Тот самый массажист 2

– Домовой, домовой, поигрался и отдай! – заявил массажист, не зная, что ещё предпринять. Даже добавил горячо. – Ну на кой чёрт тебе старушка сдалась? Ты же не из этих, которые любят длительной выдержки. Дегустаторы хреновы!

– Ты чего кричишь? – раздалось из-за угла.

Только Володя собрался с духом ради диалога с домовым, как показалась блондинка с помятой причёской.

Волосы Виктории частью торчали, частью были влажными. Судя по виду, Лопырёва не очень-то и успела с укладкой после душа. Работа прежде всего.

«Лариса, наверняка, усадила в салон автомобиля на последних минутах».

– Да я… так, – выдавил из себя Богатырёв. – Говорю по жизни мало. Вот и решил связки поразминать.

Вика приблизилась, тепло поцеловала в губы, прикусила за нижнюю едва-едва. А когда отпустила, обхватила за щёки. И сделав из него морскую свинку, пообещав почти грозно:

– Ещё раз будильник забудешь переставить и смерть твоя будет быстрой, но болезненной!

– Хо-ро-шо, мой боевой хомячок, – ответил Владимир с лёгкой улыбкой и сам прихватил девушку за щёчки. Парой пальцев.

С тем маневром массажист поспешил вернуться в кабинет по лестнице, пройдя мимо стойки, заваленной квитанциями. Но далеко не ушёл.

– А это что? – спросила Вика, ткнув пальцами в бумагу.

– Да так… пусть полежит пока, – ответил он и вдруг понял, что обратный адрес бабули должен быть указан в платёжной ведомости.

Взял кипу бумаг. И точно – вот адрес. Но взяв следующую платёжку, понял, что на ней другой адрес. Следом – третий.

«Своровала походу», – прикинул мозг: «Ну или как в таком возрасте правильно говорить? Одолжила»?

Однако, все квитанции были из одного подъезда. А четвёртым листиком вообще был детский рисунок с солнышком и домиком. Из разряда таких, которые рисуют беззаботные дети в отделениях банков, пока родителям впаривают ипотеку на двадцать лет под залог всего, хуже того – души. В лучшем случае выплатят к совершеннолетию ребёнка и поживут для себя пару лет.

«Выходит, что бабка не только собрала все квитанции в подъезде, но и обладает как минимум одной внучкой, подписанной как «Даша, 5 лет»», – заявил мозг, включив режим следователя: «Как думаешь, много на улице Зелёной, дом семь, таких Даш»?

Володя снова выдохнул, собирая листы. Всё же адрес один. Примерно второй-третий подъезд, там по квартирам смотреть надо и этажности.

«А заодно можно узнать у соседей насчёт бабки», – предложил мозг.

Что-то подсказывало, что подобная особь могла заявить о себе на весь район. Совсем не похожа на старушку формата «божий одуванчик».

«Пробивная», – признал мозг: «Только судя по настенным часам, побегать за ней больше не удастся».

Массажист вздохнул. Народ уже подтягивается на работу и на процедуры. В дверях за порогом то и дело здоровались.

«Да и кутикулы надо подстричь», – тут же подхватил мозг: «Заусенки за выходные такие отрасли, что можно распороть надвое человека случайным прикосновением. Куда там котикам и прочим росомахам до нас? Массажист после уик-энда вне конкуренции».

Володя кивнул. Неухоженный массажист одним своим видом может нанести ущерб одиноким, голодным женщинам, которые приходят получить хотя бы эстетическое удовольствие от лицезрения мужчины в самом расцвете сил. А если речь идёт и об их внутреннем мире, то травмы и подавно не допустимы.

Вдруг его заусенка оставит неизгладимый отпечаток на самой душе следом за травмой тела? Нельзя так. Надо иначе.

«Сатана за такой сразу в ад отправит», – развивал идею безмерной ответственности особого массажиста перед женщинами мозг: «Ибо клиентки доверяют тебе прикосновение к самому сакральному. Порой даже сокровенному. А ты ногти нормально подстричь не можешь? Тьфу на тебя»!

Богатырёв не спорил. Всё-таки речь о душе, к которой тело почему-то прицепом шло.

«Ранить тонкий внутренний мир человека с вагиной – себя не уважать», – дополнил мозг: «Чеши уже в кабинет! Сдались тебе эти старушки? Кто-нибудь, да выпроводит. Куда ей тут деться?»

