Тот самый массажист 2

Отёк перекрывал трахею, хоть трубку просовывай, но трубки под рукой на было, а пробивать ручкой горло никто бы в трезвом уме не решился. Из аптечки в комплектации полезного почти нет ничего. Видимость одна с бинтом для отчёта, точно знала Тамара по долгу службы.

Автомобиль трясло, подкидывало, носило на резких поворотах. Но лейтенант Синицына без устали продолжала оказывать скорую медицинскую помощь рот в рот. А в процессе даже призналась водителю:

– А знаешь, что, Богатырёв? Ты сделал мой день! До встречи с тобой, я никогда не целовалась с девушками.

– Действительно? – переспросил водитель. – Я даже не знаю, модно это сейчас или нет.

– Прошу отметить, что выбор этот сделан не по любви, а по острой необходимости… Сам понимаешь, нужда.

Уши массажиста вытянулась, кончики покраснели. Не стоило изображать деревенского лекаря. Тогда бы и с аллергией дела вести не пришлось. Довёз бы спокойно до приемника, сдал, подлечили. А потом уже вымаливал прощение как полагается. А сейчас к этому уравнению добавилось условие «должна выжить».

– Как тебя зовут? – спросил Володя, нарушая скоростной режим примерно вдвое положенного в городе ради спасения жизни богини. Его Ф.И.О. лейтенант, конечно, по документам запомнила. А он о ней ничего не знал, даже после столь близкого знакомства.

«Не каждый день женщины на землю бросают и по писюнчику прилетает», – заметил мозг.

– Тамара.

– Твои поцелуи, Тамара, сейчас буквально спасают её жизнь, – добавил философски Володя, стараясь меньше паниковать и больше рулить. – Или так, или я бы её уже убил… Там, на обочине.

Тот факт, что никакого подорожника бы и не было, если не остановка, приведён в разговоре не был. И сотрудница задала всего один вопрос, но важный. Из категории «вопрос в лоб». Многие маньяки и прочие убийцы на нём часто и горят в состоянии стресса.

– А ты знал, что у неё возможен ангионевротический отёк?

– Конечно, нет! – воскликнул он и тише признался. – Я это даже… не выговорю.

– Тогда несостоявшейся убийцей скорее можно считать природу, – отвечала в перерывах между вдохами жизни в человека Синицына.

Те имели чёткий интервал. Будешь выдыхать часто – голова закружится, устанешь, убьёшь. Будешь вдыхать редко – клетки мозга начнут умирать. Примерно через три-четыре минуты. Наговоришься за это время вдоволь, но пострадавший человек может и часть личности потерять. Даже если потом откачают.

– Лишь бы… – улыбнулась Тамара, прервавшись на очередной сеанс процедуры.

– Лишь бы что? – невольно спросил Богатырёв.

– Лишь бы в привычку не вошло, – хмыкнула лейтенант и женские губы снова соприкоснулись. – А то начнётся потом. Женщины бисексуальны, всё такое.

– А они… нет? – тихо спросил Володя.

– Нет! – строго заявила Тамара и тут же добавила. – Не все, по крайней мере. Я вот…

– Что, вот?

Лейтенант вдохнула очередную порцию жизни и договорила:

– … член на пёзды не променяю. Фаллосы эти все, игрушки – всё хуйня, Володь. Лучше крепкого члена в вагине ничего лучше природа пока не придумала.

И Тамара снова вдохнула в Мару воздух.

Богатырёв даже краем глаза заметил, как грудь колыхнулась от усилий.

«Эротичненько», – отметил мозг.

Видимо коктейля из эндорфинов, картизола и адреналина ему было недостаточно, чтобы не воспользоваться случаем и тут же себе и визуальную картинку по случаю сохранить в долговременную память.

– Она же выживет? – с надеждой в голосе спросил Богатырёв.

Раньше он ни за что бы в жизни не поверил, что подорожник может убивать. А теперь, глядя на отёк Квинке, разочаровался в народной медицине.

«Хуже только когда аллергия на берёзу убивает человека», – заметил мозг и тут же спросила: «Интересно, а бывает аллергия на водку?».

