Тот самый рыбак

Глава 1 – У рыбака нет цели, только процесс

Где: Дальний Восток, Хабаровский край, Нанайский район;

Когда: 2011 год, конец октября;

Локация: район озера Синдинского, протока;

Температура: около 0 градусов по Цельсию;

Погода: дождь, ветрено;

Влажность: высокая;

Атмосферное давление: немного давит на голову.

С чего начинается любовь к рыбной ловле? Одни новички скажут, что с первого заброса. Закинул удочку, смотришь на поплавок с надеждой на чудо, а сам фоном оцениваешь природу. И всё, расслабился, хорошо! Забываются все тревоги на время, заботы отступают. Рыба может даже не клевать, а ты всё равно уже отдыхаешь. Желательно, не слезая с раскладного стула, а лучше – шезлонга. Потому что на работу и так уже настоялся на месяц вперёд. Поэтому и говорят в народе: «в ногах правды нет». А некоторые даже добавляют: «… но нет её и выше»! А на природе хорошо. Сидишь, развалившись, или закинув ногу на ногу. И кто тебя осудит, вырвавшегося в кой-то веки из офиса или отскочившего от бесконечных огородов? Кто скажет, что не заслужил отдохнуть? Начальник? Сожитель? Жена? Обязательства перед банком? Идут они все лесом. Пришло время рыбалки!

Другие опытные добавят, что всё дело в неожиданном желании насадить на крючок шустрого червяка. Вон же он, дёргается в банке, мясистый, увесистый, купленный по дороге за «сто рублей банка». В теории внутри и должно быть сто штук, но кто бы их ещё считал? Хватит и тридцати. Один ещё пытается сбежать, значит – бодрые. На такого любая рыба клюнет. Беар Грилс сам бы жрал с удовольствием и без хлеба, если не клюёт. Так чего бы и рыбе не попробовать червячка? Рыбы в заливах Амура много, всем хватит. Сидишь с довольным видом у реки и наживляешь. А кто косо взглянет? Кто буркнет и осудит? Только тот, кто сам не улепётывал от больших семей, бесконечных забот и дел. А такие могут идти в баню следом. Тем более, что в деревне она всегда рядом.

Третьи бывалые покачают головой и добавят – «с первой подсечки полюбил я рыбалку». Ведь важно само ощущение, что рыба борется. А едва ощущаешь сопротивление, как всё – азарт, адреналин, желание переиграть и победить берёт в оборот. Только что был никем и вот уже – рыбак! Добро пожаловать на борт, кем бы ты до этого не был. И с кем бы ты до этого не был, в компании или просто сбегая от самого одиночества к извечному спокойствию водоёма как есть.

С быстрыми водами или гладью спокойной реки спорить ни о чём не нужно. Она сама тебе нашепчет сколько захочешь. А ты в истину смотришься как в зеркало и вдруг с удивлением говоришь: «а ведь и вправду»!

Так кто осудит рыбака в медитации и вечном поиске смысла жизни один на один с водой? Только люди без сердца, которые сами ничего искать не желают! А такие сразу и лесом и в баню, и флаг им у руки.

А, может, ты осознаешь себя рыбаком позже? Глядя на фотографию с первым трофеем? И неожиданно поймёшь запоздало, что неплохо бы повторить? Тогда, конечно, начнёшь строить планы, что-то прикупишь на рынке или в специализированном магазине и снова захочешь повторить свидание с водоёмом. А потом сам не заметишь, как будешь ждать его с трепетом в сердце всю зиму. Потому что зимняя рыбалка немного не то, это другое, а с весны по осень – хоть живи у реки. Когда она проста, как сапог и всё, что требуется, это подъехать к реке и отдыхать.

Впрочем, продвинутые рыбаки скажут, что хорошо на рыбалке при любой погоде. В любой компании или одному. И все это вопросы в стиле «как я полюбил рыбалку» вовсе не имеют смысла, добавят, потому что для рыбака, как и для самурая, важен только путь. Он же – процесс, постижение, созерцание. Он же – сам смысл погружения в рыбную ловлю с головой. А едва наступает этот этап, как всё, человек подсел, поплыл и в целом потерян для общества, не готового нюхать рыбу в салоне автомобиля. Неженки, не желающие пачкать руки в грязи и тине и соскребать чешую с комбинезона цвета хаки, не поймут, что за придурь. А ведь это часть того самого глобального процесса, который в народе называется банальным: «а нет его, он на рыбалке»!

