Грани будущего Zero: Карлов (*30 иллюстраций)

– А ваша «Анаконда» может её остановить?

Потер колено. Отпустило. Снова мог идти сам, без поддержки академика. Но куда идти? Весь мир словно сконцентрировался на человеке напротив.

– Я… об этом не думал, – признался он. – Для решения подобной задачи мне нужны не зараженные компьютеры и пара-другая месяцев работы. Желательно с командой единомышленников. А затем нужно найти способ распространить его на сети, заразив им все, что еще будет способно обрабатывать информацию.

Он как Ящик Пандоры, представлял собой самую большую загадку и непредсказуемость. «Разрушить мир с помощью ИИ – без проблем. Спасти с помощью антивирусов на базе той же ИИ – почему бы и нет?».

– То есть нам надо в Северную Корею?

Я осмотрелся. На территории института мир был прежним. Не считая робота-охранника в институте и творимым их дел, ничего визуально не изменилось. И воображение вело себя спокойно, не представляя катастрофических разрушений, миллионы смертей и навсегда изменившуюся природу.

«Сознание не верит, пока не увидит».

– Не думаю, что от обоих Корей что-то осталось, – вздохнул Невельской, глядя на полуденной солнце. – Потенциал Южной был необычайно высок в техническом плане, а значит, страна «Утренней Свежести» уничтожена в первом десятке приоритетных целей. А Северной, вероятно, досталось от собственного ядерного оружия. Карма расщеплённого мимо АЭС атома штука серьёзная. Тебе вернется всё зло, что приготовил для других, как наверняка сказал один мудрый человек однажды.

Академик снова вздохнул. В глазах стояли слёзы. Собственные слова ударили по самолюбию.

– Так, где же нам найти подобные «свободные» ПК? – не понял я. – Сделать самим?

– Что вы несёте, Карлов? Как?! На коленке с помощью камня и огнива?

– Нет… но где же… нам… попробовать.

– В подземном городе, конечно! – резко ответил академик, как ни в чем не бывало, уже переключаясь с раскаянья на поиск вариантов действия.

Я остановился, обескураженный как курица без перьев, которой еще не отрубили голову.

– Простите, где?

– Подземный город! – добавил Невельской раздраженно. – Проект «Купол». Его строят уже четвёртый год на базе подземных фортов под Владивостоком. Меня приглашала туда «Сотня». Я должен был лететь на следующей неделе. Давайте об этом потом. Идём!

– Куда?

– Нужно собраться в долгую дорогу, – пробурчал академик. – Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что нам понадобятся костюмы химзащиты, снаряжение и провизия длительного хранения. Так же стоит утеплиться. Грядущая зима затянется… на годы…

Сознание как будто разложилось на кусочки. Ты тут и не тут одновременно, потому что старого мира уже нет, а новый себя ещё не проявил. И если подсознание уже знало всё, то сознание лишь постепенно начинало что-то подозревать.

Мир в дымке собственных мыслей. Как будто Новосибирск оставался виртуальным пространством в уже не существующем мире, а связь терялась. Скоро и этот город перестанет существовать.

– Радиация, – обратился я. – Как она на нас повлияет?

Конечно, понятно, что мутация, рак и смерть. Пальцы и глаза пытались взаимодействовать с «полусферой», чтобы узнать больше, погуглив… но без связи с интернетом гаджет бесполезен.

Тогда я отсоединил полусферу и выбросил, как хлам.

Отлично! Просто великолепно! Без спутниковой локации теперь нельзя даже определить на карте местоположение своего автомобиля.

Вмиг отупевший Полукуб дожидался где-то на стоянке на районе с топливом лишь на дне бензобака и почти разряженными аккумуляторами по этому случаю. Гибрид отдавал всю энергию на питание умной части автомобиля.

Выходит, что в новом мире даже автомобиль не может существовать без человека. Тогда о каком управлении может идти речь? Ноя ничего не добьется. Что она вообще может делать удалённо, без взаимодействия с людьми? Люди строили роботов, люди паяли схемы, люди писали программы. Люди, а не ИИ!

Невельской прищурился солнцу на небосводе, облизнул палец, подержал на ветру.