Богатырёв сокрушался в дороге, как мог. Весь багаж знаний, что был пополнел из детства, это то, что на подорожник стоило не только плюнуть, но еще и как следует потереть листики, чтобы начал работать на ранке… Но это знание он почерпнул уже ближе к институту. А в детстве они, ребятня, по сути просто плевали себе на раны. И ничего, выжили.

Хотя с чего он решил, что подорожник остановит кровотечение там, где следовало вправлять кости?

«Нервы», – подсказал мозг: «Действовал на эмоциях, по интуиции».

– Выживет. Если продолжу… вдыхать, – ответила Тамара, уже не сильно переживая насчёт того, выгонят её с работы или нет. Она всё-таки на службу поступала, чтобы людям помогать. Но не через бумажный отчёт каждодневный, а по существу. Чем и занималась последние десять минут, размазав даже влагостойкую помаду. Тут-то и пришло понимание, что реклама – говно. А вот Вселенная – умная. Она всё слышит. Просила, просила и вот – допросилась.

Как теперь не поверить, что весь мир вокруг – умный, а она нет?

* * *

Если в салоне личного автомобиля всё более-менее стабилизировалось, то по ту сторону экрана, камера в автомобиле Богатырёва выводила на экран в кабинете Ларисы Борисовны совсем другую картинку. С иным восприятием действительности.

Чёрно-белое, без звука, изображение, ещё и не в лучшем качестве, показывало огромный скачущий бюст пассажирки, что скакала на другой пассажирке прямо посреди движения. И не забывала её как следует целовать. Да так ей это дело понравилось, что даже коса растрепалась. А что там между ними, не видно. Камеры под сиденьем нет.

«Страпон она надела, что ли? Или вхолостую трутся на радостях»? – подумала Лариса и ударила кулаком по столу.

Не в её смену!

– Чёрт бы тебя побрал, Богатырёв! Что ты там устроил? Скинул бабку и по бабам? Тебе выходных мало, что ли?! – негодовала начальница, которой самой с утра дел хватало, чтобы ещё и за любовником присматривать.

И так уже с любовницей в одну постель уложила. Куда ещё?

– Когда эти мужики уже нажрутся? Всё даёшь им, даёшь, подкладываешь, а им всё мало! – возмущалась начальница. – Кобелина чёртова! На хлеб и воду посажу!

Едва Богатырёв покинул салон, как пришлось включать начальницу. Голубки в коридоре едва не передрались. Этом странный другой аналог шведской семьи начинал Ларису подбешивать.

Что за жизнь на троих? МЖМ это неправильно. То ли дело их ЖМЖ. Образцово-показательно живут, душа в душу. Да кто ж будет слушать?

Ей бы раскричаться вволю ещё в коридоре, но у кабинета Богатырёва ожидаемо после затянувшихся выходных выстроилась очередь на скамеечке.

«Все хотят к специальному массажисту на приём. Как и ожидаемые лица, так и новые, блуда не познавшие, но наслышанные», – подумала начальница.

Девушки-массажистки она доверить подобное не могла, да и не её смена. А единственным «массажистом на замену» был только Сашка. И всё время от созерцания непотребства в окно на улице до ближайшего рассмотрения продолжения оргии Богатырёва в автомобиле, начальница потратила на его уговоры.

– Нет, я туда не полезу! – заявил он категорично, сидя рядом в кабинете, за столом напротив неё.

Лиза уже перестала смеяться и прилегла в медпункте, а Коля ушёл в спортзал заняться бицепсами. Так как «кому он нужен со сдутой бицухой»?

– Они же ещё и волосатые бывают! – расширял кругозор Ларисе массажист на замену. – Некоторые вообще выглядят как цветок. Люди так их и называют. «Петунья». Или к примеру… роза?

– Да не надо мне твоих примеров! И лезть туда тоже не надо… всему, – тактично поправила начальница, перебив. – Пальчик засунь. Пошеруди там как следует. Может и прокатит. А там и Володя приедет. Поможет с норками… тьфу… цветами этими!

– Пальцы совать в норки? – поднял брови Сашка. – А если заразу какую под ногти подхвачу?

– Ну какую ещё заразу? – взмолилась Лариса Борисовна. – Снова беременность занесёшь?

– Грибок, к примеру! – тут же надулся Сашка.

Если до этого она относилась ровно к представителям нетрадиционной ориентации, то вот этот конкретный индивидуум – бесил.

