вам помочь, не зная фактов, то вы спятили. Я даже не буду пытаться. Или вы рассказываете мне все, или идите к другому адвокату.

– Он отдал эти деньги одному человеку, – сообщила Берта Маклейн.

– Женщине? – уточнил Мейсон.

– Нет, – ответил Гарри, и в его голосе прозвучала даже гордость. – Мне не приходится платить женщинам. Это они готовы давать мне деньги.

– Так кому вы их все-таки отдали?

– Я отдал их для инвестирования в дело.

– Кому?

– Этого я не скажу.

– Придется.

– Не скажу. Не хочу быть предателем. Вы не сможете заставить меня это сделать. Сестра уже пыталась у меня это выведать. Не получилось. Лучше я в тюрьму сяду и буду гнить там до самой смерти, чем стану предателем.

Берта Маклейн повернулась к брату и умоляюще посмотрела на него.

– Гарри, это тот человек, который был здесь до нас и обратился к тебе, стоя в дверном проеме?

– Нет, – с вызовом ответил Гарри. – С этим типом я встречался всего один раз.

– Где ты с ним познакомился?

– Не твое дело.

– Как его зовут?

– Не впутывай его в это дело.

– У брата был сообщник, – сказала Берта Маклейн Мейсону. – Этот человек тянул с него деньги, и он же помог все это организовать так, чтобы его при этом не поймали. Мысль взять деньги пришла в голову не Гарри.

– И каким образом он присваивал деньги? – спросил Мейсон.

– Гарри отвечал за папку с долговыми расписками. Бассет берет огромные проценты. Люди занимают у него деньги только в самом крайнем случае. Он, конечно, умеет себя обезопасить, но берет по максимальной ставке, допустимой по закону. Иногда у людей появляются другие источники доходов. В таком случае они торопятся расплатиться с Бассетом, чтобы больше не платить эти огромные проценты. И вот что происходило. Люди приходили, чтобы вернуть долг. Гарри брал деньги и отдавал должникам их расписки. Затем он подделывал расписки и подписи, клал бумаги назад в ту же папку. Когда мистер Бассет проверял ее, то ему казалось, что все в порядке – ведь там лежали поддельные расписки. А Гарри оставлял себе проценты, уплаченные по займам, которые люди уже закрыли.

– И как все вскрылось? – спросил Мейсон.

– Подходил срок выплаты одного долга. Гарри не мог раздобыть деньги, чтобы положить в кассу. Он думал, что у него есть в запасе еще несколько дней. Он тянул время, а мистер Бассет случайно встретил в гольф-клубе того человека, который брал у него в долг. Бассет потребовал у него деньги, а тот ответил, что расплатился уже четыре месяца назад. И у него остался оригинал расписки, на которой стоял штамп «Оплачено» – доказательство его слов. После этого Бассет провел расследование.

– Почему вы думаете, что у Гарри был сообщник?

– Он сам мне в этом признался. И именно сообщник получил деньги. Я думаю, что они играли в азартные игры и делали ставки.

– На что?

– Наверное, использовали все варианты: покер, рулетка, скачки, лотереи. Больше всего ставили на скачки и тратили на лотерейные билеты.

– Если бы старый дурак никуда не полез, я вернул бы ему деньги – все деньги, – заявил Гарри Маклейн.

Перри Мейсон повернулся к Берте Маклейн и посмотрел на нее прямым оценивающим взглядом.

– Полторы тысячи долларов – это все ваши накопления? – спросил адвокат.

– Да, это все, что лежит у меня на банковском счету.

– Вы откладывали эти деньги со своей зарплаты?

– Да.

– И вам нужно и дальше отправлять матери по семьдесят долларов в месяц?

– Да.

– Вы хотите заплатить эти деньги, чтобы Гарри не отправился в тюрьму?

– Да, мама этого не переживет.

– И в дальнейшем вы планируете расплачиваться из своей зарплаты?

– Да.

– Гарри не работает. Вам придется содержать и его, – заметил Мейсон.

– Обо мне не беспокойтесь, – вставил Гарри Маклейн. – Я сам справлюсь. Найду работу и верну сестре все до последнего цента. Ей ничего не придется выплачивать из зарплаты. Я все ей верну меньше, чем через тридцать дней.

– А как именно вы собираетесь возвращать деньги? – спросил Перри Мейсон.

– Вложу деньги, а потом получу назад с процентами. Должно же мне когда-то повезти.

– Другими словами, вы и дальше собираетесь играть в азартные игры, – сделал вывод Мейсон.

– Я этого не говорил.

– Тогда о каких инвестициях вы говорили?

– Я не обязан вам сообщать, во что собираюсь инвестировать свои деньги. А вы давайте, договаривайтесь с Бассетом. С сестрой я сам договорюсь.

– Я прямо сейчас дам вам совет, – сказал Мейсон таким тоном, каким обычно завершают разговор. – Не платите Бассету ни цента.

– Но я должен ему заплатить. Я же взял у него деньги.