– Ветер слабый. С востока. Пару метров в секунду. Выходит, нам пока везёт.

– В смысле?

– Если Китай накрыло облако радиации то, как только подует с юга, дозиметры зашкалят. Впрочем, не сразу. Так как северо-запад Китая был развит меньше всего в промышленном плане. Когда же будем двигаться на юг, большую часть радиации с Китая возьмет на себя Монголия. Её просторы немного помогут нам сразу не надышаться радиоактивной пылью. Но двигаться всё равно лучше, как можно севернее, – Невельской посмотрел на меня, как будто только сейчас расслышал вопрос. – Или вы имели в виду само излучение?

– Может, нам стоит переждать основной поток радиации в городе… который уцелел? – робко предложил я. – По вашим словам, здесь образуется неплохой оазис. Раз Ноя не стала уничтожать свой оплот сразу, то с чего ей делать это сейчас?

– О, нет. Всякий крупный город зависит от поставок извне. По этой же причине Новосибирск скоро станет ловушкой. Люди просто об этом ещё не догадываются, – отмахнулся академик, как будто всё вокруг уже перестало иметь значение.

Он приобнял меня за плечи и как расстроенному ученику сказал утешительно:

– Но рациональный корень в ваших словах есть. Понимаете, Карлов, нам нужна радиационная защита в походе. Конечно, если мы её не найдем, знания вам уже не пригодятся. А так для общего развития стоит знать, что простой деревянный дом ослабляет основные виды излучения – бета и гамму в два-три раза. Подпол в таком строении – уже в семь-десять раз. Каменные дома сгладят излучение в десяток раз, а их подвалы уже безопаснее почти в пятьдесят раз. Панельные многоэтажки ослабляют излучение в четыреста-пятьсот раз, их подвалы в тысячу. Но имеет ли это значение в перспективе? Это самый важный вопрос.

– Конечно, имеет! – воскликнул я и ухватился за цифры. – Выходит, что если мы спрячемся в подобном подвале, то уцелеем?

Академик скривил губы, словно пытался проглотить одну из них:

– В теории да. Но лишь в начале. Если радиационная пыль не попадёт. Но факторы ближайшей смерти будут увеличиваться и множится с неблагоприятными условиями с каждым днем: жажда, голод, социальная паника, болезни. Слишком много нюансов будет зависеть от самого общества, от которого я не хочу зависеть. К тому же климат будет меняться, учитывая масштабы трагедии, которые проявят себя не сразу. Облака уже собираются всю радиоактивную грязь над городами. Ветер вскоре разгонит всё это по миру, а радиоактивные дожди умоют самой смертью землю, пропитают почву.

– Что же делать? В каком направлении тогда думать?

Он повернул меня, заглянув в глаза, и сказал со всей серьёзностью:

– Чтобы не ломать голову над тем, как пережить это нелёгкое время, я предлагаю вам отправиться со мной в путешествие как можно скорее.

– Путешествие?

– Выступаем немедленно! – воскликнул уже он. – Даже не думайте выжидать самые «лёгкие» первые дни. Сейчас в движении будет тяжелее выжить, но в дальнейшей перспективе более выгодно именно не сидеть на месте. Жизнь теперь как островки в потоп: одни затопят быстрее, другие продержаться дольше. Но, в конце концов, останется только ковчег подземников или самые «высокие вершины», которые смогут выжить вопреки всему. В основном, благодаря своему географическому положению или «чуду», как обыватель любит называть набор случайностей. Причём выжить, но не сохранить цивилизационный потенциал. Так что или мы добираемся до подземного города, или проще сейчас же пустить себе пулю в лоб… Потому что завтра будет хуже!

– А какие территории уцелеют?

– Север, – уверенно ответил академик. – Но это не точно. К несчастью для нас, север мы тоже стремительно освоили. АЭС, атомоходы, хранение ядерных отходов… освоение Арктики, одним словом. Срать уж, так везде.

По телу пробежал озноб. Волоски поднялись, передёрнуло.

– Выходит, если мы не доберёмся до подземного города, то дальнейшая жизнь будет бессмысленна?

