Тот самый массажист 3

Глава 4 – Эх, пить будем. И гулять будем…-4

Лариса Борисовна поставила Мию перед фактом не за месяц, как полагается в таких случаях. Не за неделю. И даже не вчера. Не сделала она этого и утром. И лишь в районе обеда начальница заявила помощнице в лоб, что та будет тамадой.

Фактически, перед самым ЗАГСом.

– Но я же не успею подготовиться! – только и ответила подчинённая.

– Успеешь, умелая, – отсекла все попытки к отступлению начальница.

Выбора особого не было. Выполни и получишь премиальные или всё равно выполни, но ещё и наругают за сомнения. А поводы для штрафа всегда найдутся. Было бы желание их найти.

Выучить обычно ответственной сотруднице всю культурно-развлекательную программу за оставшиеся часы не было никакой возможности. Ведь остальную работу с неё никто не снимал. У Мии не оставалось и минутки свободного времени между сервировкой стола, украшением помещения, поездкой на рынок за продуктами для банкета и решениями вопросов с поставками продуктов от прямых поставщиков на еженедельной основе. Лишь маленькие листики методички, распечатанной из интернета по-быстрому, должны были спасти ситуацию.

– Так, что там? – мельком вглядывалась в них помощница. – Каравай, приветственные слова, тосты, тосты, ага… ясно… Ладно, как-нибудь справлюсь. Бывало и хуже. Всё-таки мы переживали день милиции… полиции… не важно…

Выйдя на улицу, народ ждал молодожёнов. Начальница повернулась к Володе, наклонилась и прошептала на ухо так, что волна по телу массажиста прошлась:

– А ты знаешь почему ива мокрая?

У Богатырёва были варианты, но пока держался.

«Не, ну ива же плакучая. Видимо от того, что ревёт много», – прикинул мозг: «Вот дед приедет и накидает идей на этот счёт, а при случае своё дерево рядом посадит».

Свадебный лимузин подъехал почти к самому входу Мокрой ивы. Володя услужливо подошёл к автомобилю, первым распахнул дверь и невольно улыбнулся – дед с Анфисой храпели на пару, уснув на заднем сиденье!

– Чего это они? – невольно усмехнулся Богатырёв.

– Утомились после длительной фотосессии, – посочувствовал водитель в фуражке, поглядывая на всех через зеркало заднего вида. – Как анекдоты стихли, смотрю – поплыли голубки, засопели. Ну я особо и не торопился, да музыку потише сделал. Как два карбюратора работают. Почти в унисон тарахтят.

Володя улыбнулся с пониманием, протянул чаевые:

– Спасибо, что доставили в целости и сохранности. Вот… премия.

«Обычно спецводители немногословны, а тут, видимо, дед повлиял», – заметил мозг: «В любом случае хорошо, когда шафером назначают постороннего человека. Так всем можно праздновать хоть с самого ЗАГСа в равных условиях».

Внук неторопливо растолкал сонного патриарха в плечо.

– Дед, просыпайся. Гостям надо покушать.

– А я не сплю, – ответил жених, дёрнувшись. – Так, укачало немного. Прикарманил в теньке. Как они живут в этих пробках? Это же не дорога, а река. Только нельзя сойти на берег. Какое-то принудительное одиночество. Ну или тюремное заключение, тут уж кого как зацепит.

Володя отстегнул обоих пассажиров от ремней безопасности, переспросил:

– Ты озадачился проблемами людей больших городов?

Степан Степанович потёр шею, пожал плечами:

– Даром, что москвичи. Но почему подушки не возят? В каждом такси должна быть подушка по умолчанию! С жары под кондиционер что б занырнуть и баиньки. Не предусмотрели. Ни сеновала толком в поле, ни беседок на улицах. Тоже мне центр города. Куда только мэр смотрит?

– В будущее, – улыбнулся Богатырёв. – А в будущем всё иначе. Так что привыкай, дед. Ты теперь сам москвич. Забыл?

