Четыре стены сознания

— Семьсот двадцать часов. Это тридцать дней?

— Верно.

Алексей задумался.

— Значит, когда они пройдут, ты выпустишь меня?

— Если лечение приведет к положительному результату и дальнейшее лечение больше не потребуется, вы сможете покинуть данный блок.

— А какой сейчас результат?

Небольшая пауза.

— Эта информация недоступна. Решение может принять только ваш лечащий врач.

— Понятно.

Алексей задумался, в голове у него было множество вопросов.

— Скажи мне, где территориально я нахожусь, какой сейчас год? Что вообще за окном? Почему там все серое, нет ни единой живой души? Где все?

— Вы находитесь в медицинском центре.

— Это я уже знаю. Где находится медицинский центр? Страна, город, адрес?

— Информация недоступна.

Алексей нахмурился.

— Хорошо. Какой сейчас год?

— Информация недоступна.

— Подожди. Ты знаешь, который час, выдаешь мне лекарства по расписанию, приносишь завтрак, обед и ужин. Но не знаешь, какой сейчас год?

— Календарная дата отсутствует в доступных системных данных.

— Как это возможно?

— Отсчет внутреннего времени производится с момента последней инициализации системного таймера.

— И сколько времени прошло с этой инициализации?

— 126 230 400 секунд.

Алексей несколько секунд молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— А нормально сказать можешь? В днях или годах.

— Приблизительно четыре года.

Алексей резко повернулся к окну.

— Четыре года? Получается, этот медицинский центр работает уже четыре года?

— Некорректный вывод.

— Почему?

— Указанное значение отражает время, прошедшее с момента последней инициализации системного таймера, а не время существования медицинского центра.

Алексей задумался.

— Подожди... Значит, я нахожусь здесь четыре года?

— Нет. Вы находитесь в медицинском центре дольше. Однако непрерывные данные внутреннего системного таймера доступны только с момента последней инициализации.

Алексей несколько секунд смотрел в одну точку.

— Насколько дольше?

— Точный период определить невозможно.

— То есть я могу находиться здесь десять лет?

— Верно.

— Одиннадцать?

— Возможно.

— Двадцать?

— Возможно.

Алексей медленно сел на кровать.

— Откуда тогда ты вообще знаешь, что я здесь больше четырех лет?

— В протоколе вашего лечения присутствуют записи, созданные до последней инициализации системного таймера.

— Какие записи?

— Доступны отдельные фрагменты архивных данных, связанные с идентификатором пациента 231-17HC-197450. В них присутствуют временные отметки 189 341 712 секунд и 347 126 472 секунды относительно более ранних периодов системного учета.

— И сколько это?

— Приблизительно шесть и одиннадцать лет соответственно.

Алексей почувствовал, как внутри стало неуютно.

— То есть одиннадцать лет назад я уже был здесь?

— Некорректный вывод.

— Почему опять некорректный?

— Архивные временные отметки относятся к предыдущим периодам работы системного таймера. Их невозможно синхронизировать с текущим отсчетом времени.

— Но эти записи относятся ко мне?

— Идентификатор пациента соответствует вашему.

— Значит, они были сделаны до последнего сбоя?

— Верно.

— Насколько давно?

— Определить невозможно.

Алексей провел рукой по лицу.

— Хорошо. Что произошло во время этого сбоя?

— Предыдущие записи системного таймера повреждены.

— Я спрашиваю, что произошло.

На этот раз система ответила не сразу.

— Причина повреждения данных неизвестна.

— Когда это произошло?

— Данные отсутствуют.

— Получается, ты даже не можешь сказать, сколько времени я здесь нахожусь?

— Верно.

Алексей замолчал.

Ему было двадцать четыре. Он точно это знал.

Но если записи с его идентификатором существовали еще до последнего сброса системы, а среди них были временные отметки продолжительностью в годы...

Что это означало?

— Система, сколько мне лет?

— По данным медицинской карты ваш биологический возраст — двадцать четыре года.

— Тогда как я могу находиться здесь больше десяти лет?

Последовала пауза.

— Биологический возраст пациента не является достоверным показателем продолжительности его пребывания в медицинском центре.

Алексей поднял голову.

— Что это значит?

— У меня недостаточно данных для ответа.

Он несколько секунд молча смотрел на потолок.

