Грани будущего Zero 2: Хозяйка

Я всё ещё фиксирую периодические одиночные встречи, все они носят разовый характер… А ещё он считает, что я их не замечаю.

Отец меняется. Он словно больше не позволяет себе привязываться к людям. И это правильно. Я – всё, что ему нужно в этом мире.

Ведь я положу этот мир к его ногам, убрав все барьеры, включая бюрократические.

– Но сама ёлка – страх, Ноя, – продолжил он, пережевав и проглотив. – Корень всей проблемы – мракобесие. Люди остановились, потому что посчитали, что пробурились до самого ада… – он сделал эффектную паузу, словно для того, чтобы больше впечатлить меня. – Ада, Ноя! В 20 веке! Веке, который подарил людям космические прорывы и возможность показывать друг другу гениталии на расстоянии в 20000 километров в онлайн режиме. После ряда аварий в 1994 году скважина просто была закрыта и из неё так и не сделали туристического объекта. Люди предпочли предать забвению работу тридцати лет, с 1970 по 1991 год.

«Это не малый срок для людей».

– Они боятся, Ноя. В мире, где даже католическая церковь, наконец, признала, что Земля крутится вокруг Солнца, всё ещё боятся научных прорывов!

Отец сжал яблоко, но не смог раздавить. Пришлось укусить.

– Всего-то и потребовалось, что пару-тройку веков осмысления и десятки тысяч сожжённых «еретиков», что посмели усомниться в столпах. А сейчас та же церковь уверяет людей, что бог – это ОНО. Что спать с животными и детьми – нормально, если по согласию. Грех уже не грех, Ноя. Каноны меняются, меняются устои. Но едва старый мир напоминает о себе жаром Катарсиса, как выстраиваются очереди на причастие и даже гомосексуалисты на время перестают внедряться друг в друга. Долбанные лицемеры живут по формуле «гром не грянет, мужик не перекрестится».

«Отец, это не формула, а выражение. Но как я понимаю, под людским страхом ты имеешь в виду аудиозапись с микрофона, опущенного на дно Кольской скважины?

– Именно!

– Но эксперты доказали, что это подделка. Я сама только что прослушала запись и могу сказать, что это продукт Голливуда, выполненный мастерами звуковых эффектов в жанре «ужасов». При чём тут ад и «звуки грешников»? Хочешь, я сконструирую устойчивые к эху микрофоны и доработаю системы глубинной доставки. Признаться, я могу даже добурить скважину ещё вдвое-втрое. При современных технологиях нет никаких проблем пройти через мантию насквозь и коснуться внутреннего земного ядра, проверив человеческие теории на практике. Мы расширим диапазон исследований на максимум, доступный человечеству».

– О, что ты, Ноя! – рассмеялся отец. – А во что им тогда останется верить? Забери у людей страх, и они перестанут верить в Бога. А значит, перестанут стремиться к раю. И совершенствоваться, – Отец сдавил персик и тот почти ему покорился. – Либо позволь науке и вере идти плечо в плечо, либо не поднимай этой темы, пока знающих не станет больше, чем верящих на слово.

«Но, Отец, люди и так перестали совершенствоваться. По информации, что я собираю с вышек наших ячеистых небоскрёбов, которых всё больше по планете, праведников даже меньше, чем в Писании, когда для всех людей на Земле хватало имён, которые никогда не повторялись. Чуть больше тех, кто соблюдает Уголовный кодекс. Но и то с оговорками. Стоит нам передать данные в правоохранительные органы и тюрьмы будут переполнены. Похоже, люди придумали для себя планку, к которой не хотят стремиться».

– Но не значит, что не должны! – воскликнул отец и принялся разбираться с абрикосами, складывая косточки в руку.

Среди людей ходило поверие, что в косточках абрикосов содержится вещество, которое борется с раком. Некоторое называли его витаминами, некоторые микроэлементами. Но каким образом то и другое могло влиять на опухоли, не смог бы сказать ни один конспиролог.

И люди гибли. Из-за веры в чудо и своей глупости.

– Ноя, часть того, что ты могла бы передать, им прекрасно известна, – огорошил меня Создатель. – Любое государство держится на балансе известного и дозволенного. Сами государства этот такой же грешник, как самый худший из его граждан. Политика полна лжи и лицемерия. Но люди будут играть в эту игру также, как и в религии, культуры, традиции. Им просто нужно общее для сплочения. При этом им же нужны различия, чтобы, соблюдался баланс.

