Тот самый массажист 2

Глава 7 – Муж на час

Есть два типа женщин: одну необходимо просто гладить, чтобы ощущала ласку и заботу, вследствие чего елозила и мурлыкала, а второй нужно залезть в саму душу, чтобы только почувствовала первое тепло. Только после этого позволит себе приятное, убрав коготки. В целом с такими требуется пройти целый квест, чтобы деактивировать защиту. Ведь словно примерив однажды бронежилет в силу ряда причин, женщины второго типа порой не просто забывают его снять, когда уходит опасность, а целенаправленно ждут пули из засады. День за днём. Со стиснутыми зубами. Они словно не верят в счастье и ничего хорошего от жизни давно не ждут.

Сжимая в руке букет разноцветных роз, Богатырёв застыл в больничном коридоре, поражённый этой догадкой. Впрочем, пару выстрелов в упор по сути сделал именно он. Хоть и с «бабушкинским фактором».

Первым из палаты показался бинт на лице, затем остальная Мара и Владимир ощутил в сердце томление. Ведь там, по другую сторону бинтовой повязки на лице с фиолетовым отливом, женщина наверняка одела не только бронежилет на душу после всего пережитого, но и каску для верности нацепила.

«Сложно будет пробиться», – отметил мозг и тут же другой вариант предложил: «А, может, ну её? У тебя есть ещё примерно миллиарда четыре попыток. Плюс-минус».

Но Володя гнал от себя эти малодушные мысли. Раз сразил, потом ещё и побил для верности, теперь только завоёвывать, добиваться, настраиваться. Всё остальное – путь слабых и тщедушных. И всё же факт оставался фактом – притомилась дева. Можно вправить нос, но не чувство гордости. От ровной осанки и степенных движений (словно лодочка плыла) остался лишь затравленный взгляд по сторонам и рваные, угловатые шаги, махи руками с сумочкой в одной из них.

Она раздумывала, звонить ли ей или писать? А, может, вызвать такси? Она не знала, что делать наверняка. Растерянная и поникшая, лишь посмотрела на него с двояким чувством. А как признала – в глазах мелькнула ненависть.

– Опять ты?!

Он хорош! Мало того, что украл у богини красоту, лишил уверенности в себе, и едва не добил на прощание, так теперь и застыл посреди коридора с нелепым веником в руках и немым вопросом: «почему медицина не всесильна»?

Слова, что пытался подобрать в салоне автомобиля, исчезли. Да и откуда ехал? От любовницы, которую завёл не ради любви, но поддавшись сиюминутному порыву, чувству долга, который сам же для себя создал и оправдал.

Нет, там тоже вроде помог человеку. Но то всё обман души. Помог лишь себе. Разгрузиться. Сделал это, чтобы не думать о том, что дома творится. И на работе.

Конечно, если понятие «дома» вообще можно было сформировать среди троих. И если с работы к обеду не уволит одна из тех, кто должна отвечать за уют, тыл и всё-такое прочее.

«Так может мы просто приспосабливаемся к этому изменчивому миру»? – выдал мозг, когда ему и сердцу вдруг остро захотелось винишка и смотреть на звёзды в ночи.

Но реальность была суровее: понедельник, больничный запах и раненая в душу женщина, что смотрит с укором, обидой в глазах и бог знает о чём думает.

Это при том, что меньше всего на свете он хотел бы обидеть богиню… Свою богиню!

– Я, – ответил он, протянул букет и не слушая ничего больше, подставил локоть, покорно склонив голову.

Словно ожидал взмах топора от палача. И в ожидании этой казни, он не позволял себе смотреть на неё. Или сболтнуть лишнего. Только локоток застыл, как протянутая рука.

Мара шагнула в сторону от него и цветов, как от прокажённого. Володя запоздало понял, что причина может быть в новой аллергической реакции на цветы. И просто отбросил букет на скамейку угодив в какую-то женщину за сорок, что не только подхватила букет, но и произнесла:

– Как неожиданно и приятно!

Ни Володя, ни Мара не обратили на неё внимания.

