Баллады влюблённого дракона
- -
- 100%
- +
Когда подошли к морю, Лэйла ощутила, что чувство переедания отступило. Местная еда быстро насыщала, но также быстро усваивалась из-за обилия специй и натуральных ингредиентов. Никакой химии. Организму легко. А может дело в эмоциях? Еда стала подозрительно вкуснее, а мир краше.
Прежде чем залезть в море, Маник расстелила полотенце на песке и присела, подогнув ноги под себя, как будто собиралась медитировать. Робот осторожно присел рядом, чтобы не нависать над человеком. Его учили, что довлеть над ним не стоит. Многие этого не выносят. А ещё робот знал, когда не стоит нарушать личное пространство человека. Захочет – сама подвинется.
– Марк… а сколько у тебя было до меня? – неожиданно для самой себя спросила Лэйла и даже усмехнулась.
Какое это имело для нее самой значение? И что она хотела услышать от робота? Она вряд ли понимала.
– До тебя у меня не было никого, – быстро ответил робот. – Я создан сорок восемь дней назад, и после месяца тестирования и доставки, ты первая, кто меня заказал.
– То есть… ты новая модель? Девственная? – она даже усмехнулась, чтобы он лучше её понял. Должен же он своими сканерами считывать её эмоции, и определять такие вещи как «сарказм», «бодрое расположение духа». И кто знает, может даже «ПМС». Но вряд ли у них настолько современная техника.
– Да… можно и так сказать, – согласился озадаченный робот. Он знал, что значит «девственность». Знал, что такое «модель», но как причудливо люди складывали эти фразы в единое целое.
– А вас не учили врать? – осторожно спросила Лэйла.
– Вводить человека в заблуждение не допустимо, – бодро ответил робот.
– Да? Сейчас проверим, – она подскочила с полотенца и встала перед ним. – Я красивая?
– На десять из десяти по шкале оценки человека, но я бы добавил ещё два балла, – так же быстро ответил робот.
– Ах ты хитрец! Да? А в прошлый раз один был!
– В прошлый раз моря рядом не было, – тактично заявил робот и крыть оказалось нечем.
Лицо Лэйлы посветлело. Девушка сняла очки. Бросив их на полотенце, расплела ленту в волосах:
– А так?
– И так, – ответил бесхитростный робот.
«Ах так, да? Ну смотри мне! Я найду твоё слабое место»! – подумала Лэйла, прищурившись и разглядывая робота исподлобья.
Хотелось вести себя как маленькой девочке, которая в идеальной ситуации обязательно найдёт какую-нибудь загогулину. То поглядывая на робота искоса, то сбоку, то корча ему рожицы, она искала варианты.
– Я могла бы стать фотомоделью? – запустила тяжёлую артиллерию Маник.
Робот заметил, как закружил перед ним человек и выдал приемлемый вариант развития, исходя из вектора оценки энергии человека, заинтересованности в ответе и конечно же близости моря:
– Ты хочешь, чтобы я тебя сфотографировал?
– Ага! Попался! Тебе же запрещено! – напомнила Маник.
– Мне разрешено, если ты просишь, – ответил робот, даже не думая краснеть или оправдываться, так как подобные опции просто не были заложены в нём от создателей. – Твои данные. Твои права. Передай мне право на запись фотографий и видеофайлов, и я смогу произвести фотосессию и записать твой презентационный ролик.
– Как?
– Скажи «разрешаю съемку». Мне достаточно твоего голоса и подтверждения на поставленную задачу. Это как подписать «согласие».
– Разрешаю съёмку.
И не успела Лэйла ответить, как вспыхнула вспышка.
– Ой, я моргнула! Так не честно.
Вспышка повторилась. И девушка поняла, что робот фотографирует её своим глазами. Возможно, там даже была камера на миллион пикселей. А то и две, в каждом своя. И он точно мог записывать сверхчёткое видео, храня данные на своём многотеррабайтном носителе или вообще на удалённом сервере.
Оставалось только надеяться, что ей отдадут потом все фото- и видео документы, с возвращением прав. И что у них не останется копий. Должны же они удалять информацию о ней, когда закончится то первое «соглашение».
