Та самая психолог

– Да она у него всегда недовольная! – припомнила Кира.

– Не бурчи! – в тон ей шикнула мать. – А животное тебе полезно. Поняньчишься. Оно сделает тебя более покладистой и мягкой. Это пойдёт вам обоим на пользу. Тебе есть чему поучиться у нашего любимчика. Он весь твой стресс переработает и светлую энергию в дом привнесёт.

– Чему меня может научить ваш бесполезный комок шерсти? – хмыкнула Кира, но уже тоном признавшей поражение в беседе дочки. – И у меня нет стресса… если не вижу Лютого! Что же касается энергии, то убирая я дома, мам! Просто… не так часто. Но я куплю робот-пылесос. Обещаю.

Но лучше бы она вообще рта не открывала, потому что тут же начались нотации.

– Что мне твои роботы? Ты кота заведи и учись у него, – продолжила спокойно мама, как женщина опытная в жизни. – Во-первых, кот всегда думает прежде всего о себе, позволяя себе ставить свои личные интересы выше интересов других. Ему всё равно на клиентов за пределами рабочего кабинета.

– Мам!

– И среди ночи он их не консультирует в угоду своему личному времени, – продолжила перечислять мать. – Во-вторых, кот всегда спокоен. Ты хоть раз видела, чтобы наш рыжик накручивал себя, если вдруг мы задерживаемся с работы? А ты давай сразу по моргам звонить. А могла бы МНЕ позвонить! Но ты сразу думаешь о плохом.

– Ма-а-ам! Люди для Лютого всего лишь доставка еды, – возмутилась Кира, которая порой тоже была не против воспринимать некоторых людей как предметы интерьера.

Соседей, например, которые никогда не здороваются, не сразу в ответ научилась игнорировать. Разве что нос к носу сталкиваясь, выдавят из себя «здрасти». Но если расстояние свыше двух метров, то это уже не их забота.

«Люди в телефоне, в облаках, в себе. Или напротив, не в себе. А весь мир вокруг – иллюзия. И даже луна, сука такая, проекция и заговор Мирового правительства», – вздохнула психотерапевт про себя.

– В-третьих, все коты умеют за себя постоять, – продолжала мать её – женщина. – Они никогда не дадут себя гладить тем, кто им не нравится… в отличие от тебя!

– Вообще-то я тоже не позволяю! – даже удивилась Кира.

– Да-да! Однажды я нашла тебя у соседа-алкоголика, лопающую блины.

– Мне было шесть! И… я проголодалась! – возмутилась Кира, остро сожалея, что рядом нет папы Эдика, которому можно было пожаловаться на маму.

«Вот он тут же её осадит», – точно знала Солнцева, которая носила отчество, а не матчество, как некоторые эстеты.

– Так я и оставила тебя одну, чтобы сходить в магазин за яйцами, чтобы приготовить эти долбанные блины, Кира. А сосед только из запоя вышел. И это должен был быть его первый завтрак!

Солнцева прикусила губу, чтобы не наговорить контрдоводов. Они с этой женщиной вроде прожили одинаковое количество времени вместе. Но по закону вселенской несправедливости она почему-то всегда знала больше.

– В-четвертых, все коты принимают себя такими, какими они есть, – продолжали звучать пункты, которых могло быть под сотню. – Они буквально обожают себя, вылизывая свою даже неказистую шерстку! Им плевать на мнение других. Им не нужно чужое восхищение. Они сами вне себя от себя, но в хорошем смысле! Коты независимы и подходят только тогда, когда им что-то нужно, а не тогда, когда их позвали. Они не стесняются просить, даже любви и добиваются своего любым способом! И всё это наш кот тоже, Кира. А ты со своими образованиями до сих пор не научилась мужиков раскручивать! Всё «сама-сама», – на этой фразе мама всегда делала другой голос. – Тьфу на тебя! Ладно, всё! Любим тебя, пока-пока!