Но тело после лекарств и обезболивающих слабо. Девушку повело. Обруливая массажиста, она невольно подхватила его локоть. А он, накрыв ладонью её руку, медленно повёл прочь из медучреждения свою помятую богиню.

«Вперёд, на волю, навстречу свободе»! – закричал и включил эпическую музыку.

Только вдохнув свежего воздуха на крыльце, Володя решился сказать ещё что-то:

– А я ведь так и не стал отцом… Рано обрадовался.

Она остановилась, скинула руку с локтя.

– Что? Испугался ответственности? – в её глазах снова на миг разгорелось пламя ненависти, от которого он сгорал бумагой. – Аборт? Чёртов трус! Все вы мужчины, одинаковые. Играете вдвоём, а когда игра заканчивается – один в кусты, а второй отвечать.

Выслушивая этот длинный монолог-приговор, Володя подвёл её к автомобилю, открыл дверь, усадил на пассажирское, пристегнул. И только когда на полу от испепелённого массажиста осталась горсточка пепла, он, словно подхваченный ветром, и им же развеянный, тихо ответил уже с водительского сиденья:

– Нет. Просто отцом оказался не я, – поправил тихо Богатырёв, расстроенный этим моментом ничуть не меньше. – Своего ребёнка я бы никогда не бросил.

Он посмотрел на неё. Искренний взгляд. А за ним – надёжность и нерушимая вера в эти слова. А она посмотрела на него. Синяки прикрыты белым. Но взгляд острый, пронизывающий.

– Значит, тебя обманули?

Ледяная стена между ними в этот момент дала лёгкую трещину. Маленькую, почти незаметную, но Мара была женщиной с Кавказа. А Кавказ – дело тонкое. И как любая женщина, в ней были две опции по умолчанию: мстить до последней капли крови или влюбиться по уши.

– Да я тоже хорош, – вздохнул массажист, выруливая автомобиль на трассу. – Придумал себе чего-то. Размечтался, размяк. Бабка эта ещё сегодня жару дала. Надеюсь, что не доживу до деменции. Или рядом будут родственники, что обо мне позаботятся, когда захочется гречки в ночи купить. Сами и сходят.

Обратная дорога всегда быстрее. Автомобиль уже не мчал с превышением скорости. Но никуда не спешил.

– Что с ней сейчас? – спросила Мара, отвоевав себе зеркало заднего вида. А как сделала это, так с разной периодичностью в голосе выдавала стон, глядя на свой вид. – Где она?

– Да нашёл её квартиру и вернул в родные пенаты, так сказать, – ответил Володя, вбил в телефон номер пострадавшей и добавил. – Но то, что с тобой получилось. Это… не я. Я… другой. Понимаешь?

– Ну, было бы странно, если бы ты избивал девушек на улице, – заметила пострадавшая богиня.

На работу с таким лицом не пойдёшь. Домашний адрес не спрашивал. А куда вёз – какая уже разница? День хуже уже просто не мог быть. Понедельник.

Владимир Богатырёв никаких побочных мыслей на этот счёт не имел. И спокойно проезжал гостиницы, отели и даже хостелы. Мелькали рядом и рестораны, кафе, забегаловки.

«Это и понятно. Куда с таким лицом»? – прикидывала Мара.

Но мог бы и похитить на сутки-другие. Запить вину, замассажировать огрехи, а то и зацеловать там, где не болит. А где болит – целовать обязательно!

«А что, если… он везёт меня к себе домой»?! – вдруг подумала девушка, и не сразу поняла, как относится к такому выводу.

С одной стороны, хам, нахал и подлец. И пощечину за одно предположение получит. С другой – целеустремлённый. И вообще бьёт, значит, любит. Пусть и с помощью посредников. Бабки и двери там всякие – это руки той же самой тысячерукой кармы, что никак не может выдать ей нормального мужика. Ей, половозрелой, самостоятельной и следящей за фигурой девушке в самом соку, на спорте и ЗОЖе, чёрт бы его побрал!