– Забудешь тут.

– На днях прописку сделаем, – продолжил Володя. – Заведёшь себе «карту москвича», закину тебе на год вперёд и в метро кататься будешь хоть каждый день. Там тенёк. Говорят, Большую Кольцевую Линию достраивают, а там хоть по кругу весь день катайся. Никто слова не скажет.

– Я не смогу столько спать! А машины свои сами водите, – уверенно добавил Степан Степанович и растолкал супругу. – Фиска, колбаса ты с ушами! Еду раздают и платы не просят. Вставай, пока не остыло. Тоже мне жена. На тебя вообще хоть в чём-то можно положиться?

– Еду, какую еду? – проморгалась старушка. – Я на диете. А хочешь ложиться – ложись, только не буди.

– Вставай, говорю! – взбодрил дед. – Ты может и голодаешь, судя по виду сушёной воблы. А иные закусить жаждут. А с этими шутить не стоит. Трезвый человек – напрасный человек на празднике. А праздники для того и придумали, чтобы будни скрасить. Поэтому у нас их много. Жизнь ведь тяжёлая. Облегчать надо. Встаёшь? Не? Или мне всё же прилечь?

– Я на первом свидании сексом не занимаюсь! – быстро сориентировалась бабка, поправив платье. – А куда нас зовут?

– На свадьбу, – буркнул дед, первым вылезая из автомобиля и подавая руку супруге, чтобы следом вылезала.

– И кто женится? – тут же поинтересовалась Анфиса, которая в свои годы вполне могла править какой-нибудь развитой демократической страной. Но пока не просили.

– Ты, да я, да мы с тобой, – напомнил дед.

– Так это уже толпа получается, – покачала головой супруга. – Но мне мама не разрешит. Домой загонят.

– Не загонят! – начинал уставать от этого словоблудия жених.

– Я тебе говорю, загонят, – стояла на своём старушка, отыгрывая теперь за девочку-припевочку лет двенадцати. Только резиночки и бантика не хватало. – Ты маму просто мою не знаешь. Она у меня знаешь какая строгая?

За этими разговорами Мия вынесла из ресторана каравай. Большой, румяный, на белом полотенце-рушнике. Повара только из печи достали. По гостям тут же прокатилась волна радости.

– Каравай-каравай, кого хочешь выбирай, – сказала девушка в огромных очках и крепко задумалась.

Слова вроде подходили к тегу #каравай, но не подходили к тегу #свадьба. А с этим предстояло что-то делать.

Тогда переложив каравай в одну руку, она тут же подсмотрела в шпаргалку в жилетке и уверенно продолжила:

– Милые дети! Поздравляем вас с бракосочетанием и рождением новой семьи! Благословляем вас на долгую счастливую жизнь и преподносим вам каравай, как символ любви, достатка и благополучия. Совет вам да любовь!

Сказала и задумалась, густо покраснев.

– Какие ещё дети? – пробормотала Гуля, не обнаружив ни одного ребёнка на свадьбе. Хоть грудь показывай и голенькой бегай, да пока помощница массажиста не в такой кондиции, чтобы раньше времени шалить.

– Ага, только я, – добавила Полина, как самая младшая на мероприятии, но всё-таки абитуриентка.

Однако, оговорку одобрила бабуля. Она же невеста и одно из основных действующих лиц:

– Я же говорила, мама не пустит! Пойдём домой, Стёп. – заявила она супругу. – Пойдём, пока не наругали.

– Не переживай, я прикрою, – выпятил хилую грудь дед и погладил блестящий значок на пиджаке, что признавал в нём мастера. – Я теперь за старшего в семье… опять, получается. Ну да, на Бориску-то никакой надёжи.

– В смысле никакой надёжи? – тут же долетело от сына навеселе. – Да я тебя хоть сейчас похоронить готов! Ты только свистни.

Но этот диалог развить не дали, Галина Ивановна была тут как тут и метко попала локтем под живот супруга, от чего тот умолк.