– Там своя микрофлора, упырь! – возмутилась Лариса Борисовна, которой одинаково побоку были что фемки, что ЛГБТ, что ЛДПР, что КПРФ. Благо особой разницы между аббревиатурами она не видела, если дело не касалось НДФЛ, который установил определённый строй, которому как раз никаких определений не нужно.

– А запах? – тут же ухватился за соломинку Сашка. – Знаете что, Лариса Борисовна? Если мои пальцы будут пахнуть селёдкой, то назад дороги нет! Сколько можно возвращаться-то? Сначала пиво начну пить, потом стану толсты и не красивым. А дальше? Дальше-то что?!

– Перчатки, Саша. Перчатки! – закипала Лариса, стараясь даже не задумываться, чем обычно должны пахнуть пальцы её второго массажиста, который при таком раскладе и третьим может стать.

«Стоит с той девочкой на замену лучше познакомиться», – ещё подумала Лариса: «Как там её… Мила? Если маслом в рабочее время пахнут пальцы, то уже неплохо. А в семье своей сами пусть разбираются. Рядом со свечкой стоять не буду. И даже камеру в спальне им не повешу. Сами народились. Пусть сами и воспитываются».

Камеры ей нужны лишь для контроля рабочего процесса. А они как раз на работе. Так что, либо он, либо никто. Девушку-массажистку просить, что и проверочный срок не начала работать – ещё хуже в таком случае. Разве что лесбиянка попадётся или пограничная. Но даже если угадает, шансов, что совпадёт с желанием клиентки – один из ста. Если верить не дани моде, а природной статистике, мужика они чаще хотят, а не подругу.

«Плохая затея», – вздохнула начальница: «Уж лучше про шоколад на пальцах разговаривать, чёрт бы его побрал»! – подумала Лариса, стараясь быть сразу и тактичной, и справедливой, и толерантной, но при этом не прогореть по рабочим вопросам.

Бизнес жесток. Если труба не качает нефть или газ, то по этой трубе жизнь может слить только в сточную канаву.

– Саша, мать твою! – тут же обозначила свою окончательную позицию начальница. – Или ты идёшь и ублажаешь дам или я тебе работать больше здесь не дам!

– Дайте мне хотя бы транса! – взмолился массажист. – Уж я ему сделаю массаж… Только Кольке не говорите насчёт «бонуса от заведения».

«Так вот почему к нему постоянный клиенты-мужчины ходят», – подумала Лариса, и прикусила губу от досады, что не во всех кабинетах ещё камеры повесила.

Только тотальный контроль удержит бизнес на плаву!

– Бонус от заведения? – воскликнула Лариса. – Саша, так ты не из секс-меньшинств…

– Как так? – даже несколько удивился массажист на замену.

– Да, Сашенька. Ты из как раз из того большинства, что зовётся шлюшандрами! – добила Лариса. – Иди уже работай, рукоблуд неоднозначный.

– Но… у меня же есть принципы!

Она ударила кулаком по столу, пытаясь походить на Володю:

– На благо центра пошеруди, говорю! Ебанат, принципиальный!

– Я туда не полезу! – повторил Сашка так же стойко, так как тоже пытался походить на Богатырёва. – Я не доверяю местам, которые от слов намокают.

– Чего-о-о?

– Всё, что выделяет смазки не из флакончика – детище Сатаны, поверьте моему слову, Лариса Борисовна.

Лариса поднялась из-за стола. Глаза сузились в опасные щёлочки. Но спросила тихо:

– Как же ты тогда в Лизку залез?

Сашка покраснел, затем выдавил из себя ещё тише:

– Я с тех пор не пью.

И в этот нелёгкий момент жизни Лариса вновь поняла для себя, что есть геи по призванию, а есть пидорасы по жизни.

– Ой, иди уже работай…

– Но!

– Обычно работай! – добавила Лариса и поникла.

Выходило, что в плане работы она может положиться только на чёртова извращенца, кобелину и бабника, дражайшего Владимира Богатырёва.

А чтобы вновь посмотреть на своего альфа-избранника, Лариса включила монитор. За всеми стрессами, не забыв сунуть руку под юбку.