– Чёрт! – психанула Кира и тут же выдохнула, вспомнив, что коты не психуют. А если она собралась проигрывать какому-то комку рыжей шерсти, то зачем вообще было образование получать и зачем помогать людям? Но как говорят французы «Небольшие потоки делают большие реки», что в русской интерпретации звучит почему-то как

«маленькими подарками поддерживается дружба». Но на кой хрен такую классную фразу свели лишь к дружбе? Когда она может одинаково-отлично описывать семейные отношения, терпение, доведение до суицида или убийства, или хотя бы должна переводиться как «ты доводишь меня до белого каления, мама!».

За разговором по телефону Кира немного забыла про время. Дверь распахнул уборщик Митя. Косорукий, неуклюжий верзила, пухленький как мамин пирожок, небольшого ума и как будто с пропиской «пни меня, я с деревни». В то же время он был неприхотливым до любой работы, старательным и не боялся запачкать руки. А ещё он был добрым, потому и наняли мыть полы в помещении три раза в неделю вместо старушек.

Поскольку Кира арендовала офис, проходился тряпкой Митя по её полам. Но ключи она ему никогда не оставляла. И всё это время предпочитала находиться в офисе. Иначе – мало ли? В цветок нассыт!

– Порнография сейчас повсюду, – начал вместо «здравствуйте» Митя, замачивая тряпку и выстилая её на старую советскую швабру, которая будет служить ещё вечность и потом её обязательно продлят после Конца Света. – Неудивительно что люди чаще становятся сексуально озабоченными.

Кира распахнула глаза пошире, снова подняла ноги на стол и тут же спросила:

– С чего так решил?

Они были ровесниками. Но Кира предпочитала обращаться к нему на «ты», а он почему-то всегда держал рабочую дистанцию и отвечал лишь на «вы».

– А вы посмотрите, что им ежедневно показывают по телевизору! – ответил Митя. – Я вот на этих выходных решил посмотреть интересную передачу. Подхожу к телеку, смотрю, а там показывают какую-то расплывчатую серую картинку. Ну чисто на камере и спецэффектах сэкономили. Только силуэт мужика на переднем плане, который держит свой член в руке.

– Ужас! – даже несколько посочувствовала Кира.

– Конечно, ужас, – кивнул Митя, намывая полы. – И это ещё при том, что я даже не включил телевизор…

Солнцева как сидела, так и застыла. И предпочла больше не двигаться ни на сантиметр, пока уборщик старательно не намочил все полы, затем вытер выжатой тряпкой, после чего так же внезапно прикрыл за собой дверь, как пришёл.

– Старый друг лучше новых двух, – пробормотала, наконец, Кира.

Конечно, понятно, что многие люди дрочат. Некоторые даже на такие вещи, о которых лучше не знать. А если человек живёт один, то это почти сто процентная информация. Потому что лучше так, чем внезапно насмотреться телевизора и пойти на улицу кричать «долой царя!» или «один их трёх слонов давно сдох, а черепаху давно от тины не мыли!».

Кира даже поморщилась. Похоже, Митя оставил в кабинете свои флюиды. А ей на рабочую волну надо настраиваться. Всё-таки гусь свинье не товарищ и что-то находится в голове Мити, ей совсем не интересно.

Она опустила ноги. Всё-таки вечно держать их на столе не получится, затекут. И стоило ей это сделать, как на приём пришёл очередной клиент. Стараясь мило улыбаться, Солнцева старалась не подавать виду, как в ноги возвращается кровь и хочется говорить лишь «ой-ой-ой!».

В кресле напротив на этот раз оказался красавчик!

– Меня зовут Фёдор. Но друзья зовут меня Фрэд, – представился он, тут же сделав эту важную поправку по ветру.

«Вот повезло так повезло!» – тут же появилась рядом Люба, которая при Мите почему-то никогда не выходила на свет. А этот клиент был как из сказок про богатырей: мускулы буквально разрывали облегающую футболку, высокий, бородатый, спортивный.

«Какие вообще проблемы могут быть у таких людей?» – невольно задумалась Солнцева: «Слишком большой выбор женщин? Все хотят его трахнуть? Не докачал трицепс, порвав трос на тренажёре? Перекачал бицепс, задумавшись с большим весом?»

«А может, голос писклявый, когда достигает оргазма?» – поддакнула Люба: «Или хотя бы зубы кривые? Да вроде нет. Но хоть что-то должно быть неидеальным в этом могучем теле!»