Но самое время оставить в стороне присказки, рыбацкую философию и сконцентрироваться на самих рыбаках.

Так Лука Мощный, блондинистый парень двадцати двух лет от роду с большей долей вероятности мог сказать, что для него желание рыбачить началось с вида на протоку. Но поначалу, сидя в тёплом салоне, в сухой одежде и кепке вместо шапки по погоде, он никак не мог понять, почему дядька Валерка стоит на ветру и мокнет под дождём, что вот-вот перейдёт в снег.

Ёжится, но не дрогнет. Кремень! А все эмоции на лице написаны – наслаждается процессом!

– Он там не замёрз ещё рыбачить? – обронил сухощавый Лука своему более мясистому другу Фёдору Сумкину, который сидел за рулём.

Федя подкинул до протоки с дядькой на пару. Зачем? Ясен пень, аппетита набраться перед ужином и «червей искупать», чтобы просто так в банке не пропали. Иначе зачем по дороге покупали? Зачем деревенского копателя обогащали на сотку?

– А чего? Стоит, да стоит, – зыркнул товарищ, потерев щетину, с которой борись или не борись по утру или к вечеру пятницы, а за выходные всё равно отрастёт, а если в понедельник перед работой бриться, то какой смысл бороться с ней ещё и на выходные?

– Да стоит весь грязный, мокрый. Но, сука, довольный. Как так? Там ведь ветер и дубак! – никак не мог взять в толк Лука. – Иные на женщине в моменте оргазма выглядят мрачнее, чем Валера. А этот радуется в своей продуваемой всеми ветрами обдергайке. Ему же хоть снег, хоть дождь, но лицо у водоёма всё равно такое искреннее-искреннее! Как будто вместо удочки с бабами обнимается. А женщин я здесь не вижу.

На что друг детства приподнял бровь и заметил неторопливым голосом философа, постигшего жизнь:

– Какие тебе бабы на рыбалке в деревне? Рыбак всегда похож на нечто среднее между бомжом и партизаном. Это такой суровый специалист в кепке или старой спортивной шапке. Ну, или в камуфляже или свитере, в зависимости от погоды. Скорее всего на нём сапоги, но и кроссовки тоже подойдут. Кеды сойдут, сланцы покатят, демисезонные стоптанные ботинки можно напялить. Или то, что уже не имеет названия вовсе, но ещё способно налезть на ноги в огороде, чтобы до бани дойти. А может это… не рыбак, а рыболов? Такой, которому действительно рыба нужна.

Лука и не думал спорить или отвечать на философский вопрос с подвохом, но отметил немаловажную деталь:

– Зато никто никогда не поедет к реке в пиджаке!

– Но если поедет, то у того мужика всё плохо. Тогда либо начальство достало, либо… свадьба, – кивнул Федя, которого друг чаще всего называл для краткости просто «Фе», тогда как самого Луку тот звал просто «Лук», что в переписке, что по жизни.

Потому что жизнь всё быстрее, разглагольствовать некогда.

Но стоило другу первому приобрести автомобиль, старенький, но ещё резвый японский седан, как Мощный стал называть Фёдора не иначе как «мистер Фе». Всё-таки водитель – это статус. Особенно среди молодёжи.

Оба на минутку замолчали, залипнув в телефонах, где одно деление связи едва-дева давало возможность обновить приложения для общения, а не то что послать фот-видео. Затем Лука приоткрыл окно, чтобы напомнить дядьке, что пора бы и честь знать. Всё-таки баню затопили и можно домой ехать. Он же в деревню в гости к дядьке-тётке не просто так приехал, а кости погреть перед зимой, а по пути можно заскочить за квасом в сельпо, как раньше деревенский магазин называли.

Вечер же, пятница.

«Деревня сама себя не развлечёт»! – заявила чуйка Луке Мощному, как нередко бывало, когда некоторые вещи по жизни он просто чуял всей кожей и чем-то настолько внутренним, что снаружи и не заметишь, и даже для себя не объяснишь, а чужим и подавно.

Есть Чуйка и всё!