Поднявшись в холл на второй этаж, Володя пришёл к закрытому кабинету. Магнитный замок не давал шансов проникнуть туда ни одной старушке.

Уже горел свет в кабинете Ларисы. Начальница приходила в себя, заваривая чай на рабочем месте. Запах стоял манящий. Судя по звуку клавиатуры, разгребала дела на электронной почте, поднакопившиеся за выходные. А судя по матеркам, считала потери от переноса выходного с понедельника на воскресенье и наверняка, хмурилась.

«Не туда смотришь. Старушке без связей в кабинет к Ларе не проникнуть»! – заключил мозг: «Их по скамейкам, креслам и прочим атрибутам мягкой и не очень мебели лучше искать. Где присядет, там и бери тёпленькой. Или подстывшей… если слишком долго искать».

Войдя в массажный кабинет, Володя переоделся в рабочую униформу, вдел ноги в шлёпанцы вместо кроссовок. Вздохнул, так и не занявшись спортом как следует.

Он уже собирался заняться кутикулами, когда услышал крик из коридора.

– А-а-а!

Ошибался, выходит. Побегать всё-таки пришлось!

Резкий старт с места домчал до двери медпункта. Там горел свет. Медсестра Елизавета Вехоткина, она же потенциальная Сидоркина стояла на входе, голося так, что уши напрягло. А стоило массажисту заглянуть ей за плечо, как Володя увидел старушку в «костюме Евы» и тапочках.

Старуха с недовольным видом смотрела на медсестру и говорила:

– Ты где гинеколога диплом купила? Это тебе не страной европейской править, тут думать надо. Что за смотровой кабинет такой, что всем ветрам открыт? Я не для того свой цветочек растила, чтобы продуло! Я буду жаловаться в министерство зравозахоронения и прочих бесполезных дел!

В поиске ответа на вопросы, Лиза посмотрела на Богатырёва. Лезть в недра старушки ей совсем не хотелось. Даже за премию. Всё-таки не её профиль. Её профиль за последние месяцы заключался в том, чтобы бегунам натоптыши подклеивать и культуристам пальцы бинтовать. В крайнем случае – залезать на массажистов или по возможности перевоспитывать геев. Но то скорее души порыв, а не медсестры опция.

Богатырёв попытался рассказать всё в двух словах, но фраза «ну, это» ничего не объяснила толком. У медсестры попутно зазвонил телефон в сумочке. Бабка среагировала мгновенно. Не то, чтобы она бросилась леопардом к сумочке, и взяла трубку, но даже не думая обращать внимания на смартфон, просто поднесла к уху… свою висящую грудь.

Используя её как телефон, она сказала, как в трубку:

– Ало?

Эта картина сразила Лизу. Вместо того, чтобы самой взять трубку, беременная медсестра принялась ржать, придерживаясь за дверной косяк. Слёзы покатились из глаз, ноги ослабли.

«Вот-вот на пол рухнет», – отметил мозг: а людям беременным падать не рекомендуется.

Однако, Богатырёв был более стойким к проявлениям причудливого бабушкинизма. И не на такое в деревне насмотрелся, когда соседки постарше чертей по огородам ловили. Зайдя в медпункт, массажист принялся искать халат, с той мыслью, чтобы закутать в него обладательницу когда-то наверняка роскошной груди. А ныне её остаткам.

«А то подумают невесть что о бабуле», – беспокоился мозг: «А ей ещё обратно в такси домой ехать. Таксисту психику кто убережёт? Только Володя».

За этим занятием в поиске его и застала Лариса Борисовна:

– Ты чего, Богатырёв? С утра свалил, чтобы любовницу на работе пригреть? – тут она рассмотрела бабку поближе. – Ну и вкусы, конечно. Впрочем, подожди ещё лет тридцать и в меня как в первый раз влюбишься… Извращенец!

– Не-не-не, я же это, – ответил Богатырёв, но слова были бессмысленны, так как в руках ещё не было халата, зато бабка была очень близко.

Тогда массажист повернулся с простынёй наперевес и укутал старушку в неё. Взгляд Ларисы Борисовны стал жечь чуть меньше. И только Лиза свалилась на пол, не в силах в истерике сразу прекратить смеяться. Новое предположение от начальницы подкосило медсестре коленки.

Богатырёв в третий раз за день тяжело вздохнул и буркнув «я сейчас», ушёл в кабинет, переступив Елизавету на пороге.

