Тот самый массажист

Глава 6 – А что, если…

Владимир жевал обед, не чувствуя вкуса. Вроде апельсиновый сок и авокадо порой ощущались на губах, но весь остальной сок жизни словно остался там, на софе и… в Любе. Это была пошлость? Нет, сама – жизнь! Её зарождение. Тот ответственный момент, когда чуть что и сразу – папа.

«Что теперь будет? Что будет-то»? – вяло паниковал мозг и добавлял скорее из вредности: «Ты вообще дурак? Ты чего натворил? Ой дура-а-а-к. Посмотрите на него. Тут дурак сидит! Люди, видите? Глупый-глупый дурачина! Вроде мужик, а присмотришься – ма-а-а-альичк»!

Рис с овощами с острой подливой точно прошёл мимо вкусовых рецепторов массажиста. Зато в голове застрял новый вопрос от мозга:

«А что, если у неё уже есть дети»?

Глаза безотрывно смотрела на листик. Номер телефона на бумажке. Вроде, позвони, да узнай. Люба оставила его на кушетке за ширмой. Цифры и поцелуй с помадой. Как понюхать, так бумага до сих пор пропитана клубничным вкусом. А как подумать, так влезает в чью-то семью, наверняка разрушая нечто важное, доброе, вечное.

«Нет, ну а что, если у неё действительно есть ребёнок? двое… дюжина! А, может, и лезть не стоит»?

Володя понял, что ему всё больше и больше нравился вкус клубники. Они пропитали всё вокруг. Нет ни апельсинового сока, ни вкуса авокадо, ни риса, ни перца. Мир – сплошная клубника. А всё от того, что приятные ощущения в паху длились до сих пор.

Послевкусие.

«Но она же замужем»! – вновь и вновь твердил мозг.

Как договориться с собой? Измена против интриги. Страсть против силы воли. Война с совестью? Хватит ли места для чести среди этого сумбура?

«Нет, честь это, пожалуй, про немного другое. Свою честь ты не терял», – подчеркнул мозг, вновь вяло оправдываясь: «Ты холост, в поиске. А с той стороны семьи просто недостаточно держат, раз Люба бросается на твою «канатную верёвку». Володь, ты не такой уж и плохой человек, если подумать. Не ты к ней пришёл уводить из семьи. Она сама пришла. С этим никто не поспорит».

Богатырёв верил и не верил ему одновременно. А попутно пытался представить картину, как она приходит домой, а муж встречает на пороге в трусах, с бутылкой крепкого алкоголя в руках и кричит что-то гнусное про шалав и хлебушек. Может, даже подходит и бьёт по щеке наотмашь. Не за то, что изменила. А за какую-нибудь мелочь, вроде как борща не сварила. Или опоздала на полчаса, когда в семье – комендантский час. Сроком от «да», прозвучавшего в ЗАГСе до крышки гроба, которая стукнет при таком раскладе совсем скоро.

«Тогда, да», – уверенно заявил мозг: «От такого мужа, не грех и женщину увести. Но что, если он совсем другой? Что, если ждёт её дома с тапочками в зубах. Что, если сам уже приготовив первое, второе и компот? Стоит в фартуке. И плачет, плачет, плачет…»

– От лука, что ли? – буркнул массажист.

«Нет, только об большой любви. Плачет, целуя ей руки», – со всем возможным коварством подкинул новую идею мозг и выдал целую гору: «Нет, ну а если у неё все-таки есть дети? Много детей! Тогда ты – разлучник. Понял, шляпа болотная?».

– Это что получается, я целую семью рушу? – прошептал Володя одноразовому стаканчику. – Не картонную, не гипотетическую, а истинный институт брака.

«Так нельзя!» – вновь накручивал мозг: «И не выдумывай, что у него тоже есть любовница. Мы же уже сошлись на том, что стоит в тельняшке и старых труханах с бутылкой в руке. Да?»

Володя кивнул:

– Их же воротит друг от друга!

Пока шла война с самим собой, бесконтрольные пальцы уже вбивали в телефон её номер. Вот и приложение. Высветилась аватарка.

«Да, её фото!» – подчеркнул мозг.

Сердце затрепетало быстрей. Низ живота тревожно дёрнулся, напоминая о приятных ощущениях утра.

«Надо повторить», – одобрил мозг, довольный приливами эндорфинов.

Все вместе, в союзе, они заставили пальцы двигаться ровно так, как надо.