«Чёрт побери, а ведь оно когда-нибудь закончится», – подумала Лэйла и прикусила губу. Но быстро взяла себя в руки и принялась позировать.
Таиланд многое повидал от туристов и ко всему относился более чем терпимо. Но это там, в районах пляжах Патонг вечерами. А здесь, в её тихом уютом мирке Май Кхао, все должно было быть иначе, волшебно. Никакой пошлости и разврата. Только ощущение сказки, волшебства и… любви?
– Когда же мне фотографировать? – спросил робот.
– Когда я говорю, – легко объяснила девушка. – Готов?
– Готов.
Лэйла показала язык. Но вспышки не было.
– Ну чего ты не фотаешь? – уточнила она.
– В какой момент мне запечатлеть тебя? – не понял робот, требовалась дополнительная информация.
– В тот, когда я замираю. На несколько секунд.
– Принято, – тут же загрузил уточнённые данные «Марк».
И робот устроил ей фотосессию: то на фоне моря, то на песке, то на фоне пальм и кустов алоэ. А ещё в округе росли деревья, поразительно похожие на елки своими иголками. И фото в шезлонгах, что располагались между ними, смотрелось красиво.
Маник до того увлеклась, что полотенце оставалось всё дальше и дальше на берегу. Но к чему беспокоиться? Всё, что ей было нужно, при ней. Волноваться не о чем.
И они всё глубже забирались в тень растительности. Джунглями эта «дикая полоска» не являлась. Зато была стриженная и вычищенная трава и разглаженный граблями песок. Клочок природы для туристов. Тайцы пристально следили за территорией возле отелей ресторанов и у пляжа, где и убирались каждое утро, чтобы приезжали новые туристы, наслушавшись рассказов о чистоте от уже побывавших здесь.
– Так все, хватит фотографий, – устав от вспышек, заявила Лэйла. – Бежим к полотенцу! Наперегонки.
– Мне разрешено перегнать человека? – только и спросил робот.
– Конечно, иначе какой смысл догонялок? Догоняй! – крикнула, уже убегая девушка.
Заветное зелёное полотенце всё ближе. А вот пробежка оказалась не такой приятной. Для скорости пришлось снять сандалии. А крупнозернистый песок, в который глубоко проваливались ноги, был не лучшим местом для бега. С утра служащие его распрямили, разгладили, но туристы уже проложили свои тропы к берегу, и все растоптали, вновь создавая неудобные ямки.
Маркуша неожиданно для Лэйлы вышел из кустов у самого полотенца, тактично обогнав человека по дуге. От неожиданности – когда он успел? – она споткнулась и упала. Падение оставило ссадины на коленках, а левая даже начала кровоточить.
– Ой, ай, – расстроилась девушка. – Ну что ж я такая неуклюжая?
Рядом возникла широкая тень, легко подняла на руки и понесла к морю. От этой заботы Лэйла даже забыла, почему упала. По пути с неё только сползло парэо, да и сандалики остались на пляже не совсем рядом с полотенцем. Но кого это заботит, когда сильные руки бережно опускают тебя в тёплое море?
– Морские соли продезинфицируют рану, – заверил робот. – Затем обработаем.
– А что, аптечки у тебя с собой нет? – усмехнулась девушка.
– Не укомплектовали, – ответил робот, изобразив даже звук вздоха.
И до того его печаль была отлично сымитирована, что Маник даже рассмеялась:
– Да не переживай. Не можешь же ты быть везде идеальным. А то я бы начала пугаться и… пытаться проснуться.
– Ты не спишь, – снова заверил робот.
– Да? А ощущения, как будто сплю, – тише ответила она, довольная объятьями.
Море качало, подстраивались под волны-руки робота. Обычно крутой берег дикого пляжа создавал большие волны при сильном ветре. Но сегодня море было тихим, позволяя купаться в большей безопасности, чем обычно. Не то, чтобы волны исчезли совсем, но робот ловко поднимал и опускал руки, удерживая тело строго по направлению их движения.
Улыбнувшись, Маник обхватила шею робота, слезла с его рук и оказалась за его плечами, свободно барахтаясь ногами как в детстве с отцом.
– Всё, вылечил, – заявила девушка. – Теперь давай купаться.