– Ты кого хоронить собрался, бестолочь пузатая? Отец ещё тебя переживёт! Он и зарядку делает и голодание практикует.

– Знаю я такое голодание… похмелье называется, – пробурчал супруг.

То, что старики совсем не дети, никого, впрочем, не смутило. Голодные гости только зааплодировали как можно громче, чтобы побыстрее вернуться в ресторан. Обычно встречать с караваем должна была мать жениха, но великовозрастный жених с залысиной как бы намекал, что это уже не вариант. Администратора хватит.

Отрабатывая за мать, Мия протянула новой ячейке общества каравай со словами:

– Кто откусит самый большой кусок, тот в доме и главный будет.

Дед раззявил рот и куснул что надо. Сунул добычу в карман. Мужикам на закуску хватит, если в еду не превратят.

– Ну, видишь? – заявил довольный Степан Степанович. – Я главный!

Тогда Анфиса просто вытащила челюсть и широко расставив руки, изобразила пасть акулы, воткнув верхнюю челюсть в макушку каравая, а нижнюю в дно.

Безоговорочная победа.

– Я, когда четвёртый раз замуж выходила, подругу в больницу увезли, – заявила довольная невеста с караваем подмышкой, просто забрав всё остальное.

– Отравилась? – участливо спросил Володя.

– Живот со смеху надорвала с моих клятв, – хмыкнула бабка. – Так что калач я тёртый. В конкурсах нахрапом не взять. Несите пакет! Сдам каравай. Не пропадать же добру!

Гости снова аплодировали. На этот раз смекалке и опыту.

– Похоже, у нас есть победитель, – несколько смутилась Мия, уже заготовив пару реплик для дедушки. А чем хвалить предприимчивую бабушку даже не знала. Всё-таки не Пугачёва.

Все веселились вокруг: кто смешинку проглотил, кто очень удивился находчивости бабули и говорил «ну даёт!». Пакет ей вручили и рушник подарили. Считай – заработала.

– Ну даёшь, батя! – заявил Борис Степанович в лёгком шоке разделяя по карманам то, что добыл предок. Занюхать пойдёт, в случае чего. – Под каблук попал, сразу видно.

– Что каблук? Надавит и слезет, чай не немец, – возмутился дед и выдал очередную жительскую мудрость. – Главное из сапога не пить. Особливо сразу после коровника!

Пока все, кто остался на ногах снова смеялись, гости постепенно прошли с крыльца в помещение. А «тамада на день» снова подсмотрела в методичку и продолжила за порогом:

Ой вы, гости-господа,

Занимайте все места,

Потому что вас сегодня

Здесь собрали неспроста!

– Это отвратительно, – тут же призналась Анфиса стихам в стиле утренника. – Но мне нравится.

Её одной из первых усадили за стол. Только каравай забрали. Зато оставили челюсти на столе рядом. Чтобы супругу такой же достойный отпор давала.

«В любом случае, старикам нельзя есть свежую выпечку», – добавил мозг Владимира Богатырёва, пока деда рядом с находчивой супругой усаживал, и стулья им пододвигал. На подушки усадили стариков, чтобы помягче было и выше сиделось, дальше смотрелось.

Степан Степанович за сидалище не переживал, только за медали. Всё пытался пиджак в пакет с караваем запихнуть «чтобы не спёрли».

– Дед, да никто твой пиджак не свиснет, – успокаивал его внук. – Ты чего? На спинку повесь. Тут все свои.

– Прошлая бабка про калоши так же говорила, – припомнил патриарх. – Выхожу однажды утром на крыльцо в 1991-ом. А там ни калош, ни страны. Так в один день и СССР развалился, и вера в человечество пропала.

Володя улыбнулся. Было дело, говорят.

– А теперь что? – продолжил сокрушаться дед. – Ни кирпичей толком спиздить, ни дизтоплива никто уже за кружку молока канистру не отольёт. Ты цену на то дизтопливо видел? Словно из бензина его гонят, а не отработка. Грузоперевозки дорожают, потому что бензин дорожает. А бензин дорожает, потому что грузоперевозки бензина дорожают. И то по кругу. Кто разорвёт этот порочный круг, Володь?

