Бриллиант гёрл / Brilliant girl

Глава 8 – Отличное задание!

Новый листик из «Золотого списка» с Соней не шутил. Состоящий из девяти пунктов, он был так же приятен в руках, как прохладная махровая простыня.

В доме было полно изменений. Некогда младшая чернявая госпожа менялась безвозвратно. Едва придя в себя от шока на лестнице, куда-то пропала на весь день, но уже сутки спустя решила, что нижней ей будет даже лучше.

Прислугой, которая знает своё место.

Словно показывая свою преданность бытовому рабству, Полина уже не снимала униформы развратной горничной из секс-шопа весь день в особняке. А чтобы точно соответствовать амплуа, подала госпоже завтрак прямо в комнату.

Пока рыжая чертовка наслаждалась кофе, просыпаясь, Полина наглядно демонстрировала, что утро может быть добрым не только на словах. И всячески пыталась услужить.

Соня держала её на коротком поводке, толком не понимая почему это задание Дарка не может быть выполнено так, через своих.

Старание Полины превращалось в подобострастие. Всё могло пойти и дальше, если бы безумно не хотелось пописать.

Мысль сначала просто промелькнула в голове рыжей чертовки, потом обозначилась в чёткую форму, а затем Соня просто схватила Полину за чёрные локоны и придержала в сантиметрах от своего естества.

Полина только глазами захлопала. Но искра любопытства быстро переросла в искру понимания. Ровно так же, как искра интереса в глазах Сони стала неумолимым пламенем… разврата!

Струя ударила в приоткрытый рот.

Полина дёрнулась, пытаясь что-то сказать. Такого себе не позволяла даже она с Даниилом! Но рука госпожи держала крепко за волосы. Оставалось только сжать плотно губы и прикрывать глаза.

Горячий поток не обжигал, но согревал щёку, резкий запах ударил по обонянию, мешая дышать. В то же время солоноватый привкус поселился во рту, и язык нет-нет, да и пробовал на вкус.

Будь моча дневной, после обилия персикового сока или иной приятной жидкости, она могла быть другой, возможно более приятной, но накопившаяся и застоявшаяся с ночи, заставляла Полину страдать и испытывать отвращение.

Только глаза преданно смотрели на хозяйку, что из госпожи вдруг обрела другой ранг. Та просто одним действием перевела её из нижней в бесправную рабыньку, у которой не спрашивали разрешения.

Чего она хочет – больше не имело значения.

И Полина вдруг поняла, что сознанию хотелось отбиваться от этого и кричать, а вот тело, напротив, возбудилось до предела и между ног сначала стало жарко, а затем просто полилось.

Не сдерживая себя, она тоже принялась мочиться на кровать, обливая юбку и колготки следом.

– Сука-а-а-а! – в то же время закричала Соня, подскакивая с кровати.

Ей хотелось унизить, а не возбудить нижнюю.

Что пошло не так?

Позволив себе прикоснуться к вагине рукой, Полина принялась кончать. От всех ощущений её распирало изнутри. По губам перестало бить тёплым. И тело вырвало крик.

– Да-а-а!

Соня со злости просто плюнула в него.

Полина, ещё не осознав происходящего, сглотнула и притихла, выказывая покорность.

– Простите, госпожа. Я всё-всё уберу.

– Да уж убери! – приказала Соня, убегая на кухню.

Мысль «что это было?» пришла лишь несколько минут спустя, когда восстановилось дыхание. Но желание говорить пришло гораздо позже.

– Поля… ты чудо, – наконец выдавила из себя Соня уже на кухне.

– Госпожа… ты невероятна, – ответила Полина, больше даже не думая дерзить.

Не зная, что ещё сказать друг другу, разошлись. Полина в коридор, Соня за стол пить кофе.

– Принеси мне зелёную папку!

– Да, госпожа.

Вскоре вчитываясь в почти в самые верхние строки листа, Соня изо всех сил пытаясь запомнить пункты.

Пункт 32. «Проведи время с сыном. Без мужа, без родителей. Просто с ним наедине. Это твой ребёнок. Несмотря на обстоятельства, у вас должен быть контакт».

Пункт 33. «Родители – это важная часть жизни. Поговори с матерью тет-а-тет. Душевно, не спеша, спроси её о ее страхах и надеждах. Поделись своими. Намекни, что ты в последнее время решаешь их один за другим. И не намерена останавливаться. Скажи, что ты её любишь. И она для тебя всегда очень важна. Обнимитесь обязательно».