Луке и Фёдору и дальше бы сидеть в тепле и уюте вкусно пахнущего седана, но в этот ответственный момент все звёзды сошлись для Валеры. Фортуна, наконец, улыбнулась ему. Долго игнорировавшая червяка рыба зацепилась уже за блесну.

– Рё-ё-ёбанный карась! – заорал Валера во всю мощь лёгких и тут же начал вращать ручку катушку, не забывая подтаскивать и спиннинг на себя, кончик которого изогнулся так, словно вот-вот переломится.

В этот момент парни в салоне автомобиля и поняли, что никто не знает, с чего начинается любовь к рыбалке, но зато проявляется она таким простым восклицанием третьего заинтересованного лица, как в этот момент:

– Клюё-ё-ёт! – и это первое слово, с которого всё начинается.

Было что-то настолько победоносное в кличе Валеры, что парни тут же повыскакивали из тёплого, сухого салона автомобиля под дождь и рванули к берегу, подсыпанному гравием. Ведь когда клюёт и кто-то в азарте тянет из водного омута на себя что-то живое и трепещущееся, уже не важно, дождь ли хлещет по лицам, ветер ли в уши задувает. Только кепки пониже на лоб поправляй, и брови поближе сделай, чтобы бороться. А так всё – соучастник!

– Тяни! Тяни-и-и! – закричал продолговатый Лука, немедленно готовый зайти в воду примерно по подошву кроссовок.

– Подсекай-подсекай! – советовал от себя и чуть полноватый, но крепко сбитый Фёдор, подхватив ближайшую палку, чтобы в случае чего огреть рыбу по мордасам, чтобы много о себе не думала.

Будь они профессиональными рыбаками, у них обязательно был бы подсачек, плетённый садок и непромокаемый складной стул, что почти шезлонг, а то и встроенный в него зонтик или хотя бы дождевик. Но у вчерашних студентов из всего рыбацкого были лишь телефоны в руках.

Поэтому Лука тут же начал фотографировать, а Федя поддерживать морально, готовый применить палку:

– Давай, Валера! Твоё время пришло!

– Минтай мне в печень, и этого подлечим! – кивнул дядька, напрягаясь и что-то на пару килограмм, (как на глаз!) подгребло к берегу. – Есть! – рявкнул дядька и извлёк на свет божий щуку.

После чего она была торжественно поднята на руки, отображая всю гамму чувств на лице рыбака.

– Ого, да тут килограмма три будет, – довольно произнёс Валера, цепляя её под жабры пальцами и пододвигая поближе в кадр.

– Стой и не дёргайся. Я сейчас… сейчас… Ага… есть! – тут же начал фотографировать Лука.

– Вот это трофей! Трофей реально шикарен! – следом подхватил и себе на руки щуку Федя, тут же потребовав от друга. – Теперь меня фотай! Тут же килограмм пять… Ну, четыре с половиной… И вот так давай… И в профиль давай фотай… А ещё у машины давай.

– Ща-ща-ща! – не переставал снимать процесс рыбалки Лука, сожалея лишь о том, что камера в китайском телефоне старая, а об айфонах на последнем курсе института он и не мечтал. Это друг уже год как выпустился с истфака, и бодро себе работает грузчиком. Телефон что надо купил, а теперь и автомобиль в кредит на вторичном рынке взял. Японки на Дальнем Востоке – товар ходовой, бери любую тачку по кошельку. Никто против не будет.

Ребята сделали уже по паре десяток фотографий, пока Валера достал из видавшего вида рюкзака тряпочку и пакетик, затем переложил в него щуку так, что теперь один хвост торчал из рюкзака. Оно и понятно, на улице холодно, не протухнет. Солнца нет, тучи мрачные. Рыба как в холодильнике. После чего ответственный рыбак убрал тряпку и всё равно вытер руки о штаны. Для верности. И с довольным видом посмотрел на папарацци, которые прекрасно понимали, что щуку дядька поймал сразу на стол. То есть либо заморозит, чтобы все микробы убить, перед тем как талой подать, либо на котлеты пустит, перемолов в фарш и зажарит как следует сразу. А если сильно заморочится, то шкуру снимет, нафарширует салом с луком и в духовке запечёт, обратно всё вернув как было, но рыба будет уже потолще, нашпигована вскусной, сочной начинкой.