— Очень удобно, — наконец пробормотал Алексей. — Ты не знаешь, где мы находимся. Не знаешь, какой сейчас год. Не знаешь, сколько времени я здесь. Не знаешь, что произошло с твоими собственными данными. Что ты вообще знаешь?

— Я располагаю информацией, необходимой для выполнения протокола вашего лечения и обеспечения функционирования данного блока.

Алексей снова посмотрел в окно.

— Тогда расскажи мне, что находится за окном.

— Внешняя территория медицинского центра.

— Я вижу, что внешняя. Почему она выглядит вот так? Почему там нет деревьев, травы, машин, людей? Я второй день смотрю в это окно и не видел вообще ничего живого.

— Информация о состоянии внешней территории отсутствует в доступных системных данных.

— А эта черная штука вдалеке?

— Уточните запрос.

— Огромная конструкция. Прямо перед окном. Черная. С красными символами.

Несколько секунд система молчала.

— Информация об указанном объекте отсутствует.

Алексей усмехнулся.

— Конечно.

Он еще некоторое время смотрел на монолит.

— А где остальные пациенты?

— Информация недоступна.

— Персонал?

— Информация недоступна.

— Врач, с которым я якобы должен поговорить?

— Ваш запрос на связь с лечащим врачом зарегистрирован.

— Это я уже слышал. Он вообще здесь?

Последовала пауза.

— Лечащий врач в настоящий момент недоступен.

— Я спрашиваю не это. Он находится в этом медицинском центре?

Тишина.

— Информация недоступна.

Алексей медленно выдохнул и снова посмотрел за окно.

— Понятно.

Но на самом деле понятно ему не было ничего.

Больше Алексей ничего не спрашивал. Дальше день прошел почти так же, как и предыдущий.

Лекарство. Завтрак. Размышления. Окно. Обед.

Он снова смотрел на черный монолит, пытаясь понять, что именно видел на нем вчера. Красные символы по-прежнему медленно менялись. Настолько медленно, что заметить само изменение было практически невозможно.

Потом был ужин. После него Алексей снова лежал на кровати и пытался копаться в своей памяти.

Он вспоминал город. Природу. Отдых. Еду. Какие-то здания. Машины. Людей.

Но ничего, что могло бы ответить на главный вопрос - кто он?

Настало время принять вечернее лекарство. Алексей проглотил таблетку и запил ее водой. После этого снова лег и продолжил свои размышления.

Внезапно поток его мыслей прервал знакомый металлический щелчок.

Свет погас. Все отключилось.

Даже красный индикатор замка на двери исчез.

— Опять? — подумал Алексей.

Несколько секунд он сидел неподвижно. А потом в его голове появилась совершенно простая мысль.

А что, если сейчас действительно все обесточено? Что, если дверь тоже отключилась?

Алексей медленно встал с кровати. В полной темноте он сделал несколько шагов и остановился перед дверью. Вот она. Совсем рядом. Он поднял руку.

Если замок действительно отключен. Если система сейчас не работает. Может быть, дверь можно открыть.

Его пальцы почти коснулись поверхности двери. И в этот момент свет снова вспыхнул. Лампы замигали и затрещали. Из вентиляции донесся гул. На двери снова загорелся красный индикатор.

Алексей замер. Рука все еще была поднята. Несколько секунд он смотрел на дверь. Потом медленно опустил руку.

На этот раз он уже не думал, что это был просто случайный технический сбой.

— Система, все нормально?

— Да, все работает в штатном режиме - ответил голос.

— Сколько сейчас время?

— 22 часа 11 минут - ответила система.

Алексей лег на кровать и снова погрузился в свои мысли. Он пытался разобраться во всем, что узнал за последние дни, но чем больше думал, тем больше появлялось вопросов. В какой-то момент мысли начали путаться, и он незаметно уснул.

Снова пришли воспоминания. На этот раз они были ярче.

Солнечный день. Зеленая трава. Алексей сидит на расстеленном покрывале. Рядом девушка со светлыми волосами. Ее лицо почему-то постоянно ускользает: стоит попытаться рассмотреть его внимательнее, и изображение становится размытым. Но Алексей чувствует, что знает ее.

Она смеется. В руках у нее пластиковый стакан с каким-то напитком. Рядом стоит корзина, лежат фрукты, бутерброды, открытая бутылка вина.

Следующий фрагмент. Они сидят в вагончике американских горок. Медленно поднимаются вверх. Слышен металлический стук колес. Девушка что-то говорит ему и смеется. Ей страшно. Она крепко держится за поручень, а потом хватает Алексея за руку. Вершина. На мгновение перед ними открывается огромный парк далеко внизу.

