Посланники тени

– Неужели?

– Он догадывается, для чего она каждую ночь принимает душ и якобы случайно забывает надеть нижнее белье. Или одевает совсем не то, что стоит носить маленьким девочкам. Ты бы видела, что у этой «лолиты» в голове.

– Я была в этом возрасте. Это просто надо пережить.

– Не меняет сути, – продолжил демон. – Она прислушивается к его дыханию и сейчас под предлогом холода закинет на него ногу, прижавшись плотно-плотно. А ты знаешь, в чём она сегодня? Отгадай!

– Он спит и ничего не заметит, – напомнила ангел. – Убери бесов, Сар. Не зли меня! Жаждать тепла – нормально. А быть рядом, не значит всегда грешить. Не смешивай все в кучу, демон. Твои попытки не имеют под собой основания. Здесь не было греха.

– Всё человечество сотворено во грехе, Лю, – рассмеялся басовито Саркон. – Змей постиг Еву. Ева вкусила запретный плод и познавала сыновей, как Адам познавал дочерей… Иначе откуда взяться человечеству?

– Сейчас их в мире чуть больше, чем двое, – напомнила ангел. – Разгони бесов, Сар!

– В этой квартире слишком долго не звучал смех. Уберу одних, придут другие. Сдавайся. – Саркон присмотрелся, оскалился. – Она уже приступила к своему дерзкому плану. Сердце её стало стучать быстрее. Старается дышать как можно тише… Слышишь её мысли? Чувствуешь запах её возбужденного тела?

Люция и сама уже видела, как Ника залазит под его одеяло. Пора было напомнить о своём существовании.

Ангел скинула плащ и легла рядом с Вероникой, прошептала на ухо девушке:

– Одумайся, Ника… Ничка… Ведь так в детстве называла тебя мама? Ты любишь папу… Конечно же, ты его любишь… Но это уже не любовь…. Это в тебе просыпается женщина. Но ты женщина не для этого мужчины! Не спеши взрослеть! Он – твой отец! Услышь голос разума! Опомнись, дитя мое! И да вернут тебя помыслы на пути света!

Саркон обошёл кровать, разговаривая на волне напарницы. Даже если бы он закричал в этот момент, никто из людей в комнате его бы просто не услышал.

– Да брось, Лю. Дочери часто влюбляются в отцов. Это естественно для человечества – брать в пример тех, кто рядом. Смотри, как она осторожно трется о его ногу. Что ты там ей бормочешь? Думаешь, сквозь туман этой похоти что-то слышно? Это сильнее людей. Сколько Книг им написали, чтобы боролись со своими слабостями. А все без толку.

– Я не признаю Книг! – вспылила Люция.

– Ангел не признает Священных писаний?! – не поверил своим ушах демон. – Да что ты такое говоришь? Тебе же начальство выщиплет все перышки.

– Отпили рога! – обрубила ангел. – Кровосмешения не будет!

– Всё будет так, как захочет молодой организм, – запротестовал демон, не желая упускать лёгкую добычу. – Понимание придёт позже.

– Что начинается с развлечения, часто заканчивается падением душ в бездну, – сквозь зубы процедила ангел. – Ты не видел тех искореженных душ! Они не могут жить далее полноценной жизнью. Эти сорванные цветы умирают быстрее прочих. Не губи девочку!

Саркон сложил руки на груди, посмотрел с вызовом.

– И что? Тебя это напрягает? Её жалкая душонка? Это серый несформированный комочек перводуши? Плевок, а не сознание! Жалкая тщедушная оболочка!

– Отойди, Саркон! – предостерегла обеспокоенная настойчивостью напарника Люция.

– Не могу. У тебя свое задание, у меня свое. Каждый должен выполнять свою работу как положено.

Ангел поднялась:

– Нас хотят стравить! Разве ты не видишь?

– Каждый должен делать свою работу, – ответил демон.

Ника проникла под одеяло и закинула ногу на отца. Медленно, осторожно прижалась. Отец во сне что-то буркнул, приподнял руку, обнял, прижимая к себе, как новый источник тепла в эту холодную ночь.

На глаза ангела навернулись слёзы. Сердце у дочери стучало, как у загнанного зайца, щеки пылали. Ошалев от адреналина и желания, Ника прикусила губу. Совсем осмелев, принялась тереться о ногу. По телу прошла волна жара. Соски напряглись, перед глазами поплыло.

