Цена слова

Я невольно ощупал свой торс. Никакой боли. Нет крови. ЧТО ЭТО БЫЛО? Я же чётко ощутил, как пуля пробила ребро и вонзилась в лёгкое! Когда это было? Несколько секунд назад?

В конце коридора стало видно, как в стену спиной ударился ещё один мужик. Подхватив пистолет, я побежал по коридору в комнату. Но там всё уже закончилось. Комната оказалась спальней с выходом на балкон. Двое бородатых врагов лежали неподвижно. Отец, присев на корточки, возился с веревками истекающего кровью мужика. У того были выбиты передние зубы, губы выглядели как два спёкшихся оладушка, а синяки под глазами растеклись до невероятных размеров. Били его, судя по всему, долго и тщательно.

Это оказался сосед. Они уже с отцом о чем-то негромко переговаривались, когда я вошёл с пистолетом наперевес.

– Это ещё кто? – избитый кивнул в мою сторону.

Отец мельком глянул на меня и резко подскочил.

– Ты зачем пистолет взял? Дай сюда быстро! – он резко забрал пистолет и отвесил мне подзатыльника. – Думай, что берёшь! Отпечатки никто не отменял. Потом как начислят, не отмоешься.

– Он пристрелить тебя хотел! – возмутился я. – А меня вообще пристрелил. А я отмотал назад.

– Ты что несёшь? – резко обрубил родитель, стирая мои отпечатки и раздумывая что делать. – Дуй в хату!

Пришлось покорно плестись в коридор, во все уши прислушиваясь к разговору.

– Твой пацан что ли?

– Мой, мой.

– Хе, – усмехнулся сосед. – Боевая у вас семейка. Служивый, ты не переживай за пистолет. Сейчас позвоню – приедут мои люди. Разберутся. Ты где служил?

– Афган.

– Это хорошо… мне толковые люди нужны. Пойдешь ко мне работать?

– Зачем мне это?

– Гуд прайс.

– Чего?

– Цена, говорю, хорошая! – посветлел сосед, явно радуясь свободе. Забегал глазками по нам, оценивая, сканируя. Человек-рентген, дающий свою оценку всему, что видит. Насквозь, вроде как. Но по сути лишь вешает ярлыки.

– Что может быть дороже жизни? Ты своей вроде не сильно дорожишь, раз к тебе в гости с оружием приходят.

– Так это залётные. Правил не знают. А ты подумай, мужик. Подумай. Сейчас бардак этот разгребем, и я к тебе вечером с бонусом зайду. Поговорим как деловые люди. Жди в гости.

– Только если по-соседски.

Вечером выяснилось, что соседом оказался Михаил Колчиков. Старший. Известный в городе бизнесмен, как он утверждал. После всех разборок с полицией, передачи бандитов в нужные руки и долгих гуляний по ресторанам в честь спасения, он всё же сумел заинтересовать моего отца «непыльной работкой». Так она сама нашла Железного Данилу.

Понимая, что электрики в городе не в почёте, лампочку мне пришлось вставлять самому. Про пулю в грудь отец ничего слышать не хотел.

Списал на адреналин и буйную фантазию в состоянии шока.

* * *

Несколько дней спустя.

Отец пропал по работе. Шастая по улице в раздумьях, отныне я был предоставлен самому себе. Мать обещала приехать только через несколько дней.

Чем себя занять в голых стенах? Присел на скамейку. Под ногами лежали сотни бычков и незримое количество шелухи от семечек. В деревне растут тысячи подсолнухов, но столько не лузгают. Времени не хватает – всегда есть, чем летом заняться.

Тень загородила солнце.

– Рыжий, закурить есть?

Повернул голову. У лавочки стояли двое: крепко сложенный длинноволосый качок, плечами похожий на хоккеиста и тощий, длинный лысый парняга, похожий на палку или кий. Лысый и спрашивал. Может, не зря говорят, что противоположности находят друг друга? Наглядный пример стоял перед глазами.

– Ну не тормози. Я тебе вопрос задал.

– Не курю, – ответил я, раздумывая, стоит ли возмущаться за «рыжего» или уже повзрослеть и привыкнуть к этому слову?

– А что, спортсмен что ли? – «хоккеист» заинтересованно присел рядом.

– Может и спортсмен. – неопределённо ответил я. В деревне по идее все спортсмены. – Тебе то что?

