Тот самый рыбак

– Да погоди ты со своим спиртом! – возмутился Лука. – Не успеешь, что ли? Сейчас дождь ливанёт, и куда денемся? В машине сидеть будем? Хороша тогда рыбалка, конечно! – и блондин снова подлил себе чая в кружку-закрывашку термоса.

Даже попытался Глебу в промежуточную пластиковую тару налить, (что тоже от термоса), но Федя её резко перевернул вверх дном и приобняв канистру, выразил своё мнение.

– Не-не-не, ты нас в свою религию чаеведов с Глебом не впутывай. Нам ещё… рыбачить. А ты там после чая со своей палаткой хоть целуйся, хоть обнимайся. Мы молча за тебя порадуемся. Да, Глеб?

– Не палаткой, а полевой кухней! – поправил спокойно Лука, который пить не любил. Тогда как любил сладенькое. Вот хотя бы – чай с сахаром, да на природе. – Палатку я после поставлю.

– Тем более! – кивнул Федя и протянул кружку новому знакомому, не забыл плеснуть из канистры и себе в пластиковый стаканчик. – Ну, за то, чтобы ловилось! Давай, Глебанский?

– Глеб Олегович, не хочешь, не пей. Не слушай его! – выразил обратное мнение Мощный, так же выжидательно посмотрев на новенького в команде.

Глеб сначала на одного зыркнул, потом на другого посмотрел. Нужно сторону выбирать, а он едва знает обоих. Но не выбирать уже – нельзя.

– Мужики, я, конечно, хитёр как змей и выпить не дурак. Люди вообще готовы испить любую чашу. Как говорится, была бы закуска. – тут он быстро махнул, занюхал хлебом, закусил одним из уже скатанных шариков, как довольный карась. И добавил уже не спеша. – Но истина где-то посередине!

– Согрелись – хорошо, – кивнул Лука, отказавшись пропустить по первой, которая магическим образом перерастёт в «единую». – А теперь, может, порыбачим? Вечером будете колдырить. Сейчас лучше делом заняться.

– Вот из-за таких как ты и не любят рыбалки, – вздохнул Федя. – А здесь же и так чистый ЗОЖ. Ты воздух хотя бы понюхай. Чуешь? Уже – хорошо!

Глеб тут же хлопнул в ладони, растёр и добавил:

– Но в чём-то Лука прав. Теперь надо достать из воды что-нибудь вкусное, а не старый сапог. И приготовить на костре, чтобы было что пожевать, но не ботинок. А то у меня при мыслях о голоде нехорошие ощущения накатывают. Я же всё никак не могу впрок наесться. От того тощий как щепка всю жизнь. Насквозь всё пролетает. Нет, чтобы уже начать жевать и жить со вкусом. Так нет, тороплюсь вечно куда-то.

Федя как самый старший в группе, посмотрел на обоих с диагнозом «вот выдры!», затем перевёл взгляд на свой опустевший стаканчик. И как сглазили! Выпить пока больше не хотелось. Да и Глеб если и не против снова накатить, «чтобы лучше ловилось», то тайных знаков пока не подаёт.

«Даже не подмигнёт, зараза», – тяжело вздохнул Сумкин, как седой старец, умудрённый годами.

В чём-то ребята правы: надо сначала дров натаскать, расположиться и, хотя бы начать рыбачить, а потом уже канистру открывать так часто, чтобы крышка потерялась. Потому что во главе всего стоит «П» – планирование.

Лука достал из багажника мешок со складной кухней, Глеб из салона рюкзак с рыбацким прихватил и все разошлись.

– Жаль, поблеснить нечем, – добавил Федя, так же вооружившись спиннингом, который не покидал салона нового автомобиля с момента обмена на старый с доплатой. А ещё в наборе была палка-тычка, которая удобно втыкалась в любой грунт, позволив не бросить удилище, а аккуратно поставить с натяжкой на леску и противоходом, чтобы рыба не могла утащить спиннинг с первого же рывка в воду.