– НЕТ!!! – закричала Люция. – НЕ НАДО, НИКА! САРКОН, Я ОБРАЩУ КЛИНКИ ПРОТИВ ТЕБЯ!

Демон хохотнул, приглаживая светлые локоны девушки.

Забормотал её на ухо:

– Чему быть, того не миновать.

Ангел отпрянула от кровати и выхватила клинки.

Глаза Люции загорелись синим пламенем, голос поднялся на уровень выше:

– УЙДИ, САР! Последний раз предупреждаю!!! Или я прокляну тебя на познание любви! Сам опробуешь этот яд!

– Ты не сделаешь этого.

– Ещё как сделаю!

Демон прыгнул. Сильные руки перехватили запястья ангела. Клинки упали на ковер, пропоров линолеум, воткнувшись лезвием в цементный пол.

– Да будь ты проклят! – прозвучало с уст ангела.

– Я и так проклят, – спокойно принял он этот факт. – По праву рождения. Успокойся, Лю ! Это её выбор!

– Она – ребёнок! – запротестовала обезоруженный ангел, вырывая руки и врезая демону ногой в ботинке под дых.

Саркон отскочил.

– Ничего себе ребёнок, почти третий размер груди! Признай акселерацию. Если бы у тебя такие были в таком возрасте, в ведьмы не потянуло бы!

– Заткнись!

– От женихов бегала бы по лесу. В столбовые дворянки подалась бы. В то время ты давно разродилась бы тройней от человека, что был бы по возрасту схож с её отцом.

– Человеком, но не отцом.

– Какая разница?

– Ты забываешься, демоническое отрепье! – приструнила ангел и вдруг вспомнила, что у них были дворяне в округе.

Бледная элита, которая никогда не работала в поле. А сама она и без напоминаний демона познавала любовь на сеновалах. Тело просило, сознание принимало. Ничего нового, кроме того, что она никогда не смотрела на своего отца.

Воспоминания нахлынули. В груди стало жарко. Но ещё жарче её тело сделал гнев.

Демон отпустил руки, расценив заминку, как проявление уступка. Повернулся боком, глядя на кровать.

– А давай ничего не будем делать. Пусть всё идет, как идёт. А мы посмотрим со стороны.

Ангел недоверчиво повернулась. Огонь в глазах подугас, но не исчез.

– Что ты знаешь о людях! – вскрикнула она и прыгнула, откинув демона ударом в бок.

Саркон врезался плечом в стену. Но дальше ангел атаковать не стала, лишь подняла клинки и, пересилив себя, повесила на пояс, предупредив:

– Еще один комментарий по теме и меч будет между твоих рёбер!

– Только после того, как я сломаю тебе эту куриную шею! – пообещал в ответ демон, потирая бедро.

Перчатки он всё же доставать не стал. Люция это отметила. Долго выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Затем ангел сделала шаг от кровати и встала рядом с демоном, пытаясь вести себя отстранённо.

– Чёрт с тобой, я не буду вмешиваться… Дам ей шанс.

Саркон потер плечо, кивнул:

– Разумно… Правда, не по-ангельски. Пернатые все глупые курицы. Лезут на рожон до последнего, пока из них гриль не выходит. Зачем вы подпаливаете свои перышки?

– Просто заткнись!

Ника не выдержала накала эмоций, сжалась и вскрикнула, расплываясь по кровати. Довольная улыбка была ножом в сердце небесной девы.

Но ещё больше удивился Саркон. Отец Ники откинул одеяло, сел на край кровати.

Зрачки Ники расширились – поймал! Попалась!

Оба посланника ощутили, как сердце девчонки затрепетало быстро-быстро, лицо запылало краской пуще прежнего. Она уткнулась в подушку, сгорая от стыда.

Медленно, подбирая слова, мужчина заговорил негромко:

– Сейчас ты идёшь в душ. И после обязательно одеваешься в ночнушку. С завтрашнего дня, Ника ты спишь здесь.

– А ты?

– А я в зале.

Отец поднялся, Ника тут же бросилась на шею, ловко целую в щеку. Захватила в объятья.

– Я люблю тебя! – сорвалась она на крик.

Отец вздохнул, осторожно отстраняя руки дочери.