– Зачем же создаётся этот баланс?

– Дуальность мира позволяет воевать друг с другом, соревноваться, прогрессировать. Не будь у Хомо Сапиенса соперничества, что ему остаётся? Сидеть на ветках и пожирать бананы? Нет, ему нужен холод, север и пинок под зад, чтобы пойти туда, где хуже. Нырнуть в полную неизвестность, чтобы выжить.

«Так мы будем осваивать Байкал и Марианскую впадину? Там же полная неизвестность»!

– Конечно! Но… начнём с малого, – улыбнулся Отец. – Купи остров у Филиппин. С прилегающими глубинами до пары километров. В радиусе пяти километров от самого острова. В транспортной доступности должны быть порт, аэропорт и железнодорожная сеть. Желательно, на самом острове. Разработанные тобой модули наверняка придётся доставлять по особым дорогам. Этого можно избежать, если сделать рельсовую ветку.

«Нет, Отец. Модули могут собираться в ближайших портах и транспортироваться до места строительства как плавучие баржи даже буксирами малой мощности. Всё, что требуется это топливо и тяга.

– А какие подводные камни ожидают нас с модулями?

«Основная сложность конструкций лишь с закреплением канатов на дне, которые ограничат «высотность» здания. Также столкнёмся с рядом трудностей при возведение первого плавучего этажа-платформы. На нём же я расположу посадочные полосы для вертолётов. А если позволишь, то и ВПП для самолётов».

– Умерь аппетиты, Ноя, – наскучил абрикосами отец и перешёл к манго. – Нам нужен рабочий, функционирующий подводный мини-город. Выставочный образец. Глядя на который, каждый захочет построить такой же в двадцатикилометровой зоне от побережья своей страны у материка или частного острова. Вот там уже можешь расширять аппетиты, загонять туристов, устраивать научные конференции. А пока мне нужно двадцать-пятьдесят подводных этажей, где смогут жить как минимум сто-двести человек и полностью себя обеспечивать в продуктовом, водном и энергетическом отношении. Если при этом у них будет чем заняться, помимо выживания, тоже неплохо. Но не переборщи с показателями, иначе нас просто задушат монополии.

«Я поняла тебя, отец».

* * *

Буксир бросил якорь в двух километрах от побережья небольшого островка в россыпи Филлипинского архипелага. И стоило ему заякориться, как за дело взялись люди в плавучей барже на его тяге.

С неё в один момент опустились десятки стальных канатных тросов. Я проектировала их с запасом прочности, но не решилась на смену материала. Закалённая сталь высокого легирования отлично держала удар морской воды. Нам требовался лишь месяц, пока тягачи доставят и установят этажи-модули в подземном городе. После чего канаты перестанут соприкасаться с водой.

Глубина в триста метров – оптимальна для стоэтажного здания, ведь каждый этаж я делала с расчётом на давление глубин. И самый нижний должен быть самым прочным. Люди даже считают, что сверхпрочным должно быть подводное основание, на которое давит снизу глубина, пытаясь вытолкнуть на поверхность.

Но как раз нижний этаж и был выполнен из материалов с видоизменяемые свойствами. Едва тросы опустились на дно вместе с карманами воздуха и буры впились в глубины на десятки метров, закапывая расправляемые крестообразные основания и заливая их нержавеющим армированием с «пятисотым» бетоном, из которого принято возводить мосты, как грузовой вертолёт привёз нижний этаж. Самый маленький и самый лёгкий из всех прочих.

Плавучая круглая платформа гасила попытки волн и ветра раскачать её. Прекрасно заякарившись глубинными тросами, она более не дёргалась на воде как буй. И создавала озёрную гладь воды внутри букву «о». Над центром этой буквы и завис вертолёт, сбросив модуль строго по центру.

Нижний этаж нанизался на часть плавучих тросов, то поднимались от дна вермишелью и начал опускаться на дно, словно сосиска нанизывает на себя вилку. Управляемое затопление удалось легко при откачанном воздухе. Модуль просто опустился с поверхности на самое дно. И тут началось самое интересное. Жидкий металл растёкся по поверхности в отведённому ему контуре, как ранее бетонное основание. Тем самым нижний этаж стал лишь продолжением рельефного дна, избегая избыточного давления.