Установив палку в грунт и глядя на то, как Глеб закинул удочку с поплавком, поставив глубиной метра на два, Сумкин хмыкнул. И тут же ловко зацепив на колечко «закидушку с крючками», закинул следом донную снасть со спиннинга в реку. Там всего пара крючков на поводках. Зачем больше? Запутается всё. От трёх и выше крючков – уже либо баловство, либо браконьерство. А они парни приличные. Считай, спортсмены. Ещё и закаляются сразу, а то в тулупах к реке надо было по утру ехать.

Закидушка улетела в воду с особой наживкой. Так как на один верхний крючок Федя просто поплевал на удачу, а нижний залепил кусок хлеба потолще, чтобы попался экземпляр подостойнее. Скатывать какие-то шарики он не собирался. Если рыба не желает вкусить четверть булки, то это её проблемы.

– Что-то поплавок упал, – донеслось от Глеба, который как раз на каждый крючок старательно прилепил мякиш и корку, скатанную до состояния клейстера.

И он поставил глубину в полтора метра. И тут же достал снова, потому что стоять поплавок не желал.

– Да что за напасть? – добавил Глеб и выставил следом глубину в метр.

А поплавку хоть бы хны – упал и не стоит.

– Как писька девственника в ответственный момент! – хохотнул Сумкин, тут же пожалев, что не накатил следом вторую, но теперь возвращаться от берега к багажнику с импровизированным столиком было лень. Питьевой спирт, разбавленный водой и сдобренный черносливом «для вкуса» ударил в голову, а затем по телу потекла приятная слабость. И оказалось, что как рыбак – он силён, а вот как человек – слаб.

«Хоть за шезлонгом иди», – понял Федя, и вдруг принял как истину, что на раскладном стуле сидеть гораздо удобнее, чем на корточках у реки.

Но и за ним надо к багажнику идти!

«Всё-таки Лука прав… но в чём? И если прав он, то я, получается, не прав»?

Мысли преследовали Сумкина, но он был быстрее.

Глеб тем временем снова вытащил удочку, поставил глубину в полметра.

– Да что ж это такое-то? Бракованный он, что ли?

И снова нацепив катышки хлеба из кармана робы без ширинки, но с подтяжками на плечи, Глеб закинул. А поплавок снова не стоит. Плавает на боку, и ни в какую.

– Что-то мне это не нравится, – обозначил свою позицию Глеб, но новую глубину выставлять не стал. – У меня болотники есть. Пойду, одену и на тот берег попробую перебраться. Может, там поглубже?

Пока он ушёл к багажнику, Федя вдруг обнаружил, что ни одной поклёвки так и не было. Рыба игнорировала его хлеб как нефтяник зарплату.

– С чем связана забастовка? – забурчал он и сняв спиннинг с тычки, потянул катушку на себя. А на крючках лишь ил с привкусом безнадёжности. – Тяжело, оказывается, без червей ловить, – добавил Федя и быстро потеряв весь интерес к рыбалке, повернулся к Луке.

Мощный пытался собрать конструкцию российской кухни производства ИП «Сукатакаев». По замыслу архитектора первоначально нужно было собрать каркас из палок, где каждая вставлялась друг в друга в пазы, пока не становилась устойчивой конструкцией, скреплённой куполом сверху, но ничем не поддерживаемая снизу. А уже на этот каркас следовало натянуть брезентовую ткань. Которая по большей части не промакаемая и не продуваемая, где так же вшиты обзорные «окна» и есть два входа-выхода на «молниях». Но прежде чем это всё увидеть в готовом решении, нужно было ещё решить задачу никак не подписанных палок разной длины, а инструкцию давно потеряли.

Удивляясь конструкторским решениям, Лука уже перепробовал восемь вариантом сбора. Но постоянно то не хватало двух коротких палок, то одной длинной. А варианта, где остаются лишние детали, просто не существовало.