– Я тоже тебя люблю, но то, что ты делаешь, это неправильно. У тебя будет парень, муж, дети. Не делай то, о чём можешь пожалеть. Давай не будем…

– …калечить свои души в угоду телам, – договорила недосказанные слова ангел.

– Тебе нужна женщина! – в слезах вскричала Ника, выражая протест.

– Да. Но ты-то здесь причём?! – отец привстал, поворачиваясь к ней.

Старался разглядеть в темноте глаза. Свет включить рука не поднималась. Дочь, наверняка, голая. А тьма, она словно скрывала пеленой, отгораживала от чего-то неправильного. Воображение даже рисовало ангела и демона с обеих сторон. Оба шептали что-то… каждый своё.

Добро и зло. И каждый со своей стороны плеча.

– Я… женщина… я… – задыхаясь, произнесла дочь.

– Что?! – повысил голос отец. – Ну что ты несешь?! Не пори ерунды! Да, ты почти женщина.

– И???

– Но… не для меня!

Ника упала на кровать и зарыдала в подушку. Как назло, в окно заглянул месяц и в бледном свете обозначил её белое, нагое тело. Упругое, нежное, родное, но – табу.

Отец взвыл и отвернулся к окну. Вонзил ноготь в кожу, ощущая боль, чтобы перенаправить мысли.

– Глупая… Какая же ты глупая! – прошептал он тихо у окна, отвернувшись от дочери.

– Папа… – протянула она и подняла лицо от подушки. – Кто, если не я?

– Кто угодно, но не ты, – твёрдо ответил отец.

За спиной он услышал лёгкие шаги. Тёплые руки обхватили за живот, её груди коснулись спины. Упругие, горячие.

Или это все тело вдруг стало гореть?

Отец обхватил руками лицо, выдохнул. Рука дочери опустилась ниже пояса.

– НЕТ, НИКА! – вскричал он и, резко повернувшись, оттолкнул её.

Девушка отступила на пару шагов и рухнула на кровать.

– Ты… ты в порядке? – поспешно забормотал отец.

– Ты же… ты… ты принял объятие… и не как дочери.

– Замолчи! Что с тобой? Ника, прекрати! Это не моя дочь! Что в тебя вселилось?

Люция повернулась к демону, грозно сверкнув синими очами. Руки легли на клинки, сжали эфесы.

– Ах ты, подлый лицемер! Ты говорил, что не будешь вмешиваться. В неё вселился суккуб?

– Здесь только бесы, – хмуро ответил демон. – Но и они иногда такие затейники. Сам порой удивляюсь.

– Я порублю тебя на мелкие кусочки!

Дождь за окном усилился, форточку закрыло ветром. Снова полумесяц скрыли тучи, погружая комнату в полную темноту. Свет окон соседних домов давно потух.

В комнате не видно ничего.

– Ника, сейчас я иду на кухню пить чай, а ты в душ, потом наоборот и ложимся спать. Каждый в разных комнатах. А утром все взвесим и нормально поговорим. Ты меня поняла?

– Я всё равно люблю тебя… – протянула она таким голосом, словно давно все решила.

– Я никогда к тебе не притронусь! – вспыхнул отец. – Выбрось эту нелепость из головы!

– Я… Нет, ты не можешь так говорить… я…

– Ты уезжаешь к бабушке в деревню! – поспешно добавил он.

– Нет, я останусь с тобой!

– Тогда я уезжаю в командировку! Надолго.

– Надолго?

– Пока не образумишься. Доучишься этот год в деревне. А к лету…

Она молчала.

– К лету мы что-нибудь придумаем, – добавил отец. – Возможно, переедем. В другую квартиру. В этой тоскливо. Вот и тянет на всякие… воспоминания. Нам нужно больше пространства.

– Я и в трехкомнатной квартире буду хотеть тебя! – сказала Ника голосом победительницы, уверенной в своих силах.

– Перехочешь! – закричал отец. – Сумасшедшая! Найдёшь парня в деревне, там и успокоишься!

– Никаких парней, только ты, – запротестовала Вероника.

– Ника, хватит! Я найду новую жену!

– Ты не посмеешь! А как же мама?

Отец повернулся, бросив резко:

– О матери вспомнила?!

