Посланники тени
- -
- 100%
- +
«Может, люди просто вбили себе в головы, что он должен быть»? – раздумывала она.
А потом увидела серый двор и тело. Своё тело.
Шок!
И только глядя на него со стороны, смогла заметить, что была не такой уж и страшной, как думала. Или это смерть так расслабила тело, что ушла внутренняя напряженность?
«С падением исчезли все рамки и барьеры»?
Осталась лишь она сама. Наедине с собой.
Саркон схватил девушку за плечо, безжалостно отрывая от последнего взгляда на тело. Перед тем как его унесут санитары, рявкнул:
– Дура! У тебя могли быть дети. Знаешь, сколько тебе теперь мучиться за три отнятые жизни? Отнятые по твоей воле!
Девушка вздрогнула, поворачиваясь и разглядывая мощную фигуру демона, который в данный момент был незрим для столпившихся людей. Невидим, как и она. Но только не для неё. И от его вида было не по себе.
– Ты убийца! Серийная! – продолжил нагнетать демон.
Саркон был грозен. Жёлто-карие глаза смотрели безотрывно, с вызовом. Острые зубы, сплошь клыки, скалились в хищной ухмылке. Она предпочла бы волчий оскал, чем это.
– Ты… вы… за мной? В ад… да? – заикаясь, выговорила Татьяна, не задавая себе вопросов, чем же она говорит, если тело – вот оно, рядом. – Я же выполнила условия игры.
– Какой к чертям игры?! – рявкнул демон.
Девушка не ответила.
– Видно, ты лишилась ума? – продолжил Саркон. – Тебя взяли на слабо. Развели. Забыла слова матери в детстве?
– Какие?
– «Все прыгнут с девятого этажа, и ты прыгнешь»?
– А… да.
– Глупые люди, не можете даже этого запомнить.
Татьяна повертела головой. К чему нравоучения?
– Я займусь организаторами ваших игр со смертью позже, – пообещал демон. – А сейчас разберёмся с тобой.
Сознание девушки ещё не оправилось от шока и полностью ассоциировало себя с телом. Живым телом.
О возможностях души девушка не задумывалась.
– Меня спасут! Вон скорая помощь!
– Кому ты там нужна? Ты – жалкое, ничтожное существо! – даже не думал отступать Саркон. – Полчаса назад всё было в твоих руках. Ты могла взяться за учебу, заняться спортом и найти новых подруг, помириться с родителями, в конце концов. Но ты решила, что проще загнать себя в тупик, из которого нет выхода. Гордость не позволила попросить помощи?
– Не надо нотаций, – привычно огрызнулась Татьяна, забывая, с кем разговаривает.
– Их не будет, – демоническая улыбка вогнала девушку в дрожь. – Ты сама всё увидишь. Будет весело, обещаю.
Татьяна сложила руки на груди.
– Забирай мою душу и убирайся!
– Ты видно забыла, что твоя душа это и есть ты.
– Что?
– Ты после смерти тела! – охотно объяснил демон. – Твоё сознание, мысли, чувства, весь чертов клубок противоречий, страхов и сомнений. Мне нечего забирать… так что я просто заберу тебя!
– Но как же реинкарнация? Второй шанс? Искупление?
– Давай подумаем над этим вместе, пока я устрою тебе персональный ад на земле!
Скорая помощь уехала, забрав тело. Следом за ними покинула двор полиция. Народ начал расходиться – шоу закончилось. Дело возбуждать не стали – стопроцентное самоубийство, а значит, и делать здесь больше нечего. Так, формальности для протокола. В лучшем случае заглянут в переписку в социальных сетях… но за недостатком улик дело вновь уйдёт в долгий ящик.
Провокаторам весело. Исполнителей больше нет.
Демон расхохотался:
– Ты всё ещё ничего не поняла? Я пришёл заставить ТЕБЯ страдать. Сейчас покажу в чём заключается моя работа. Мне уже не терпится…
Знакомый двор сменился ровной поляной с мёртвой серой травой. Ночь сменилась днём, но днём сумрачным. В воздухе носился аромат горьких трав. Слишком горьких для поздней осени.
«И как она вообще ощущает эти запахи? У души же нет носа? Или это все причуды демона? Зачем ей ощущать эту горечь?» – не оставляли вопросы.