В любом случае, отпускать на камеру щуку Валера точно не собирается, как позеры с телевизора. А так хоть городские поедят, угостит. Таким часто интересно попробовать то, что своими руками поймали.

Вот только пока сами ничего не ловили!

– Мужики, а вы чего стоите? Не хотите порыбачить? – добавил хитро Валера и следом отцепил от второго спиннинга на берегу с донной снастью бесполезного червяка, заменив ту снасть с грузилом и крючками на жёлтую блесну за колечко. – А то берите, да рыбачьте! У меня всё есть.

– Да из нас такие рыбаки? – хмыкнул Лука, но спиннинг в руки всё же взял.

Если одному зацепилось, то может и другому повести, в отличие от выигрыша в лотерею.

– Катушку отгибай, пальцем леску придерживай, да закидывай подальше. А как на себя крутить начнёшь, она обратно встанет и стопор не даст соскользнуть в противоход. Блесна не то, чтобы тяжёлая, но и не лёгкая. По сильному течению пойдёт. Двадцатиграммовая – самое то. Такая метров на пятьдесят залетит, а дальше и не надо, – наставлял тем временем Валера племянника, пока Фёдор отошёл ответить на звонок, хвастаясь очередной пассии.

– А чего она вместо червя на блесну берёт? – спросил Лука у более опытного родственника.

– Щука спускаться в реку начала с верховий. Хочет нагуляться перед тем, как лёд встанет. Жирок запасает, бегая за мальком перед зимой. – Объяснил Валера. – Так что жёлтая блесна сейчас – самое то! Белую плохо в ветер видно, а розовую брать не будет. За «раненой» она только в стоячей воде бегает, когда ленится. А сейчас течение сильное, она плавает во всю. Короче, рыбачь и не манди, уклейка бестолковая, задолбал.

– Понял-понял, – кивнул Лука и сделал всё, как учили.

Но сначала блесна улетела под ноги, потом угодила в воду лишь на пару метров, а после третьего заброса чуть палку из рук не выронил. Руки без перчаток, скользкие, пальцы зябнут, греешь подмышками или дуешь на них тёплым воздухом, но всё без толку.

– Скребёшь по дну. Утонула уже! – поглядев на него пару минут, дополнил Валера. – Резче крути! Резче, пока бревно не зацепил. Течение сильное, под корягу занесёт и нет блесны. Тут таких по дну знаешь сколько? Килограмма два можно насобирать! По весне, когда воды меньше будет и берег обнажится.

Лука послушно начал наматывать катушку быстрее, с первого раза приловчившись и почти мгновенно доведя блесну до берега после заброса.

– Ну не так же быстро, косатка ты полосатая! – укорил Валера, всегда ругаясь исключительно на рыбную тему. – Подтянул, и жди секунду-другую. Подтянул-жди. Так рыба успеет хватануть. А если просто тянешь на себя без передыху, то ещё подумает, стоит ли ей хватать или ну его. В общем давай, лови ритм, карпа ты жопа.

Лука ещё раз кивнул, поправил кепку и снова забросил. На этот раз метров на тридцать вышло. И уже без особой спешки начал подкручивать катушку, поглядывая на берег, где в дождь и ветер ни одного рыбака не было. Все разумные Хомо Сапиенсы давно по домам попрятались, вязанные носки одели-обули с тапочками и в креслах сидят. Одни зябнущие рыбаки и остались. Но зато свежо. Иммунитет повышается на глазах.

«Легко дышится свободным воздухом природы», – подсказала чуйка Луке, и рука не дрогнула, намекая что вот-вот будет что-то прекрасное и ему тоже повезёт.

Но снова повезло Валере! Он тут же вытянул вторую щуку. Не большую. Килограмма на полтора, как на глаз. Взяла у самого берега, но тут же началась бороться как пятикилограммовая, и даже сквозь рябь ветра на воде было видно, как эта тёмная, плавающая ветка, вдруг ожила и сражается за свою жизнь против судьбы сушенной воблы, вяленого сома или копчёного желтощёка.

Следом подошёл и Федя, и заметив торчащую ручку удилища из рюкзака, спросил:

– Я возьму порыбалить?

– Бери! – ответил Валера и с трудом отложив спиннинг, достал третий на свежий воздух, пока сунул в тот же пакет ещё одну щуку, с которой уже фотографироваться никто не стал.

Мелковата.