«Лежит человек, дёргается в истерике – а ты не трогай», – посоветовал мозг: «Каждый развлекается как может, а у беременных вообще своя атмосфера. Гормоны там всякие».

Вернулся массажист уже с кипой платёжек. За это время среди зрителей прибавился культурист Николай. Пташка ранняя в спортзале.

Заинтересованный коридорным сумбуром, качок заглянул «на огонёк», но пока не сыпал вопросами.

– Вот, – протянул всем бумаги Володя. – Наверное, там живёт… Пришла такая с утра. Прошмыгнула, я бы сказал. А затем я её потерял. А она тут. Медпункт-то не закрыт. Без магнитов пока. Вот и – нашла… Чуйка походу!

– Я теперь везде поставлю магнитные замки! – обнадёжила Лариса. – Проникновения бабушек нам ещё не хватало. А если бы валерьянки нажралась? Что бы мы потом скорой сказали? Что она – кот? Или что лекарства в свободном доступе держим?

Лиза на полу ещё и задёргала ногами, не в силах уже ржать на весь коридор. Размотало её на фоне бабушек по полной.

К моменту продолжения разговора к кабинету прибился и массажист Сашка Сидоркин из соседнего вновь работающего кабинета. В бесплодных попытках поднять будущую мать с пола, он причитал Елизавете за лишний стресс.

Так коллега заранее готовился к неизбежному – родам.

– Вот так и проходит наш день в гетеросексуальной семье, – признался идущий на поправку Александр.

И как ответственный в будущем семьянин, бывший гей, а ныне чистый релокант от сексуальных меньшинств в сторону классического мнения большинства, поднял будущую жену на руки.

– Утром блюёт дальше, чем видит, – добавил Сашка без особой радости в голосе. – Потом весь день ест чипсы, смолу с деревьев добывает и даже листики рвёт и жуёт, если гулять приспичит. А если дома остаться, то косо смотрит на тараканов, заставляя меня бегать за тайским фастфудом. А вечерами ухахатывается над ретро-выпусками смехопилорамы под пельмени. И бутерброды с чесноком ест ядрёным. За нечистую силу в нашей квартире я спокоен. Вампиры к нам больше никогда не подойдут. Но как работать в таких условиях? Нет, ну вы мне скажите – как?!

Коля посмотрел на него косо. Если бы взгляд мог резать, то вокруг могла стать одна расчленёнка. Но человек пока не достиг таких высот. Не то, чтобы технике на позволяла. Скорее – лень развиваться. А может, оно и к лучшему?

Лариса в свою очередь посмотрела на медсестру, растирающую слёзы по лицу. Затем на бабку, халат которой Богатырёв обнаружил в мусорном ведре среди медицинских отходов.

– Так! – заявила строго начальница, как будто отслужила пяток-другой лет и звание прапорщика получила. – Александр, хватит ныть. Жену в чувство приведи и оба с Лизкой за работу принимайтесь! Богатырёв, на тебе задача другая. Бабку вернуть в место постоянной дислокации. Коля, а ты…

– А что я? – набычился качок.

– А ты просто иди качайся. Спроса с тебя особого нет, бычок, – Лариса повернулась к массажисту. – Богатырёв, ты меня слышал?

– Да как я её верну-то? – возмутился Володя. – У меня клиентки, ближайшая через полчаса.

– Сашка первую возьмёт, – прикинула начальница. – Подстрахует. Да, Саша?

– Я?! – распахнул глаза «массажист на подмене» так, что едва не вылезли из орбит от негодования. – Да чтобы я пальцы в вагину? Никогда! Одной пиздой моя жизнь уже накрылась! Попробовал один раз и всё. Вот они – последствия на всю жизнь.

И он снова указал на гогочущую медсестру.

– Вы человека-то пожалейте! – поддержал его Николай. – Две женщины для многих мужиков и так перебор. Одну бы выдержать. Он же не Богатырёв, в конце концов. И наконец-то конец!

– А что сразу Богатырёв? – вступилась за суженного Вика.

– Володе хоть бабок вешай, только рад будет, – ухмыльнулся качок. – Да, женщинолюб?

Все посмотрели на Володю. Тот посмотрел на Николая в ответ, нахмурил брови.

«А где подкол»? – не понял мозг: «Где проходит эта тонкая грань голубого юмора? Хоть бы таблички развесили».