«Привет», – написал Владимир и поставил смайлик, чтобы не показаться грубым, требовательным или душнилой. Благо обвинить по буквам могли в чём угодно. Человечеству остро не хватало дополнительных знаков, вроде сарказма. Об этом ещё в Древнем Египте догадывались, когда над ибисом чёрточку ставили.

У Богатырёва на приложения тоже стояла красивая аватарка. На ней он не в рабочей одежде массажиста, а за рулём личного автомобиля в момент покупки.

Ну как за рулём? Видно один руль. Пожалуй, единственное, что в автомобиле выглядит более-менее живым. Но главное – бренд. Японский, хорошо узнаваемый во всём мире. И какая разница, что он один из немногих людей, которые ездят с правым рулём в столице?

Ответ от собеседницы не заставил себя должно ждать:

«Уже соскучился?» – спросила Люба.

Владимир вдруг понял, что карябает вилкой по дну тарелки и с недоумением уставился на опустевший поднос. Не заметил, как уплёл порцию. А ещё жаловался, что вкуса и аппетита нет. Есть, просто некогда. О другом думает.

Пальцы что-то вбивали в ответ на смартфоне. Но медленно. Мысль только созревала… Люба оказалась быстрее.

Следом за сообщением прилетела фотография! Она сидела на заднем сиденье автомобиля, делая селфи. Всё бы ничего, но левая грудь была обнажена. Платье приспущено с плеч. И розовый сосок напрягся, угодив прямо в глаз целеуказателем. Снайпер поразила единственно возможную мишень – массажиста.

«Коварная»! – отметил мозг.

– Что ты делаешь? А если заметят? – прошептал Володя, расплываясь в улыбке.

Настроение вдруг поднялось до небес. У каждого человека должен быть человек, с которым можно попошлить по душам.

«Ну заметят и что? Женщинам можно всё, когда очень хочется», – распределил всё по полочкам мозг. – «Да и какая разница таксисту? Он должен смотреть за дорогой. А мегаполис слишком большой, чтобы знать каждого пассажира в лицо. В конце концов, каждый из таксистов озабоченный. Мужик же!»

В ответ Владимир написал только «вау!».

Часы так некстати запикали, давая понять, что перерыв на обед закончен. Отдав поднос столовой, массажист вернулся в массажный кабинет. Утрешняя форма на нём быстро досохла с помощью фена. Руки как-то сами, без участия головы, сменили бельё на массажном столе. Он сел за рабочий стол, взял медицинский журнал и попробовал углубиться в медицинскую статью, но не смог осилить и одного абзаца. Вроде читал предложения, понимал слова, но общая суть ускользала.

Мозг думал о другом. Вспомнились деньки в медицинском колледже, когда молодой и безбашенный, Владимир Богатырёв тоже думал только о сексе и девушках. И, конечно, сексе с девушками. Прав он. любой мужик – бабник. В период полового созревания, так точно. Но не все это показывают. Потому что некоторым просто нечего показывать. Размерами обделила природа.

Вот и сейчас он думал о другой.

«Пухленькая, это да. Но какая подкрутка», – то и дело напоминал мозг: «А глаза-то те завидущие сколько ещё секретов таят»?

Едва Володя соглашался, как мозг тут же контратаковал доводами: «С другой стороны, бока весят. Толстая. Машины нету. Ещё и борщ пересаливает наверняка. Фу»!

Володя снова кивал, немного кис, как рассольник на плите.

«Но в то же время довольно активная, бойкая, даже инициативная», – снова переходил на другую сторону мозг: «Надо брать»!

– Так, что происходит? – спросил Владимир у песочных часов. – Что это за двойственность мыслей?

Додумать не дали. В кабинет постучали. Началось время нового приёма.

– Входите, – сказал он громче.

Мозг готов был представить сексапильную красотку, которая точно вернёт его на грешную землю и заставит сосредоточиться… Но в кабинете вошла седая старушка.

«Ну не-е-ет, этого добра нам не надо», – отметил мозг и добавил: «И слава богу»!

Владимир даже улыбнулся. Маленькая, сморщенная, но с пышной причёской, как божий одуванчик, бабушка подкупала одним своим видом. Что она делала в спортивно-оздоровительном центре? Наверняка любящий внук привёз, подарив купон на разовое посещение. Заберёт ближе к вечеру.

«Ну хоть этот час спокойно поработаю», – подумал Владимир и снова на время стал примерным массажистом. Даже шутил, подбадривая старушку и делая ей комплименты. По доброте душевной, а не корысти ради.