– Какая ещё бабка? – возмутилась невеста тем временем. – Не было у тебя никого до меня. Девственником взяла. Понял?

– Да понял-понял, – ответил дед и оставил пиджак с карманами в покое.

С такой защитницей не пропадёт. Если сама карманы не проверит, то от всех прочих точно отбрешется.

Тем временем Анна Тоненьких достала конверты из сумочки и наполнила их крупными купюрами, чтобы вручить при случае. И заметив этот манёвр, Борис Валентинович произнёс:

– Аня, откуда деньги? Ты же говорила, что у нас в этом месяце после всех трат нет денег даже на еду.

– Не волнуйся, Боря, – успокоила супруга. – Это не те деньги, которых у нас нет.

В этот момент родственники могли вступить в полемику, но тамада была тут как тут, продолжив поздравительную речь:

Было двое: он, она,

А теперь – семья одна!

Будем в этот день чудесный

Пить за счастье их до дна!

Официанты открыли вино-водочные изделия. И гости подозрительно быстро расселись за стол.

– В вине – истина, – подхватил общее позитивное настроение Панас Борисович. – В коньяке – благородство, в водке – приключения, в воде – микробы. Что пить будем для здоровья?

– Ой, я начну с шампусика, – объявила Анна Тоненьких. – Так быстрее с пузырьков развезёт.

Тут же взлетела пробка шампанского под потолок от бутылки в руке генерала. Он решил сам ухаживать за своими дамами. Благо, до фужеров обоих мог легко дотянуться, сидя между родными. А бутылка как продолжение руки теперь. Пальчиком за дно придерживал. Источал благородство. Разве что перчаток белых не было, чтобы точно понять – элита.

– А вы знаете, что дно бутылки называется пунт? – блеснул знаниями Борис Валентинович.

– И что мне делать с этой информацией? – тут же спросила дочь. – Папа, ты не знаешь, кто такие краши и что такое лулз, вот и меня не грузи своими понятиями!

– Что-что, херня на постном масле! – проворчал генерал.

Володя занял своё место, оглядывая остальных гостей. Предыдущий ковидный 2020 год всех отучил ходить по заведениям. И теперь, в 2021 году, люди наверстывали упущенное, ни в чём себе не отказывая. Гуляли по ресторанам и иным заведениям культурно-развлекательного типа. Некоторые даже удосужились этикет подучить «за время отсидки».

«На свадьбе как следует погулять сам бог велел!» – заметил мозг: «Кто его знает, что там дальше будет? Инопланетяне разве что прилетят. Но мы морально и к зеленокожим готовы».

Поддерживая общий веселый порыв, Мия добавила, бродя рядом с молодожёнами:

Как прекрасна пара наша,

Все любуются на них.

Нет милее, нет и краше

Наших славных молодых.

Все уже разлили по бокалам, плеснули по рюмкам и фужерам. И мало обращали внимания на новые оговорки. Молодые, так молодые. Лишь бы не хворали.

– У иных молодых сейчас больше болезней, чем у стариков, – заметила Гульнара. – А я что? Я держусь и гуляю, пока молода. Вот вы слышали, что в Японии с кальмарами спят? Вот это я понимаю «сон жены рыбака». А мы что? Едим тех кальмаров!

У Полины глаза округлились, на всякий случай посмотрела, нет ли на столе морепродуктов. И решила с ними повременить. Мало ли откуда поставка? Теперь проверять надо.

Мужики тем временем разогнали официантов вокруг себя. Отправили поближе к тем, кто пришёл без пары. Им нужнее над душой стоять. А у самих радиус ответственности на сколько руки позволяют вытягиваться. И за пунт бутылку держать или кальмарами какими закусывать, скоро совсем не важно станет.