– Не жизнь… выживание, – поправил академик, по виду довольный тем, что я ухватил его мысли. – Нам нельзя больше терять времени, Карлов. Давайте разделим свои обязанности. Я вернусь в институт за стендовыми системами химзащиты. Надеюсь никто не продырявил их гвоздём… А вы займётесь поиском подходящего транспорта. Учтите, что по пути из города нам надо посетить немало магазинов. Кто вооружится первым, тот получит немало бонусов к выживанию.

– Вооружиться, значит.

– Нужно поменяться под обстоятельства, пока они не изменили нас! Пока одни выходят из комы виртуальных миров, другие активно действуют и умножают свои шансы уцелеть. Но никто кроме нас пока не знает всей картины. А когда начнут догадываться, время уже будет упущено, – углубился академик. – Это как нырнуть под воду. Сначала есть запас кислорода. А очень вскоре захочется хлебнуть еще. Вот только его уже не будет.

Я кивнул, не зная, что ещё сказать. Он либо создал этот план погодя, либо разработал его давно, как запасной из категории «Б».

Был ли у него план «В», «Г» и «Д»? Наверняка. Ведь «гениям чужды обобщённости», чёрт бы их побрал!

Хитрый сукин сын учёл всё. Или нет? Что у него в голове? Заглянуть бы хоть на минутку. Вряд ли о бабах думает.

Невельской исчез в институте. А я пошёл к выходу с территории комплекса разыскивать свой автомобиль. Брать чужой даже в мыслях не было. Так научило общество. Чужое – плохо. Даже если всё вокруг уже потенциально-ничейное.

ИИ объявил нам войну, сделав всё вокруг трофеями, но мы-то пока – люди!

У опустевшей дороги валялся и бился в конвульсиях хорошо одетый человек. Это шокировало больше, чем растерзанные тела в коридоре института. Ведь рядом не было робота, который мог бы его ранить или дрона, который свалился бы на голову.

Что ещё могло произойти? Вряд ли умная камера взорвалась поблизости.

Кинулся оказывать первую помощь, научившись помогать при припадке на курсах оказания первой помощи на водительских курсах. Хотя единственное, чему нас реально учили это фразе «не трогайте пострадавшего до приезда скорой помощи во избежание юридических последствий».

Шок очень быстро сменился пониманием – не жилец. А когда увидел шрам на груди под расстёгнутой рубашкой, картина обрисовалась вполне ясная: в припадке бился носитель прибора для регулирования сердечного ритма.

Ритмы пациента сбились. Он получил фатальный разряд, который сжёг сердце. И больше всего я не завидовал всем прочим сердечникам по всему миру. И людям с электронными органами. Замененные на искусственные почки, печень, лёгкие, щитовидную железу, поджелудочную и прочие так необходимые составляющие, они теперь были как гранаты, которые разом детонировали от приказа верховного искусственного интеллекта.

Посочувствовал я и тем, кто носил медицинские приборы с той же удаленной системой управления своих «стандартных органов». Управлялись они из медицинских центров.

Ноя убила их всех: диабетиков, сердечников, инсультников и счастливых первых обладателей гаджетов-«Сфер». Чипы под сердцем, под черепной коробкой и в животах, вводили лошадиные дозы лекарства или выдавали максимальный разряд, сжигающий внутренние органы магнитным излучением как СВЧ печи подогревают еду.

Возможно, даже эти самые же умные СВЧ печи сейчас по всему миру массово взрывались, сжигая уцелевшие дома по глубинкам? Правда, для этого они все еще должны были питаться от электричества.

Но не могло же всё оборваться в один момент! Где-то продолжают работать «ветряки», солнечные панели, ГЭС, а в иных люди до сих пор кидают уголь в печи. И я очень надеюсь, что хоть часть АЭС по-прежнему функционирует, а не взрывается, устраивая нам локальные Чернобыли. Ведь должны были уроки ядерных трагедий, включая ту, что произошла в Фукусиме, помочь человечеству доработать системы автономной безопасности?

Надежда умирает последней.

Хорошо одетый человек с выпученными глазами затих, не в силах ничего сказать. Зрачки застыли. Лопнувшие капилляры были не только на белке глаз: кончик носа, кончики ушей и щеки тоже разукрасило посмертной сеткой. Обречённый сильно сжал мою руку, не желая оставаться наедине со скрытой смертью в такой момент.