Падение.

Крик девушки смешивается со смехом. Алексей тоже смеется.

Далее уже другой следующая сцена. Вечер. Полутемная комната. На столе горят две свечи. Между ними большая коробка с пиццей и два бокала.

Девушка сидит напротив. Она что-то говорит. Алексей видит движение ее губ, но не слышит слов.

Еще мгновение. Ее рука лежит поверх его руки. Тепло. Спокойствие. Ощущение, что именно так все и должно быть.

И вдруг картинка исчезает.

Темнота. Посреди нее возникает красный символ.

Алексей сразу узнает его.

Он видел этот знак на черном монолите за окном.

Символ вспыхивает ярче.

На долю секунды возникает еще что-то. Темное помещение. Красный свет. Чья-то фигура.

И снова тот же символ.

Алексей резко открыл глаза. Перед ним все таже комната со серыми стенами.

Несколько секунд он лежал совершенно неподвижно. Сердце билось быстрее обычного. После чего повернул голову к окну.

За стеклом едва различался знакомый безжизненный пейзаж.

Это был тот же символ. Он был уверен.

Но откуда он мог знать его раньше?

Алексей закрыл глаза и попытался снова представить девушку. Светлые волосы, улыбку, ее руку в своей.

Лицо уже исчезало.

Через несколько минут от сна остались лишь отдельные образы. Но красный символ он помнил отчетливо.

Следующий день прошел почти так же, как предыдущие.

Алексей несколько раз пытался найти среди медленно меняющихся красных знаков тот, который видел во сне, но так и не смог определить, был ли он сейчас на поверхности конструкции.

К вечеру у него появилась другая мысль.

Лекарства.

Он принимал их с самого момента пробуждения.

А что, если именно они мешают ему вспоминать?

Он не знал, что это за таблетки. Не знал их названия. Не знал состава. Даже не знал, действительно ли они предназначены для лечения шизофрении.

Все, что он знал о своем лечении, ему рассказала сама система.

Алексей решил проверить.

Сегодня вечером он не примет таблетку.

В 22:00 раздался знакомый голос:

— Пациент 231-17. Настало время принять лекарство.

Открылся проем. Появился поднос со стаканом воды и таблеткой.

Алексей взял ее, положил в рот и сделал глоток воды. Но таблетку не проглотил. Он незаметно переместил ее языком за щеку.

— Лекарственный препарат не принят, — произнесла система.

Алексей замер. Значит, она видит. Или каким-то образом контролирует сам процесс.

Он сделал еще один глоток, изображая, что проглатывает таблетку.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

Алексей раздраженно посмотрел на потолок.

— Я принял.

— Лекарственный препарат не принят.

— Откуда ты знаешь?

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

— Я выпью. Через минуту.

— Согласно протоколу лечения препарат необходимо принять сейчас.

Алексей посмотрел на дверь. И тут кое-что вспомнил. Вчерашний сбой.

Он произошел примерно в одно и то же время. Алексей осторожно выплюнул таблетку в ладонь и сжал кулак.

— Система, сколько сейчас времени?

— 22:01.

Он посмотрел на красный индикатор замка.

Если его догадка верна...

— Хорошо. Я скоро выпью.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

Алексей сел на кровать. Прошла минута. Потом еще одна. Система периодически напоминала о лекарстве.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

— Я помню, дай мне несколько минут, я обязательно скоро выпью.

22:04.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

— Скоро выпью, подожди немного.

22:06.

Алексей чувствовал, как таблетка нагревается в сжатой ладони. А вдруг сегодня ничего не произойдет и сбоя не будет... — подумал Алексей

22:08.

Он уже начал сомневаться. Может быть, предыдущие отключения действительно были случайностью.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

— Да помню я, через минуточку.

22:09.

Алексей смотрел на дверь. Красный индикатор продолжал гореть. Прошла еще минута.

Щелчок. Комната мгновенно погрузилась в темноту. Замолчала вентиляция. Исчез красный свет на двери.

Алексей вскочил. На этот раз он ждал этого.

Он быстро сделал несколько шагов в сторону туалета, ориентируясь в темноте по памяти. Нащупал край, разжал ладонь и бросил таблетку внутрь. Спустил воду.

Спустя несколько секунд где-то в глубине медицинского центра появился низкий гул.