Пункт 34. «А что отец? Давно ты с ним разговаривала? Тогда назови его любимую спортивную команду. Ну или вспомни любимый цвет».

Соня подняла голову, решая не читать дальше.

– Какого хрена, Дарк? Что за сопли? На что ты меня подписываешь? Где мой разврат и… и…

Она запнулась, ощущая гнев, поднявшийся изнутри.

Рыжая чертовка не могла понять его причину. То ли он задел за живое. То ли по-прежнему существовала преграда, точно отделяющая тот мир от этого.

Тот, правильный и скучный, с внутренними ценностями, от которых порой дышать невозможно. Они опутывают изнутри, сжимают снаружи, обязывают и не дают рта раскрыть, чтобы выразить своё мнение.

«Потому что не может быть у дочери «тридцать плюс» ещё своего мнение. Вот сына на пенсию отправлю, тогда и появится», – подумала невольно Соня.

И этого. Её маленького мирка, такого уютного, без барьеров, предела и каких бы то ни было моральных обязательств.

«Какой мир правильные и лучше? И какой из двух – мой по-настоящему»?

За ответами Соня вернулась в спальню, где Полина активно наводила уборку. Раздевшись догола и даже не думая одеваться после душа, она меняла постельное бельё и сушила матрас.

Соне стало даже неловко, прокрутив в голове прошлый эпизод.

– А где все?

– Не могу знать, госпожа, – чернявая достала телефон. – Но судя по треку, Даня свалил в ближайший город. У него рабочий отпуск же. Марина ночует на работе, писала не ждать. Глеб, видимо, ошивается где-то рядом с ней. А Дарка я тоже давно не видела… или его тень.

Соня посмотрела на жёлтое пятно на матрасе, скривила губы. Всё же некоторые необдуманные действия имеют последствия.

– Ты это… не в обиде на меня? – произнесла она.

Старалась ровным тоном, но получился едва ли не просящий, умоляющий, даже немного милый, что точно выходило за пределы образа госпожи.

Полина резко распрямилась и повернулась. Глаза сверкнули искоркой. И она честно призналась:

– Обида? Нет. Это… лучшее, что когда-либо со мной случалось. В голове остался один космос. Я ещё не скоро приду в себя. Но чем больше об этом думаю, тем больше улетаю.

Соня поняла, что краснеет.

Скрывая это, она тут же шмыгнула в коридор.

«А может Дарк и прав. Надо действительно покинуть особняк и немного пожить старой жизнью, чтобы на новую посмотреть под другим углом?».

Приведя себя в порядок, хозяйка запрыгнула в Порше в гараже и без звонка нагрянула домой. В квартире её ждал хаос. Пыль словно собиралась повсюду месяцами. Грязь встретила с самого порога. Затхлый воздух бомже-притона разве что не пах алкоголем и сигаретами, но по комнатам носились оттенки не стиранных трусов, носков, а одежда и игрушки валялась просто повсюду. То есть по мнению мужчин, «аккуратно была развешана по стульям, подлокотникам, изголовникам и прочим диванам-кроватям».

Муж встретил в одних трусах и фуфайке с бутылкой пива и пятном от рыбы. Сын вышел из кухни в трусах и с бутылкой лимонада, подражая папе. Только на нём была майка, обилие пятен на которой говорило о каждом приёме пищи.

Судя по виду, питался ребёнок в последние дни в основном майонезом и кетчупом.

– Собирайся, малыш, – улыбнулась Соня. – Пока тебя не забрала ювенальная юстиция от такого милого папки, я лучше отправлю тебя до конца лета пожить у бабушки.

– Вот ещё! – возмутился муж. – Ему и дома неплохо живётся. Правда, сын?

Сын на всякий случай кивнул и сыто ругнул лимонадом, очевидно снова подражая папке, что проснулся пораньше только потому, чтобы побольше посмотреть футбол или посидеть за компьютером.

Соня вздохнула, понимая, что сколько бы лет не отдала воспитанию, отцу хватит и пары дней, чтобы стереть о них любое воспоминание. Тут и спорить не о чем.

«Ему оказалось лень даже выбросить мои вещи».

То есть в теории она давно с ним разошлась, и вступала на территории некогда родной квартиру как рыцарь в логово дракона с копьём наперевес. Заранее готовая к драке. А на практике за четыре дня отсутствия не изменилось ничего.

«Он просто не понял».

Только пыль, грязь и хаос поселились в квартире, взывая к её внутренней хозяйке одной фразой: «наведи порядо-о-ок»!

«Беззаботное, конечно, время жизни – шесть лет. Садик уже закончился, а школа ещё не началась. Но всему же есть предел», – подумала Соня, но снова поняла, что не хочет ругаться.