Глаза заволокло влагой. Едва смог разглядеть, как по трассе на меня мчался хорошо знакомый автомобиль. Мне не пришлось долго разыскивать свой полукуб. Он сам меня нашёл.

Янус мчался на меня, желая уничтожить своего владельца, как приоритетную цель. Едва избавившись от посмертной хватки трупа, я отскочил за бордюр. Это и спасло от таранного удара.

Автомобиль подкинуло на бетонном на препятствии, едва не сорвав передний мост. Взорвалось переднее правое колесо, погнулся и вспучился капот. К счастью, больше повреждений не случилось – топливная система экономила расход и не давала разогнаться до максимума, а рамная конструкция внедорожника оказалась весьма крепкой. Автоконцерны обязали следить за безопасностью пассажиров. Новые сплавы проникали и в автомобилестроение, разбавляя понятие «раньше сломается, раньше купят новое».

Первым, что я сделал, это разбил чип управления ИИ в автомобиле. Он располагался рядом с аккумулятором. Камня с бордюра хватило, чтобы поставить точку в споре «человек или машина»?

Легко оказалось забраться и под погнутый капот. В более старых гибридных автомобилях с рулём коробочки с блоками ИИ лепили прямо поверх основных чипов управления. Не заводская установка, но доработка на скорую руку. Часто в кустарных мастерских.

Едва ударил камнем по чипу, как автомобиль вновь вернулся в руки человека-водителя. Оставалось лишь поменять ему колесо, заправить и пользоваться, как век до этого.

Чёрт побери, прошла ведь всего без малого сотня лет с тех пор, как мы пересели с карет на автотранспорт.

За сменой запаски меня и застал господин Невельской. Не знаю, что больше удивило его: закатанные рукава рубашки журналиста, который скакал на гаечном ключе, чтобы затянуть болты крепления колеса или пиджак на асфальте, подложенный под голову мёртвого человека, лежащего на дороге рядом.

На подобные мелочи академик внимания не обращал. Он сам активно обливался потом, таща два мешка. Как на вид, так весящих килограмм по двадцать. Не укрылся от моего взгляда и небольшой чемоданчик-дипломат старого советского образца. Что хранил в нём учёный? Важные бумаги? Софт «Анаконды»? Твердотельные диски с важной информацией о миссии? Этого я не знал.

Каждый имеет право на личные вещи. Даже в новом мире. Но теперь гарантии, что их не отберут более сильные, не было. Государства, как гаранты безопасности, с падением столиц и крупных городов, перестали существовать. Всё избранное правительство погибло при столкновении с фатальным перепадом температур, хотело оно того или нет. А инструкции… возможно, до них кто-то и доберётся, но это уже не будет иметь никакого значения. Ведь основной враг никуда не уйдёт.

Все, кто грезил о свободе от системы, получили её. Мечта имеет свойство сбываться, когда того не ждёшь.

Глава 4 - До полного!

С полной невозмутимостью академик сказал:

– Вы добыли транспорт. Отлично, Карлов! – он остановился, смахнул пот и бросил мне один из мешков. – Не знаю, с каким типом излучения нам больше придётся столкнуться: нейтронным, бета-, гамма или радиационным излучением, поэтому на всякий случай взял полные костюмы радиационной защиты. Целые комплекты. Весят они порядка двадцати килограмм из-за наличия тяжёлых металлов, что не очень удобно для постоянного ношения. Поэтому нам следует либо подыскать более лёгкие системы для путешествия с преобладанием альфа-излучения. Либо найти экзоскелеты для комфортной прогулки в полном облачении защиты в радиационном аду. Полагаю, на севере в ходу будут больше фильтрующие гражданские противогазы. И этих я набрал прозапас, со всеми фильтрами, что были в наличии в институте. Так что дефицит респираторов нам не грозит. Но найти что-то подобное защитных костюмом модульного типа мне в этих стенах не удалось.

Добавить было нечего. Закончив с колесом, я забросил мешки Невельского в багажник и подошёл к телу.