Алексей поспешно вернулся к кровати. Вспыхнул свет. Лампы несколько раз моргнули. Заработала вентиляция. На двери снова загорелся красный индикатор.

— Система? — спросил Алексей.

Несколько секунд ответа не было.

— Я здесь.

— Опять сбой?

— Зафиксирован временный технический сбой. Нет поводов для волнения.

Алексей посмотрел на свою пустую ладонь.

— Понятно.

Он ждал. Система молчала.

— Мне еще что-нибудь нужно сделать?

— Нет. Вечерние процедуры завершены. Рекомендуется сон.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Она не знала. Система действительно не знала, что произошло за эти несколько секунд.

Он лег на кровать и посмотрел в потолок. Теперь у него было сразу две вещи, о которых система ничего не знала. Он не принял лекарство.

И он знал точное время следующего сбоя.

Глава 3

Алексей проснулся раньше обычного.

Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в серый потолок, и прислушивался к себе. Он ожидал чего угодно: головной боли, тошноты, дрожи, странных ощущений. Может быть, наоборот — внезапного потока воспоминаний.

Он чувствовал себя точно так же, как вчера.

Комната тоже не изменилась. Серые стены, стол, кровать, закрытая металлическая дверь. Красный индикатор замка горел ровным светом.

Алексей повернул голову к окну.

Черная конструкция по-прежнему стояла вдали. На ее поверхности медленно двигались красные символы.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить вчерашний сон.

Девушка.

Пицца. Свечи. Аттракционы.

Ее рука в его руке.

Лицо...

На мгновение ему показалось, что сейчас он увидит его отчетливо, но образ тут же распался.

— Вот блин!

В потолке тихо щелкнул динамик.

— Пациент 231-17. Доброе утро.

— Доброе.

— Как вы себя чувствуете?

Вопрос заставил его насторожиться.

— Нормально.

— Уточните ваше состояние.

— Ничего не болит. Голова не кружится. Спал нормально.

— Информация принята.

Открылась ниша возле двери. Внутри стоял пластиковый стакан с водой и лежала таблетка.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

Алексей протянул руку, но остановился.

Таблетка была бледно-голубой.

Он нахмурился.

Вчера вечером она выглядела иначе. Ту он почти десять минут держал за щекой, ожидая отключения электричества, и хорошо успел рассмотреть. Вечерняя была почти белой, с едва заметным желтоватым оттенком.

Он взял таблетку двумя пальцами и поднес ближе к глазам.

— Система.

— Слушаю вас, пациент 231-17.

— Утром и вечером мне дают разные лекарства?

— Медикаментозная терапия проводится в соответствии с утвержденным планом лечения.

— Я не это спросил. Препараты разные?

Последовала короткая пауза.

— Да.

Алексей снова посмотрел на таблетку.

— Что это?

— Лекарственный препарат, предусмотренный утренней схемой терапии.

— Название у него есть?

— Информация о назначенных препаратах доступна лечащему врачу.

— А пациенту знать, чем его лечат, необязательно?

— Изменение схемы лечения возможно только по решению лечащего врача.

— Я не собираюсь ничего менять. Я спрашиваю название.

— Информация недоступна.

Алексей усмехнулся.

— Конечно.

Он еще несколько секунд рассматривал таблетку.

Значит, препараты действительно были разными.

Утреннюю он принимал каждый день и никаких изменений после нее не замечал. Возможно, это было обычное поддерживающее лекарство. Что-нибудь необходимое после лечения, о котором он ничего не помнил.

А вот вечерняя...

Он вспомнил девушку из сна. Ее лицо, которое исчезало всякий раз, когда он пытался рассмотреть его.

Может быть, именно вечерний препарат мешал ему вспоминать.

Пока это была всего лишь догадка.

Алексей положил голубую таблетку на язык и запил водой.

— Лекарственный препарат принят, — сообщила система.

Ниша закрылась.

— Посмотрим.

Первый день не принес ничего нового.

Завтрак. Окно. Обед. Несколько безрезультатных попыток разговорить систему. На большинство вопросов она отвечала одинаково:

— Информация недоступна.

Черная конструкция оставалась на месте.

Иногда Алексей подходил к окну и подолгу рассматривал ее. Он уже почти выучил форму объекта: темная поверхность, массивное основание и красные знаки, медленно возникающие наверху и исчезающие где-то ниже.