Обстановка накалялась. Но тут Сашка заявил во весь голос:

– Да я сам верну вашу бабушку куда скажете. Укутайте её только в одеяло… поплотнее… Коля, поможешь?

– А то! Руки у меня сильные, – заверил Николай. – Отнесу хоть пешком до МКАДа, если вместе пойдём. Мы же с тобой п… приятели.

Сашка уже усадил жену в кресло и попытался приступить к исполнению замысла, но Лиза вдруг начала плакать:

– Ага, вернёт он. Снова свалите куда-нибудь на пару. Потом домой за полночь вернёшься с запахом клубники изо рта. Нет бы пьяным и со стрингами в кармане хоть раз пришёл из стриптиз-клуба какого-нибудь. У всех мужики, как мужики. А мой п… приключений ищет! А я, может, тоже пальцы в п…приятельницу хочу!

Эмоциональное восклицание медсестры в положении дополнилось новой порцией впечатлений. На этот раз – рёва. Настроение как по щелчку пальцев переменилось.

– Да что ты такое говоришь про Сашку? – возмутился Николай. – И на меня зачем наговаривать? Я всё-таки вип-клиент Женского рая и требую подобающего к себе отношения! Скажи им, Лариса.

– Ну… – протянула она, не зная кого прикрывать. Клиентов или сотрудников?

Сашка тоже вступился за друга:

– Почему ему вообще нельзя жить с нами? Хороший мужик в хозяйстве всегда пригодится. Сумки тебе будет с продуктами таскать. И тебя на руках носить заодно. Он же сильный. Да на нём так-то пахать можно! Здоровый как конь пи… пахотный, – повторил массажист на замену, очень жалея, что сегодня не работает его сменщица.

– Потому что семья – это для троих, – заявила Лиза.

– Так нас трое! – удивился такой постановке вопроса Сашка.

– Трое нас только будет, придурок! – истерично ответила номинальная жена и погладила живот.

Коридор тут же наполнился криками и взаимными обвинениями.

Лариса подхватила Богатырёва под руку, отводя от этого бардака подальше. И приказала в полголоса:

– Так, увози бабку сам. А я тут пока разгребу.

– А клиенты?

– Подождут твои клиенты, – вздохнула она, вновь теряя деньги на простое. – Перенесу, если что… Действуй!

Володя кивнул. Укутав бабку в одеяло так, что осталась торчать одна голова, понёс на руках к лестнице. Проходя мимо стойки администрации, массажист переглянулся с Викой.

«Ну хоть в нашей «шведской семье» порядок», – прикинул мозг.

– О, а меня на руках так не носишь, как Сашка Лизку! – заметила блондинка с лёгким укором. – И ты – бабушку.

– А ты поживи с моё! – заявила вдруг бабуля, завёрнутая в одеяло. – Льготы, конечно, нынче не те. Но спасибо правительству, на руках раз в квартал ещё носят… Выборы скоро, что ли?

Вика замолкла, надулась. Володя хмыкнул и сосредоточился на шагах, чтобы не уронить бабку. Так бы и шагал себе до самого автомобиля. Но на стоянке, подходя к родному седану с ценным грузом наперевес, Володя вдруг нос к носу столкнулся с… Ней!

Глава 3 – Поездка на троих

Мара! Вот так встреча. Приятнее только мороженку обнаружить в холодильнике в жаркий день. Особенно, когда её туда не клал. И мозг попытался выдать как можно больше деталей среди её каштановых локонов. Те плыли облаком следом за богиней в ареоле света. Но руки от бабки порядком устали за два этажа и долгую парковку, по которой массажисту приходилось идти пешком из конца в конец.

Подсчёт был строг, но справедлив: Богатырёв пронёс бабку уже с полкилометра по прилегающей территории, чему не привыкшие к такой нагрузке ноги, не радовались. По итогу, легко и непринуждённо идти как раньше уже не получалось. Зато отлично получалось потеть и задыхаться под поздним весенним солнцем и первым почти летним теплом. Выходило, что вместо гордого рыцаря, непринуждённо исполняющего долг по доставке старушек из пункта А в пункт Б, перед лучшей девушкой на всём белом свете предстал вспотевший мужик с красным лицом и в одном шлёпанце. Второй так не вовремя слетел, не утерпев жалкий десяток метров до автомобиля. Так они и встретились. Смертный и богиня, которую по недосмотру не взяли на Олимп.