* * *

В жизни капитана Сергеева было много тяжёлых моментов как на службе, так и вне её. Ещё больше неоднозначных, сумбурных историй. Были даже шокирующие. Но сегодняшний день перевернул всё!

Он никогда бы не подумал, что придётся охотиться за голой бабкой в лесу, аукая филином. Затем тащить её на себе в наручниках в служебный автомобиль, где беспрестанно писали камеры видеорегистраторов и удалённые камеры передавали картинку начальству. А самое интересное началось, когда доставил её к искомому подъезду. Адрес по квитанции отпечатался в памяти. Даже с долгом по квартире. Но сколько бы он не звонил в домофон, ответа не было.

Звонить напарнице бесполезно – мобильный оставила в служебной машине, а рация в нагрудном кармане уже не брала. За сколько десятков километров она сейчас от него – неизвестно.

Оставалось только сдать голубю бабку в дурку. В конце концов, не придётся отдавать пять ящиков гречки, на которые служивый купил себе в сумме минут двадцать тишины в салоне вместо историй о былом.

Но тут Сергеев припомнил, что задержанный парень что-то говорил про то, что бабка лишь «возможно живёт» в этом подъезде. А в какой конкретно квартире – вопрос всех вопросов.

Не зная, что ещё делать, Сергеев просто принялся звонить во все квартиры подряд наугад. В подъезде двадцатиэтажного дома квартир не так уж и много. Рано или поздно повезёт.

– День добрый, вы бабку не теряли? – спросил он сначала.

– Какую ещё бабку? – ответил мужской голос средних лет.

– Вредная такая, любит гречку, – чётко обозначил детали распространитель бабушек. – Я её на служебной машине привёз.

– Да хоть на мерседесе! Я тебе сам сейчас гречкой жопу набью, если ещё раз сюда позвонишь, – ответил житель квартиры номер один и отключился.

Он мог позволить тебе такой разговор, так как ни формой, ни погонами, ни удостоверением сотрудника ДПС его впечатлить без видеосвязи не получалось. Домофон был вполне себе простой, с простыми динамиками и микрофонами. Но не более того.

Облом. Но впереди ещё много номеров и четыре подъезда.

– Здравствуйте, бабка не ваша потерялась? – продолжил попытки Сергеев.

Временами поглядывал на патрульную машину, где работал климат-контроль и радио. А бабка что-то пела на заднем сиденье, прикрытая зелёным жилетом.

– Нет у нас никаких бабок, – заявила чем-то расстроенная женщина. – Где их взять-то сейчас? Бабки эти?

Снова не то.

Несколько квартир не ответили. Затем детский голос спросил:

– Кто?

– Девочка… у тебя бабушка есть? – сделал как можно дружелюбнее голос Сергеев.

– Есть.

– А она сейчас дома?

– Нет.

– Значит, потерялась? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Да… Только совсем, – добавил ребёнок.

– Как это? – не понял капитан и тут видимо трубку домофона кто-то перехватил, так как уже взрослый голос добавил?

– Ты чего к детям пристаёшь? Извращенец! Сейчас полицию вызову!

– Но бабка же! – попытался спорить Сергеев.

– Померла наша бабка давно! Ребёнка расстроил… говна ты кусок.

Затем послышался детский плач и связь отключили, не дав возможности оправдаться.

У капитана усы от негодования приподнялись. Но он не сдавался. И продолжал прозванивать квартиры, как коллектор в поиске должника. Или тех, чей номер телефона он указал без их ведома.

Далее следовали новые варианты. Такие как:

– Бабку заберёте?

– Бабка, гречка, два мосла… Ваша?

– Эй, бабку брать будете?

– Может, пригреете старушку? Скрасит одиночество.

– Бабка. Умеет готовить. Недорого…

Чего бы Сергеев не говорил, ответы не обнадёживали. Только суровости в нём прибавлялось и усы всё больше подкручивались. А нежность, светлое и всё прекрасное в нём таяло и уходило из характера вместе с остатками любезности. Со временем даже выработалась статистика, где в среднем четверть квартир не отвечало, четверть посылала его сразу, четверть попозже, и только последняя часть давала надежду на счастливый конец. Соседи то и дело корректировали его поиски, давая наводку, где живут бабки в подъезде, но тоже без особой конкретики.