– Ха, и чем занимаешься? – лысый сел с другой стороны скамейки.

Хорошая возможность уложить обоих локтями на землю. Или шеи в захват взять. Сил-то хватит.

Но пока агрессии не было. Я ж не крест. Пусть первые начнут. Давно не тренировался. С момента драки в квартире три дня прошло.

– Мастер спорта по пинг-понгу! – буркнул нехотя.

Лысый заржал. Долго и протяжно. Не зря видать парень курит, нервы успокаивать ему надо.

Хоккеист не понял шутку, застыл, как изваяние, брякнул:

– Шутник что ли?

– Вроде того. – ответил я с вызовом и выдержал долгий взгляд.

Хоккеист первым отвёл глаза. Победа.

– Ребят, а чем у вас тут можно заниматься? Ну, секции какие-нибудь, клубы…

– Хоккей есть. Но далеко. Достало ездить, – почти по слогам отрапортовал широкоплечий и достал из кармана пачку сигарет. Повертел в руках, раздумывая, затем вытащил сигарету и закурил.

– А так, ничего хорошего. Всё хорошее в другом конце города. – добавил Лысый, забирая у друга пачку. Так же принялся дымить. – В компьютер играй, рыжий. Там тебе и спорт, и жизнь, и общение. Хочешь, сетку протянем? За пиво, конечно.

– Вообще-то меня Игорем зовут. И не один сломанный нос может сказать, что я не люблю, когда меня называют рыжим. Понял, лысый?

Лысый хмыкнул, протянул тощую руку:

– А, понял. Алексей.

Я вздохнул. Хотелось подраться. Пришлось пожать руку.

– Саша, – буркнул хоккеист, протягивая и свою.

Это рукопожатие было покрепче. Чувствовалась хватка. Клюшку в руках держал не единожды. Мы тоже играли в деревне в хоккей зимой на реке. Но коньки и клюшки делали сами. Щитков и шлемов не было.

– Зря куришь, Саша. Так клюшку скоро держать не сможешь.

– Да и хрен с ней. Всё равно никаких перспектив в этом занюханном городишке. Чего-жилы-то рвать? – отмахнулся спортсмен. – В Москву надо ехать. В столице всё есть.

Этот город погряз в депрессии. Парни понятия не имели, что значит по-настоящему забытое, далёкое и в корне занюханное место. Если сравнивать этот провинциальный город и нашу деревню, то словно пытаешься поставить в один ряд небо и землю. Какой же должна быть Москва по сравнению?

Слово за слово, разговорились. Оба оказались жильцами моего дома. И оба шарили в компьютерах.

– Ты мой номер сотового запиши, – докурил Алексей и выбросил бычок в траву, прибавив к горкам свою лепту.

Я похлопал по карманам, возмутился:

– Вот не пруха. Дома телефон забыл. Но ты говори, я запомню.

Не хотелось сознаваться, что нет ни компьютера, ни сотового. Чистая совесть – чистые карманы. Есть только здоровье и стремление добиться большего. Курить и лузгать семечки – не для меня. Хотя бы потому, что и купить их не на что.

Лёха продиктовал десяток цифр. Конечно, я их тут же и забыл. Мозг отсекает всё лишнее, гад. Но, сделав умное лицо, обронил:

– Скину тебе смс с моим номером.

Рядом забили барабаны. Сашин карман завибрировал, оглашая всю улицу громким визгом, криками и непонятной мне мелодией под гитару.

– Хит сезона. – довольно пробубнил Александр и достал трубку.

– Мама в тазик постучала, сейчас свалит, – объяснил Лёха и поднялся. – Ну, я тогда тоже пойду. Ты на днях под вечер гулять выходи. Пообщаемся. Комп заберёшь с ремонта – дисками поменяемся? Идёт?

– Да не вопрос, Леха. Конечно, поменяемся, – ответил внешний я, пока внутренний я раздумывал, где бы достать сотовый и компьютер, чтобы не выглядеть полным ничтожеством.

Переехал в город из глуши, нужно соответствовать. Только где мне взять все эти новомодные понты?

Парни попрощались и пошли домой. Я остался один на один с невесёлыми мыслями. С новыми знакомыми приобрёл и стимул, как можно быстрее заработать денег. Стоило прикупить вещей, без которых в городе никак. Деревенщиной выглядеть не хотелось. Жизнь всех ставит в разные условия, но пусть меня расстреляют, если я не приложу все свои силы, чтобы сгладить это неравенство хоть чуть-чуть. Нужны же рабочие парни и здесь!