– Что, не полный комплект? – посочувствовал Федя и чуть улыбнулся. – Потерял, да? Ну признайся, что потерял и всё.

– Да хрен его знает! – заявил Лука, ни разу не собирая эту кухню самостоятельно.

Всегда этим занимался отец. Что на море, что на пикнике, что на рыбалке, пока он, ещё мелкий шпанюк, бегал вокруг автомобиля и играл с охотничьей собакой породы кокер-спаниель по кличке Буня. И Буня почему-то предпочитала бегать за камнями, а не за палками, но никогда их не отдавала, так же предпочитая просто лаять на них. И вот чтобы абсолютно бесполезный в любой охоте и рыбалке пёс сильно не доставал всех лаем, шпанюк и бегал по округе, разыскивая камни и кидая их в разные стороны. Так Лука и «рыбачил» на рыбалке всё время.

Но теперь, стоя под всё более усиливающимся дождём, оказалось, что тот навык на рыбалке бесполезен, а вот как ставить кухню, палатку, вязать узлы на крючки и варить уху – всё это предстояло Луке освоить на месте, по ходу дела, пока толстовка набирала воду и становилось всё холоднее и холоднее.

Ведь Федя, вновь плеснув в стакан и глядя, как на одной ноге прыгает в болотниках Глеб, только посмотрел на топор, ещё морально не готовый идти в лес или ближайшие кусты добывать дрова на костёр.

– Ну, за благие начинания, – кивнул Федя каждому и даже занюхал ручкой топора, тут же встав под козырёк багажника и просветив всех очередной историей. – Это что, дождь, что ли? Вот помню мы с братьями на рыбалку поехали в пятницу тринадцатое. На Маяке. Летом дело было. Я – средний брат, мне тогда лет десять было. Сёма – старший, ему тогда тринадцать исполнилось, Витя – младший, что-то около семи-восьми. Взяли с собой палатку советскую походную у деда в гараже, консервы какие-то у бабушки стащили без спроса, тулупы взяли в сарае, чтобы переночевать, удочек парочку, от которых одно название. На спиннинги ещё не умели рыбачить. Да и кто бы их дал? А, ещё сетку взяли. Метров двадцать такую, ещё и из трёх связанных между собой состояла. Рванья какого-то навязали сами, короче, с забора сняв. Но зато как взрослые! На сетку то наловим, ага! На концы даже бутылки привязали, груз. Всё как полагается.

Сначала хотели утром поплыть, но в огороде пришлось работать, да потом скину кормили. Короче, ближе к вечеру освободились. Вёсла из гаража взяли, и к лодке почапали на берег. А это от дома ну километра три. То есть тулупы, вёсла, сетка, удочки, консервы… идём, язык на боку. Но дошли. Молодые же. Сёма, как самый сильный, конечно на вёсла сел, мы с Витей напротив, на носу уселись. Лодка деревянная какая-то, старая, не под мотор, но с уключинами. Из разряда таких, которые никто никогда с берега не утащит. И бросить не жалко. Тяжёлая, как дюжина гробов. Так мы сначала груз в неё покидали, потом давай её с берега в воду тащить, тянуть, толкать. Но вытолкали. Молодые же, сильные!

И вот, Сёма сел на единственное целом сиденье, гребёт из залива на протоку, а потом – против течения пошло. Подниматься надо. Работает как терминатор, пот ручьём. А мы сидим в носу на тулупах, кукурузу консервированную вскрыли, сами едим, его подкармливаем, чтобы сильно не орал как он нас любит, как братьев. Доплыли мы до противоположного берега, Витю выкинули с палаткой и удочкой. Говорим – ставь. А вечереет уже, но пока светло. Лето же! Ну мы с Сёмой сразу и поплыли «сетку ставить». У него руки дрожат, я за вёсла сел. Течение несёт обратно, а он «сетку ставит», груз куда-то кидает, что-то привязывает, пока к берегу подплыть удаётся.

Далее со слов Вити…

Сижу, я говорит, на берегу, нацепил червя на удочку, рыбачу. Вдруг кто-то камнем по голове – херак! Повернулся – никого. А там подлесок кругом, дальше поля, луга заливные, никаких дорог и подъездных людей. Только на лодке на тот берег и добраться можно. Думает, откуда люди? По любому мы прикалываемся! И кричит нам: «Сёма, Федя, я вас вижу, выходите!». А мы на лодке гребём, «сетки ставим», уплыли уже на полкилометра. Я ведь нихрена не умею грести, руки слабые, а вёсла деревянные, тяжёлые. Такими лося завалить можно, если по лбу огреть. Ну и поставили кое-как эту сетку. Куда-то на кусты скорее бросили, чем поставили.

Сёма уже на вёсла пересел и вдруг начинается ливень! Стеной! Вот ни с того, ни с сего! Но ладно бы просто ливень. Так следом град начинает херачить! А там ядра как голубиное яйцо! Я кричу: «Сёма, давай домой!». Он отвечает: «в смысле домой? Пиздюлей за брошенную палатку получим»!

Про Витю, мы конечно, и не думали. Он давно всех бесил. Но пришлось возвращаться. Обратно. Против течения. Полкилометра или больше. Мне показалось, что Сёма как терминатор, на одном дыхании это расстояние за три выдоха преодолел. Любую моторку бы обогнал!

Причаливаем на бережок этот с полянкой, а там Витя в кусты камни кидает, ревёт и орёт: «Хватит кидаться, я вас вижу! Выходите»!

Мы ему и кричим, с лодки спрыгнув: «ты, балбеса кусок, почему палатку не поставил»?

Он в слёзы. Мы с Сёмой ставим палатку, привязываем к дереву, какие-то колышки вбиваем камнем. Топор ведь не взяли, забыли. Пока ставили, мелкий лодку перевернул и под неё спрятался от града. Мы её обратно перевернули, пистонов прописали и все в палатку заскочили. А размышлять особо времени не было. Ставили как видели. Но не видели, что палатку в ложбинку ставим, буквально в низину. Дождь, который как из ведра льёт, тут же начал эту низину топить большой лужей. Дно палатки в воде. Мы тут же тулупы на пол бросили, чтобы хоть как-то посуше было. Они тут же все промокли, укрыться нечем.

Сидим, короче, эти консервы оставшиеся жрём, чтобы хоть как-то согреться. Там какие-то супы, тушёнка, кукуруза. Всё за минуту смели. Прислушались. Град бить перестал, дождь уже не такой сильный. Но – темнеет. Мы выбрались, стоим трясёмся, спички все промокли, зажигалки нет, дров сухих нет, топора нет.

Сёма снова лодку переворачивает, чтобы воду вылить. Там как будто двадцать вёдер налили. Говорит, поплыли домой! Витя ревёт, говорит мы на этой лодке далеко не уплывём, она тонет! Мы тут же палатку эту убогую сняли, тулупы на дно лодки кинули. Они все неподъёмные, воду набрали как губки. А у нас с собой не фонаря ещё, ничего из света. Телефонов тогда ещё не было в деревне. О мобильных и не слышали.

Короче, плывём обратно, Сёма снова на вёслах, матерится. Схватили каким-то чудом эту сетку проплывающим веслом, дёрнули на себя, она тут же отцепилась. А там – рыба! Вите сразу щукой по лицу прилетело, я краснопёрку в руках держу, довольный.

Луна показалась, Сёма на дно лодки смотрит. А сетка эта убогая двадцатиметровая ну чисто полная! И рыба крупная-крупная. Дождь как лупанул ещё с градом, походу вся к берегу и прижалась, так что даже нам повезло, горе-рыбакам.

Ну, плывём домой на ощупь почти. Я истории про вампиров рассказываю, мелкого пугаю, тот ноет. Сёма по течению подгребает, немного отдыхает даже, слушает. Собрали по пути всю траву в заливе, ориентируемся по свету ближайшего дома на берегу.

И тут Сёма говорит: «да тут не глубоко уже!». И за борт – нырк. А там выше головы. Ушёл под воды, вынырнул, молча. Я тут же давай про водяных рассказывать. Врезал мне по ноге, греби, говорит! Я гребу, а куда – не знаю. Он обратно в лодку залезть не может, одежда вся отсырела, потерял кроссовок. Огрел его веслом по голове, Витя плачет, что мы все умрём, и нас вампиры заберут. Он видел в кустах одного. Вон он сидит!

А я что? Я сам уже вижу двух-трёх! Сёма лодку к берегу подтащил, как дна коснулся, в иле весь. Силы кончились. Помогай подтащить, говорит, а то течением унесёт лодку утром. Я за борт перемахнул, думал уже берег, а хрен там – ил по пояс! Вдвоём тащим эту лодку на берег, дали по куполу мелкому, чтобы не ныл. Тот пока снимал весло с уключины, огрел и меня по затылку.

Короче, лежу я в траве на берегу, носом чуя землю русскую. Перевернулся – звёзды. На небе и перед глазами. Красиво так, но комары кусают, не дают насладиться. Дождь как закончился, они как озверели.

Что вокруг? Сёма орёт, чтобы тулупы забрали. Они из какой-то там шерсти, память прадеда, который в одном таком тулупе на Дальний Восток на кибитке и добрался не перекладных. Память, мол. Нельзя бросать. А сам рыбу в палатку как в рюкзак сложил. А там килограмм двадцать с чем-то, тащит, прёт.

И нет, чтобы как все взрослые люди материться, так он давай про зомби рассказывать, а мы тогда на VHS-кассете всякие ужастики смотрели, там целые сборники были. И вот про зомби – самые страшные.

Витя, конечно, снова ныть, тащит один тулуп волоком и весло, я второе весло подмышку и всё остальное взял, идём в горку. А там резкий уклон, тропка, трава. После дождя всё сырое. Я тулуп на плечи накинул, иду вверх, тулуп меня – вниз. И кусалом по земле этой с травой, как по ступенькам – щёлк-щёлк-щёлк. Поднялся, Витя сзади где-то ревёт, луна за облаками скрылась. Не видно ни зги! Сёма куда-то вперёд уже ушёл. Кричу ему, он не слышит. Не видно вообще ни хрена. Я поворачиваюсь к Вите, а он рядом, то есть пока поворачивался, веслом его – херак! Не нарочно, конечно, но он с этим тулупом вниз покатился.

Кричу ему почему-то: «Весло не сломал»?

«Нет», говорит. Целое… Откуда-то снизу его голос доносится.

Поднялись мы по итогу на этот пригорок, и домой ещё километра два с половиной по дороге и лужам фигачили. Приходим домой, а батя уже замок на ключ закрыл. Спят. Мы давай тарабанить. Вышел, наорал на всех, потом на каждого персонально повторил. Но Сёма ему когда рыбу показал, заулыбался такой и говорит довольный как слон: «Рыбаки»!

С тех пор мы с братьями, короче, те ужастики как мультики смотрели. А Витя теперь вообще в морге работает.

Глава 4 – Сами с усами-3!

Глеб как прыгал на одной ноге, обувая-одевая болотники, так и замер, заслушавшись. И только когда Федя закончил рассказ, младший научный сотрудник облачился, поправил лямки на плечах и переспросил с интересом:

– А Сёма кем стал?

– А Сёму, походу, инопланетяне похитили, – вздохнул Сумкин. – И мозг подменили. Он с тех пор как в Москву уехал, так к родителям ни разу и не приезжал. Звонит только на Новый Год. Москвич теперь, куда бы деться. Важный человек, некогда. А мы здесь кто? Так, мелочь пузатая.

Глеб кивнул, похлопал себя по внешним карманам рабочей рубашки на груди и тут же вспомнил, что вместе с червями забыл дома и сигареты. Так сразу на душе тоскливо стало, что к воде пошёл… но не топиться, а вброд реку переходить.

Один шаг сделал – воды по подошву. Второй – по щиколотку. Третий сделал и… на середине реки оказался! А там воды сантиметров десять от силы, но и слоя ила ещё на двадцать. Так по колено и встал.

– Мистер Фе, твою маму! – первым разглядел этот момент с берега Лука и гневно потряс палками от так и не собранной кухни в руках. – Ты куда нас привёз? Тут же воды нет!

– Вообще нет, – добавил Глеб с сожалением в голосе, поправил очки и качнулся в одну сторону – жижа не отпускает. В другую дёрнулся – тоже.

Только чавкнуло и погрузился сильнее. Уже чуть выше колен оказалось.

– Господа, вынужден признать, что куда бы я теперь по жизни не подался, обстоятельства сильнее меня, – подытожил это дело младший научный сотрудник.

– Куда-куда… куда надо, туда и привёз! – забурчал Федя и выложил главный аргумент. – У вас всё равно червей нет. Вам хоть в траве рыбачь! Какая разница? Дождь ещё этот. Бесит! Всё, я не могу! Надо накатить.

Он тут же налил и накатил то ли третью, то ли единую. А Глеб, который как раз оказался под тем дождём аккурат посреди речушки, снова дёрнулся в сторону, полностью согласный разделить участь собутыльника, но обстоятельства снова были сильнее.

И он был вынужден признать следующее:

– Мужики, что-то…никак. Я серьёзно.

Федя занюхал рукавом и посмотрел на проблему философски:

– Ну ты же хотел зайти поглубже. Вот и зашёл. А теперь-то что не так? Вселенная ответила тебе! Радуйся, что ещё не в самой жопе мира находишься, а среди… друзей.

– Друзья! Я вдруг понял, что теперь тоже хочу выпить! – быстро нашёл решение так и не закуривший человек, который как минимум до завтра теперь не курящий. Но чёрта с два бы ещё и – не пьющий!

Хуже этого только перестать ругаться, а поводов всё больше и больше.

– О! Это уже дело, – кивнул Федя и тут же плеснув с канистры в стаканчик, подошёл к берегу протянуть руку помощи.

Глеб в ответ протянул свою, едва не падая. Но оба никак не могли друг друга достать. Между ними словно не доставало третьего, связующего звена, который бы тоже застрял в реке, но уже по своей воле. Осознанно.

– Да что же это такое сегодня? – возмутился Глеб и уже хотел было предложить кинуть стаканчик.

Ну, расплескает часть. Но часть-то – поймает. Он ловкий, умелый. Но всё это казалось не лучшим вариантом, когда стоишь в грязи выше колен.

И Глеб в гневе треснул ладонью по воде.

– Вот чёрт!

Что тут началось! В разные стороны от него вдруг скользнули тени, подняв тучи брызг вместе с негодованием.

– Что это за херня? – подбежал к берегу и Лука.

– Кому и херня, а кому – змееголовы, – улыбнулся Федя и выпил сам, вместо закуски почесав покрасневший от холода и негодования нос, после чего добавил с довольным видом. – Я же говорил, что тут их столько, что хоть болотниками лови!

– А он прав, – кивнул Глеб, с большим интересом оглядывая поднявшуюся муть вокруг себя и расплывающиеся круги. – Змееголов – это рыба, которая спокойно дышит воздухом и ползает по суше. Ей не нужен высокий уровень воды, достаточно грязи, чтобы не высохнуть. А ещё она запросто может пролежать несколько месяцев в земле, а потом ожить, как будто ничего не было! И сейчас, походу, оживает.

– А что, если змееголовы просто приплыли посмотреть на свою добычу? – добавил с ехидцей в голосе Лука.

– То есть… на меня? – округлил глаза Глеб Олегович. – Так, стоп! Это я теперь добыча, что ли? Мужики!

Товарищ в болотниках, который завяз уже почти по пояс, отчего был не в силах снять болотники, посмотрел на обоих с мольбой в глазах.

– Что мы вообще знаем о змееголовах? – с философским видом поскрёб бороду Федя. – Это же долбанный эксперимент эволюции, вечно голодный, с особями под два метра в длину и весом за десяток килограмм.

– Да-да, – кивнул Лука. – И если проведение хотело запугать Глеба, то это – лучший вариант.

– А что? – добавил совершенно спокойно Федя, который предпочитал стоять на берегу. – Змееголовы такие же падальщики, как и сомы, по сути своей. Если долго будет здесь стоять, пожрут его и не подавятся. В лучшем случае укусят за пипирку. Какие-никакие, а ласки напоследок… Да, Глеб?

Глеб замер, как-то побледнев, и сглотнул большой ком в горле.

– Ты дурак? – тут же огрел Федю по заду алюминиевой палкой Лука. – Привёз нас в какую-то Тмутаракань, теперь ещё и научного сотрудника кошмарит.

– Младшего научного сотрудника, – поправил рыбак в болотниках на автомате, который никак не мог понять откуда в протоке столько ила, что он с радостью оказался в нём по пояс.

– Поехали домой! – потребовал Лука, кинув палки под ноги.

– В смысле домой? Я выпил! – возразил Федя и тут же усугубил ситуацию, пойдя и налив ещё, и употребив снова. С горя. И исходя из полного спектра сочувствия. – Теперь только… завтра.

– Нет, он снова прав! – добавил каким-то дрогнувшим голосом Глеб. Точнее верхняя половина Глеба, так как нижнюю было уже не видать. А вокруг плавали подозрительные тени, словно принюхиваясь к жертве. И младший научный сотрудник невольно устроил лекцию для новых друзей. – Семейство змееголовых эволюционировало в небольших озёрах и речках с мутной, заболоченной водой, где растёт куча водорослей и критически мало кислорода. Поэтому, помимо обычного прогона воды через жабры, эти твари научились дышать атмосферным воздухом. Извиваясь как уж на сковородке, змееголов ползком перебирается между водоёмами. Так что они из любой лужи выберутся и в любую жо… лужу заберутся.

– Ну так это рядом же? – попытался поддержать разговор Лука, вновь подняв палки от кухни. – От лужи к луже?

– Ну как сказать, – прикинул Глеб. – За раз взрослая особь способна преодолеть почти полкилометра!

– А солнце их не жарит? – уточнил блондин, больше привыкнув к жаренной рыбе, максимум – сушёной, но никак не ползающей.

– Они активны в тёмное время суток и такие пасмурные дни, как сегодня, – тут же нашёл ответ в своей голове Глеб с перепугу. – А если уровень воды резко падает, то чтобы не высохнуть, кожа змееголова выделяет слизь. И чешуя у них как змеиная. Поэтому со змеями порой и путают. Они влажные и скользкие как сомы, но это не сомы. Это змееголовы. Хищники и падальщики по своей сути.

– И зачем им это всё? – развёл руками в сторону Лука, озираясь по сторонам в поисках возможных змееголовов.

Исходя из радиуса их действия, это теперь даже в кустах не безопасно, как и в ближайшем поле.

«Везде найдут», – подсказала рыбацкая чуйка Мощному, и он снова посмотрел на Федю за решением.

Сумкин кивнул, прикинул и тут же извлёк из автомобиля трос. Прицепив один конец к крюку Ипсума, другой конец троса он поднёс к берегу.