Час спустя Сергеев мог составить схему жильцов, по которой как по аналитическому опросу мог судить о падении нравов в стране. Собрав немалое количество эпитетов, он так же понял, что седых волос прибавилось. А вот силы куда-то делись и захотелось в отпуск. Или хотя бы в баню. Отмыться от людской грязи не по адресу.

– Как тяжело делать хорошие дела, – вздохнул Сергеев и потянулся к телефону в кармане.

Оставалось только набрать скорую и сдать бабку в дурку. Но ровно в тот момент, когда пальцы коснулись корпуса смартфона, к подъезду подъехал хорошо знакомый по утрешнему происшествию автомобиль.

С водительского места поднялся Владимир Богатырёв, а с пассажирского Тамара Синицына. И едва заметив сотрудницу, Сергеева прорвало. В один момент он выпустил весь пар и извергал проклятия несколько минут кряду. Говорил словно на одном выдохе, даже ёмкости лёгких поразился.

В ответ оба прибывших не могли вставить ни слова. Только получили бабку в зелёном жилете, телефон Синицыной и твёрдое убеждение, что больше ей не служить.

Вообще нигде. Никогда.

Затем Сергеев сиганул в патрульную машину и был таков.

Когда над миром снова возобладала тишина, Богатырёв накинул на бабку одеяло, посмотрел на поникшую Тамару, и уже подбирал слова для спасительницы Мары. В это же время бабка, освобождённая от наручников, бодро пошла к подъезду и воскликнула:

– Ну вот наконец и дома! Чего застыли? Пойдём чаёвничать! Невестка поди заждалась меня с банка. Я ж за мёдом пошла. А гречки-то купить и забыла.

Оба переглянулись, но от чая отказываться не стали. Традиция такая. Уважить надо.

Глава 6 – Двойное дно

Лифтовая кабина выплюнула троих на самом верхнем этаже, под крышей дома. Двадцать пять этажей шустрый лифт промчал в мгновение.

– О, пентхауз, – буркнул Володя и выйдя первым спиной на этаж, выпустил следом Тамару. Последней выскочила бабка в зелёном жилете.

Одеяло сползло ей на плечи, распахнулось на животе. Богатырёв заморгал, стараясь не ослепнуть, но старался не подавать вида. Отвернувшись, массажист заметил, что на этаже нет типичных для него предбанников – общих дверей для смежных квартир с отвоёванной у государства площадью.

– О, да, молодой человек. Высоту я люблю, – добавила бабка, что упорно отказывалась сообщать любую дополнительную информацию о себе. – Я как сорока. Забралась повыше и собираю всё блестящее.

– Вы ещё скажите, что тащите сюда всякое золото, – ухмыльнулся массажист.

Синицына тут же прикрыла её, но бабка была как зебра, уже учуявшая водопой. Она скинула одеяло снова и подбежала к двери. Володя рассчитывал, что просто позвонит в дверной звонок. Всё-таки карманов для ключей в одеяле нет. Но бабка просто протянула руку к ручке и… дверь открылась.

Богатырёв посмотрел на девушку в форме. Старший лейтенант пожала плечами:

– Тебе бы кровь той бедолаги на униформе застирать, доктор. А то похож на хирурга после смены. А мы не в операционной. Что люди подумают?

– Я массажист, – ответил Богатырёв, и шагнул в открытую нараспашку квартиру следом. – Просто день неудачный выдался. Понедельник же.

– У тебя неудачный? – возмутилась уже за спиной мужчины Тамара. – Меня с работы выгнали! И я теперь понятия не имею, чем за съёмную платить. Я у такой гюрзы живу, что мигом вещи за дверь выставит. Ждать, пока устроюсь на новую, не будет.

Оба вошли и застыли на пороге. Квартира оказалась многокомнатными хоромами. Свет сочился из каждой комнаты. Солнечный и искусственный вперемешку, ведь повсюду горели лампы и люстры. Обычно широкий коридор от самой двери был заставлен сумками с покупками доставки, а ящики гречки и тушёнки от пола до потолка делали его похожим на склад.

– Вот уж действительно, сорока, – невольно обронил Володя.

Бабка как была в жилете, так и исчезла в недрах квартиры. Оба подождали с минуту, надеясь, что в коридор выйдет невестка. Или хотя бы выбежит внучка. Но из какой-то комнаты только шум бабки доносился.