– Леха, погоди! – я догнал тощего. – Займи двадцатку. Газетку купить. – И тут же сочинил. – Домой в лом туда-сюда ходить. А лифт ещё не работает. А я тебе на днях отдам. С одного же двора. Идёт?

Лёха достал мятый полтинник:

– Мелочи нет. Держи пятьдесят. Свидимся – отдашь.

Я кивнул и побрёл вдоль рядов домов, запоминая дорогу назад и разыскивая подобие магазина. Это в родной деревне всё знакомо, всё в одном месте, а где тут что находится, понятия не имею.

Печатный синий киоск выскочил из-за дома. Приобретя газету с объявлениями, вернулся на родную лавочку и погрузился в чтение. Падать в грязь лицом не хотелось. Во что бы то ни стало стоило найти работу. До школы ещё два с половиной месяца. Компьютер и сотовый на первом месте. А то засмеют. Родителей напрягать мысли не было. Они и так пожертвовали всем, влезли в долги, лишь бы я «выбился в люди». И я выбьюсь, прорвусь!

Зашуршал газетой. В жуткой смеси русских букв с иностранным значением нашёл более-менее знакомое: курьер.

«На летний период на работу требуется курьер. Оплата ежедневно».

Далее следовал адрес и телефон.

То, что надо. Денег нет уже сейчас, а не в конце месяца, так что «ежедневщина» не помешает. Позвонить неоткуда, но адрес узнать можно и у прохожих.

Я соскочил со скамейки и подбежал к ковыляющей старушке. Язык до Киева доведёт…

Повезло. Улица оказалась всего в четырёх остановках. Довольно пощупав сдачу с полтинника в кармане, я ринулся к остановке.

Через полчаса полуподвальное помещение приняло нового курьера во всей красе. Это был склад. Вывеска с танцующим на волнах дельфинчиком ничего не говорила о смысле фирмы никому, кроме владельцев. Добродушная женщина на входе расспросила о цели визита и весьма обрадовалась новому курьеру, даже простила до следующего дня отсутствие паспорта. Заполнив несколько бланков и пояснительных правил – «курьер должен быть вежливым и быстрым», «не интересоваться содержимым», «время – деньги», через четверть часа я получил в распоряжение походной рюкзак и пару бандеролей на общий вес в десяток килограмм.

Добродушная женщина оказалась Вероникой Сергеевной, моим работодателем, царём и богом склада. Выбрав из списка заказов пару пунктов, отметила мне на листочке адреса и сунула в карман вместе с необходимой суммой на проезд.

– Рыжий, ты у нас крепкий паренёк. Вроде даже выносливый, и глаза у тебя честные, но начнём с пары бандеролей. Хоть у нас и проблема с курьерами, первую неделю я тебя далеко засылать не буду. Ты на проверочном сроке. Съездишь в пару мест. Я посмотрю, как у тебя получиться. Ясно?

– Ясно.

– Всё. Беги.

Пружинящим шагом, улыбаясь во весь рот, я поспешил к остановке.

Жизнь прекрасна. И город быстрее узнаю и на пару полезностей заработаю. Не найдя ни одной старушки на остановке, я замучил расспросами хмурого студента. Зато выяснил, что до первого пункта назначения я вполне могу добраться пешком. В должниках у Лёхи ходить не хотелось.

Даже не запыхался, найдя искомый дом и квартиру. Пожилая женщина расплатилась за доставку, поставила галочку в бумагах и даже пригласила на чай. Как бы ни мучило чувство жажды, отказался. По правилам конторы курьер не мог соглашаться на подобное, «время – деньги».

Дверь захлопнулась, я повесил на плечи порядком полегчавший, рюкзак. Только сейчас возникло желание посмотреть, что собственно я доставляю.

Раскрыв ранец, вгляделся в надписи на желтоватой бумаге: «Рыболовецкие снасти».

О, значит, следующий клиент будет заядлым рыбаком. Идти до него две остановки. Но это не так уж и плохо. Во-первых, в деревне на рыбалку с пацанами за десятки километров со всем необходимым на плечах ходили, ещё и моторы на себе случалось, таскали, во-вторых, тренировка полезная и, в-третьих, с долгом уже расплатился. Это приятнее, чем «кидать». Зачем парней расстраивать? Соседи почти.