Как же произошла эта встреча? Володя показался из-за бабушки. А Мара из-за автомобиля со спущенным колесом.

– Ты?

– Ты?! – их голоса слились в один. Это была судьба. Неизбежность и фатум на сдачу. Злой чёрный рок дня в это мгновение побелел, стал прозрачным и среди марева вдруг стало проявляться счастье.

Володя только моргнул, а то как давай контуры обретать: вот свадьба, вон дети, там внуки, а после – смерть, взявшись за руки.

«Ну или хотя бы подавать друг другу стакан воды можно, пока кто-то не догадается наполнить», – обозначил мозг.

Массажист вдруг отчётливо представил тот краешек светлого будущего: он в рубашке и всегда красивой, она в просторном лёгком платье и всегда красива для него, трое детей бегают рядом. И всё, конечно, на фоне дома большого. А его квартиру будут сдавать. Дополнительный доход большой семье не помешает.

«Не права Лизка. Нормально семья – это не трое. Это как минимум пятеро, – прикинул мозг: «А лучше семеро. Так как «семь я». На худой конец можно включить в список и тёщу».

Лучше так, чем жить с двумя женщинами, на которых как оказалось, не очень-то можно и положиться. Как случаются проблемы – решай, Володя. Исправляй, Богатырёв. Да и глобально мыслить не умеют – провал полный. Белобрысая с ним сбегать отказалась, а опытная тёмненькая над подобной манипуляцией чувствами даже не задумывалась. Бизнес приучил Ларису Борисовну к холодному, трезвому расчёту. Не говоря уже о том, что квадратное одеяло двух с половиной метров поделить с ним не могут… что совсем обидно.

Но вот с Марой – верный путь. Богиня явилась под роспись, просто хлебалом не щёлкай.

«Теперь всё будет иначе», – лепетал мозг под эндорфинами: «Стоит только заговорить и объясниться. А затем взяться за руки и бежать, не оглядываясь. Главное, чтобы Мара бежала рядом! Желательно, смеясь. Или непринуждённо хихикая. Возможно, придётся даже бросить старушку. Всё-таки потерь никто не отменял. А на каждую старушку найдётся свой Максимка».

На «ты», значит? Да, всё верно! Они давно забыли, что когда-то были на «вы». Дистанция между ними истончилась ко времени томных стонов в кабинете, и совсем пропала, когда до правого уха донеслось протяжное «да!». А что потом – не важно. Но возбуждаться этим воспоминанием оказалось не самым лучшим выбором по жизни массажиста. И то ли в попытках уйти от несвоевременного разговора, прикрывая интерес, то ли в осознанном желании вернуть утраченный шлёпанец, Владимир Богатырёв резко развернулся. Тогда-то бабушка наперевес и исполнила лучший удар ногой в её жизни. Пяткой в нос так не смог бы ударить и опытный каратек на противоходе.

«Вертушка от бога»! – восхитился мозг.

Мара рухнула на асфальт между рядами машин, а Володя от шока едва не сбросил бабку на капот автомобиля.

Но та, тонко ощутив слабину его души, тут же мотивировала:

– Поделом им! Бей! Добивай! – а заодно и добила все попытки к примирению. – Ходят тут всякие. Колёса прокалывают, а потом на распродажу индийских товаров из Киргизстана не съездить. Таксисты ругаются. На армянском.

Володя застыл в шоке, а бабка не унималась:

– Ты на рожу! На рожу-то её посмотри! Аферистка! Как пить дать, аферюга недобитая! Будем на неё жаловаться! В главный отдел по борьбе с мошенниками и прочими нардепами и не менее бестолковыми представителями!

Извинения застряли в горле. Временно закинув причитающую бабку на плечо, (чтобы залезть в карман за брелоком), Володя обнаружил два момента. Во-первых, в кармане отлично постиранных зелёных рабочих брюк была дырка. Судя по всему, их неплохо заживало в домашней стиральной машинке в особняке.

«Правильно, стояла там несколько лет без обслуживания. А потом на тебе – доверились».

Во-вторых, брелок выскользнул в эту самую дырку, и Володя просунул руку до самого… полового признака!

– Да ты совсем спятил? – донеслось от едва поднявшейся Мары.