Борис Степанович, насмотревшись на генерала, решил повторить подвиг с бутылкой. И принялся откручивать мюзле ещё одной бутылке шампанского.

– Ща, Халя! – заверил он супругу. – Ща всё будет. Не ссы!

Тамада уже заканчивала речь:

Мы союз благословляем,

Красный праздник начинаем!

Галина Ивановна, что всё ещё сидела с пустым фужером, поторопила мужа, отогнавшего официанта по примеру опытного генерала. Такой мужик хорош что за столом, что на войне. А свой – ни рыба, ни мясо. И не телится!

– Боря, ну что ты возишься? – подогнала его супруга. – Люди уже разлили давно! А у тебя конь не валялся.

И Борис Степаныч тут же поторопился. Наклонив бутылку, он сначала потянул пробку на себя, а когда та не поддалась с первого напора, решил её подтолкнуть и ударил по дну.

Бутылку порядочно натрясли ещё во время доставки. И пробка на этот раз отреагировала мгновенно. Но не совсем так, как ожидалось от стрелка. Вместо того, чтобы угодить под многострадальный потолок, она вылетела вбок и угодила прямо в висок уже договаривающей четверостишье тамаде.

Уронив очки и рухнув как подкошенная, Мия продолжила последние строки уже лёжа. Вышло от себя и почти в свободной форме:

Очуметь не встать теперь

И в глазу моём гантель!

Мир тут же разделился надвое. На тех, кто ругал Бориса Степановича и на тех, кто – он. И над всем этим ещё долго стоял смех невесты.

Глава 5 – Эх, пить будем. И гулять будем…-5

Последняя реплика тамады больше всего понравилась гостям. Прозвучало как тост. Все тут же залпом выпили и подняли тамаду. Налили ей до краёв и тоже выпить заставили, одарив репликой:

– На, за счастье молодожёнов!

Мия махнула, не глядя, больше всего желая в мире обезболиться. Когда что-то летит в тебя с большой скоростью и врезается – хорошего мало. Это же не пачки купюр с зарплатой.

Ей вернули подобранные очки и в ближайшее время старались вообще не трогать, только подливали периодически и покушать заставили, чтобы совсем обидно не было. Только разбросанные по полу листики подняли и в руки вручили. Захочет – прочитает. А не захочет, то сами себя повеселят. Благо, начало положено. Пять минут до драки. И судя по всему, уже ясно кому морду бить.

Прекрасно понимая это, Борис Степанович так минут пять к ряду в извинениях и рассыпался. И всё под укоряющие реплики Галины.

– Ну как так? – твердила супруга. – Как так-то, Боря? Говорят же, что бьёт, значит любит. Почему другие страдают? А меня ты что, не любишь совсем?

– Как-то так, Халь, – отвечал сокрушающийся муж и вновь извинялся перед тамадой. – Как-то так. Ни так, ни сяк! Но тебя, Халя, я бить совсем не могу. Дело даже не в переломе руки от контратаки сковородкой. Просто мне кажется, что ТЫ меня – не любишь.

– С чего вдруг? – приподняла брови супруга.

– Если бы ты меня любила, Халя, – тут зампатриарха наигранно взялся за сердце. – То вышла бы за кого-нибудь другого!

– Ты человек или катастрофа? – продолжала сокрушаться супруга, даже когда Мия приняла извинения и пообещала не злиться и не сыпать проклятьями в тихую.

– Да какой я тебе человек? – продолжал и после извиняться супруг. И так распылился в извинениях, что даже коктейль пообещал, лишь бы дама не обижались. Ибо людей в очках бить – последнее дело. Только за дело. А какое у него может быть дело к тамаде?

– Жизнь вообще неожиданная штука, Мия. То рис в харю, то пробкой по е… г-хм, лицу, в смысле, – закончил он свои извинения и тут же принялся по хребтине жене стучать.