Играла лёгкая музыка. Телефон в вибро-режиме сходил с ума, прыгая по столу. Один раз Владимир даже взял пятиминутный перерыв. А делая вид, что моет руки у раковины, подхватил его и углубился в чтение. Люба была в ударе. Фотографии и пылкие признания сыпались на него градом. Она осталась довольна «глубоким массажем». И рассчитывала «углубить курс». Он читал эти недвусмысленные намёки с большим удовольствием. И только одна только мысль не давала покоя – но ведь замужем!

Не выдержав мук совести, наконец, Володя написал в ответ «а как же муж?». После чего положил телефон на стол и вернулся к обязанностям. Пусть там себе пока подумает.

«По ту сторону экрана тоже должна идти битва с совестью. И вообще она уже, наверняка, заблокировала твой телефон и двинула в сторону тибетской границы», – заявил мозг: «Всё, не думай о ней больше! Никогда».

Первый послеобеденный сеанс закончился. А ответа всё не было.

«Вот и отлично, наверняка уже заказала билеты и двинет в горы на уединение».

Богатырёв без особого удовольствия доделывал следующий сеанс худосочной спортсменке с видом анорексички. Когда девушка худела, это одно. Но, когда искренне хотелось от её вида накормить её – это другое.

«Чего там мять-то? Кожа да кости! Какая там спортивная форма? Откормиться бы сначала. Да ведь ложки лишней в рот не возьмёт. Совсем сдурели, считая каждую калорию».

Пока мозг бурчал, телефон вновь оповестил о себе. Сгорая от нетерпения, Владимир едва дождался окончания сеанса. Лишь дверь закрылась, как он как молния метнулся к гаджету.

«Муж не стенка, подвинется», – был простой ответ.

«Похоже, никаких мук совести. Даже намёка», – заключил мозг: «Володь, так бывает»?

Вновь наползла улыбка на лицо Владимира. За этим выражением лица его и застала Лариса Борисовна. Владелица заведения по обыкновению забила последние рабочие полчаса перед закрытием на себя. Так ей легче спалось, как она сама утверждала. Но была и ещё одна причина.

– Чего лыбишься? – пробурчала начальница.

– Да так, погода хорошая… весна, – действительно улыбнулся Володя, обозначая ямочку на щеке.

Едва предыдущая клиентка покинула кабинет, как Лариса Борисовна начала действовать. Без всякого стеснения эта высокая стройная женщина для своих 45+ разделась прямо перед ним, покидав одежду прямо на софу. Затем кинула полотенце на стол и легла прямо поверх не сменённой простыни.

– А, ну тогда закрой дверь, – теперь улыбнулась уже она. – Хватит халявить, пришло время как следует поработать!

Стараясь не обращать внимания на большую грудь, (что молодыми дыньками свисала несколько ниже, чем положено природой), Владимир проскользнул к двери и щёлкнул закрывашкой на замке. Никто не должен их тревожить. Никто не должен знать. Ни единая душа.

Лариса Борисовна неторопливо повернулась, раздвинула ноги и томно произнесла:

– Давай, дорогой. Ты знаешь, что делать.

Богатырёв знал. А как иначе молодой массажист мог получить работу, подвинув всех конкурентов?

Глава 7 – Использованный

Владимир вздохнул и нехотя склонился лицом между ног владелицы Женского рая. Работа по договору найма это – хорошо и прекрасно. Но есть ещё и «обстоятельства вне трудового договора». Они же устные обязательства, о которых не принято упоминать в отчётах или при получении премии. А обстоятельства жизни таковы, что без них на работу было не попасть.

Как иначе он бы выделился среди трёх десятков специалистов, желающих попасть на отличные условия и высокий оклад? Там, где не хватало рук, его первым союзником был язык… Но много слов от него не ждали. Раз Лариса Борисовна захотела, то хоть вывернись наизнанку. Она начальница и этим всё сказано – соглашайся или уходи.

«Можно говорить сколько угодно, что ты классный специалист, но лучше подтверждать делом», – добавил мозг с ехидцей.

Говорить красиво Богатырёв не умел, но этого не требовалось одинокой женщине «за сорок» с огромным счётом в банке. Она предпочитала парней малоразговорчивых, но поинициативнее и тех, кто любит делать.

Володя мог признаться, это даже несколько импонировало. Ведь тех, кто готов был не только работать, но и дорабатывать, Лариса Борисовна могла найти по щелчку пальца. Один звонок и в очередь встанут. Но выбрала его.