Подскочить, едва заметила мужчину, дёргающему свою гордость, она не могла. Но и делать дальше – не ясно. Так полубогиня и застыла, глядя на то, как он держит себя за то, что в древности называли «удом». Иначе откуда бы пошли такие слова как «удочка», «удлинитель», «удот» и «удилище»?

– Избиваешь женщин и мастурбируешь от возбуждения?! – заявила Мара и Богатырёв уже второй раз за день услышал обидное. – Извращенец!

– Да я даже карусели не люблю! – заявил обескураженный Володя, предполагая, что корень у словообразования один и тот как-то связан с вращением. – Это меня сегодня весь день вращают как хотят!

Запоздало высунув руку из кармана, он перехватил бабку поудобнее на две руки, но от резкой смены положения у той закружилась голова. А едва сместились мысли старухи, как она закричала на всю стоянку:

– Люди честные! Что делается? Старушек среди бела дня похищают! Молодые что теперь, не дают совсем? Старых подавай, да? Ах ты, носильник! Носильни-и-ик! Извращене-е-ец!

«Три уже – закономерность», – отметил мозг, обожая бесполезную аналитику.

Богиня изобразила удивление. Оно смешалось с ненавистью во взгляде. А подлая бабка только подлила масла в огонь, набрав побольше воздуха и закричав ещё громче:

– Надругается же! Сносильничает! А потом детей ему расти, носки штопай и внуков жди. А кому это надо на пенсии?! – сделала перерыв, она снова схватила воздуха и выдала. – По согласию хочу, не по принуждению! Не для тебя моя роза подсохла! Не для твоих булочек изюм запасала-а-а!

Слова в ответ – бессмысленны. Массажисту пришлось положить кричащую бабку на капот. Сигнализация тут же сработала, отчего ноша задёргалась, полагая, что её действительно похищают под вой сирен.

Под двойной шум из динамиков и проклятий из бабкиного рта, Володя лишь начал изображать извинения руками. В попытках отразить действительную картину происходящего, добавлял от волнения даже отдельные слова вроде: «да я ж…», «а она ж…», «ну мы-ж…».

Но всё не может идти всегда плохо. И в попытках объяснить девушке с разбитым носом, почему его брюки напряжены, бабка превращена в «Кавказскую пленницу», а он босой на одну ногу, Володя вдруг заметил брелок на асфальте в паре метров позади Мары.

«Надо забрать, пока не раздавили на дороге»! – отметил это дело мозг.

Шустро подхватив его, и забрав попутно тапочек, Богатырёв отключил сигнализацию и вновь обутый на обе ноги, рванул к двери. Открыв её, подхватил уже бабку. Сейчас запихает внутрь и всё исправит. Судьба даёт второй шанс. Только бы не запороть!

Но бабка за время шевеления на капоте почти выпуталась из одеяла. Всё-таки не ребёнок. Школу жизни прошла. И руки-ноги ещё помнят, как выходить из захвата.

Стоило массажисту приподнять эту уже бесформенную массу, как бабка ловко выскочила из неё, словно второй раз родилась! А затем побежала в чём мать родила вдоль стоянки, продолжая кричать:

– За одного битого двух не битых дают! Да не больно то и берут! А я давно никому не даю, а он всё равно взять хочет! – не унималась она. – Не пойду-у-у! Не пойду без цветов заму-у-уж! Ишь чего захотел?! Не для поцелуев с тобой меня мама растила-а-а! И папа до свадьбы не веле-е-ел!

Володя, посмотрев на некогда идеальную женщину с разбитым носом и стремительно отекающими под синяки областями под глазами, в который раз за день тяжело вздохнул, и побежал следом за нагой старухой с дряблыми ягодицами. Видимо в его глазах отразилась мольба и раскаяние. Так как женщина рядом замерла у открытой двери автомобиля, вместо того, чтобы уйти в негодовании чувств. При таком накале страстей кто осудит?

Вместо побега Мара ощущала лишь боль в носу. Слёзы бежали по щекам хотела того или нет. А через марево в глазах она лишь смотрела то на одеяло с разбрасываемым ветром квитанциями и детским рисунком на асфальте, то на бабку, которую подхватили на лету сильные и быстрые руки.

Чёрт бы побрал те руки!

Ведь некогда именно они подарили незабываемые ощущения! Как же она сожалела о том. И как ненавидела ту, которой повезло больше. Но им не быть никогда вместе. Ведь вскоре он будет воспитывать ребёнка от другой. И ничего не поделать. А такой мужчина должен быть её по определению!