Начитанная и накачанная сериалами по вечерам, Мара понимала, что рано или поздно вариантов останется всего два: найти кота или пойти в лесбиянки, если жизнь не одумается, и всё-таки не снабдит её мужиком, мужичком, или хотя бы мужчинкой.

– А куда мы… – уже хотела спросить она, поставив вопрос ребром, но начала предложение тихо, а продолжать не стала. Ведь автомобиль вырулил на хорошо знакомую трассу. Дорогу до Женского рая. Места, куда она поклялась себе забыть дорогу, когда услышала от него о чужом ребёнке.

«Не будет, похоже, романтической ночи и разговоров под пледом у телевизора на двоих», – вдруг поняла Мара и на глаза навернулись слёзы.

Она отвернулась к стеклу, пряча лицо и прикусила фалангу пальца, пытаясь сдержаться. Всхлипы застряли внутри, а вот слёзы, крупные и блестящие, как бриллианты на солнце, потекли через запруду сами собой.

Володя остановил автомобиль рядом с её автомобилем дверь в дверь. Затем вылез и открыл свой багажник, натянул рабочие перчатки. Мара сразу поняла, что что-то не так. А когда Богатырёв достал домкрат, и постучал по стеклу, плакать расхотелось.

– Машину свою открой.

Она, смахнув слёзы украдкой, залезла в сумочку за ключами. Тонкая ладошка проскользнула внутрь и обнаружила их сразу. Что было маленьким персональным чудом, учитывая количество вещей в сумочке. Но сейчас среди десятков полезных мелочей пальцы сразу ткнули в брелок.

«Может, это что-то значит»? – ещё подумала девушка.

Тогда Володя залез уже в её багажник и достал запасное колесо. Одно дело – запросто ворваться в душу женщине со своими пальцами. И совсем другое – починить то, что требуется.

Этой машине, например, требовалось починить пробитое колесо. Что спустило так, что не оставалось никаких сомнений, что просто подкачать, чтобы доехать до мастерской, не получится.

Поддомкратив автомобиль, Володя с энтузиазмом занялся за отвинчивание колеса. Разум говорил, что нужно просто вызвать работников техобслуживания и бежать на работу. Но кто бы его слушал? Сердце же подсказывало, что богине сейчас не помешает его поддержка.

«Сам сломал – сам делай», – добавил важно мозг тоном директора школьнику: «А раз богиню быстро починить не получается, почини хотя бы её колесницу. Богини пешком не ходят. Им транспорт нужен».

Когда Мара нашла в себе силы выйти из салона, Володя уже затягивал последний болт на сменном колесе. На запаску удалось найти только «банан». Без литья, на штамповке, он выглядел ужасно. И ремонтник скривил лицо.

«Нет, на такой машине её точно отпускать нельзя», – подсказал мозг.

Преисполненный решимости хоть одно дело за день довести до конца, Володя снова усадил девушку за пассажирское сиденье, пристегнул и подвинув кресло на водительском сиденье подальше, сам повёл её авто к шино-монтажу.

«Ничего, ничего, после обеда сразу и начнём всю работу в массажном кабинете», – успокоил мозг, пока они за незамысловатой беседой смотрели, как специалист проклеивает колесо и меняет запаску.

Володе бы в этот момент отпустить девушку домой, вызвать такси и явиться на рабочее место, но тут воображение нарисовало, что едва она сядет за руль с опухшим лицом, как на трассе с ней тут же случится ДТП. Тогда виной будет снова он. Тот, который поломал, а времени на восстановление не дал.

С этой мыслью, Володя снова сел за руль её авто и спокойно спросил:

– А где ты живёшь?

Мара поняла, что задумалась. Вроде бы ничего такого, чтобы назвать адрес, но этот мужлан ведь точно знает, что она не замужем. Хотя бы потому, что кольца обручального не носит. Важный палец вообще девственно чист! А может даже догадался, что никому ни разу не позвонила, просто потому, что никого нет. И живёт одна. Тоже вариант.

«А что он там себе в голове уже надумал»? – прикинула раненная богиня и щёки немного покраснели.