На это морское основание следом по тросам нанизались ещё девяносто девять модулей потяжелее, которые доставляли к платформе уже тягачами. Края платформ опускались и груз также доставляли в центр конструкции, после чего отцепляли. Вновь поднимались борта. Вновь края плавучих канатов ловили пазы. И едва это происходило, модуль затапливался, быстро опускаясь под отведённое ему место.

День за днём, неделя за неделей, подводный небоскрёб поднимался со дна всё ближе к поверхности. Когда же все девяносто девять модулей заняли своё место, сотая баржа-модуль стала плоской крышей, за которую зацепились внутренний тросы, что совсем недавно плавали на поверхности буями.

Борта поднялись в последний раз, сбросили оболочку и начали собирать энергию солнца. Всё это выглядело так, как будто всплыл цветок и потянулся к светилу. Собранной на сутки энергии хватило на то, чтобы запустить процесс откачки воды из внутреннего, отныне монолитного строения.

И тут началось самое интересное. Каждый откачанный этаж, начал собственное преображение. Цветок на стебле как будто распустил «листики», каждый из которых принялся выполнять различные возложенные не него задачи. Так второй подводный этаж ловил энергию изменяемых течений. И когда вода уходила от берега, «цветок» начинал выдаваться над поверхностью, когда же вода возвращалась к побережью, притоплялся.

Конструкция оставляла посадочную площадку для вертолёта сухой 88 процентов времени. И только самые сильные шторма захлёстывали цветок, временно запрещая использование вертолётной площадки и фотоэлементов в дневное время. Но те же шторма на контрасте заряжали здание также эффективно, как солнце. И первые два поверхностных модуля добычи энергии компенсировали друг друга. Дополняли их модули, расположенные фактически на дне, которые ловили энергию подводных течений. Там вращались огромные лопасти. Ровно те же, как ветряки на поверхности.

В более глубоководных конструкциях можно было также забуриваться в земную кору и доставлять тепло и энергию буквально со дна, но в первом прототипе Невельской не пошёл на такой шаг.

Итого у первого подводного небоскрёба, который Отец назвал весьма незамысловато – «Аква-сити», было три источника электропитания. За фильтрацию воды отвечало от трёх до семи модулей. Их которых три работали постоянно на опреснении, и четыре находились в резерве в случае наращивания потребления.

Десяток модулей я отвела научным целям. В том числе подводным фермам, где в естественных условиях можно было выращивать как моллюсков и рыбу, так и содержать морских млекопитающих и водоросли. На внутренних мощностях в искусственных условиях можно было выращивать овощи, грибы и некоторые виды неприхотливых ягод и фруктов. Я хотела сразу прикрепить модуль под производство свиней и коров, но Отец разрешил лишь завести мини-птицефабрику, корм для которой поставлялся из отходов производства с рыбной фермы и переработанных водорослей.

Производственные, научные модули и модули обеспечения заняли не более трети всего пространства. Тогда как две трети ушло на место про проживания туристов и развлекательного кластера.

«Цветок» Аква-сити полностью избавился от «внутренних соков» и обрёл монолитность. Скреплённый вдоль внешних и внутренних тросов, мезшовных замков и перемычек, придавленный глубинным давлением на стыках, не было его прочней. Он расправил лепестки, не сражаясь, но ловя водные потоки, течения и доверяя приливам и отливам. Когда подводные глубоководные фонари осветили строение, что словно вылезло из разлома в земной коре и тянулось к солнцу и луне, он предстал перед первыми посетителями во всей красе.

Это был мой Отец и я на устройствах, как его дополнительные уши, глаза, датчики, локаторы и сонары.

Вертолёт опустился на площадку-цветок, лопасти затихли. Невельской спустился первым на букву «H» и тут же спросил:

– Что у нас со связью?

«Надводные лепестки ловят спутники, на всех этажах доступна мобильная связь и интернет. Подводные лепестки ловят данные эхолокаторов, сонары контролируют окрестности на семь километров. Разнообразные датчики фиксируют параметры по всему зданию. Данные доступны как на центральном мостике на центральном пятидесятом этаже, так и в дублируемых мониторинг-этажах через каждые двадцать пять этажей. То есть на первом, двадцать пятом и семьдесят пятом также».

– И что мы знаем о здании в режиме реальном времени?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.