Он улыбнулся широко, и психолог сразу поняла – дело не в зубах. Ровные, как на подбор.

«Да уж, такому хоть скамейку грызи, хоть с бобрами соревнуйся по области», – вытянула губы в уважении Люба в формате «нот бэд».

– Сразу скажу, никаких проблем в социальной сфере у меня нет, – начал Фред, так как хотелось считать его своим другом заочно.

«Сука, у него идеальный голос, и рот и зубы! Как работать теперь?» – подумала Кира, ощущая лёгкое возбуждение.

Следом за омегой в кабинет всё-таки явился альфа. И вместо пузика морда кирпичом. А там одними скулами можно обезвредить человека. Такой даже посмотрит, как ударит.

С трудом Кира заставила себя промолчать. Если человек начал говорить, дай ему закончить.

– Проблема моя немного странная, я… плачу, – вдруг огорошил он и Кира тут же поняла, что слишком рано рука потянулась к поясу.

«Похоже по тихой потревожить вишенку не удастся», – посочувствовала ей Люба: «Ещё один сломленный картиной Хатико пришёл».

– Ну… плакать это нормально. Нормально быть сентиментальным или впечатлительным, – проблеяла Кира, воспитанная папой старой советской закалки, который даже когда по пальцу бил молотком, затем наказывал сам молоток, кидая его на пол и пиная. Они так однажды с мамой с больницы его и забрали с гипсом на запястье и лангеткой на правой ноге.

Обронил ли он при этом хоть слезинку? Нет! Но ходят слухи, что однажды заплатил цыганке, чтобы та поплакала вместо него после смерти Андрея Миронова. Да что тут говорить? Это лук всегда плакал, когда папа его резал. Вот настолько суровый у неё родитель. Поэтому на переломы ног, рук, открытые и закрытые раны у мужчин Кира смотрела сквозь пальцы. Захотят – потерпят!

Вот и этот богатырь сейчас следом признается, что плакал лишь когда Леонардо ДиКаприо понял, что Роза ни за что не подвинется на той плавучей двери.

– Нет, вы не поняли, – вывел из раздумий Киру пациент. – Я плачу при любой, даже слабо конфликтной ситуации. И я не могу это контролировать. А чтобы не рыдать – я бью людей первым… Если это, конечно не женщины. Хотя некоторым женщинам тоже следовало бы втащить… Вот что значит, «здесь не хватит места?». Там персонаж Леонардо Ди Каприо мог и выжить!

Кира аж головой мотнула. Нет, последнюю фразу она, конечно, додумала. Он так не говорил.

Понять бы ещё, что он там потом говорил после фразы «я самец, который вкусно пахнет, давай возьму тебя прямо в этом кабинете?».

Или это тоже не говорил?

«Боже, Кира, соберись!» – заставила себя настроиться на работу Солнцева.

– Хм-м, интересно… Проверяли ли вы слёзные железы у врача? – сказала она и поморщилась от той чуши, что сейчас ляпнула вслух.

Аж самой стыдно стало. И что говорят по этому поводу французы, увы, не знала. Наверняка просто проваливаются сквозь землю и переезжают в другой город, начиная новую жизнь с чистого листа. Потому что обратно отыграть уже не получается.

– В том-то и дело, что по медицинским показателям у меня всё в норме. Но реву как баба, – признался качок Федя, который мог спокойно выступать в цирке, где гнул бы прутья арматуры, поднимал автомобили или загибал её всякий раз, возвращаясь домой, где папу Фрэда бы ждала дюжина спиногрызов, которых они несомненно бы завели, пока он бы использовал её вместо штанги.

Так сказать, совмещали приятное с полезным.

Кира украдкой ущипнула себя за ухо и всё же снова попыталась сосредоточиться. Не до супружества, когда мужики плачут!

– И когда вы ревели в последний раз? – спросила она, проигнорировав уменьшительно-ласкательное слово «плакали».

Мужики не плакают! А раз мужик ревёт, у него должны быть причины. А если этой причиной всякий раз становится весь окружающий мир, то у него должно быть как минимум воспаление аппендицита.

«Просто он настолько суров, что терпит… с детства», – даже допустила подобную мысль Солнцева, всё ещё давая качку шанс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.