Когда хозяйка сама появилась в коридоре в новом халате и тапочках, посмотрела на них как в первый раз и спросила:

– Вы гречку принесли? Ай, умницы. Поставьте там!

Оба снова переглянулись. А затем не сговариваясь, прошли глубже.

«Бабка явно не в себе», – прикинул мозг и его понять можно.

В каждой комнате хаос: не распакованные сумки и коробки доставки, продуктовые ящики, мешки, одежда с ценниками на дорогой мебели, которую словно только что собрали или доставили, так как часть была прямо в целлофане. А завершением всего выяснилось, что квартира смежная.

В одной из комнат была дверь, которая вела с соседнюю квартиру. Пройдя мимо ещё одного санузла и кухни, Володя уже без особого удивления повернул ручку межкомнатной двери и вошёл в третью квартиру, затем в четвёртую. А всего соединённых квартир шесть на этаже: трёшка, две двушки, три однушки. По итогу оказалось, что квартира десяти-комнатная, но обладает шестью балконами, шестью кухнями, тремя спаренными санузлами и тремя раздельными на туалет и ванную помещениями. И нет в многокомнатной квартире следов иного присутствия, кроме как безымянной бабки. Везде один и тот же бардак – ящики и гречка, одежда и слой пыли толщиной в палец.

Вышел массажист на площадку уже из дальней двери. Все четыре наружные двери были открыты. Вернулся в первую квартиру, где и застал Тамару на кухне. Та пыталась навести минимальный порядок на столе и отмыть почти чёрный металлический чайник. А бабка лежала на кухонном диване, подложив под щёку одеяло и мирно дремала. Храп по завершению путешествия такой, что хоть в гонг бей – не проснётся.

– Человеческий слух адаптируется к собственным порокам и перестаёт замечать громкие звуки, – заявила в полный голос Тамара, ставя на плитку отмытый чайник с сырой водой из-под крана.

– Чего делать-то будем?

– А чего тут гадать? Бабка не в себе, – ответила Синицына. – Помимо того, что сама себя не слышит, уже и не понимает ничего толком. Некоторые называют это старостью.

– Это да, – кивнул Володя, присев за стол. – Заходи, бери, что хочешь. Но не обманула. Живёт как сорока. Всё тащит в дом. Блестящее и не очень. Только в квартире ни души. Думаешь, выдумала родню?

– Думать не надо. Надо точно знать, – ответила Тамара, подошла к Володе и стянула через голову его униформу.

– Ты чего? – только и спросил массажист.

– Как чего? Кровь же. Снимай, постираю, – ответила Синицына. – Стиральная машинка у неё что надо. Словно вчера поставили. Топовая модель. Бабка явно не на пенсию живёт. Тут барахла как в сокровищнице. Только у этой смотрительницы пентхауса, своя крыша протекать начала.

– Отличный вывод для обладательницы десяти комнатной квартиры, – прищурился Богатырёв и подойдя к холодильнику, открыл дверцу. – Как только за свет и квартплату платит?

Он был готов к чему угодно, вплоть до протухших продуктов в холодильнике, плесени и любящих друг друга мышей. Но не был готов к свежей клубнике в пластиковой коробочке и битком набитым продуктам отделам, где помимо деликатесов был и неизменный пакет с гречкой.

Володя посмотрел на срок годности продуктов. Ничего, что бы превышало неделю. Выпил минералки, подхватил свежую грушу, и заявил:

– Бабушка на вес золота!

– Это да!

– Ну, доставку я её пойму, – начал размышлять он вслух. – И счёт в банке может быть любым, прошлого не знаем. Но платит как?

Тамара, загрузив машинку и своей рабочей одеждой, вышла из ванной в одном нижнем белье. Чёрные кружевные трусы чуть выше линии бёдер, манили взгляд.

Володя приподнял брови. Но она лишь усмехнулась. Задержалась взглядом на его прессе. И то ли отвечая, то ли дополняя вопросами, как нормальная женщина, поддержала разговор:

– По карточке при доставке?

И они начали играть в эту игру – кто первым задаст десять вопросов без ответов.

– Думаешь, она помнит свой адрес? – добавил массажист.

Тамара сдалась первой, включив аналитику: