Тот самый рыбак

«В то же время кому-то получать диплом с Твердожоповыми или Хитрозадовыми в ведомости, например», – припомнил он одноклассников.

Свершив весь утренний моцион примерно за семь минут, Мощный вышел в коридор, тихо включив свет, чтобы не разбудить маму. У неё сегодня выходной, а у него с вечера запасено мешков, рюкзаков и пакетов столько, словно собрался съезжать.

Пока кипит электрочайник, надо перепроверить. Вот там самая широкая, зелёная сумка – походная кухня. А вот, где клочок алюминия уголком торчит – складной стол. Широкий, удобный. К стене шезлонг прислонён, в сумке походная кухня, где всякие тарелки-кружки-вилки-ложки, а ещё котелок отдельно и продуктов как на неделю в турпоход. А куда это всё рыбацкое с балкона девать, если от отца досталось? Только на рыбалку вести и остаётся. Как из гаража нёс домой десяток лет назад, когда вдруг поняли с мамой, что отца больше нет, а продавать его надо, если хочет в институт поступать.

Это, собственно и ответ на вопрос – почему с мамой живёт. Да потому что нет у них больше никого! А маму он в обиду не даст. Вот только ещё полгода доучится и сразу на работу пойдёт, а то всё подработки, подработки, подработки… пока до Конца Света не дотянет.

Когда Конец Света? Так в декабре обещают, аккурат перед выпуском.

«Ну, хоть рыбы домой привезу. Помогу чем смогу», – решила рыбацкая чуйка Луки и он тут же забыл про вскипевший чай, так как телефон завибрировал на беззвучном.

– Ало, – ответил он шёпотом.

– Ну чё, выходишь? – спросил мистер Фе, широко зевнув сразу после вопроса. – Нам же ещё за болезненным твои ехать. А скоро пробки начнутся. Знаешь сколько сейчас рыбаков за город поедет? Давай шустрее!

– Ага, выношу.

Быстро одевшись по поговорке: «зимой кажется, что дохрена летней одежды. Летом, что зимней. А одеть и обуть, один хрен, нечего», Лука начал выносить вещи. Его стараниями к подъезду перекочевала палатка, кухня, складной шезлонг один, другой (себе и другу), продукты и посуда, мешок картошки (в костре запечь и для ухи), и морковки пакетик (и про лук не забыть!). Благо, что первый этаж, далеко носить не надо, а Федя к самому подъезду подъехал. Теперь у него не седан, а минивэн. Японский. Удачно сменялся с доплатой, не забыв погасить символический кредит. Всё-таки Дальний Восток – мир доступных автомобилей. А минивэн чем хорош для рядового человека? Туда много чего может влезть! Все задумки рыбака, например.

Плюс термос с чаем от самого водителя в придачу.

– Лук, твою медь, мы же с одной ночёвкой собирались, а не на неделю! – посмотрел на гору пакетов и сумок бывалый рыбак в демисезонном, не промокающем камуфляже, тогда как сам Мощный был в толстовке и кожанке, по которой скользила морозь как по дождевику, а уши грел капюшон.

За зиму Мощный много чего рыбацкого приобрёл. Но с расчётом на удачное блеснение, а глядя на снег за окном, про дождевик за символические сто рублей совсем забыл.

– А спать ты где в такой дубак собираешься? Не май месяц! – возразил Лука и оба улыбнулись, так как как раз был май месяц.

Но на Дальнем Востоке это означало, что снег едва растаял и показалась первая трава, а не то ещё время, что можно купаться или хотя бы мочить ножки у водоёмов. На суровой дальневосточной земле с его резко континентальным климатом земля ещё не прогрелась и утром было особенно холодно.

– А тут – палатка. С тентом. Не замочит, – пообещал владелец барахла.

– Ну палатка ладно. Я тоже со странным, подозрительным мужиком, которого впервые вижу, в одной машине спать сразу побаиваюсь, – кивнул Федя. – Но кухню зачем взял? Кемпинг тебе, что ли?

– А если дождь? Где сидеть будем? А так – стол поставили и сидим. На шезлонгах, – быстро расставил всё по местам Лука. – Удобно же! А на природе надо отдыхать. Это тебе не институт и не работа.

– А в машине дождь переждать не вариант? – всё ещё был под большим сомнением Федя.

– В машине я и во дворе могу посидеть, – снова возразил Мощный, быстро складывая мешки на последний ряд сложенных сидений, пока друг не передумал ехать рыбачить.

– Ну ладно, крыша от дождя, брезент, все дела, но шезлонги-то зачем? Загорать собрался? На кортонах бы посидели! Или пенёк какой нашли-притащили.

– Я их как раз покрасил, подшил, а куда мне их ещё деть? Дай хоть попробовать разок. Не во двор же выносить. Их тогда быстро старушки приватизируют!

– Ну вот один взял бы и пробовал сидел! – постепенно пробуждался Сумкин.

– А тебе как же? Я ж… по-дружески. Это ты вот меня к бабам в деревне не берёшь, а я о тебе думаю.

– Да куда там было второго брать? Она ж и так… одноногая, – вдруг сознался Федя.

– В смысле одноногая? – даже растерялся Лука. – А твоя как же? Ну, с которой живёшь. Там полный комплект или тоже в разборе выдали?

– Там всё в порядке… толстая просто, за двоих идёт, – выдал и эту правду Сумкин, уже не в силах скрывать. – Мы кровать размера «Кинг-Конг-Плюс» купили, чтобы не сталкивать друг друга при развороте. Там занос такой, что к двери откатываешься. Чисто как у автобуса. Но зато – тёплая!

– Тёплая это… удобно, – кивнул Лука, стараясь не ржать и так выразительно посмотрел на Сумкина, что тот снова выдал.

– Но звёзды сложились так, что живу я с одной, а в деревню езжу к другой, – тут же начал помогать загружать багаж Федя и снова доверил тайну братскому сердцу. – А есть ещё и на работе. Я её так и называю «работа» в телефоне. Чтобы не перепутать. Так что когда мне приходит смс от Работы – «я хочу тебя, я вся заждалась», то всё предельно ясно… на работу пора мне! Кстати, если что, то я вчера у тебя ночевал.

– Да это понятно, но… куда тебе столько? – прищурился Лука, который был более разборчив в связах.

Настолько, что был до сих пор один. С другой стороны, кому ещё нужен мокрый парень в кепке с торчащими по бокам волосами, которые заменяют шапку на холоде? Только такой же романтичной дуре, что вынесет во двор горячий чай, «чтобы попил на дорожку». А таких в его микрорайоне не было обнаружено.

– Ну ладно-ладно… давай и мне шезлонг тогда, – подозрительно быстро сдался Сумкин, заприметив следом канистру на пять литров в руках находчивого друга. Но того же подозрительного тёмного цвета. – А это что, ЧАЙ? Ты совсем шифером поехал? Может, мы ещё биотуалет тебе возьмём?

– Какой к лешему чай? Это спирт! На черносливе, – разыграл главный козырь Лука. – Мама сказала взять немного, чтобы было чем согреваться. А то заболеем, кашлять начнём. А тебе в понедельник на работу. Да и мне в институт надо. Некогда болеть.

– А сколько по-твоему – немного? Баклажку? – прищурился товарищ, который отказался от пагубной привычки не пить.

– Всегда можно домой остатки привести. Да и о Глебе ничего не знаю, – признался Лука, решив, что лучше больше, чем меньше. – И спирт при любом раскладе можно поменять у рыбаков на рыбу, чтобы обратно тару не вести.

– А кто такой Глеб-то?

– А я знаю? – признался уже Лука и выдал матчасть. – Я вообще его один раз видел украдкой. Но мама попросила взять. Потому что его мама тоже просила мою. А через кого они там знакомы, парикмахера или мастера маникюра, это сам чёрт ногу сломит, если разбирать. Но теперь у нас есть друг.

– Друг?

– Ну как друг? Глеб! – пожал плечами Лука. – Прошу любить и жаловать… заочно.

– Господи, куда я попал? – закатил глаза Фёдор, закрывая багажник. Но канистру со спиртом поставил в салон на коврик. Чтобы целее была. – Везу на рыбалку какой-то детский сад! Один мамсик, другой мамкин пирожочек. А мужики-то где? А, сыночки-корзиночки?!

– Да он вроде… работает, – добавил Лука, уже присаживаясь за пассажирское рядом с водителем.

– Кем?

– Да… бог его знает, Фе. Но у него дача. Червей, говорит, накопал. Так что не полное говно, а так, озорная какашка. Как говорится, все профессии важны, все профессии нужны. Ну, как у тебя на встрече с инфекционистом ближе к Новому Году. С твоими приключениями опять же намотаешь. Впрочем, хорошо знакомая болезнь безопаснее, чем незнакомый врач. Да, Федь?

– Сплюнь! – тут же потребовал Сумкин.

– А как же хламидии? Или «она не такая»? – разгоняли друг другу настроение сонные рыбаки по утру. – И, кстати, какая именно из них – не та, которая «не как все»? Потому что я в твоих бабах давно запутался. А как ты сам справляешься, барахтаясь в этом океане лжи?

– Лук, бляха-муха! – возмутился водитель, выезжая на шоссе. – Если бы не спирт, ты бы на рыбалку ещё не скоро попал с этим списком. Так что давай… не будем его ворошить. Есть вот женщины дающие, а есть женщины, способные дать только по шее. Не будем их смешивать, пока голова не разболелась.

– Вот и Валера говорит, что давление сегодня низкое, – закивал Лука. – И ничего мы с таким подходом к рыбалке по утру не поймаем. Мол, рыба клевать не будет. А ты как думаешь? Может, хоть триппер какой поймаем, если повезёт с русалкой? Или ты против цыпок?

– Когда рыба есть, то есть! Какая там разница какое давление? – возразил Фёдор, добавляя скорости, пока на трассе было относительно свободно. – Это как в анекдоте, где каждому рыбаку руки связали и заставили показать, кто больше щуку поймал. Так один кулак сделал и трясет им. «У меня щука вот с таким глазом», говорит. А другой два кулака сжал и кричит: «а у меня с такими яйцами размером!». Так что, Лук, импровизация – наше всё.

Вскоре они покинули Железнодорожный район, состоящий в основном из десятиэтажек и заехали в район двухэтажных «сталинок» на базе КАФ. В процессе езды Лука предварительно скинул сообщение, так что Глеб ждал уже у подъезда с широким рюкзаком за плечами и в рабочей робе, чем сразу внушил уважение, как человек, не боящийся запачкаться.

– Ну вот, хоть кто-то нормально к рыбалке подготовился, – отметил это дело Федя и все пожали друг другу руки.

– Глеб Олегович, а ты кем работаешь? – тут же спросил Лука, когда автомобиль снова вырулил на трассу и помчал в направлении моста через Амур, который доставит их аккурат в царство утренних туманов – Еврейскую Автономную область.

– Младший научный сотрудник, – хмыкнул Глеб, предпочитая отчество в обращении, хоть и был одного с ними возраста в районе двадцати двух-двадцати пяти лет. – Но не переживайте, мужики. Я не из этих.

– Которых?

– Ну, которые еду из помоек жрут. Не фриган я, обычный. Так как зарплату нам всё же платят.

– А, ясно. Рыбачить, значит, умеешь? – добавил Сумкин, не совсем понимая, как отличить фригана от бомжа, и больше поглядывая в окно заднего вида на давно не бритого, а то и специально отращивающего бороду мужика, сухого как иссохшая щепка. Диковатый, но в интеллигентных очках с толстыми линзами, он был полон загадок.

«Цыганский блуд и русский случай», – сразу понял более опытный Федя, как

грузчик, который всего за полтора года работы был повышен от грузчика до старшего грузчика смены, что означало ровно одно – в людях разбираться умеет.

Но вслух ничего Сумкин говорить не стал, зная одного золотое правило рыбалки: «придёт время пить, там сам всё расскажет».

– Нельзя просто так взять и научиться рыбачить, но можно делать очередные попытки поудить, что рано или поздно повысит уровень мастерства, – добавил весёлым тоном Глеб Олегович. – К тому же есть только три типа рыбы. Это рыба-падла, рыба-сучара и рыба-мудак, но в продаже их не найти. Говорят, особый адрес знать нужно. Зато каждый рыбак с такими сталкивался, когда с крючка срывалась или вовсе клевать не желала. Было же, мужики?

– Да уж, в Амуре чего-только не водится, – согласился Федя, прекрасно понимая о чём речь. – Лук, вот, русалку поймать хочет. А как ему объяснить, что женщина с хвостом – это только наполовину женщина? Всё приходит с опытом!

– Всё верно. Рыбы в Амуре хоть залейся. Если быть точнее, то по разнообразию ихтиофауны река не знает себе равных среди всех рек России, – выдал Глеб. – Здесь водится порядка 140 видов и подвидов рыб, относящихся к целым пяти фаунистическим ихтиокомплексам. То есть рыбы у нас примерно в четыре-пять раз больше по видам, чем на западе России, и тем более – в Азии.

– Какой-какой ты сотрудник, говоришь? – переспросил Сумкин, который с точными цифрами как порядочный гуманитарий дел не имел, зато точно помнил даты Великой Отечественной и все-все праздники, когда выходной давали.

– Младший, – улыбнулся Глеб Олегович и с важным видом поправив очки, понял по блеску в глазах Сумкина, что у того тоже проблемы со зрением – линзы носит.

Из всех трёх только Лука держался до последнего, не используя ни очки, ни линзы, но тоже постоянно тёр глаза от постоянной нагрузки по учёбе.

– Глеб, ну вот как бы ты рыбаку-туристу объяснил, что именно у нас водится? – спросил Мощный, вспомнив вдруг, что так и не поинтересовался фамилией нового знакомого.

«И об этом спирт доложит», – тут же подсказала Луке рыбацкая чуйка.

– А чего тут скажешь? Хорошо у нас! Но лишь для ценителей, – снова улыбнулся Глеб и объяснил на пальцах. – Вот берём для примера Арктику, равнинные, «китайские» и индийские бореали, и всё это у нас есть. У них там, главное, уже половина рыбы подохла от говна и химии, а у нас ещё есть.

– В смысле подохла? – переспросил Лука.

– Так он постоянного трупосожжения и прочей дизентерии на тот свет вся рыба на благословенных югах и сгинула. А у нас пока ещё есть ауха, белый и чёрный амуры, толстолобы, опять же, водятся, верхогляды, а этого добра больше нигде и не сыскать, – прикинул с ходу Глеб. – Или вот змееголов, моксуны, косатка-плеть… да хоть ротан этот мелкий! В голодный век и из него котлеты пойдут. А если по рекордам пройтись, то в Амуре обитает один из крупнейших представителей осетровых в мире – калуга. А там нормальные экземпляры по 4-5 метров в длину. Они лодки переворачивают с незадачливыми рыбаками, если те порыбачить на них вздумают втихаря. Ты её из воды тащишь, а она тебя в воду обратно. Потом в дельте Амура только лодки пустые вылавливают. Без рыбаков. А всё от алчности великой. Таков человек.

– А почему втихаря ловят? – не понял Лука, который тоже был гуманитарием, но пока ещё был обязан помнить даты правления царей, императоров и первый полёт человека в космос, но то уже сугубо для себя.

– Это ведь запрещено сейчас – на калугу рыбачить, – объяснил Глеб. – Сроки дают за добычу чёрной икры мимо кассы государства. Но если в музеях старые фотографии посмотреть, то ловили в начале двадцатого века экземпляры и по десять метров, бывало.

– Видимо, сразу с хреном считали, – повернулся к Глебу Лука и присвистнул, так как на рыбалке – можно. – Нет, ты серьёзно?

– Вполне.

– Ну это же надо… рыба в десять метров!

– Да там всей артелью одну особь тянули, пока фотограф кричал «и мне селфи, и мне селфи!», – улыбнулся Глеб. – У нас этих икрометающих видов вообще хоть ложкой жуй. Амурский и сахалинский осетры, например. Да и вообще Амур – богатейшая лососевая река Евразии, здесь нерестится девять видов лососевых рыб. А сиг какой вкусный! А он всё-таки горная рыба, как и хариусы или ленок, но горные реки тоже во множестве своём в Амур-батюшку впадают, так что не удивительно. Или вот – желтощёк. Его некоторые максуном и называют. Но многие ли пробовали? Ну а рыбы попроще у нас вообще завались: караси, сомы, краснопёрка, карпы, сазаны. С запада даже завезли налимов и окуней, судаков. Но мы на них мало внимания обращаем. А с моря, вообще, минога поднимается. А это не рыба, а чисто пиявка. Но вкусная же!

– В смысле поднимается? – включил режим «я познаю мир» Мощный.

– Подо льдом по реке, зимой, – подсказал Федя и тут же пообещал. – Мы на неё ещё порыбачим. А сейчас едем… змееголовов ловить! Они все на мелководье сейчас, по траве, по заливам. В «еврейке» на мелководье – самое то ловить. Только я «лягушку» не взял. Хотел заехать вчера, но пиво хотел больше.

– Бля-я-яшка золотая, а я червей дома забыл! – вдруг донеслось сокрушающееся сзади от Глеба. – Но я не со зла! Так, по запарке. Простите, мужики.

И тут Лука тоже вспомнил, что каждый свой поход в магазин рыболовецких снастей сопровождал приобретением блесны на сдачу. Но вся эта «сдача» по итогу осталась на балконе в отдельном пакетике.

– Ну ты же говорил блёсна сейчас бесполезно брать, вот я и не беру… до октября, – внёс свою лепту и Лука, поглядывая на Федю. – Я их до осени оставил. Специально. Чтобы снова в октябре-ноябре половить с Валерой.

– Ерша тебе подмышку! – пародируя дядьку Луки, добавил водитель и так тяжело вздохнул, словно продал биткойн на подъёме. – Вот и… порыбачили. Ну ладно, на пикник тогда едем, выходит. Шезлонги есть, хлебушек, и… Глебушек.

– Жаль мангала нет, – снова вставил Мощный в разговор. – Хочу разборный купить. А что? Годная вещь!

– Ой, да замолчи ты уже! – покачал головой Федя, который возить это всё не собирался.

– Да ладно, Фе. Чего расстраиваешься? На хлеб можно, как… школьники, – тут же предложил Лука, но Федя посмотрел на него как на обречённого, которого в этой ситуации спасал только спирт.

Автомобиль погрузился в унылое молчание, давно проехав мост и Николаевку. А по пути на Ольгохту, где тех заливов хватало, Федя решил, что бесполезно жечь бензин без наживки с прикормкой и просто заехал в ближайшую деревню Волочаевка-2, свернув с трассы. И начал листать карту на телефоне, встав у ближайшего магазина.

– Слушайте, ну тут Тунгуска рукавом даже к Волочаевке-2 подходит, огибая Соцгородок, а возле железнодорожного моста точно вода есть. В районе Даниловки. Может, там встанем? Тунгуска уже недалеко. Может что и заплывёт. Какая разница, если всё равно не на что ловить?

– А что, давайте там и встанем, – тут же предложил Глеб, чувствуя свою вину, и чтобы разговор снова не оборвался, добавил. – Под мостами всегда ловится. У нас ведь в Амуре как? Всегда есть рыба пожирнее! А жирнее, значит – сытнее. Короче если бы не рыбалка, мужики, я бы так в детстве и недоедал. А рыбой одной и выжил в «нулевые» – пацаном на берег Амура бегать рыбачил после школы. У нас весь район близко от Амура. База КАФ называется. От улицы Руднева километр туда, километр сюда до берега. Я даже не замечал. Сначала на удочку мальков ловил, потом сам уже котлеты молол и морозил, ну и карасей начал ловить. Эти спиннинги ещё советские освоил, тогда и сома начал брать с касаткой. А косатка же жирная. Ухи наваришь, и мать вечером с работы порадуешь. Сидим, ужинаем, довольные.

– Советские, говоришь? – сдался, поглядывая в зеркало заднего вида Федя, прекрасно понимая о чём речь. – Да, помню. Катушку эту с вечной «бородой». Чуть что не так закинь, а «не так» было часто, только веточка какая попадёт в кончик или за камешек зацепится, или донка под ноги улетела, со стопора не снял и всё, труба! Да там и леска толщиной меньше «пятёрки» и не была никогда! Без мастерства на рыбалку с таким и не суйся.

– А на пятёрку хоть калугу лови! – тут же поддержал Глеб. – Я возле водозабора на Амуре таких сомов таскал, что мама не горюй. А как совсем освоился, котам начал «коней» таскать вместо синявок. Ну, коньков, которые. А они каждый в локоть. Жаль, что не ходовая рыба. Соседям предлагал – не брали. Брезговали, насмехались.

Федя с Лукой переглянулись. Может всё-таки – фриган?

– Ну да ничего, – продолжил спокойно Глеб. – Справедливость восторжествовала. Кого-то потом посадили, кто-то сам спился. А я вот ничего, держусь. Рабочий парень, городской. Денег подкопил, институт закончил, работаю, подрабатываю. Ну и рыбачу, конечно. Правда, порой хочется подальше куда-нибудь смотаться, но это машина нужна. А тут вы позвали. Через вторые руки, правда. Но как тут откажешь? А червей я в следующий раз зато вдвое больше накопаю! Прозапас. Обещаю!

– А чего коней не брать? С них тоже неплохие котлеты выходят. Правда, костлявые. Но когда в фарш перемалываешь, тогда потом жарь, что угодно. Кости мягкие становятся, правда мясо горчит, – ответил Федя и они разговорились так, что Лука начал подозревать, что позади на сиденье уже плеснули, а спереди за рулём пригубили.

Но это иллюзия. Баклажка непочатая стояла в ожидании своего часа.

«Тогда что будет, когда напьются»? – предостерегла Мощного рыбацкая чуйка, но как-то тихо, ненавязчиво. Всё-таки на рыбалке лучше помалкивать, пока сами не спросят. Балаболов и по телевизору хватает.

Глава 3 – Сами с усами-2!

Локация: Еврейская автономная область, возле села Даниловка;

Когда: 2012 год, начало мая;

Температура: около 12 градусов по Цельсию;

Погода: дождь, почти без ветра;

Влажность: сыро;

Атмосферное давление: ниже, чем подол прабабушки.

Когда проезжали мост через Амур, можно было оценить размеры Амура в средней его части. Всё-таки длина моста почти 4 километра. Но когда Федя подъехал к речке-притоке под мостом и встал на бережок среди молодой травы неподалёку от водоёма, глаза Глеба, первым выскочившим из автомобиля, стали по пять копеек.

Ведь от реки там было одно название! Да и то шириной метров пять.

– Мужики, что-то мы не туда заехали! – возмутился он и поправив очки, добавил. – Амур – одна из десяти крупнейших рек мира, а не просто река на Дальнем Востоке. Её поэтому так и называют: Амур-батюшка, а ещё у нас есть Волга-матушка и Енисей – струна Сибири. Но как по мне, эта лужа как-то мелковата для Амура!

– Лужа? – вылез следом под накрапывающий дождь Федя и потянулся как следует. После чего добавил. – Не, ну я всегда знал, что река большая, но вот про протоки и речушки, которые в него впадают – не особо читал.

Лука тут же залез в карты Яндекса, вставив слово:

– Судя по карте, это Тунгуска. Приток. А что за Тунгуска такая и зачем, это после разберёмся.

– Да, – кивнул Федя. – А пока я точно знаю, что рыба откуда-то в реке появляется. Не со стороны Китая же, где почти всё до последних мальков вылавливают. Так что именно здесь, на левом берегу Амура, в его российской части, рыба как раз и плодится-размножается. А среди болотистых местностей тут и змееголовы должны быть. По метру, а то и по полтора экземпляры, как на работе мужики говорили. Так что думаю, мы тут неплохо порыбачим. Амур длинный, рыбы всем хватит!

– Длинный? Интернет уверяет, что от слияния Шилки и Аргуни – длина реки составляет 2824 километра, это как четыре часа лететь на самолёте, – снова прочитал с телефона и Лука. Связь на этот раз благодаря обилию вышек поблизости к железнодорожным станциям была отменной. – Но если брать всю реку от истока реки Керулен, то выходит уже 5052 километра, а это лететь уже часов шесть-семь. Так что Амур не просто большая река. Он огромен! Площадь бассейна составляет 1856 тысяч квадратных километров. Так что Глеб Олегович прав, Амур входит в десятку рек по объёмам вод, а по видовому разнообразию даже – в топ пять. А если в нём столько рыбы, то и нам на уху достанется.

– Да, просто мелко сегодня, – добавил Сумкин и открыл багажник. – Только лёд сошел. Снег ещё в притоках с гор таять не начал, вот и низкий уровень воды. Но уровень обманчив. Рыба здесь точно есть!

Оглянулись все втроем, осмотрелись, а вокруг – тишина по утру и воздух настолько свежий, хоть на хлеб намазывай. Железнодорожный мост с веткой до Комсомольска-на-Амуре ходит не часто, а в холод и дождь никто к воде приближаться пока не решался. Так что были они на берегу только втроем, и судя по погоде, деревня в паре километров этому мешать не собиралась. Достали бутерброды из пластиковых контейнеров, а чай в термосе даже без сахара у воды – чисто эликсир жизни. А с сахаром – тем более вкусно.

– Так, я ставлю кухню, – распределил приоритеты Лука, жуя хлеб с яйцом.

– А я на уху наловлю чего-нибудь. Ну, попробую на удочку, – кивнул Глеб и отломив кусок от булки хлеба, принялся катать мякиши и скатывать корку. Попробует те и другие шарики. Всё-таки разнообразное меню для рыбы.

– Да что удочка? На «донку» надо. На дне вся рыба, в иле греется, – добавил Федя, посмотрев на обоих пьющих чай с большим сомнением. – Мужики, вы чего… из этих, что ли? – и добавил неожиданно для всех. – Из… выдр?