– Что с ним делать? Нам надо вызвать скорую? Или…

Он посмотрел на меня, как на безумца. И, чёрт побери, я всё ещё живу в прошлом мире!

Учёный покачал головой и протянул небольшую коробочку.

– Приучите себя к виду мёртвых тел, Карлов. А чтобы не стать одним из них, вот вам профессиональный дозиметр радиации.

Он всучил мне чёрно-оранжевую коробочку с монохромным дисплеем и прищепкой для крепления на одежду, объяснил:

– Он довольно старого образца и не привязан к рынку интернета вещей. Это датчик на основе счетчика Гейгера-Мюллера. Зато он успешно определяет излучение всех трёх видов: альфа-, бета- и гамма-. Пообещайте, что отныне он всегда будет с вами.

– Хорошо. А… как он работает?

– Принцип его действия предельно прост – следите за цифрами. Они показывают уровень загрязнения радиоактивными веществами жилых помещений и разных поверхностей, суммарную величину радиоактивных веществ в потребляемых продуктах и уровень внешнего гамма-фона.

Академик поднял пять пальцев и изобразил второй рукой нолик, продолжив:

– Запомните одну простую цифру – «пятьдесят». Если дозиметр показывает цифры до пятидесяти микрорентген в час, территория безопасна. Что составляет половину микрозиверта в час. Что касается внешнего облучения тела человека, то наиболее оптимальный уровень – до тридцати микрорентген в час. Или ноль целых, три десятых микрозиверта в час. Если показатель больше – человек подвергнут облучению.

Невельской неожиданно ударил меня по щеке, привлекая внимание, и фокусируя рассеянный взгляд единственного слушателя на себе.

– Карлов! Это самые важные данные в вашей жизни! Запомните их! Пятьдесят и тридцать! Существует так же такое понятие, как «накопленная доза радиации». Если человек в год накапливает около трех-четырех микрозивертов на грамм, то такая доза считается средней и безопасной. Чем выше показатель, тем больше шанс облучиться и заработать лучевую болезнь, рак.

– Рак? – я посмотрел на него с видом уже больного раком. – Я не хочу рак. Есть варианты избежать этого?

– Избежать? – удивился учёный. – Ваш организм не в силах вымывать радиацию естественным способом. Существуют, конечно, препараты, которые помогают ему это сделать. Правда, в рядовой аптеке их не найти. Но вы сейчас перегружены данными. Я расскажу об этом позже.

Я рефлекторно кивнул и вдруг вспомнил:

– Топливо в баке почти на нуле.

– Что ж, нам всё равно надо набрать канистр в дорогу. Ближайшие автомагистрали должны уцелеть. Проедем, сколько сможем. Заскочим по пути на АЗС.

Впервые за долгие годы я сел за руль. Магнитный брелок, прикрепленный к чипированной карточке, позволил завести автомобиль, считав информацию о владельце без соединения с интернетом. Старая система, когда-то заменившая ключи до повального перехода на биоиндикаторы, ещё работала.

– Ваш прибор не требует подключения к внешним мониторам для вывода информации, и может работать от батареек помимо собственного аккумулятора. Он даже содержит солнечную батарею. Но на неё я бы не рассчитывал. Слишком низкий КПД, надо заметить. Но что более важно, он обладает режимом «быстрого поиска». – Как ребёнку, продолжал вталкивать академик про радиометр. – Это возможность измерения с учётом фона, когда на экран дополнительно выводятся показатели раннее определенного фона и разница – текущее его превышение. «Быстрый поиск» показывает количество зафиксированных распадов в минуту. Это почти мгновенная реакция на изменение обстановки, так как это прямой вывод количества зафиксированных частиц. Такие

превышения порога радиации не только отобразятся на дисплее, но и определят себя звуковым и вибросигналом. Так что прикрепите датчик к носимому вами костюму для вашей же безопасности. Даже если вы не будете ничего видеть, вы услышите, что что-то не так. А не будете слышать – увидите. Полезная дублируемая система, которая определит опасность даже при контузии. Ясно?

– Пока да.

Автозаправочная станция была пуста. Заправщик-человек сиротливо сидел на корточках у бензоколонки. Скрестил руки ещё издалека, показывая, что здесь ловить нечего. Пришлось подъехать, опустить стекло и услышать от него:

– Ну что не понятного? Езжайте на другую. Света нет. И связи на кассы нет. Сразу две поломки. Видимо, обрыв по всему району.

Бедолага, он ещё и не догадывается.

– Не удивительно, что АЗС стоит без света. Электричество постепенно будут отключать по городу от района к району. Первыми обесточат второстепенные объекты: дома, магазины, гаражи. Электросети, в раз потеряв нагрузку, разгрузят и промышленные объекты, институты, школы. Последними должны сдаться больницы и административно-правительственные объекты, – любезно объяснил мне Невельской вполголоса и зашелестел бумажником. – Как у вас с наличностью?

Я вспомнил, что мой бумажник остался в пиджаке под головой умершего человека у дороги. Покачал головой.

– Жаль. У меня не так много крупных купюр. А карточки сейчас бесполезны, – Академик заговорщицки понизил голос. – Деньги уже сейчас ничего не значат, но по инерции люди ещё будут клевать на дензнаки день-другой. Нелегко так просто избавиться от иллюзии обязательств государственного банка перед народом.

Он открыл дверь и подошёл к заправщику, протягивая все наличные.

– Любезный, нам нужен полный бак сто первого бензина и пара канистр топлива с собой. Очень спешим, так что за скорость платим впятеро. В электро-кассу потом по своей карточке пробьете… Когда свет дадут.

Глаза заправщика загорелись. О приработке на этой должности давно можно было не мечтать. Роботы чаевых не подавали. А пассажиры в салоне смотрели на него как на робота, часто не отвлекаясь даже от секса, не то, что фильма или чтения.

– Шланг-то я найду, – заявил заправщик. – Наберу топливо из цистерн в ведра из-под песка. Благо, они чистые и на противопожарном стенде стоят который год, а камеры наблюдения без света не работают. Но у меня нет канистр.

Я вылез из автомобиля, достал из багажника фомку и молча пошел к вендинговому автомату. Там по привычке старого мира продавалось всё. А теперь – бери.

«Прошлый мир мёртв. Законов больше не существует. Изменись или умри вместе с ними, Карлов», – сказал я про себя. И попытался быть крутым. Как в фильмах. Это же не сложно, когда есть фомка и беззащитное стекло вендингового автомата перед тобой.

Фомка ударила по стеклу словно сама. Осколки посыпались на асфальт. Первым делом вытащил пару новых канистр, проигнорировав запылившиеся «незамерзайку», антифриз и моторные масла в одном с ними ряду. Но руку совсем не по-супергеройски порезал мелкий осколок.

Я запрыгал на месте, пытаясь достать его зубами и выплюнуть.

– Э, вы что творите? Я в полицию позвоню! – уже взобравшись на цистерну, пообещал заправщик.

– Звони, – ответил я спокойно, выплюнув стеклышко.

Это было первое в жизни правонарушение, но адреналин не ударил в кровь. Ощущение чего-то запретного, незаконного так и не возникло. Словно каждый день орудовал ломом. Наверное, это не всегда работает после того, как видишь смерть на дороге или убегаешь от спятивших роботов.

Слишком насыщенный день.

– Молодой человек, по-моему, у нас с вами договоренность лишь насчёт заправки. Остальное не ваши проблемы, – добавил академик заправщику и подал ему обе канистры. – Держите. В эти емкости набирать удобнее, чем в вёдра. Поверьте, будь у меня сейчас возможность связаться с моей карточкой, я бы просто купил всю топливную компанию вместе с этой заправкой в этом регионе. Так что оставьте все объяснения с полицией мне.

– Ну, вы даёте, – только и сказал заправщик, также не горя желанием объяснять правоохранительным органам, что он делает на цистерне, доступ к которым у него был лишь при приёме бензовозов.

В самих же цистернах был электронный уровень топлива, за который он отвечал, если нестыковка по объему была более пяти литров погрешности. Так что первое, что он должен был сделать при запуске света, это купить весь слитый бензин для поддержания баланса. Так что слить топливо даже в случае отсутствия света на АЗС у заправщика бесконтрольно не получалось.