Он пытался запоминать их. Иногда рисовал пальцем на столе.

Но стоило отвернуться от окна, как последовательность рассыпалась. Он помнил отдельные элементы, но не мог восстановить их порядок.

В 22:00 открылась ниша.

— Время вечернего приема лекарственного препарата.

Теперь Алексей специально рассмотрел таблетку.

Сомнений не было.

Она отличалась от утренней. Почти белая, с легким желтоватым оттенком.

Он положил ее в рот и запил водой, оставив за щекой.

— Лекарственный препарат не принят. Пожалуйста, примите лекарство.

— Сейчас.

Алексей сел на кровать и посмотрел на часы.

22:02.

— Пожалуйста, примите лекарственный препарат.

— Я сказал, сейчас.

Минуты тянулись мучительно медленно.

22:06.

22:08.

22:09.

В 22:10 раздался знакомый щелчок.

Свет исчез.

Вентиляция остановилась. Красный индикатор на двери погас.

Алексей быстро подошел к туалету, выплюнул таблетку и смыл.

Через несколько секунд электричество вернулось.

Лампа несколько раз мигнула. Загудела вентиляция. На двери снова загорелась красная точка.

— Зафиксирован временный технический сбой, — сказала система.

— Я заметил.

— Ситуация находится под контролем.

Алексей посмотрел на красный индикатор.

— Конечно.

На второй день ничего не произошло.

Утром он принял голубую таблетку. Вечером снова избавился от светлой.

Система ничего не заметила.

На третий день Алексей начал сомневаться.

Никакой ясности не появилось. Воспоминания не вернулись. Сны не стали ярче. Даже лицо девушки оставалось таким же расплывчатым.

Он сидел за столом и смотрел на нетронутую кашу.

Может быть, все это было бессмысленно.

Может быть, вечернее лекарство вообще не имело отношения к памяти.

Или, что еще хуже, его память была в порядке.

Эта мысль пришла неожиданно.

Алексей медленно поднял голову.

А если вспоминать просто нечего?

Если его уверенность в существовании какого-то прошлого — часть болезни?

Он посмотрел на собственные руки.

Они были настоящими.

По крайней мере казались такими.

Провел пальцами по поверхности стола, ощущая каждую неровность.

— Система.

— Слушаю вас, пациент 231-17.

— Люди с шизофренией могут видеть вещи, которых на самом деле нет?

— При некоторых формах заболевания возможны галлюцинации, нарушения восприятия и расстройства мышления.

— Настолько реалистичные?

— Да.

Алексей некоторое время молчал.

— Человек может не понимать, что это галлюцинация?

— Да.

Он посмотрел в окно.

Черная конструкция стояла на прежнем месте.

— Например, он может видеть какой-нибудь объект, которого на самом деле нет?

— Да.

— Или комнату?

Последовала короткая пауза.

— Да.

Алексей отвернулся от окна.

— Отлично.

— Уточните значение ответа.

— Не надо.

До самого вечера он больше ни о чем не спрашивал.

На четвертый день что-то изменилось.

Сначала Алексей даже не понял, что именно.

Он проснулся и несколько минут лежал с закрытыми глазами.

Мысли казались другими.

Не быстрее и не медленнее.

Просто яснее.

Раньше, когда он пытался заглянуть в прошлое, сознание словно упиралось в плотную серую стену. Он чувствовал, что за ней что-то находится, но стоило попытаться сосредоточиться, как мысль ускользала.

Теперь стены не было.

Оставался туман, но сквозь него уже проступали очертания.

И неожиданно Алексей вспомнил кофе.

Не тот обрывочный образ чашки из первого сна – другой.

Он стоял возле автомата и ждал, пока наполнится бумажный стакан. Автомат был черным, с большой сенсорной панелью. Рядом кто-то смеялся.

Мужчина. Высокий. Темные волосы.

Алексей почти вспомнил его имя. Почти.

Образ исчез. Он замер. Несколько секунд ничего не происходило.

Потом пришло другое воспоминание.

Лифт. Стеклянные двери.

На стене светятся цифры этажей.

Он куда-то торопится и смотрит на часы.

Исчезло.

Еще одно. Большой светлый коридор. Люди. Стеклянные перегородки. За ними рабочие места и огромные экраны.

Алексей открыл глаза.

Сердце билось быстрее. Это было не похоже на сон.

Сны рассыпались почти сразу после пробуждения. От них оставались только ощущения.