Через сорок минут снова стоял в офисе. Вероника Сергеевна, хваля за хорошую работу, выдала проценты и отправила домой.

– Так это всё что ли? – и сам не понял, чего в голосе было больше, возмущения или удивления. – Я ещё полон сил и не прочь выполнить пару заказов. Я не устал. Честно.

– Хочешь взять полторы ставки? – прищурилась работодатель.

– Две! А лучше три! Времени у меня полно, сил тоже. Стимула хоть отбавляй.

– Инициатива наказуема. Получай полную порцию. Успеешь – будет тебе вторая ставка.

В рюкзак залезли четыре бандероли. Килограмм пятнадцать.

– Две заявки поблизости. Ещё две в центре города. Справишься?

– Конечно, Вероника Сергеевна. Без проблем.

Снова сэкономил на проездных и до первого пункта добрался пешком. Заодно район посмотрел. Долговязый паренёк получил бандероль с DVD-дисками, торопливо расплатился и скрылся за дверью. Ага, national geographic, так я и поверю!

Диски много не весили, до второго пункта добрался запыхавшийся, вспотел с ног до головы. Солнце жарило беспощадно. Лёгкие вдыхали раскалённый воздух асфальта. Почувствовал вкус настоящей тренировки.

Целая кипа книг покинула рюкзак, и библиофил поблагодарил за доставку. Тщательно проверив бумаги, накинул пятьдесят рублей за скорость исполнения заказа, разглядев запыхавшегося юнца.

В центр поехал на автобусе с чистой совестью. Пришлось стоять, уступив старичку, но зато ехал – это главное. Пусть даже застрял в пробке на железнодорожном переезде, но зато открылось второе дыхание. Проблуждав по городу и порядком достав прохожих, выполнил последние заказы и ближе к вечеру вернулся в офис.

– Молодец, рыжий, – похвалила Вероника Сергеевна. – Завтра, если не будешь пенять на больные мышцы, получишь обе ставки. Считай, испытательный срок ты прошёл досрочно.

Она, наверняка, думала, что утром я не приду, плюнув на эту работу, как никому в веки не нужную. Но к следующему вечеру поменяла своё мнение, выдав мне и половину третьей ставки.

Отец, поджидающий дома, не особо удивился моему стремлению заработать. Сам в детстве был таким, сдавая бутылки и вымывая немногочисленные машины на трассе.

Да и не было у него времени удивляться. Колчиков Старший взял в оборот сразу. Вскоре поставил во главе своей охраны.

С батей отныне мы виделись редко. Я приходил поздно, гуляя после работы ещё и с новыми знакомыми, а он часто оставался с шефом и на ночь, мотаясь чёрт, знает где. Бизнес у соседа шёл вверх, какого он рода был – отце не говорил. Но кататься приходилось много. Когда был дома, почти не улыбался.

Я работал как тягловая лошадь, мышцы приятно ныли, и всё время хотелось пить. Город раскрывался мне по кусочкам, как мозаика. Было столько всего интересного после мёртвого болота деревни. На трудности не обращал никакого внимания. Так на подъёме сил понял, что на десятый день работы могу купить сотовый…

Когда с деревни в город переехала мать, мы с отцом уже порядком погрязли в своих работах, почти забыв про обустройство квартиры. Время ещё будет, а сейчас шанса упускать нельзя – работать, работать и работать!

Ему хотелось поскорее истощить кабалу ипотеки, мне хотелось выглядеть более цивилизованным, современным.

Матери до работы в сентябре оставалось ещё несколько месяцев – занялась шитьём. Деньги лишними не бывают.

Мы все хотели укрепиться в новой жизни.

«Время ещё будет» … – я часто потом вспоминал эти слова.

Часть первая: «Зачин».Глава 3 – Излом

Городские улицы собрали за день всю духоту и медленно остывали в свете фонарей. Ночи в июле тёплые, короткие. Гуляй хоть до утра – не замёрзнешь. Я и гулял, устав от мёртвого света монитора. Лёха довольно быстро показал все возможности Интернета. Отличный друг, избавил от болезни ламерства и разъяснил истинное значение этого слова. Ну не понимаю я ничего в компьютерах, чего делать? Учиться!