Федя в детстве рыбачил не мало, ходили даже слухи что его зачали на рыбалке, а потом он там же и народился на свет, пока лодку ждали. Поэтому руки дело своё знали. Все-таки деревенский, а не городской. Это потом уже приспособился к жизни в городе, девушку нашёл, к ней из деревни перебрался. В отличие от Луки, который всё ещё жил с мамой, начисто игнорируя общагу и полагающийся там триппер.

Тогда уже все трое стали блеснить, швыряя жёлтые дальнобойные блёсна как можно дальше вдоль протоки.

– Запомните, мужики. Рыба ловилась вчера и будет ловиться завтра, а сейчас – как получится, – хмыкнул Валера и тут же подцепил третью щуку чисто из вредности.

Причём сразу самую крупную, так как любая рыба до момента её извлечения на берег считалась трофейной, пока не было доказано обратного.

– Валер, а почему деревня «Маяк» называется? – спросил Лука, посмотрев на сопку, под которой можно было найти немало пемзы, чтобы пятки в бане тереть. У этой же сопки рядом стоял и давно развалившийся причал, что какое-то время служил лодочной пристанью, пока не перегнили доски. Теперь же лодки приезжали на берег на тележках по отсыпанной гравием дороге, и новое месте, где спускали лодки на воду, так и называлось – гравийка.

– Вобла ты безмозглая, вот почему, – проворчал Валера, как и положено старшему поколению в момент особого клёва, но щука, наконец, сдалась. – А название такое странное лишь потому, что раньше уровень Амура был гораздо выше и баржи с лесом, медлительные теплоходы и даже скоростные метеоры, которые от самого Благовещенска до Николаевска-на-Амуре ходили через Комсомольск-на-Амуре. И заходили и в саму деревню. Днём и ночью. А на сопке нашей маяк и стоял, помогая навигации. Но затем построили Зейскую и Бурейскую ГЭС с нашей стороны, и китайцы со своей стороны Амура много чего настроили и берега укрепили, чтобы водой с той стороны не размывало, а только с нашей река отступала. И Амур по итогу стал не таким полноводным. И теперь по протоке от Амура к нашей деревне на гравийку могут пробраться лишь катера рыбинспекции и лодки рыбаков с прицепами… оно и к лучшему. Хоть брёвна перестали скидывать. А то всё в топляке было. Одни зацепы.

Они могли и дальше рассуждать на тему обмеления вод и влиянии китайцев на этот процесс по другую сторону Амура гораздо ниже по течению, но тут Фёдор закричал:

– Ай, бля! Клю-ё-ёт!

Сказал, главное так уверенно, что сразу веришь ему. Изогнулся спиннинг, натянулась леска, а руки уже во всю накручивают и подтаскивают.

– У-у-у, пошла жара! – радовался Федя, от усердия высунув язык и облизывая губу.

– Тащи-тащи! – поддерживал общий процесс и Лука.

Всегда веселее, когда двое ловят, чем только одному фартит.

Но не успел он поддержать товарища, как у самого клюнуло. Тут-то весь мир и исчез, мгновенно сжавшись до ощущения тяги на леске и до рывков удилища. Вроде только что стоял и мёрз на ветру, а теперь уже жарко, приятное ощущение в груди и уходить никуда не хочется.

– Дайте сачок! Ловите её! Подсекайте! – от большого волнения закричал Лука так, что и Федя, уже вытащивший щуку на берег, и Валера, встали у берега в ожидании.

– Сачком бабочек ловят, а на рыбалке – подсачек, – поправил Валера и когда рыба подошла к самому берегу, добавил. – Дёргай в конце, чтобы не сорвалась! Пасть у щуки мощная, губа не оборвётся, но может челюсть разжать у берега, если тащит едва или почти не захватил.

Лука послушно дёрнул на себя, и на берег вылетела щука…сантиметров тридцать, весом менее половины килограмма.

– Так это же «карандаш»! А захватила-то, как захватила! – подошёл поближе Федя и приподняв улов, ловко отцепил блесну и вручил первый улов товарищу. – На, держи. С почином!

– В смысле карандаш? – не понял Лука, который больше разбирался в компьютерах, чем в рыбацких терминах.

– Ну, мелкая щука… меньше локтя. На западе такие, может, и собирают, а у нас – отпускают, – объяснил Валера. – Ладно, кошке сойдёт.