– Давай, – ответил робот и немного подумав добавил. – Мы уже купаемся? Мы же в воде.
– Конечно. Только давай без ныряний. А то в волосах песок потом долго доставать. А я ни шапочку, ни резинку не взяла. Ты ж сказал «ничего не брать». Вот я тебя и наслушалась. Даже сумочка в номере.
– И я не взял, – посочувствовал Маркуша.
Лэйла вдруг ощутила, как потеплели его плечи. В буквальном смысле они стали теплее окружающей воды, чтобы согреть её.
«Вот это сервис»! – подумала девушка.
Она с удовольствием обняла его и прижалась всем телом, обхватив его бедра ногами. Тут же потеплела и спина робота, включая теплоэлементы.
– Ты что, включил обогрев? – на всякий случай спросила она.
– Температура твоего тела падает. Я… переживаю, – ответил робот.
– Так мы же после бега, замерзнув в воде, тоже калории сжигаем. А ты… можешь переживать? – уточнила Маник.
– Моя задача – следить за состоянием твоего здоровья, – объяснил робот. – И поддерживать баланс на протяжении всего периода эксплуатации.
– Ишь какой заботливый… значит, тебя просто этому научили? Заставили? – ответила Лэйла и почти заставила себя разжать руки, а затем отплыть от этого тепла.
Затем она начала грести, заплывая на глубину. Не то, чтобы она хорошо умела плавать, но держалась на воде достойно. Море помогало.
Будут ей ее всякие роботы говорить, что хорошо, а что плохо! Она сама себе хозяйка. Она привыкла быть одна.
Она сама себе на уме! Она…
Лэйла вдруг хлебнула воды от набегающей волны и закашлялась. Следующая волна сделать этого не дала, ударила по глазам. Мир помутнел. А затем её затянуло под третью, самую большую волну и протащило у самого берега, но не выбросило на него, а снова оттащило назад, сбросив все ориентиры.
Она отчаянно заработала руками и ногами. Но спазмы в лёгких всё испортили, снова хлебнула воды. И началось что-то ужасное, перемешавшееся с паникой.
Сильное подводное течение на Май Кхао появлялось часто в те моменты, когда его ожидаешь меньше всего. Этому способствовала большая глубина почти у самой прибрежной линии.
Паника, муть в глазах, страх, перерастающий в ужас! Всё захватило Маник. А затем наступила темнота.
Глава 5. «Ночь с драконом»
Принцесса в удивлении подняла голову:
– Чего? Это всё?
Дракон молчал, глядя в огонь. Отдыхал.
Тут Нюри и прорвало. Она вдруг как возмутилась на притихшего дракона на всю пещеру! Не фальцет, но тоненький голосок зазвенел звонко, усиливаемый сводами:
– Нет, ну ты человек, вообще?
– Какой я тебе человек? Я – дракон, – напомнил он и даже показал на всякий случай зубы.
Но на принцессу это не подействовало. Она была благородных кровей, а такие не обращают внимание ни на размеры, ни на форму. Главное – суть. А если не сожрал сразу, то уже не съест. А если и съест, то обязательно подавится, потому что…
«Потому что…», – даже задумалась Нюри. – «Потому что нельзя так! Вот и вся суть».
Нутро его она видела насквозь. Дракон даже подозревал, что это способность каждой принцессы. Но не так же резко озарениями по голове бить и по слуху!
– И что теперь драконы не люди, что ли? – справедливо возмутилась представительница элитарной власти в королевстве.
Хотя бы потому, что прочей не было, чего бы там о себе не возомнили бандиты и старейшины на местах. Все они временные и робеют при первом появлении королевского отряда из десятка-другого рыцарей и полсотни пехотинцев.
– Ну какие же мы люди? У меня вон и хвост есть, – спорил дракон.
С Нюри ещё никто и никогда не спорил. А если пытались хотя бы намекнуть, то папа быстро укорачивал им голову до шеи, чтобы не переживали насчет причёски и какую шляпу носить.
Одно дело терять голову в шлеме на поле боя за нужды отечества, и совсем другое – за говорливый язык. Конечно, были варианты и просто отрезать язык. Люди даже почему-то ценили его меньше головы и охотно расставались с ним, лишь бы оставить на плечах свой бестолковый кочан, которым раньше нужно было думать.