И кредит всё-таки не плохая вещь, если подходить с умом. Часть средств за компьютер отдал сразу, а с остальной частью рассчитывал расплатиться в ближайшие два месяца работы курьером.

Отец шёл с остановки навеселе. Позвонил на сотовый. Сказал, что завёз шефа после банкета к любовнице и автомобиль оставил там же. Просил встретить, так как не спал два дня и порядком устал. Голос родителя был полупьяный, и я мог только гадать, как же он довёз шефа до любовницы? Наверняка, его спецназовская выправка. Папашка у меня волевой. Как не помочь родителю? Конечно, встречу.

Только, зачем поехал домой? Колчиков Старший мог оставить телохранителя или «секьюрити» – как принято говорить в обществе с галстуком – и при себе. Постелил бы на коврике, а утром оба вернулись бы домой вместе. Но Михаил Михайлович видимо решил посвятить ночь любовнице наедине.

Третий лишний, понятно.

Отец был не в восторге от своего нового работодателя. Называл его за ужином скользким типом, но в подробности не посвящал, только хмурился и уходил от темы. А от такой работы почти перестал улыбаться. Но раз деньги сосед платил исправно, и было на что дома делать ремонт, в детали я не вдавался. По мне так лучше в джипе по городу кататься, чем лезть на столб с кошками с проводками под мышкой на ветру.

Семью соседа я за полтора месяца так и не видел. Если есть Старший, то должен быть у него и младший сын Михаил. И жена, раз от неё к любовнице шастает. Это логика, от которой не так легко избавиться. А с другой стороны – лето. Свалили на какой-нибудь Кипр и в ус не дуют. Чего им в городе на каникулах-отпусках делать? Путешествуют люди.

Старший телохранитель, он же – глава охраны, это нормальная работа. Только отец мрачнел день ото дня. Вслух о проблемах не говорил, отмалчивался, как подобает деревенскому мужику. Но я видел, что что-то не клеится. У бизнеса в стране тяжёлые времена. Или увидел больше, чем хотел? Зачем мне ломать над этим голову. Захочет – расскажет.

Но не расскажет. Мужик сам решает свои проблемы. Психологи – для нищих духом.

Ноги бодро несли к остановке. Нёсся вприпрыжку, вдыхая тёплый воздух. За месяц тягловой работы так привык носиться с большим тяжёлым рюкзаком, похожий на ниндзя-черепашку, что без него практически летел над землёй. Стоило взять баскетбольный мячик, и положил бы его в кольцо сверху с прыжка.

Почти у цели. Фонарь невдалеке осветил уличную потасовку: четверо парней студенческого возраста обступили мужика и вели просветительные беседы. Ветер доносил обрывки фраз на повышенных тонах. Говорили точно не про погоду. Я хотел обойти компанию по кривой траектории, но сердце тревожно кольнуло. И ноги сами пошли по прямой, ускоряя шаг с каждым последующим.

Издали заметил, что мужик поразительно похож на отца.

Что за дела там творятся?!

Почти побежал. Отчётливая картина перед глазами словно замедлилась. Все мои дальнейшие кошмары состояли из этой сцены, которая отпечаталась в мозгу калённым клеймом.

Отец отрицательно покачал головой на не услышанный мной вопрос и один из студентов коротко дал ему под дых. Спецназовец согнулся от резкого неожиданного удара – попали в солнечное сплетение – но почти сразу, заглушая боль, двинул апперкотом в челюсть обидчика и даже успел локтем сбить с ног ещё одного товарища.

Тут же двое бросились под руки, лишая манёвра. Я не разглядел ножей, но по резким движениям рывками снизу-вверх понял, что скорая не поможет – не успеет.

Адреналин побежал по венам! Я отдалился от отца на сотню метров и вновь увидел, как спецназовец согнулся от удара в солнечное сплетение, поднялся и двинул апперкотом в челюсть одного, сбил локтем другого. Двое бросились под руки, лишая манёвра. И вновь на свет были извлечены ножи.

Проклятые пять секунд! Я не успевал ничего сделать…

Как после установит судебная медицинская экспертиза: два небольших складных ножичка успели нанести одиннадцать проникающих колотых ранений, прежде чем мой крик разлетелся по улице, и подошва врезалась в поясницу одного из убийц.

Убийца упал, а я словно стёр из памяти дальнейшие события.