Ангел улучшила момент и озарила комнату ярким светом, на миг ослепляя всех бесов.

Саркон поморщился:

– Потратила весь заряд? Дрожать как курица будешь. Я тебя домой не понесу.

По щекам дочери побежали крупные слёзы.

– Папа… прости меня, – совсем другим голосом сказала Ника и, поднявшись с кровати, вновь прижалась к отцу. Только без страсти. Как к родителю. К любимому, родному, человеку.

– Папа, – уже более тихо продолжила она.

Отец, чуть подождав, обнял. И крепко прижал к себе. Словно какая-то пелена спала с глаз и пала стена отчужденности. Для обоих. Отец решительно потянулся к выключателю, и свет резанул по глазам. Теперь он мог смотреть в глаза дочери, полные слёз раскаяния. И на тело её теперь мог смотреть без боязни всколыхнуть что-то со дна души.

– Ну ладно, забыли, – продолжил отец. – Одевайся, поедем в деревню вместе. Давно мы с тобой последний раз на берегу речки не сидели, да? Рассвет встретим у костра. Порыбачим.

– Как в детстве, – улыбнулась Ника.

Его родная Ничка.

Люция треснула в бок Саркона, беззаботно улыбаясь, как ребёнок. Но затем ноги ослабли, упала.

Застыла на коленях, подняв с вызовом голову:

– И только попробуй, рогатый, погоду испортить!

– Тоже мне, спасительница, – пробурчал демон, крепко схватив выпавшего из девушки недозрелого суккуба за шею.

Скользкое, краснокожее существо с небольшими крыльями и маленьким хвостиком, совсем как у черта, извивалось, шипело.

Приблизив его к себе, демон почти прорычал:

– Как ты закрылась от моего взора? Отвечай!

Суккуб усмехнулась разбитыми в кровь губами и посыпалась на пол чёрной пылью.

– Что? Что за чёрт?! – Саркон с нескрываемым удивлением посмотрел на пыль в руке.

Никакая суккуб прежде не распадалась пылью на его глазах. Демон перевел взгляд на ангела.

– А так бывает? – напарница была удивлена не меньше.

Дрожь в теле ослабла. Люция поднялась.

– Прежде не было… – протянул демон. – Суккуб ещё совсем неразвитая. Ей и человека-то едва под силу подчинить. Но как от меня укрылась?

– Укрыли? – натолкнула на мысль Люция.

Двое переглянулись. Возникла небольшая пауза. Ненадолго. Почти сразу вспыхнули в головах новые задания, оставляя вопросы на потом.

– Соло, – прошептали оба.

В эту ночь не хотелось расставаться, но приказ есть приказ. Каждому предстояло индивидуальное поручение. Беседу пришлось отложить.

Демон первым создал портал и шагнул подальше от странной квартиры. Ощущение проигрыша не оставляло его ни на миг. Но не поражения от этого глупого спора с ангелом, а от чего-то посерьезней. Собственный источник силы давал неверную информацию!

Люция задержалась, получая силу от отца девчонки и самой Ники. Себе оставила совсем немного, в основном пуская полученное на окончательную очистку квартиры от бесов.

Здесь не бывать их пляске!

Глава 6 – Спусти крючок

Саркон вышел в той части света, где вечер только начинал укутывать в темноту большой город. Метро уносило и выплевывало людские реки. Народ спешил домой, потоками обходя демона, как фонарный столб. Вроде место посреди толпы было пустым, но никто не спешил его занять и в последний момент отскакивал в сторону, хотел он того или нет.

Демон застыл чуть в стороне от шоссе, погруженный в мысли. Первый раз на его памяти – а это без малого шестьсот лет! – нечисть закрылась от него.

Причём, нечисть гораздо слабее его уровня. Это не могло не настораживать.

Проверка от своего лагеря? Слишком просто для проверки. Если Семья ставила под сомнения кого-то из своего выводка, она просто лишала его жизни. Без всяких поводов.

Что вообще от него хотели на том задании? Почему послали на задание вместе с напарницей? Бесы и сами могли справиться, медленно, но неумолимо, день за днем подтачивая стойкого человека.

Упорные, те сломают кого угодно, если он не меняет свой мысленный фон и не создает положительную динамику. Если в подмогу была суккуб, то задание и вовсе становилось странным. По итогу – как бы срыв операции с его стороны и никакой подпитки. И тут же без перерыва – новое задание.