«Язык мой не всегда враг мой», – подумал Владимир, начиная кунилингус.

Ласки на сон грядущий, – так она их называла. Ей потом, мол, крепче спится.

«А тебе даже почти не снятся кошмары. Всё-таки на вид не совсем старушка. Скорее, милфа», – объяснил мозг, пока язык был занят делом: «Сексапильная, следящая за собой мамочка, у которой, возможно, даже есть внуки. Но тебе она их не покажет. Как и всю свою жизнь за пределами отношений босс-подчинённый. Ты раб этой системы, Володь».

Впрочем, много ей не требовалось. Пару минут увёртываний попой, вскрики по нарастающей, прихваченная её властной рукой голова и – готово. А всего то и стоит, клитор найти, поймать и не отпускать, пока не сдастся. Не давать передышки. Не до ласки и нежностей ей, мол. Ценит своё и чужое время, так что – быстрее, быстрее, быстрее!

Позднее прополоскав рот раствором для зубной эмали, Владимир посмотрел на себя в зеркало. Вечерняя процедура становилась привычной. Как тренировка. В целом, тренировал медиальную и латеральную подъязычные мышцы. Всего-то три-четыре тренировки в неделю. А иногда даже один-два раза, если сильно занята или по естественным причинам. Примерно раз в месяц вообще везёт – отдых дней на пять, спасибо природе.

«Но до климакса ещё много лет трудиться, так что сильно на поблажки не надейся», – заявил мозг, точно зная, что отпуск если и будет теперь, то не больше пяти-шести дней в году.

Сплюнув, массажист вновь посмотрел на себя в зеркало. Улыбнулся. Вроде пообвыкся, никакой брезгливости. Ему не сложно. Ей приятно. А в конце месяца – премиальные. Как ещё закрепиться в столице? Это почти чаевые за вип-услуги.

«Главное не скатиться до того, чтобы начать предлагать подобное и всем клиенткам. А то уже не массажист, а проститут какой-то будешь. Или у мужиков это иначе называется? Жигало?»

– Услуга мимо кассы. «Допы-плюс» от озабоченного массажиста, – буркнул Володя и пошёл ужинать.

Забирая из почти пустой столовой свой ужин на холодном подносе под плёнкой, Владимир иногда считал себя шлюхой в мужском обличье. Использованный, как презерватив. Разве что совсем старый, образца девятнадцатого-двадцатого века, то есть – многократного действия. Такой, который можно помыть, просушить, дать отдохнуть, а как приспичит – снова-здорова! Начинай по новой.

Это жизнь. И уже завтра его использую повторно. Она просто вновь поманит наманикюренным пальчиком или скажет банальное «иди сюда», и ему не останется ничего иного, как вновь склонить лицо и уткнуться носом чуть ниже аккуратного, облагороженного, чистого, но всё же куста.

Конечно, Ларисе Борисовне предлагали полную депиляцию в соседнем кабинете. Но она называла эту блажь данью моде и считала себя человеком более старой закалки. Их тех, кому дует. Оттого волосы упрямо лезли массажисту в нос, щекотали и делали жизнь невыносимой вплоть до ощущения чиха. Но едва всё завершалось, как единственное, что оставалось на память – это красные пятна от подбородка до носа. Они оставались, когда пахнущие кремом пальцы упрямо касались его затылка, приманивали ближе, затем, фиксировали, пока не достигнет пика. Однако, пару часов спустя уходили и они.

Процедура всегда заканчивается так: десяток секунд подвываний, немного дергаются ноги, томный протяжный выдох и вот уже пальцы в злотых кольцах с драгоценными камнями освобождают его пряди.

На прощание она изображала даже нечто вроде одобрительной улыбки, как важный куратор некоего его жизненного проекта. А затем подскакивала со стола, как взведённая пружина, быстро одевалась и уходила. В коридоре на следующий день здоровалась, как ни в чём не бывало. Это раздражало только первые три раза. Затем привык. Человек ко всему привыкает… Особенно, когда у него ипотека.

И всё же эти ласки не оставались безнаказанными. Владимир, пережевывая остывший бекон, с удивлением посмотрел на воспрявший член. Возможно, дело в запахе, что остался на губах. Брился утром, как полагается, чтобы отлично выглядеть на работе, но щетина упрямо вылезает под вечер. И снова маленькие волосики оставляют на себе частицы начальницы. Умывайся не умывайся, никуда от них не денешься несколько дней.