– Не платите ему ничего.

– Он дал мне срок до завтрашнего вечера. Если я не верну ему деньги, он передаст дело в руки окружного прокурора, – сказал Гарри Маклейн таким тоном, будто Мейсон не понял, как обстоят дела.

– Тюрьма – как раз подходящее место для вас, молодой человек, – заметил Мейсон.

У Берты Маклейн округлились глаза.

– За долгие годы моей адвокатской практики я встречал немало таких людей, как Гарри. Первое правонарушение, которое они совершают, обычно мелкое. И кто-то обязательно их жалеет и прикрывает, причем часто при этом жертвуя многим. Ставлю десять против одного, что вы, мисс Маклейн, не в первый раз пытаетесь прикрыть грешки Гарри. Так?

– Это не имеет никакого отношения к делу! – вспылил Гарри. – Что вы о себе возомнили, черт побери?

Перри Мейсон не сводил глаз с лица Берты Маклейн.

– Это первый раз? – спросил он.

– Нет, мне пришлось уже пару раз заплатить, – нехотя ответила она.

– Вот видите! – воскликнул адвокат. – Ваш брат пошел по кривой дорожке. Вы делаете все возможное, чтобы ему помочь. А он знает, что всегда может рассчитывать на вас. Он начал с подделки чеков. Вы заплатили, чтобы замять дело. Он раскаивался и говорил вам, что подобное больше никогда не повторится. Говорил он много, обещал найти работу, и, конечно, вернуть вам все деньги до последнего цента. Но его слова ничего не значат. Единственное, что он умеет, – это трепать языком. Но болтовней с долгами не расплатишься. Он сам верит, что сделает то, о чем говорит. Но у него не хватает смелости для того, чтобы реально что-то сделать. Он не собирается устраиваться на работу. Он лучше возьмет у вас еще немного денег на «верное дело», так как считает, что «это дело точно выгорит», он сорвет большой куш, и все его карманы будут набиты деньгами.

Мейсон презрительно посмотрел на Гарри Маклейна.

– Ваш брат один из тех, кто хочет быть «крутым», хочет быть большой шишкой. Но он не может зарабатывать тяжелым трудом, нет у него силы воли, терпения, характера. Поэтому он пытается достичь своих целей, много болтая и срезая углы. Если что-то идет не так, он начинает себя жалеть и хочет, чтобы кто-то выслушал про его печали и невзгоды. Ему иногда везет, обычно не по-крупному, но он все равно ходит с важным и самодовольным видом и покровительственно разговаривает со своими друзьями. В следующий раз, когда все пойдет прахом, и он в очередной раз провалит какое-то дело, ему снова захочется забиться в нору, жалеть себя и обвинять всех остальных. Он кладет голову вам на колени, рыдает, рассказывая о своих несчастьях, вы гладите его по голове, говорите ему, что обязательно его защитите и все будет хорошо. Этого молодого человека нужно заставить жить своей жизнью и отвечать за свои поступки. Он слишком долго полагался на женщин. Он младший брат. Вы слишком долго решали его проблемы. Как я предполагаю, его отец мертв, а его учебу оплачивали вы? Ведь так?

– Я оплатила его учебу в колледже. Он изучал стенографирование и бухгалтерский учет. Это все, что я могла для него сделать. Иногда я виню себя. Я думаю, что мне нужно было поднапрячься и попытаться дать ему образование получше. Но после смерти отца у меня на руках осталась мама, и я…

Гарри Маклейн встал.

– Пошли, сестра, – сказал он. – Ему хорошо давать советы. Сидит во вращающемся кресле, берет большие гонорары и читает лекции тем, кому в жизни не повезло. Не нужно здесь задерживаться и все это слушать.

– Как раз наоборот, – заметил Перри Мейсон.

Он встал и показал на стул для посетителей.

– Сядьте! – велел адвокат.

Гарри Маклейн уставился на него с вызовом, вид у него был мрачный. Мейсон сделал шаг в его сторону, и Маклейн тут же рухнул на стул. Мейсон повернулся к Берте Маклейн.

– Вы захотели посоветоваться с адвокатом, – заговорил он. – И я даю вам этот совет. Вы не сможете скрыть растрату. Вы не сможете сделать так, чтобы Бассет не привлек вашего брата к ответственности, только если не совершите уголовное преступление. Более того, с вашими доходами вы не сможете ежемесячно перечислять деньги Бассету. Ведь вам же нужно содержать мать, оплачивать собственные расходы, а еще брат будет каждый месяц просить у вас деньги, чтобы делать ставки и играть в азартные игры. Я попробую добиться для этого молодого человека условного срока. Но чтобы получить условный срок, он должен порвать все связи с теми, с кем он играл и делал ставки. Ему придется рассказать суду, кто получил от него деньги и что с ними сделал. Ему придется забыть о роли испорченного ребенка, у которого есть всепрощающая сестра, и научиться твердо стоять на ногах. Таким образом, возможно из него получится настоящий мужчина.