Галина Ивановна от его реплики поперхнулась салатом и закашлялась. За стойку музыкального уголка в это время вышел вихрастый ди-джей. Включил музыку и как заорёт задорно без всяких микрофонов:

– А ну-ка, подвигаем телом в ритме веселья! Встаём и зажиг-а-а-а-ем!

Все ринулись танцевать. Потому что сразу поверили человеку. Настроение такое, что не отрабатывать вышел, а веселить. Лицо довольное, прыгает за стойкой, в наушниках скачет, руками машет, подбадривает.

– Давай-давай! – говорит. – Двигай телом, зажигай! – добавляет.

Откашлявшаяся супруга подскочила и с репликой:

– Ой, не буду горевати. Буду танцевати! – пустилась в пляс.

Володя в то же время принёс тамаде замороженную тушку курицы в упаковке, замотанную в полотенчико. Без Мии мероприятие быстро грозило перерасти в пьяную дискотеку. Что с одной стороны – приемлемо. Но с другой – замороженных куриц может не хватить. Всё-таки не ресторан быстрого питания, а приличное заведение, хоть и без звёзд Мишлена.

«Надо лечить!» – заявил мозг: «С фингалом на всё лицо особо пофотаешься. Будем надеяться, что это не её рабочая сторона».

Массажисту было стыдно за отца. Но вспоминая все его предыдущие проколы по жизни, уже привык. То кадку с огурцами малосольными вывалит, спеша на стол гостям подать, а дно не проверит – отвалится. То молоток уронит, если забор ставят всей семьёй или строят чего. Да всё не себе по пальцам треснет, а другим. Если баню топит, то либо нет пара вовсе, потому как воздушины закрыть забыл, либо крематорий, так как от души дров бахнет и в две охапки протопит. Сели теплицу ставит, так ветром сдувает. А если колодец возьмётся копать, то одни лягушки там жить будут. И так всё по мелочам в одну жизненную истину собирается.

«Рукожоп, одним словом», – ехидно добавил мозг. – «И ведь жив пока, не побили. Видишь, как бывает? Свои давно привыкли, а чужие адаптируются».

– Мия, прошу прощения за отца, – кисло улыбнулся Володя. – Он у меня это… из особых.

– Из особых? – переспросила девушка.

– Да, слишком инициативный… распиздяй, – и младший Богатырёв протянул ей визитку, склонившись над ухом, чтобы сказать больше. – Давай так. Позвонишь Вике. Это вон та блондинка, которая вилку с ножом путает, а котлету всё равно ложкой будет есть. Не потому что так вкуснее, просто привычнее. В детдоме, как и на зоне, ножи не выдают. У каждого казённого дома свои порядки. В общем, скажешь, что я просил записать тебя на курс массажа. Напомни о пострадавшей тамаде. Да и я не дам забыть, если что.

– У меня сейчас нет денег на массаж, – вздохнула Мия. – Тем более на курс.

– Мия, ну ты чего? – уже заметно легче улыбнулся голубоглазый массажист. – Никаких денег не надо. Это скорее я тебе должен за внешний вид, благодаря отцу. Так что давай так. Жду тебя на курс, как синяк пройдёт. Поговорю с Ларисой, сделаем тебе клубную карточку. Поплаваешь, отдохнёшь, спортом позанимаешься. В себя придёшь. А там уже сама решишь, что тебе ближе по душе: массаж, спорт или косметология. Всё есть. Не даром же «Женский рай» комплекс прозвали.

Это известие придало бодрости девушке. Давно собиралась. Да всё как-то откладывала. Даже аппетит появился. Снова присела за стол и уже гораздо бодрее клевала в тарелке. Слёзы высохли.

Массаж Мияслава любила. Особенно ножек. А если доверится массажисту, то и пяточек. Там все её эрогенные зоны. Никакого бастинадо не надо. Лишь бы просто помял кто. И от одной этой мысли настроение очкарика поднялось. Как говорится, не будь сладок – иначе тебя съедят. Не будь горек – иначе тебя выплюнут. Под общие тенденции подстраиваться надо, плыть по течению.