Не совсем гадость, но и хорошего мало.

«Далеко не запах любимой женщины», – подтвердил мозг и тут же сам привёл доводы обратной стороны: «С другой стороны, ей вполне могло быть за пятьдесят. Или за шестьдесят. Не поверишь, но бабушки тоже занимаются сексом. И старики тоже хотят ласки. Как бы ты выкручивался тогда? Сидел безработным в квартире с голыми стенами после строителей? Это ненадолго. Есть же обязательства перед банком. А дальше улица, или хуже того – возвращение в деревеньку на периферии цивилизации, откуда и драпанул в большой мир».

Володя покачал головой. Нет. Домой, на малую родину нельзя. Это путь к забвению. Другое дело – здесь. Москва – центр мира. Мегаполис, столица. Жизнь бурлит, многие индустрии трудятся даже ночью. Круглосуточный режим жизни. Это – жизнь!

С воодушевлением дожевав бекон, он достал из кармана штанов телефон и написал просторное пылкое признание Любе, заканчивающееся фразой «…хочу тебя».

Не ожидая ответа сразу, вернулся в кабинет, переоделся в купательные шорты, так как стандартные трусы ему мало подходили, ввиду природных данных. Поправив причиндалы, массажист подхватил полотенце, вдел ноги в сланцы и пошёл в бассейн.

Жить, так по полной!

Народу на ночь глядя немного. Всего пара резиновых шапочек торчит на четырёх дорожках: мать, больше похожая на буй, плавает с дочкой-тинэйджером поблизости. Последней как минимум шестнадцать, но есть такие, что развиваются позже остальных: плоская, бледная, тощая, как хворостинка. Тонкокостная. Губы её уже синели, ввиду малой массы. И мать разговаривала на повышенных тонах. Гадалкой быть не обязательно, чтобы понять – вскоре закончат.

Володя опустил ногу в бассейн, побультыхал. Вода прохладная. Только днём налили. Не успела как следует нагреться. Но жара в теле после тяжёлого трудового дня и ужина хватает. Порции дозированы, сбалансированы. Лишнего не съесть, но до утра о голоде не вспомнит.

С посетительницами повезло. Глядя на то, как он занырнул с тумбочки в воду под самое дно, обе покинули бассейн. Если у них и была надежда, что с мужчины слетят шорты, она не оправдалась.

Вынырнул Владимир, отрыв глаза. Без плавательных очков. Хлорки нет. Новое чистящее средство не щиплет. Только синеет, если кто-то вздумает пустить струю. Химия, но не для глаз. Всякую заразу убивает, но ослепнуть не грозит. Поплыл, работая брассом. В вечерней ненавязчивой подсветке от потолка вода казалась волшебной. Работало чуть больше, чем половина ламп, почти интимный полумрак. Или мир вокруг так воспринимается после тяжёлого трудового дня и хорошего ужина? В любом случае лучше, чем запаренная дома лапша.

С удовольствием отмерив несколько бассейнов вразмашку от борта до борта, Владимир финишировал на спине. Потому заметил краем глаза выскочившую из сауны девчонку. Та видимо направилась в раздевалку, отчаявшись ждать маму. Большое тело нагревается дольше. А мама как раз была из таких – габаритных. Массивная женщина. Такая могла плавать и без спасательного круга, покачиваясь на волнах, если просто бы расставила в сторону руки.

«Буй-баба!» – отметил мозг.

Задержав дыхание и занырнув на дно, Богатырёв проплыл почти по самому прорезиненному настилу и вынырнул на другой стороне бассейна. Хватанул воздуха. Грудь ходила ходуном, а вот подбородок начинало трясти.

«Действительно, холодно», – пожаловался он же.

Массажист быстро вышел из бассейна и тоже направился в сторону сауны. Не хватало ещё простудиться.

Болеть нельзя. Завтра новая смена. Греться, греться, греться!

Богатырёв с ходу распахнул массивную сосновую дверь, стараясь быстрее попасть в тепло. И замер… Массивная женщина сидела на верхней полке. Широко разведя ноги, она отчаянно и быстро мастурбировала всей пятерней. Тщательно бритая вагина раскраснелась от таких потуг, но плавчиха не сдавалась и со знанием дела засовывала в себя средний палец.

– Ой, господи! – вскрикнула она, спешно прикрываясь полотенцем и краснея. Затем возмутилась. – Это женская сауна!

– В левом крыле одна сауна, – заметил спокойно массажист. – Общая.