Не потому, что нет злости и гнева на порушенный распорядок, а потому что не на кого. Перед ней было одно сплошное пустое место, которое когда-то почему-то обнимало, клялось в любви и верности и занималось с ней любовью не только на словах, но и по факту. Вот только как давно был секс, она уже и не помнила.

– Так, один одевается быстро и вспомнит, что значит горячая вкусная еда. А другой может открыть форточки, пока не сдох от собственного пердежа. А если забыл, как пахнет мыло, то напоминать не буду.

Соня победно сложила руки на груди. Потому что мелкий без всяких дальнейших разговоров метнулся в комнату и оделся так быстро, как никогда в жизни.

Муж, скрипя зубами, залпом допил пиво. Не отводя взгляда, он наверняка проклинал её, но это там внутри, в её воображении. А здесь, в реальном мире, она была красиво одета, отлично выглядела и от неё не пахло мусоркой с рыбными костьми.

– Мой тебе последний совет, – обронила рыжая чертовка, открывая дверь и кидая мужу ключи. – Устройся на работу… Здесь я больше не появлюсь. И он тоже.

Бутылка прилетела в уже закрытую дверь.

– Ну и проваливай, дура! – донеслось по ту сторону приглушённо.

Сын вздрогнул, пригнув голову. В его глазах отразилось полное непонимание происходящего. Они тут же налились слезами, нижняя губа задёргалась. Но он не позволял себе плакать. Только за руку крепко сжал и зашагал по лестнице молча, громко топая.

Соня поняла, что этот момент существу по ту сторону двери никогда не простит. Муж мгновенно стал бывшим. И её больше не заботило, оформлено ли это юридически.

Он мог отыграться на ней, заехать пощёчину, схватить и трясти, добиваясь ответов на вопросы. Но почему предпочёл отыграть на публике, вмешивая сына? Почему ему не пришло в голову поговорит с ней наедине? Потому что не о чем? Или потому, что не знал, что сказать?

Много вопросов без ответов. А на выходе у Порше в сомнении мнётся маленький мальчик с мокрым пятном на шортах. Его не интересует марка маминой машины, ему стыдно сесть в неё, потому что не смог удержать страх.

«Страх перед отцом оказался сильнее. И в этом слабость мужа как родителя. Прости, милый, но последний шанс ты сегодня упустил», – подумала Соня и решительно отодвинула сиденье, разрешая сесть сыну на заднее место в автомобиле. И так нет детского кресла, поэтому постовому будет интересно почему возит мальчика с явными признаками дискомфорта на шортах.

– Мам, но я…

– Ничего страшного. Укутайся в полотенце там сзади, а это всё выбрось.

– Но как же я поеду?

– Сейчас заедем в магазин, и я куплю тебе новую одежду.

Чистота салона – понятие второстепенное. Но Соня вдруг поняла, что дала ребёнку право выбора самому избавиться от грязных трусов и шорт, а не по привычке сама сняла всё и не переодела, не спрашивая его мнения.

Значит, она начала ценить его как личность. Тогда как личность с недельной щетиной, что смотрела на них с ненавистью в окно, перестала иметь для неё любое значение и от «он» плавно скатилось в понимании к «оно». И слёзы отчаянье в глазах оно уже не имели никакого значения.

Не особо задумываясь над потерями на банковском счету, Соня забила покупками весь маленький багажник и почти весь салон автомобиля, сложив сумки и на переднем сиденье. В голове уже сложился план и понимание, что ближайшие месяцы сын проживёт в доме родителей. В особняк взять его она не может по морально-этическим причинам, а нейтральной территорией, куда он сможет приходить после школы делать уроки и спать, пока не обзавелась. И есть подозрение, что на решение этого вопроса у неё будет как минимум год, потому что в этом году она отдавать его в школу ещё не собиралась.

– Ничего не бойся, малыш. Поживёшь у бабушки остаток лета. А осенью присмотрим себе квартирку попросторнее у школы.

– А у меня будет своя комната?

– У тебя будет всё, – ответила тут же Соня и мудро добавила. – Но всё только нужное.

– А папа? – вдруг прозвучал вопрос.

– А если считаешь, что тебе нужен папа, будешь с ним видеться по желанию и мере необходимости.

– А он не будет жить с нами?

– Если не хочешь снова мокрые штаны, то нет, – ответила Соня. И вопросов больше не было. Сын насупился и молчал до самых ворот загородного дома родителей.