– В смысле, «кошке»? – не понял Лука и погладив щучонка, чмокнул на удачу в лобик и поднёс к берегу. – Пусть растёт! Я его в следующем году снова поймаю. Обойдётся твоя кошка… плыви, щучара! Мне достаточно и впечатлений.

Валера с Федей переглянулись, дядька давно за пятьдесят лишь покачал головой, а друг постарше добавил:

– Ну-ну…

Следом Валера поймал ещё три щуки подряд, забив пакет до краёв. Ручки уже обрывались. И можно было смело сказать, что внутри около двадцати килограмм. И что выгодно отличало Валеру от других рыбаков, так это чувство меры.

– Так, всё, мужики, мне хватит. Морозилка будет уже забита. А куда мне больше? В город, вот, возьмёшь, Лука. Маму порадуешь.

– Как скажешь, – ответил Мощный и повернулся к водителю. – Едем домой?

– Федя… бери себе, сколько надо, – поднёс пакет к багажнику дядька.

– Не-не-не, я сейчас не домой к родителям, а в гости там в конце деревни позвали. Так что рыба мне ни к чему, сами забирайте, – отмахнулся корешок и добавил. – Давай, Лук, баня, все дела. Завтра за тобой с утра заеду еще сгоняем поблеснить, а потом к обеду домой поедем.

– Ага, – улыбнулся довольный Лука, что уже проморозил уши и мечтал лишь о том, как поскорее попасть в баню после того, как следует продышался кислородом.

Сны будут сниться сладкие, поймав свой первый маленький, но такой запоминающийся трофей, за который был готов спорить хоть с кошкой, хоть с собакой. Благо, на Маяке их полный набор в каждом дворе. И всё, что поймают, будет пущено в дело.

На следующий день повалил такой густой снег, что рыбалка отменилась по факту. И следующие полгода Лука и Фёдор только и разговаривали о том, как с первым теплом по осени снова поедут рыбачить. Только уже сами, без вредных советов. А для этого надо как следует подготовится.

Глава 2 – Сами с усами!

Полгода спустя.

Предварительно, перед рыбалкой.

Г. Хабаровск, Железнодорожный район.

Будущая рыбалка всегда начинается с осознания ранним утром, как же хочется спать. А если рыбак проснулся, а спать не хочется, то либо уже проспал, либо недостаточно рано встал… а ведь мог быть уже на берегу! И забить лучшее место.

«Сразу ловить можно, да подольше отдыхать, пока никого нет», – мелькнула первая мысль у пробудившегося, но ещё не проснувшегося, пока её не догнала вторая: «А настолько ли хорошо я люблю рыбалку, чтобы вообще подняться с кровати»?

Вопрос силы духа, который порой посещает каждого.

Лука посмотрел на часы. 4.53, а уже светает. Спасибо Дмитрию Анатольевичу Медведеву за перевод на постоянное летнее время в прошлом году. С 8 февраля 2011 года его на зимнее больше не переводят. Всё, баста. Благодаря такой заботе большое количество светового дня люди просто просыпают, тогда как зимой светового дня не хватает. Там темно утро, темно вечером, а днём ты сидишь на работе и не понимаешь, за что тебе это всё.

«На зимнее время не могли перевести и так оставить»? – ещё подумал сонный рыбак и встал перед зеркалом.

Что там? Зелёные глаза, русые волосы, осветлённые перекисью, немного торчащие скулы, так как в последние полгода обучения почти некогда было поесть толком с написанием диплома. Вроде уже должен был сдавать, но накинули ещё полгода. И их группа из последней плеяды «специалистов». Попал в переходный период, когда с 5 лет обучения подняли до 6 (или опустили до 4, тут уж как посмотреть). То есть их группа доучивалась уже 5,5 года. После них, с нового набора в 2013 года в сентябре все уже – бакалавриат и магистратура.

«Как будто ближе к Европе станем, ага», – снова подумал Лука, умылся и крепко задумался над своей фамилией, которая будет стоять в дипломе.

Всё-таки фамилия его склонялась, но не ломалась. Хорошая фамилия, добротная. Бывают же в мире счастливчики: Глобальные, Богатырёвы, Солнцевы всякие, а он вот один из них – Мощный. Не худший расклад по жизни.