По-научному это называется «состоянием аффекта». А по мне, так просто – ярость. Безграничная и беспредельная, когда перед глазами одна сплошная кровавая пелена.

Месть! Месть за насильно отнятую жизнь близкого человека!!!

Провал в памяти…

Очнулся чуть позже. В руках был отобранный ножик. Двое парней, лёжа на земле, истекали кровью. Ещё двоих соучастников и след простыл.

Их так и не найдут. Скрылись из города в тот же день.

Выронив ножик, я склонился над отцом. Руки и губы дрожали, не знал, что делать и как быть. Бормотал, не помню, что. Бессознательная чушь, не имеющая значения.

А батя просто умирал. Багровая лужа растекалась по асфальтовой дорожке невероятно быстро. И это не было нелепой кинолентой. Этот ужас поселился во мне.

Я НЕ УСПЕЛ!

Только схватил за тёплую руку. Приблизился к лицу. Железный Данила даже не успел ничего сказать. Разве что взглядом. Но в темноте и состоянии шока много не разглядеть.

Кровь потекла по щеке.

– Отец!

Блестящие глаза застыли пеленой смерти.

– ОТЕЦ!!!

Три из одиннадцати ножевых ударов пронзили сердце, не оставив и шанса.

Рука похолодела.

Я перестал ощущать мир вокруг. Комом сдавило горло, грудь. Слёзы потекли по щекам бесшумные, горькие. Хотелось набрать воздуха и зареветь в истерике, но воздух, словно забрали.

Шок: потерять самого близкого человека и переступить некую грань, лишив жизни убийц.

Я убил людей!

Мир померк окончательно. Впервые в жизни потерял сознание. От бессилия и отчаянья, что уже ничего не изменить. Внутренний предохранитель выкинул из тела, чтобы не сгорел весь организм от всего пережитого…

Очнулся в одноместной палате с привязанными руками. Не пытался дёргать руками или просить развязать. Мне было всё равно. Мало ли кто там вызвал скорую и полицию. Пусть сами разбираются. Главное, что бати больше нет! Всё прочее не имеет значения.

Мир потерял краски и посерел, став почти монохромным. Вместе с красками ушли и вопросы.

Сутки меня держали в неведении. Да я ни о чём и не спрашивал, безропотно принимал уколы и лекарства. Погружался в полудрёму и просыпался в поту от собственного крика.

Это была жуткая ночь. Кошмары следовали один за другим. В перерывах между ними я словно висел в пустоте. Сознание никак не хотело принимать действительность. Как такое возможно, что бати больше нет?! Почему не хватило перемотки? Сколько мне дали, чтобы изменить будущее? Почему только 5 секунд? Почему не больше?

Стоило закрыть глаза, и видел, как держу отцовскую голову на руках. Почему руки в крови?!

Наутро пришёл молодой следователь. Как его первый подследственный, я не ответил ни на один из многочисленных вопросов и, словно мстя, у самого порога он обронил одним предложением:

– Игорь Данилович Мирошников, вынужден вам сообщить, что прошлой ночью ваша мать скончалась от сердечного приступа. Последствие увиденной картины на месте преступления… Родственники хоть есть?

Покачал головой.

Осколки. Много осколков посыпалось на холодную, безжизненную землю.

Всё. Так и ломаются люди.

Глаза закрылись…

Следующую неделю я не помню вовсе. Потолок залился серой мглой. Я лежал без движения не в силах думать и понимать. Словно вытащили сам духовный стержень, становой хребет самого понятия жизни.

Их обоих нет! Были, и не стало в один момент! Пустота.

Нет даже боли. Ничего нет. Совсем ничего.

«Время ещё будет?». Как же! Остаётся только клясть эти слова.

Похороны проплыли мимо меня. Рядом пронеслось моё шестнадцатилетние. Детство кончилось давно, ещё когда отрубил голову первой курице, но что сейчас? Сейчас отобрали последнюю надежду, что взрослая жизнь – хороша.

Только через полгода мне удалось узнать подробности похорон: ни друзей, ни родственников. Колчиков Старший отмахнулся от телохранителя, как от назойливой мухи. Родителей вначале хотели похоронить под номерными знаками на бесплатном участке, но города мёртвых так разрослись, что земли не хватило и их сожгли в крематории, не оставив мне ничего, даже урны с пеплом. Всё просто смешали в кучу земли, оставив меня наедине с одними лишь воспоминаниями.