«Что за чёрт? Ещё и на другой край этого физического мира. Демонов, что ли, мало в Энрофе? Совсем обленились конкурирующие семьи»? – подумал демон.

Клиент вышел из метро. Худощавый, с бритой головой. Походка качающаяся. Устал после тяжёлой работы. Кожаная куртка, джинсы с цепями, высокие ботинки. Под одеждой не видно больших татуировок, покрывающих почти треть тела. Центральная татуировка на спине с большой свастикой, чёрной.

«Чёрное солнце». Обратный круг. Символ тьмы. За поясом пистолет системы «Беретта». Куплен легально. Для самообороны. В этой западной стране можно все.

«Как же легко оружие для защиты становится оружием нападения», – подумал Саркон и пошёл следом за человеком, разглядывая бритый затылок клиента.

В плечо врезался спешащий подросток, остановленный, словно танком. Паренёк покрутил головой, не понимая, во что врезался, поднялся.

«Молодость всегда спешит и сшибается с каждой стеной. Потому к старости сил и не хватает. Таковы люди», – прикидывал демон.

Клиент, тем временем, свернул с оживленной улицы в переулок. Там синим неоновым светом горела вывеска бара. Питейное заведение, где на входе не стоят детекторы металла. Кивнув сидящему в углу охраннику, мужик сел за стойку бара и заказал пива. Во всем зале было всего лишь три человека. Они негромко болтали о своём, не замечая вошедшего.

Бар!

Но даже в баре Саркона ждала работа. Демон присел рядом с клиентом, вглядываясь в его лицо: серые глаза, бледная физиономия, сухая кожа, местами в оспинах, как земля после бомбежки.

Как на вид, так измучен жизнью и трудностями. И после выпитого залпом бокала пива клиент заказывает скотч. Но куртку не снимает. В безрукавке увидят татуировки на плечах, и пистолет за поясом будет оттопыриваться. Как бы ни пьянел, всё равно держит себя в руках.

«Ещё стаканчик и на улицу, проветриваться. Знает меру. Стойкий человек. Похвально».

Но только не в смену Саркона. Задание есть задание.

Демон начал действовать, влияя на вероятностные события. Стоило рассмотреть нити возможного будущего и далеко за неприятностями ходить не пришлось. Они бродили неподалеку, стоило только притянуть парочку именно к своему клиенту.

Спустя пару минут в бар ввалилась группа пьяных людей в цветастых майках национальной футбольной команды. Охранник приподнялся, недовольно бурча, но тут же сел на место. Один ничего не сделает, да и владелец в связи с малыми доходами приказал пускать всех. Посетители есть посетители, хоть и пришли пьяными.

«Больше закажут. И буянить пока не начали. Вроде всё в порядке».

Демон оглядел футбольных фанатов, повел призывно пальцами и трое из пяти сразу же подошли к стойке, сев рядом с клиентом. Двое принялись заказывать выпивку, а третий недружелюбно оглядел бритого.

– Ты за какую команду болеешь?

– Мне начхать на футбол, – легко и просто ответил скинхед, не кривя душой.

– Тогда какого чёрта тебе надо в моем баре? – добавил вызывающе футбольный болельщик.

– Я просто хочу выпить. Отвали, ублюдок, – глухо обронил худощавый клиент, почти не обращая внимания на собеседника.

В затылок тут же врезался бокал с пивом. Осколки посыпались на стойку и пол, пенный напиток окатил голову и полился за шиворот. Бритый клиент, покачавшись на стуле, свалился на пол. Мир поменял месторасположение.

Откуда-то сверху послышался смех. Трое довольных, красных рож нависли над ним с улюлюканьем и угрозами. Клиент Саркона, морщась, коснулся затылка. Пальцы предстали перед глазами в обрамлении красного, начало подташнивать. То ли перебрал алкоголя, то ли получил легкое сотрясение. Может, и все сразу.

– Вставай, нацик! – приказал один из фанатов. – Разговор есть. Я расскажу тебе о нашем клубе и о том, что мы делаем с уродами вроде тебя. Мы не любим двух типов людей. Тех, кто почитает фюрера и тех, кто не любит нашу сборную по футболу…так что тебе не повезло вдвойне.