Бабушка встретила с распростёртыми объятьями. Вместо того, чтобы выговаривать, почему дочь не берёт трубку, она только обняла крепко и в щеку поцеловала, заявив:

– Как же я по тебе соскучилась.

И тут Соня осознала ещё один важный момент в жизни. Мало того, что чем дальше живут родственники, тем больше по ним скучаешь, так ещё и правильная родня всегда рада тебя видеть и не будет задавать лишних вопросов или пенять на то, что приехали без звонка. Мама поймёт, папа простит. Хотя бы за то, что привезли внука.

Все три пункта Соня невольно осуществила ещё до обеда: с сыном плескалась в надувном бассейне и каталась на велосипеде вдоль просёлочной дороги и у леса, с матерью лепила пирожки и обсуждала последствия развода, а с отцом рубила и таскала дрова в баню и на шашлыки на вечер. Как оказалось, любимый цвет его синий и болеет он за СКА. Но терпеть не может футбол, а предпочитает хоккей. И чтобы подчеркнуть важность этого момента, Соня заказала майку любимого клуба для родителя. И уже к вечеру её доставил курьер. Так что весь ужин отец не снимал жаркую, но так полюбившуюся ему джерси. А внук почти не слезал у него с колен, расспрашивая о хоккее.

И тут Соня заметила, что сын впервые проявил интерес к спорту. Если рядом с отцом на диване он в основном залипал в планшете, не обращая внимания на мячик на травяном поле, то о шайбе на льду посреди жаркого дня слушал с интересом, даже не видя картинки. Дед даже ворота обозначил в гараже, открыв одну створку, клюшку выстругал самодельную и они оба до ломоты в руках били по теннисному мячику, по очереди загоняя его «в ворота».

Закат она встречала с шампуром в руке, полным свиных ароматных кусков с хрустящей корочкой, вялеными томатами и луковыми кольцами. Глядя на внука и отца, Соня поняла, что отправит обоих в Питер по осени. А может и сама поедет, на экскурсию там, на хоккей, для повышения культурного уровня образования. Ребёнка не долго запихать в школу, но лучше дать перерыв, и привить интерес к путешествиям и открытию всего нового. Чтобы научился сравнивать, что есть результат летящей над головой бутылки, а что истинная забота матери.

Откусывая сочный кусок мясо, Соня в который раз за день для себя поняла, что ощущает мир по-новому. Половина лета позади, а она почему-то лишь в первый на природе с семьёй. Что мешало раньше посветить выходные не запойным подругам, а семье? Или само понятие семьи атрофировалось благодаря тому, что человек в трусах и фуфайке семейными посиделками считал исключительно просмотр телевизора под чипсы и попкорн? Или оправдание, что она работает почти каждый день и хоть один день в неделю хочет посвятить себе, перевешивал все летние мероприятия?

– Мам, я попал в яблочко! – донеслось вдруг от сына.

– В «девятку», это в углу, – поправил дед и загнал мячик «под перекладину».

Соня подняла глаза от пола и улыбнулась. Семья – понятие эфемерное, но чем реже мы его ощущаем, тем больше оно ценится.

– Молодец, чемпион. В хоккеисты пойдёшь?

– Конечно, пойду… Дед только подучит, – ответил довольный сын.

Соня снова вонзила зубы в кусок, ощущая горячий поцелуй. То, что надо для хищника. Ведь она теперь совершенно точно, хищница. И своё потомство в обиду не даст. Интернет только в дом провести, планшет и консоль игровую купить, и малой сам отсюда уезжать больше на захочет. Это подкуп, но подкуп честный, ведь он даст ей побольше времени прийти в себя и разобраться с жилищным вопросом при бракоразводном процессе.

С последними лучами солнца она решилась – будет разводиться. И точка.

Ощущая тепло поддерживающей семьи, и необычайную лёгкость от этого решения, Соня снова улыбнулась.

«Так вот оно какое – счастье», – промелькнуло определение в голове… но тут телефон подал звук.

Если все мессенджеры она сделала беззвучными в любое время, а звонки на мелодии стандартными, то на особые номера в списке играла своя музыка. Вот и сейчас звонок из барабанной дроби длился всего несколько секунд, чтобы привлечь её внимание. Но она точно знала, что звонила Марина.

Прилетевшее следом от неё предложение бросило в дрожь:

«Кажется, мне придётся его закрыть».

Соня отложила шампур. Аппетит пропал. Чтобы совсем не потерять связь с этой хрупкой реальностью, пальцы зашарили в сумочке в поисках заветного листика.

Как рыбе, выброшенной на берег, ей срочно требовалось снова оказаться в воде, чтобы прийти в себя.