Ведь у неё в голове уже всё было надумано как надо. Вино. Фрукты. Больше вина. Сначала он сверху, а ей больно. И так не удобно. Потому она сверху и берёт инициативу. Потом перемотка и вот он уже пытается влезть в её тапочки, а она конфисковывает его майку. Или хотя бы униформу. Оба смеются, что не по размеру. Но – приятно. Обоим.

«Кстати, а где кровь на униформе»? – подумала Мара, но вслух не спросила. Крови хоть и не было, но зато были следы грязи от обода колеса. А это уже повод зайти и постирать. Там-то всё и начнётся. Тогда жизнь и заиграет красками. И все, кроме кота и подруги по несчастью, оценят. Так что никаких лезбух. Вот – мужик. Бери, что дают. Других уже в этом мире не существует.

– Мара… так где ты живёшь?

Оказывается, в этом, реальном мире, массажист всё ещё ждал от неё ответа. Улыбнувшись, она спокойно продиктовала улицу, дом, подъезд и даже не заметила, как продолжила квартирой.

Похоже, подсознание говорило о происходящем больше, чем сознание. Ей безумно не хватало этого человека в квартире с целью полежать с ним в обнимку. А дети в процессе эксплуатации «мужа на час» – приятный побочный эффект.

«Интересно, с каким ещё инструментом он может обращаться»? – подумала Мара, украдкой пряча улыбку. Перед глазами вместо ключа на шестнадцать проплыли самые разные предметы. И все лишь вызывали очередной приступ потаённой улыбки.

Всё-таки один плюс в повязке на лице сегодня был – он скрывал пунцовые щёки.

«Возможно, понедельник не так уж и плох», – подумала быстро набирающая уверенности богиня: «Должен же он загладить свою вину. А свадьба может быть ещё одним приятным побочным эффектом. Определённо, люблю понедельники»!

В голове что-то щёлкнуло, словно расстегнулась застёжка на бронежилете.

Глава 8 – Месть брошенных и обречённых

Евгений Романович Мендель не для того покинул спокойную, размеренную Швейцарию и вернулся в стремительную Россию, чтобы проигрывать. В конце концов, седину он нажил ещё в тридцать, а всё остальное – мелочи жизни. Отпор Ларисы был вполне ожидаем. Из забитой, неуверенной в себе деревеньщины, что перебралась в столицу из захолустья к нему под бочок в смутное время, она преобразилась в уверенную в себе бизнес-леди в мутных потоках Москва-реки. И за десяток лет эти воды взрастили такую акулу, что палец в рот не клади – отхватит по самый локоть, а затем трахнет всё, что осталось.

Но и сам Евгений хватки хищника бизнес-мира не потерял. Просто перенёс всё в более цивилизованное русло индустрии высоких технологий. Ещё тогда, решив после «девяностых» отойти от дел, он просто несколько лет жил по течению, ожидая, пока эти самые технологии придут в страну с новыми инвестициями. Но инвестиции приходили, а технологии запаздывали… Кому-то нужнее.

Лариса расценила его многолетнее выжидание в засаде за слабость и бесхребетность. Акула не может находиться в статике. Она должна постоянно плавать, хватать и доминировать, иначе задохнётся. Что ж, она видела его только таким.

Но если в те годы он готов был простить ей цепкую хватку, пока рвала его оппонентов, и отгоняла пугливую мелочь, то сейчас Лариса Мендель окрепла настолько, что укусила дающую руку. А значит, пришло время выбить немало зубов, чтобы привести её в чувства. Половину он заберёт на амулеты, другую оставит, чтобы не лыбилась в превосходстве своём, но скалилась кротко и с почтением.

Если молодые бранятся – тешатся, то старики бранятся – бесятся. И вместо того, чтобы посидеть за ужином за бутылкой отличного шампанского, вспоминая прошлое и помочь друг другу выйти на новый уровень, она просто решила обрубить все прошлые связи. Как итог, полюбовно договориться с обнаглевшей супругой не удалось. Та крепко стояла на своей земле, и чувствовала поддержку со всех сторон от местных божков.