Посланник тени склонился над самым ухом клиента, горячо зашептав:

– Вся твоя жизнь – череда ошибок. В школе ты был заводилой, стремясь выделиться, но смекалки не хватало, и ты вылетел со школы, не закончив ее. В юности подался в скинхеды, разглядев в них силу. Но за десяток лет служения этой идеологии нашел лишь слабость каждого из них вне толпы. Уйдя от них, ты все равно оставался одним из… Для окружающих, для встречных, даже для этих дебилов, которые втаптывают тебя в грязь в день, когда ты поссорился с любимой младшей сестрой. Единственной, кто относился к тебе как к человеку. Тебе не понравился её парень. Он не такой, как ты, и детей заводить от слабаков ты бы ей не советовал. Но это был её выбор, и она выставила тебя вон. Не твой день…

– Не мой день, – послушно повторил скинхед.

– Но сегодня ночью больше никто не сможет над тобой посмеяться, – продолжил Саркон. – Сегодня ты силён. Ведь вчера ты получил оружие. Доставай и покажи им всем, чего ты стоишь. Покажи, кто ты есть на самом деле.

Бывший скинхед под смешки фанов достал из-за пояса пистолет и в появившейся тишине щелкнул предохранителем.

– Спусти крючок! – скомандовал демон.

Во лбу парня, говорившего с бывшим скинхедом, как с грязью, появилась дырка. Всего лишь небольшая дырочка, а затылок позади снесло, и часть мозга оказалась на потолке.

Клиент повёл оружие в сторону, и тот, кто бил бокалом, получил вторую пулю в висок. Рука не дернулась даже тогда, когда третий, собравшись убежать, повернулся спиной. Просто две пули прошили его лёгкие.

«Нечего убегать от неприятностей, которые сам создал».

Скинхед приподнялся. И уже не смог остановиться. Гнев, ярость и жажда крови оказались выше пошатнувшегося сознания.

За простреленное горло схватился бармен. Несколько пуль в большой живот получил охранник. Обойма кончилась. Рука нырнула за следующей. На пол со стуком свалилась пустая обойма, щелкнула новая, ловко влетая в пистолет. Всё выходило легко и просто. Даже слишком просто. Как будто руками руководил демон.

Боль в затылке ушла. На лицо натянулась улыбка. Хищная. Под стать той, что была у демона рядом. Глаза убийцы загорелись. Мир вокруг словно замедлился, пропали все звуки, только щелчок курка, выстрелы и вскрики умирающих – оставшихся фанатов, посетителей, парня с девушкой, что показались в дверях и тут же упали. Сначала молодой парень, интуитивно прикрывший грудью возлюбленную, потом девушка. Пуля вошла ей в глазницу. Несостоявшийся муж не смог прикрыть собой ее всю.

Скинхед улыбнулся. Он неплохо стрелял для новичка благодаря меткому зрению и урокам стендовой стрельбы ещё в школе.

Стрелок застыл у стойки с натянутой улыбкой. Вытянутая рука устала под весом пистолета. По шее и спине текли пиво и кровь. Саднил разбитый затылок, крики стихли. Лишь недобитый посетитель стонал под столиком в углу, но стрелок его не слышал.

Мир вокруг вдруг словно умер. Ведь в вошедшем скин запоздало узнал парня любимой сестры. А за его спиной… сестра!

Скинхед выронил пистолет с опустевшей обоймой, больше не спуская рефлекторно крючок. Силы покинули его. Свалился на колени, обхватив голову руками. И завыл. Отчаянно и неумело.

Сердце сдавило холодной лапой, слезы задушили. Подхватил пистолет и приставил к виску. Но не осталось для себя последней пули. Все потратил на врагов. На внешний мир.

«Последняя пуля, пущенная его рукой, забрала жизнь у любимой сестры».

Саркон вдохнул полной грудью, ощущая бешеную подпитку от горя обречённого. Этот больше не жилец. Три дня будет умирать, коря себя за потерю контроля над ситуацией, и даже отгрызет себе указательный палец за решёткой. А на третий день найдет способ повеситься в камере, не дожидаясь суда. Убийства и самоубийство плотным грузом потащат его душу на дно миров. На искупление, переплавку, долгие, почти вечные муки и страдания.

«Страдания из-за одного лишь движения пальца».