Татьяна с демоном стояли посреди поляны. Никого вокруг. Девушка, ничего не понимая, уже хотела было повернуться к рогатому, чтобы спросить, зачем он перенёс её сюда, но в следующий момент рядом появился маленький мальчик.
Это был кудрявый голубоглазый карапуз лет двух-трёх. В джинсовом комбинезоне. Он протянул пухленькую ручку к Татьяне, и она, улыбаясь, протянула свою в ответ… Но руки не встретились.
Духи не могут касаться друг друга.
– Это твой сын, – громыхнул Саркон. – Первенец. Родился бы на четвёртом курсе института.
– Какого института?
– Педагогического. Ты могла стать учительницей, поступила бы с первого раза. Пробилась своими силами, а затем повстречала его. Парня с голубыми как небо глазами. И это – плод вашей любви.
По щекам Татьяны потекли безмолвные слезы. Она хотела обнять карапуза, прижать к себе и ощутить тепло, но руки проходили сквозь него. Всё, что оставалось делать, это смотреть в осуждающие голубые глаза. Такие родные, знакомые.
Её глаза! У него были её глаза!
«Несостоявшаяся мама».
Рядом появилась маленькая девчушка с заплетенными косичками, радостной улыбкой, ямочкой на щеке. Она расставила руки и требовательно потянулась к Татьяне. Но дважды несостоявшаяся мама лишь обреченно рухнула на колени, содрогаясь в рыданиях.
– Дочь. В любви и согласии, – смаковал каждое слово Саркон. – Ты же придумала им имена? Ещё несколько лет назад, не так ли? Ну, скажи, Таня! Назови их по имени! – демон резко сорвался на оглушающий рев. – Обними покрепче!!! Ну, чего же ты валяешься у них в ногах и ревёшь, бесполезная ты скотина?! Смотри им в глаза и ощущай то, чего у тебя больше НИКОГДА не будет!!! Н-И-К-О-Г-Д-А!!!
Татьяна захлебнулась в рыданиях.
Демон ухмыльнулся и совсем спокойно добавил:
– Их духи будут навещать тебя каждый день. Чтобы не скучала. День ото дня. Каждый день… Ммм, как мне нравится это слово – бесконечность. А ты не сможешь их обнять никогда. Никогда – это ведь так долго. Не правда ли?
Дети исчезли. Поляна с пожухлой травой и увядшими цветами тоже. Они снова находились посреди опустевшего двора. Саркон возвышался во весь рост, а Татьяна стояла на коленях и тыкалась лбом в асфальт, как молящийся юродивый.
Уже не ночь была, а лишь ранний вечер.
– Ты не любила старшую сестру? Ты считала, что она тебя ненавидит? Тогда смотри, что она пережила! – и он схватил её плечо, больно сжал (дух ли, душа ли, но когти демона отчетливо ощущались на коже, впиваясь остриями, вспарывая кожу), рывком поднимая на ноги. Сильные пальцы подняли подбородок и направили взгляд на верхние окна.
Там девушка с косой стояла на подоконнике и смотрела вниз. Ещё миг и она – живая Татьяна – сделает шаг и…
Демон развернул Татьяну в противоположную сторону. С магазина в сопровождении подружки шла старшая сестра Марина. Едва увидев на подоконнике сестру, Марина бросила полные продуктов сумки и кинулась к подъезду.
«Остановить! Только бы успеть остановить»! – слышали её мысли и демон и сестра.
– Нет! Нет, Таня! НЕ НА-А-АДО!!!
Крик оглушил Татьяну. Она отчетливо увидела ужас на лице старшей сестры. Её крик застыл в ушах.
– Хочешь узнать, что она ощущала? – демон рывком толкнул Татьяну.
Она неожиданно оказалась в теле сестры.
Ужас овладел Татьяной. Она смотрела глазами сестры на окно седьмого этажа. Она видела, как девушка сделала шаг, расправила руки и тяжело полетела вниз.
Падала некрасиво и слишком быстро. Совсем не так, как в красивых, лживых фильмах.
«Где же этот момент замедленной съёмки? Где расставленные как крылья руки»? – не понимала Таня.
– Да-да, знаю, что ты хочешь насладиться этим моментом. Просто знаю, – донеслось от демона, и он замедлил падение тела и время.
Теперь это была их реальность.
Татьяны и демона.
Жертвы и мучителя.
– Сколько раз повторим? Сотню? Тысячу? Как насчет миллиона? – расхохотался Саркон.
– Не надо! – надрывно закричала Татьяна.
Крик сестры лишь усилился. Демон взялся за работу как следует.
Глава 3 – Назад дороги нет
Падение длилось вечность. За это время сердце Марины, а с ней и Татьяны, сотни раз холодело, больно било в грудь и волны ужаса гуляли по телу живого человека и самого духа в нём.
Момент шока растянулся до бесконечности. Муки лучше для самоубийцы придумать было нельзя. Татьяну цепляло за самое близкое, родное, живое… всё ещё живое для неё.
После падения на крик из дома выбегут родители.
Плач, рыдания…
Отец попытается взять разбитую голову на колени. Волосы на висках родителя поседеют на глазах. Мать упадет рядом в лужу крови. Так продлится до момента, пока скорая помощь не заберет тело.
Это будет повторяться до той поры, пока демону не надоест…
Татьяна видела это уже сотни, тысячи раз, а настырный демон раз за разом прокручивал каждую деталь, смакуя эмоции.
Мучитель комментировал, наставлял. Он был полновластным режиссёром этого фильма и пытался донести до единственного зрителя каждый момент, каждый кадр.
Это был не последний туз в рукаве демона. Пока кидал лишь мелкие карты, без картинок. Джокер впереди.
Когда тело самоубийцы рухнуло в очередной раз на асфальт, и череп с сухим стуком раскололся, Саркон вытащил Татьяну из тела сестры и двор сменился помещением реанимационного отделения.
Об этом оповещала тусклая табличка над входом. Суетящиеся врачи и медперсонал не оставляли в этом никакого сомнения.
Ярко освященный коридор. Белые двери. Стены окрашены в тёмно-зелёный. На стульях у палаты сидят мать с отцом.
Опершись о колени, он зажал голову руками. Крупные слёзы катятся по щекам. Она не плачет – застыла.
Татьяна не могла припомнить случая, чтобы отец рыдал. Ни одного. Но сейчас он выл как раненый зверь.
«Неужели ничто не в силах его остановить? Видимо, только время».
– Или алкоголь? Много алкоголя! – напомнил о себе Саркон за плечами. – Что, любил тебя папашка, выходит? Ещё как любил, слепое ты ничтожество! – бросил в спину демон. – Не эти ли слёзы говорят, что обожал? А теперь он начнёт пить. Пить и пенять твоей сестре за то, что она не успела… Молодец, умница, Татьяна. Ты одним своим шагом развалила семью. Самостоятельная же. Единолично приняла эгоистическое решение. Хвалю! Ни один демон не сделал бы больше.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Отец Татьяны, смахнув слёзы рукавом, поднялся навстречу ему и что-то тихо спросил. В ответ хирург лишь плотно сжал губы и медленно покачал головой.
Отец опустился обратно на стул. Лицо побелело.
Возобновившиеся рыдания матери прокатились по отделению.
Прорвало.
– О, какая ирония! – хмыкнул демон. – Ты только что окончательно умерла. Хочешь посмотреть на то, как медсестра прикроет глаза? Я же знаю, что хочешь. Не скромничай. Пойдём, красавица. Посмотрим на твоё окончательно мёртвое тело. Конфетка перед вскрытием.
Он взял за руку и завёл в палату.
Кровать. Окровавленные повязки. Аппаратура. Недавно пикавшая, теперь смолкшая, погружённая в молчание.
Больше не борется за её жизнь. Ушла жизнь.
Санитары ввозят носилки. Белое тело небрежно и бесцеремонно бросают с кровати на каталку. Ему теперь всё равно, а сотрудникам и подавно.
– Теперь морг, патологоанатом и могильщики – последние «друзья» тела. Наведут лоск – посмертный грим. О, нет. Ты не хочешь смотреть на палату? – откровенно веселился Саркон. – Ты хочешь посмотреть на своё вскрытие? Подглядеть, как поддатый санитар тебя обмывает?
– Нет!
– Знаю, ты хочешь вкусить всю прелесть ритуальных услуг! – даже не слушал её демон. – Будешь в лучшей одежде. Красавица такая, напомаженная и накрашенная. Тебе даже улыбку сделают, словно умерла в объятьях мужа. А черепушку поставят на место. Насколько возможно. Чем-нибудь заклеят. Гости на похоронах не увидят рваных швов на твоём теле… Красота, да?
Тане хотелось стошнить, вывернуться наизнанку. Но духи, увы, не способны извергать из себя хоть что-то.
Таня хотела упасть в обморок, но духи не могут.
Таня хотела вонзить себе нож в сердце, но ДУХИ НЕ МОГУТ!
Только явь!
Только самое жуткое из возможных ощущений реальности вокруг!
Вместе с красноречивым экзекутором они появились на новом кладбище. Пустырь с подтопленными дождями могилами и покосившимися крестами. Просто ещё одно место, выделенное муниципалитетом для города мёртвых.
– О, отличное местечко. Его как раз ещё не благоустроили, – любезно подсказал мучитель. – В соседях у тебя безымянные бомжи и алкашня. Мать будет вновь и вновь рыдать, терзая душу отцу. Спрашивать, почему он не выбил для любимой дочери места получше?
– Почему?
– А он не мог, Танечка. Не смог! Хорошие места дорого стоят, а твои похороны и так основательно опустошили заначку семьи. Ах да, это были твои деньги на институт. Или на большой подарок, если поступишь на бюджет как отличница. Ты же была отличницей, Танечка? Да, умница ты моя?
Татьяну рвало на части. Демон издевался и подначивал, не прекращая пытку. Он не давал передохнуть и мгновения. Карусель пыток с единственным рубильником в его руке вращалась и не думала останавливаться.
Незримые наблюдатели пристроились в конце скорбной процессии. Пошли сквозь толпу лиц, провожающих самоубийцу. Никто не замечает её присутствия. А если и чувствует что-то, списывает на стресс.
Те, кого Татьяна касалась, передавали ей свои ощущения, мысли, чувства:
«Такая молодая, вся жизнь ещё впереди».
«Дура, так и родители скоро рядом лягут».
«Жить бы ещё да жить»!
«Ещё же совсем ребёнок».
«А такой милой девочкой была».
«Такое будущее могло быть»!
Много эмоций, много страданий, много мнений. Всех объединяет печаль. Каждый ощущает себя чуть ближе к могиле. Каждый пропитывается страхом смерти и проникается теми мыслями, что когда-то и его понесут в гробу, чтобы закапать в землю.
– Лично ЕГО в эту самую сырую землю. Чтобы стал прахом, тленом, – обронил Саркон.
Демон посмеивался, подталкивал к краю могилы. Туда положили гроб. Двое копателей с безразличием ожидали, пока скорбящий народ отдаст дань уважения, покидав по горсти земли.
Поскорее бы закопать самоубийцу и вернуться домой. Там принять горячую ванну, отужинать и посидеть в кругу семьи за телевизором, оставив весь этот ужас здесь, а горе – лишь её семье.
– Человек ко всему привыкает, – добавил демон. – Работающие в индустрии смерти тоже люди. У них тоже есть семьи и другая жизнь.
У Тани не осталось эмоций. Демон выжег изнутри, выдоил до последней капли, осушил. Девушка просто вглядывалась в лица и впитывала все эмоции присутствующих на своих похоронах, как губка.
Им так будет проще. Ни о чём не думать, а ей уже всё равно.
«Хоть от кого-то откусить кусочек боли, убрать негатив, которым я всех пропитала. Сделать хоть что-то для живых. Может, когда-нибудь… хоть когда-нибудь простят меня».
Внезапно девушка-самоубийца заметила среди людей хмурого парня. Он не рыдал, стоял чуть вдали от всех, но на белом лице читалось столько боли и горечи, что казалось – парень лил слёзы внутри себя.
– Лёша? – удивилась Татьяна. – А что он здесь делает? Я бы никогда не подумала, что он может прийти ко мне на… похороны.
– А-а, этот? – протянул демон, почесывая подбородок. – Это твой несостоявшийся муж. Пришёл попрощаться с тобой, потому что жизнь его скоро пойдёт под откос.
– Алёша?! МУЖ?! Но почему? Почему он здесь??? Это… это невозможно! – впала в истерику девушка.
– Потому что ты была ему дорога, дура. Стал бы он так просто твоим мужем? А?
Вопрос риторический.
– Глупая ты, – добавил демон. – Разве завели бы вы двоих детей, если бы не любили друг друга? Брак по расчёту не для семей со средним достатком. Вы же не из «золотого миллиарда», так ведь, моё маленькое ничтожество? Значит, что всё могло быть только по любви.
– Что?! – опешила Таня, срываясь на истерику. – Нет! Ты ошибаешься! Он не мог быть моим мужем. Он… слишком… красив, – непонятные слёзы задушили её, оборвав слова.
Она и слезами-то их называла лишь по инерции. Эта гамма ощущений за пределами тела была гораздо большего спектра. Рвало на части саму её душу.
– Ха-ха! – веселился демон. – Красив и умен! А ты тупа и мертва. Вот незадача! Вам уже не быть вместе.
– Он ко мне ни разу не подошел даже! – выпалила Таня, находя в себе силы для хриплого голоса. – Я же даже не нравлюсь ему!
– Единственный человек, которому ты не нравишься, это ты сама, – спокойно ответил Саркон. – Человек не всегда способен понять другого человека. Более того, почти никогда не понимает. А когда думает, что понимает, то чаще всего ошибается. А здесь ошиблась ты. Не много ли ошибок для одной глупой девочки?
Самоубийца ощутила новую порцию боли. Она пришла из ниоткуда и была подобна второй смерти.
– Ты боялась с ним заговорить, – продолжил довольно демон. – А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. А как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами, только и всего. Вы, люди, странные существа. Внешне часто не проявляете никаких ощущений, но внутри у вас творится то, чего и сами не признаете, скрываете даже от себя. У меня просто слов не хватает, чтобы описать, насколько вы бываете неправы.
– Это не честно! Я не знала!!! – прокричала что есть сил Таня и вновь сокрушенно опустилась на холодную землю.
– Честно. Всё было в твоих руках, – напомнил Саркон. – Твой выбор. Или ты думала, что «чёрная полоса» никогда не заканчивается? А была ли она такой уж бесконечной? Или ты просто шла вдоль неё? Подумай. Времени у тебя будет много. Оно все теперь лишь для раздумий. А ещё ощущений. Ешь полной ложкой!
Ветер хлестал по лицу вполне ощутимо. Татьяна смотрела лишь на Алексея, который тихо стоял в окружении людей, не привлекая внимания.
Парень стоял одинокий, поверженный. Как птица, у которой отняли крылья.
– Лёша… – тихо прошептала она. – Ну почему всё так? Вот дура!
– О, первая разумная мысль за день, – добавил демон. – Устроим перерыв… Ха-ха. Шучу. Давай лучше покажу тебе, что случилось с Лёшиком вскоре после твоей смерти? Уверен, ты не устала. Ты же так любишь смотреть это кино. Ты наслаждаешься им.
– Нет!
– Но это всё, что тебе осталось.
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Только начало осени, а листья уже чёрные и безжизненные. И мир вокруг серый и жестокий. Хмурый и подавленный. Уничтоженный и обездушенный. И можно искать сколько угодно много сравнений. Главное, что в нём совсем нет жизни, как и в самой Татьяне.
«Моя жизнь осталась на асфальте во дворе», – думала девушка.
– Что могло случиться с Лёшей? – всхлипнула Таня. – Он хорошо учится и вообще красавчик. У него будет лучшая жизнь, чем… чем могла быть со мной.
Слова её звучали слабо и неуверенно.
– Ну, как тебе сказать? Смерть близких иногда меняет людей, – и демон хлопнул в ладоши. – Посмотрим, что же ты подарила своему Лёшке? Такой небольшой подарочек. Нежданный сюрприз, ломающий психику.
Отныне – вечерний парк с ненастной погодой и редкими прохожими. Скамейка, забитая пьянствующей молодежью. Пиво гуляет по рукам, бутылки пустеют на глазах. То и дело над головами поднимается в воздух облачко дыма. Огоньки сигарет мелькают чаще, чем слова.
– В этой компании не курят электронных сигарет, – обронил демон и отступил, позволяя самой рассмотреть.
Алексей сидел в компании изрядно подвыпивших приятелей и допивал бутылку водки. Самой дешёвой, пахнущей примесью нищеты. Морщился, но допивал, хлебая прямо с горла. Взгляд был отсутствующим. Парень смотрел прямо перед собой, не замечая мира вокруг.
– Во ботан дает. Выжрал за раз, – донеслось от собутыльника. – Алкаш! Я же говорил, что все отличники так бухают, когда срываются.
– Он же, сука, последнюю выхлебал, – ещё один собутыльник щёлкнул Леху по лбу, и компания закатилась пьяным смехом.
– Отвали, – обрубил Леха, не меняя хмурого выражения лица.
Даже не посмотрел на обидчика.
– Да харе из себя страдальца строить! Сорок дней прошло, начинай новую жизнь! Мы тебе такую деваху найдём, закачаешься. С во-о-от такими сиськами, – ещё один кореш показал грудь, не существующую в природе.
Компания вновь заржала.
– Заткнись, – прохрипел Алексей, просверлив хохочущего холодным взглядом. – Это вы, ушлепки, её довели! Каждый раз ржали, издевались над тем, как выглядит, что говорит. Бараны тупые. Затюкали девчонку, вот и прыгнула в окно… Сволочи!
– Чего? – буркнул один.
Поток ругательств превысил допустимую «норму», и пора было напомнить, что почём.
Но Алексей не унимался. Напротив, ткнул в одного из притихших опустевшей бутылкой.
– А ты, Рыжий, её больше всего доставал! Сраный садист!
– Ты за базаром-то следи!
– А кто её мышью постоянно называл?! А, тварь?!
Глаза Алексея сверкнули. Он перевернул бутылку и ударил о край скамейки. По асфальту разлетелось стекло. В руке осталась «розочка» с острыми краями.
Резко вскочив со скамейки. И не особо понимая, что делает, Алексей ткнул розочкой в глазницу рыжего здоровяка.
– Что, сука, получил? Кто теперь мышь? А?! – прокричал обезумевший от внутренней боли одноклассник Татьяны, вынимая розочку и снова втыкая в лицо мучителя любимой.
Хватило бы и одного удара.
Вся компания, застыв, смотрела, как лицо дружбана покрывается кровью и превращается в мясо. Никто не мог отвести взгляда. Всех словно парализовало ужасом.
Татьяна стояла, опешив. Рот открывался, чтобы что-то сказать, но не могла издать и звука…
– Умышленное убийство с крайней жестокостью, – ввёл в курс дела демон. – Шестеро свидетелей. Пятнадцать лет колонии строго режима. Проживёт там восемь месяцев, а потом сорвётся, наделает ошибок и получит заточку в бок… Довольна? – любезно поинтересовался демон и коснулся плеча. – Конечно, довольна!
Родная квартира. Поздний вечер.
Мать сидит на диване в темноте и плачет, плачет.
– Она постарела и не понимает, зачем дальше жить, – продолжил Саркон. – Только если ради старшей дочери. Но едва та выйдет замуж и переедет, как твоя мать сломается. Потеряется последняя связующая нить.
– Последняя? А где отец? – одними губами прошептала Татьяна.
– Нет больше папашки. Сердце-то не резиновое. Боль да водка равно инфаркт.
Таня безмолвно открыла рот.
– Знаешь, что? – демону начинало это надоедать. Наелся. – Ты оставайся здесь, смотри на мать, наслаждайся сделанным. У меня ещё таких, как ты вагон и маленькая тележка. И всем надо показать их любимый фильм. Так что пойду я, Танечка. А тебе на прощание скажу, что из-за стресса, пережитого твоей сестрой, она никогда не будет иметь детей. Это последнее наследие, которое ты привнесла в свой дом глупой смертью.
– Не делай этого!
– Тебе следовало сказать это раньше, – хмыкнул демон. – А теперь прощай, Татьяна. Прощай, как ты сказала своей жизни.
– Нет! Стой… Подожди. НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!!!
Демон больше не слушал, оставив её в замкнутом мире боли один на один с собой.
Мгновение для Антимира и Саркон, полный сил и энергии, вышел из двора. Шагнул как из портала.