Тогда Евгений начал подтягивать все оставленные в столице связи. Тут-то и оказалось, что большинство из них давно распущено. Криминальный бизнес легализовался, силовые структуры перестроились. Все давно сидели на выгодных позициях, с высот семи холмов наблюдая за беснованием рынка дикого капитализма.

Подтягивать зарубежных партнёров в этот хаос Евгений не спешил, чтобы не обрушить акции своей компании. Стильный пиджак, туфли из кожи, серебряные запонки и пояс по личному заказу от итальянского дизайнера чего-то, да стоят. Мужчина под пятьдесят в шёлковой рубашке с тростью для стиля должен сам решать проблемы.

Выходило, что из старой гвардии на этой территории остался только Толя «Алмаз». Одноклассник, который никогда не знал берегов и просто брал всё, что не прикручено по жизни. Но тот словно под каток попал с последней встречи и повёл себя странно. Вместо того, чтобы по старой привычке пригласить старого друга в баню с элитными эскортницами, взращённых из вчерашних пэтэушниц или устроить охоту в домике на берегу озера с захудалыми фейерверком, да пусть даже рыбалку на катере с приглашённой поп-звездой или конферансье, рожи которых мелькают на общественных каналов чаще, чем рекламы по телевиденью, он вёл себя тише воды и ниже травы. Затихарился. Потому вся польза от него выразилась лишь в рекомендации обратиться к «группе ребят для решения сложных вопросов».

Жить в центральной московской гостинице Евгений долго не собирался. Она за неделю ему обходилась ему дороже, чем содержание замка в Швейцарии за месяц. Но юридические войны с законной супругой грозили затянуться на несколько лет.

«Не переселяться же ради этого в хостел», – подумывал он: «Пиджак пловом пропахнет. А дальше что? На лапшу быстрого приготовления перейду»?

И Евгений решил, что группа под предводительством Серёги «Прогресса» ему нужна здесь и сейчас. Потому без сомнения набрал заветные цифры по рекомендации приятеля.

Четверо крепких ребят приехали прямо в гостиницу. И пока один в пиджаке модном и брюках глаженных говорил, трое других в спортивных костюмах опустошали мини-бар, умножая счёт за номер. Имена их были незамысловатые: Коля «Бык», Максим «Вялый», Костя «Качок». Он когда-то сидел с такими в одной камере в «малолетке». Но то было ещё до эпохи покупки джакузи и первой официально заполненной и исполненной налоговой декларации.

Теперь перед Евгением словно сидели люди из его детства, которое он давно не признавал, как не признают люди, что когда-то мочили пелёнки. От их разговоров хотелось опрокинуть бокал-другой Шардоне и занюхать фуа-гра. А эти четверо предлагали ему образно говоря «стакан водки и рукав», пахнувший так, что не походил на закуску. Но говорить о том – моветон. Да и других людей под рукой нет. И в голове с заметным трудом, но всё же всплывал язык, на котором разговаривали эти питекантропы.

Когда на язык пришли нужные слова, Евгений вдруг вспомнил, что когда-то он был Жекой. И этот Жека внутри него перехватил разговор:

– Прогресс, ты давай заканчивай мне эти ля-ля-тополя. Жменю не хлопай. ОПГ – не ПМЖ. Чайный гриб – не чифирь. Схемы мне не рисуй, никуда не суй. Но сам исполняй и в накладе не останешься.

– Такочёмбазар, – то ли ответил, то ли спросил Серж, так и не освоивший иностранного языка.

Одно дело учить русский-английский из уст министров с телевизора или французский матерный из арабского рэпа, и совсем другое – понимать нуворишей, что в ностальгии своей оказались настолько глупы, что пытаются вернуться и разговаривать как раньше.

Только мир изменился. Никто уже не понимает их языка и смысла их существования.

– Всё же просто, суету не наводи. Бабу в оборот берёшь, припугните слегонца бизнес. Ну а дальше додавливаем, пока не потечёт. Пусть хлюпает, как пюре. Там и мой писарь с бумагами подтянется. Возьмёт готовенькую. Дальше ваш расчёт. Хоп-хоп и разбежались.