«Думать, а не спорить»! – считала принцесса.
Дракон почесал нос, поднялся, принес черпак и налил туда уже заваренного чая. Протянул принцессе. А сам взял в руки весь котелок. Он любил погорячее. Прямо с костра.
Отхлебнув, дракон вновь обратил внимание на принцессу. Маленькая, грозная, она упёрла руки в боки и вновь убрала кота с белых коленок. Черепаха, однако, даже не проснулся. Лежа на камне, он откровенно храпел. Вроде не сильно, но в тишине заметно. Эхо разносилось по всей пещере, преумножая возможности его маленького тельца.
Нюри тоже отхлебнула чая:
– Ммм, терпкий.
Сменив гнев на милость, она снова спросила. Уже менее строгим и почти не требовательным голосом. Таким, как будто действительно интересно:
– Так робот это такой как бы человек в броне?
Дракон облизнул правый клык большим языком, прицокнул.
– Да, почти как рыцарь. И ему тоже иногда нужны слуги. Только не чтобы на коня взобраться, или облегчиться в кустах, а… для починки. Ну или заправки. Только не едой. Он как бы заправляется… ай, не забивай голову, принцесса! Лучше быть красивой. Умных боятся.
– А как ты его придумал? – спросила Нюри.
Не удержалась от нового вопроса. Дракон то ли оскорблял, то ли издевался. Сам наумничает везде, а ей разгребать. Но интересно же!
– Драконы много чего придумали, – ответил спокойно Дракон Драконович и допил залпом котелок. Затем поставил опустевший рядом с валуном. – Мой дед придумал людей и как их использовать поинтереснее. А значит, придумал – воображение. Отец придумал рыцарей, турниры и собирательство с накопительством, чтобы грустно не было и сильно не размножались. А я вот… я пока только выдумал роботов. У меня всё впереди.
– «Пока только»? – переспросила Нюри. – А зачем тебе эти достижения? Одиноких девушек впечатлять?
– Это только ты думаешь, что сочиняю всякое для забав принцесс, – возмутился дракон. – А вообще-то роботы полезны. Однажды они захватят расслабившихся людей, тут-то те и попляшут.
– Это зачем ещё? – тут же сощурилась Нюри. – И куда захватят? В плен?
– Видишь ли, это сейчас людей мало. Раз-два в поле, одна чума и даже этих нету. А скоро будет много. И все умные будут. Находчивые. Лекарства там всякие придумают, чтобы не болеть и дольше жить. Ну и как следствие, расплодятся люди так, что куда там кроликам. А так как природа любит умных лишь до той поры, пока не они не становятся просто ленивыми, они обречены. Поэтому всё за роботами будет. Но те тоже расплодятся без меры. Только другим методом. Друг друга собирать будут, что рыцаря оруженосец в поход. Понимаешь?
Принцесса задумалась.
А дракон продолжил развивать мысль:
– Что-то мне подсказывает, что скоро появятся такие роботы, что им все карты в руки раздадут и играть заставят. А люди смотреть будут. Люди ленивые. Любят со стороны наблюдать за работой или развлечениями. Помяни мое слово, сначала броню сами носить перестанут. Потом наденут её на других и их сражаться заставят. А в свободное от боев и сражений время и прислуживать себе роботов поставят. Хвост на отсечение даю.
– Ой, не выдумывай! – подскочила Нюри. – Ты что, пророк? Звездочёт? Гадаешь по звёздам? Кстати…
Она отошла ко входу в пещеру и вскоре вернулась, сообщив.
– Там уже ночь. Ко сну надо отходить. Как тут у вас с этим делом? Где перина пуховая? Где лакей, что взбивать будет, чтобы помягче было и одеяло подминать по краям, чтобы теплее было?
Дракон тактично промолчал.
– Есть специально обученные люди? Или самой всё делать придётся? – не унималась Нюри и даже пожурила дракона. – Ты всё, как есть говори! Плен пленом, а меру знать надо. Принцессу всё-таки похитил, а не крестьянку.
– Кто ж знал, что ты такая привередливая?
– А слуг не мог пару-тройку прихватить? – пожурила Нюри. – А кровать из башни умыкнуть двуспальную забыл? И всякие вещи, по мелочи. Вазу, там, например. Не для цветов, разумеется.
Дракон вздохнул и свернулся клубочком у затухающего костра. Только взял Черепаху, положил себе на хвост и сказал:
– Перины нет. Лакеев тоже. Но есть подушка.
– Но это же кот!
– Никто не совершенен, – вздохнул дракон. – Бери, пока дают. Дальше только плен будет и там уже как роботы решат. Может и драконов всех изведут даже.
– Люди… убить всех людей… – пробормотал во сне Черепаха, совсем не обидевшись.
Он не проснулся даже, когда его взяли большой лапой, а потом ещё и под постельный атрибут приспособили. Только дрыгал лапкой, словно доставая рыбку из бочки. Во сне рыба была заметно больше, чем бочковые пещерные головастики. А вкусно так, что словами не передать. Но кому рассказывать? Дракону что ли?
– Так эта мохнатая подушка ненависти только притворяется серым и пушистым, – заметила принцесса. – Он что, людей ненавидит и просто меня использует?
Ещё раз оглянувшись во вновь потемневшей мрачной пещере, она подошла к поработителю и завоевателю поближе. Затем села на самый хвост дракону, а затем вовсе забралась на него с ногами. Чего уж стесняться? Не хочет постельное выдавать – сам за кровать сойдёт.
Правда на кота принцесса головой ложиться не стала. Только подгребла его себе поближе, как игрушку дети. Так теплее. А вздумает поцарапать – так костер новый не долго развести. Хотя нет, чего это она. Просто поругает и отпустит. Жестокими вон пусть драконы будут. Им положено.
– Люди тоже притворяются. Еще хуже, чем коты, – отметил дракон и зевнул уже как следует. – Только драконы не притворяются. Мы честные изначально.
– Почему?
– Нам лень притворяться. Для этого надо быть маленьким, хитреньким. А мы большие, крылатые, и при хвосте. Чего нам бояться?
– Как чего? – возмутилась для порядка принцесса. – Ты сам сказал, что вас тоже когда-нибудь захватят роботы.
– Да какие роботы? Люди и так неплохо с нами справляются, – пробормотал Дракон Драконович, который вполне себе мог носить фамилию Драконов.
Ведь он тут же про себя придумал, что у людей будут не только имена и отчества по отцу, но ещё и фамилии.
– Люди такие, – сладко зевнул рассказчик, – сегодня убивают, а завтра писать о нас будут и сожалеть, что истребили. Выдумывать там чего-то себе попутно. Тут уж и хвоста на отсечение давать не надо. Правда жизни такова, что драконы у вас станут злыми, а сами будете белыми и пушистыми. Потом и роботов по всём ещё обвините. Вот помяни моё слово.
Нюри прислушалась к внутренним ощущениям – интересно. Затем к наружным – прохладно, сквозит. Но жить можно. Драконья чешуя сверху была холодная, а вот под чешуйками тепло, если пальцами поддеть.
Как будто он как тот же робот включил для неё дополнительный обогрев. Или это чай разогрел дракона? Где бы про их биологию почитать труд достойный? Мифы одни и слухи. А умные люди на драконов не охотятся, чтобы описать как следует.
Пойди разбери без книжек!
– Я не смогу уснуть, пока не узнаю, чем там все закончилось, – добавила тихо и уже совсем не требовательно принцесса.
Скорее, просяще. Что ей тоже было не свойственно. Но это всё от недостатка одеяла в пещере.
Дракон лизнул себя в нос длинным раздвоенным языком, опустил веки и продолжил слегка сонно:
– Ладно, там дело было так…
* * *
Затем свет ударил по глазам!
Этот яркий луч сменился маячащим белым пятном. Глаза защипало от соли. Мир расплывался. Утопающая почти ничего не видела, но одно ясно – жива.
На грудную клетку надавили сильные руки, а затем губ Лэйлы коснулось что-то тёплое и нежное. Оно же резко вдохнуло в неё саму жизнь. И этой жизни оказалось настолько много, что часть девушка тут же извергла из себя вместе с водой.
Маник закашлялась и приподнялась на локте.
– Купаться надо среди буйков, – объяснил робот. – Мы нарушили технику безопасности. Я должен доложить об этом.
– Нет… не надо. Я в порядке.
Его мягкие губы выдавили слабое подобие улыбки. Только обозначил, чтобы человек не подумал, что его радует подобные обстоятельства, о которых он вынужден докладывать.
Она слабо кивнула, приходя в себя. Соль во рту, песок на зубах и состояние не комильфо. Полный набор.
Перед глазами вся жизнь промелькнула. А что она успела в ней после себя оставить? Ни детей, ни мужа, ни приличного завещания. Да и кому? Только эмоции и воспоминания от путешествий. Но кто о них знает? Даже книгу не написала. Не оставила после себя даже жалкой обзорной статьи или комментария развёрнутого. Только «лайки» или «дизлайки». За некоторые даже стыдно, так как больше оценивала орфографию, чем суть.
– Жаль, что буйки не по всему пляжу, – осторожно добавил робот, посчитав, что пора выводить человека из психологического ступора.
Маркуша окинул пляж от самого аэропорта на юге до кафешек на севере и снова символично вздохнул, изобразив то ли сочувствие, то ли сострадание.
– Совсем забыла, что на диком пляже нет спасателей, – отплевываясь, добавила Лэйла.
Она всё ещё полулежала на песке. Двигаться не хотелось. Вся энергия куда-то испарилась. Пыталась понять, что только что произошло? Нет. Это стресс. Организм в шоке и надо просто прийти в себя.
Посмотрев на робота, Маник спросила первое, что пришло в голову:
– Откуда у тебя… лёгкие?
У её сопровождающего словно было свое мнение относительно создавшегося положения. Он поднял и отряхнул полотенце, укутал её в него как ребёнка после купания. Затем, подхватив на руки, понёс к отелю. И получалось у Маркуши всё до того легко, словно она ничего не весила. Но больше её поразила забота. Какой-нибудь глупый роботы бы просто спросил «как дела?». А её взял и позаботился о ней.
– У робота нет легких, – наконец, ответил Маркуша. – Но, когда нас учили плавать, разработчики решили, что внедрить небольшой баллон с кислородом на случай реанимационных мер будет уместно. Человек тонет, человек уязвим. Робот защитит и позаботится о нём… о тебе.
Он поправился и от девушки не укрылось это. Роботы ведь обычно не ошибаются. А что с этим не так?
– Кто тебя, вообще, создал? – поразилась Лэйла.
Её синие холодные губы тряслись. А он, гад, снова включил обогрев. Теперь уже рук. И кричать, и убегать от этого тепла было бы глупо и просто нелепо. Приходилось смириться и просто наслаждаться.
– Международное совместное предприятие. Программа «Диалог». В проекте приняли участие семь стран и даже одно королевство, – охотно пояснил робот с неким задором в голосе, словно его радовало, что человек интересуется его прошлым. А может и просто рекламу давал.
Маник покачала головой:
– Да нет, я про людей. Твоих истинных создателей. Такое…разве могли придумать программисты? Или что ты? Развитой искусственный интеллект?
– Я не знаю, – признался робот. – Это закрытая информация. Я просто… есть.
– От кого закрытая? От тебя? Или от меня?
Вместо ответа робот положил её на шезлонг возле бассейна, где под зонтиком образовалась тень, и сказал:
– Тебе нужен отдых, а затем стоит ополоснуться в пресной воде, чтобы очистить поры от соли. А ещё тебе нужно восполнить силы. И пить воду, насыщенную минералами и микроэлементами для надлежащей регидрации.
– Не хочу воду. Хочу коктейль. Сходи, купи мне что-нибудь с манго. И шляпку с номера принеси. И…– она на секунду затихла и тише добавила. – … спасибо тебе, Маркуша. Ты спас мне жизнь.
Робот уже шел к бару, когда услышал последние слова. Резко застыв, он повернулся, издал звук ошибки в системе и сказал:
– Я превысил лимит движений.
– Что это значит?
– То, что я истратил почти весь заряд, – ответил робот и пояснил, как неразумному человеку. – Мне необходима полная зарядка в течение двух часов и сорока девяти минут из допустимых трёх часов.