Глава 9 – Первый помощник

Марина посмотрела на заваленный бумагами стол и вздохнула, помассировав уставшие глаза через веки. Работы столько, что хоть живи в кабинете. Чем она, собственно, и занималась последние пару дней. И её даже поддерживало несколько людей, вводящих в курс дела. Но всему есть предел, и даже эти энтузиасты разбежались.

Полковник и сама поняла, что человек без душа на ночь теряет саму душу. Поэтому сегодня она собиралась ночевать дома. И желательно с Глебом вместо одеяла.

Погоревшее здание аукнулось десятками возбуждённых уголовных дел. Тут тебе и халатность, и покушение на убийство, и поджог, и повлечение смерти по неосторожности, но главные козыри обнаружились внутри помещения.

Не заметить их мог только слепой или человек с приказом. На жёстких дисках в задымлённых кабинетах, где хранились записи разговоров, клиентские базы, данные по карточкам и переводам, хранились улики, что недвусмысленно намекали на многочисленные эпизоды мошенничества.

Гнойник вскрылся, обнаружив распечатанные методички буквально разбросанными по всем этажам. Но как раз этих дел было столько, словно кот наплакал. Там, где можно было возбудить сотни дел и нагрузить прокурора по полной на полгода вперёд, словно кто-то большой и сильный сказал – нет. И на суть сгоревшего здания словно закрыли глаза. Искали бензовоз, исполнителя поджога, опрашивали потерпевших в больнице, а на месте происшествия даже круглосуточную охрану не поставили. И в ночи там мелькали фонарики вандалов.

Упрямая Марина, наперекор системе, так просто сдаваться не собиралась и начала полный цикл проверки. Ведь звонки на мобильный телефон с других областей достали даже её. При том, что кредитов она не брала, объявлений не давала и никакие согласия на использование своего номера не давала.

Его просто украли из системы самого оператора связи, в чём тот никогда не признается.

Мошенники умело используют всю доступную информацию и технологии, разбираются в психологии людей, вынуждая жертву раскрывать всю информацию о себе, либо совершать те или иные действия, используют человеческие слабости и чувства в своих корыстных интересах. Но как только их удаётся собрать под одну мухобойку и прихлопнуть, объявляются покровители, которые не желают терять жирный кусок дополнительного дохода и останавливать этот бизнес.

Марина поднялась, разминая затёкшие ноги, хрустнула шеей, и тут её вызвали в кабинет к начальству. В почти опустевшем здании по случаю вечерних часов, уже почти никого не осталось. И начальство в количестве одного лысоватого человека встретило без пиджака и галстука.

– Марина Сергеевна, а что вы думаете по части этого злополучного здания? – спросил напрямую шеф, поглядывая в окно, пока в глазах плыли строки отчётов.

Под вечер он так устал от столичных проверок, что даже не думал прятать коньяк в шкаф. Напротив, поставил сразу два гранённых стакана и кивнув на бутыль, позволил ей разливать.

– А что тут думать? – улыбнулась не привыкшая всё держать в себе Марина, подлила шефу, но сама пить не стала.

И так едва на ногах стоит. Только выложила как на духу.

– Я заехала туда, разогнав пиздюков, уничтожающих вещдоки. Каждая грёбанная мусорка содержала пошаговую инструкцию как наебать доверчивого человека, а дел меньше, чем должно быть после рейда в подпольное МФО. Поэтому у меня есть мнение на этот счёт. Но не думаю, что оно вам понравятся.

– Конечно, не понравятся, Марина, – ответил седой шеф, хлопнув половину стакана сразу и занюхав рукавом. Расплывшись в довольной улыбке бесконечно заебавшегося на работе человека, он добавил тише. – У каждого человека есть анус и своё мнение. Жопу ты мне в первую рабочую неделю уже показала. Думал посидишь тихо-ровно, вникнешь в суть, людей тебе выделил тихих. А сам, думаю, пока досижу сезон, а затем в моё кресло сядешь. Но нет же, метнулась во все тяжкие. Ты что, бульдозер, чтобы так сразу копать?

– Бульдозер не копает. Бульдозер разравнивает. Да и чего там копать? – пожала плечами Марина, допустив глобальную ошибку, поправив начальство. – Это же не бомжа по городу в пиджаке чёрном ловить, который людей на сеансах психотерапии избивает. Никто и не задумывается, как попал в здании. Потому что не ставит себя на место бомжа, пока так же не начинает на работе пахнуть. Работая, а не отсиживая часы по порно-сайтам.