Тот самый рыбак

Но парень не растерялся. И вместе с щелчком челюсти решив, что она кивнула в ответ, обратился снова:

– Мы тут с друзьями на берегу на рыбалку прибыли, а червей забыли. У вас, случайно, в огороде червей не бывает?

– Бывает, – улыбнулась в ответ Агата и едва следом не сказала «ы-ы-ы!». Но что это сейчас в ней было, она не смогла бы ответить никому и под пытками.

– А то, может, я копнул бы, если лопату дадите? – обрадовался блондин. – А ещё мне бы спичек. Или зажигалку какую. Я верну, вы не подумайте.

– А вы курите? – уточнила девушка, стараясь, чтобы голос не звенел на эмоциях.

– О, нет, что вы, – замахал руками гость, отнекиваясь. – Но, видите ли, дождь стеной, а у нас там всё промокло.

«Надо же, какое совпадение», – стояла и откровенно лыбилась Агата.

– Мне, право, неловко, – проседал наседать блондин, так и не расслышав ни одного «нет». – Но, может, у вас и рыба есть? Нам бы на уху хоть одну рыбину. Вообще любую. Может, у вас кто-то рыбачит? И завалялась какая-нибудь рыбёха не нужная в морозилке с прошлого года? Ну там, собакам. Или вроде того. Мне только ребят угостить. Чтобы было, а сам могу и поголодать. Это так, для общей атмосферы. А то ребята там погибают. Вымотались!

Агата только кивала, слушая и слушая бы этот голос вечность.

Сам же блондин морщился, представляя, как это выглядит со стороны. Вроде говорил одно, а всё звучало как: «у вас не будет попить? А то так есть хочется, аж переночевать негде!».

Ну чисто – попрошайка.

– А я для вас тоже что-нибудь полезное сделаю, – подытожил блондин и пока перед носом дверь не закрыли, сработал на опережение, выудив из-за спины пластиковую пятиллитровку с таинственным содержимым. И торжественно подытожил. – А я вам в ответ за благой поступок спирта отолью!

Агата аж глаза раскрыла пошире. Так откровенно к ней ещё никто не подкатывал! А тут сам говорит, сам шутит, улыбается без подсказок дружочков. Ещё и выпить предложил.

«Чем не джентльмен»? – подумала Агата и решила перейти на «ты».

– А ты не робкого десятка, – подчеркнула она. – Как звать?

– Лука я… Лука Мощный! Фамилия такая в наследство досталась, – кивнул блондин и сделав лёгкие реверанс, преподнёс ей баклажку как букет цветов на ладони, тут же добавив. – Ну как спирт? Это скорее… шардоне.

– Что, правда? – снова улыбнулась девушка.

– Так наш сомелье на берегу уверял, пока не… ослеп, – договорил блондин и вдруг замолк, понимая, что сказать-то сказал, но что-то не то. А кто от него ту правду просил говорить?

Девушка опешила. Если до этого она и могла открыть канистру, чтобы просто понюхать, то после последнего предложения желание сошло на нет… Желание выпить, но не знакомиться!

– А, может, ну его? – улыбнулась и она и отступила назад. – Заходи, если не боишься. Тогда будет тебе и зажигалка, и черви. Ну а если рыбы запах почуешь, то это она… размораживается.

– Понял-принял, – кивнул блондин, тут же переступая порог.

* * *

Чего не сделаешь ради друзей?

Переступив порог веранды, Лука вдруг запоздало понял, что один суётся в какой-то мутный дом, вокруг из людей никого среди тумана деревни, ещё и какая-то девушка с подозрительным видом завлекает в халатике. Всё как в приличных фильмах ужасов.

«А если тут людей опаивают и потом в рабство перепродают»? – тут же подсказала рыбацкая чуйка Мощному, пока сам себя чуть по лбу не ударил, вдруг осознав какую сморозил глупость насчёт слепоты и спирта.

Слепота и алкоголь вообще не лучшее соседство. А для рекламы на обмен – худшее, что можно придумать.

Рыбак тут же поспешил исправиться:

– Или наш сомелье уже слепым пил? – сразу возжелав отрезать себе язык, он пролепетал следом. – Вы знаете, я точно не помню. Там всё так быстро вышло. Он даже штаны потерял, но спирт хороший. Федя вон до сих пор в себя прийти не может!

«Твою мать, чего ты несёшь»? – тут же попытался ударить себя по лбу Мощный, но лишь снова нелепо улыбнулся, чтобы сошло за шутку.

Однако, девушка перед ним явно не шутила. Коренастенькая, с немного пухленькими ляжками, в коротком халатике и с короткой причёской чёрных как смоль, и едва высохших волос, она смотрела прямо ему в глаза, как будто пыталась загипнотизировать.

«Не хватало ещё на цыган нарваться», – уныло подумал Лука, который слышал истории, как сначала смотрят так же, а потом всё золото отдаёшь и кошелёк, а сам с бумажкой в руке сидишь и не помнишь, что было.

«Да откуда у тебя золото и бумажник? Ты ж студент! Успокойся», – тут же обсмеяла эту ситуацию Чуйка.

– Штаны, конечно, потерять не обещаю, но… давай на «ты», – вдруг предложила чернявая, только убедив его в правоте.

Иначе с чего бы посторонней красивой девушке сушить зубы при появлении сырого парня в толстовке с «алкашкой» подмышкой?

– Да… давай, – ответил он уже не так уверенно, озираясь в прихожей на предмет пятен крови на полу или на обоях.

Вроде бы есть пару тёмных пятен на досках настила, но от чего они сказать сложно. И Лука посильнее сжал баклажку. В случае чего огреет ей первого нападающего, а дальше выломит плечом хилую с виду дверь и – на волю!

– Я – Агата, – донеслось от девушки, в планы которой вставлять обратно двери сегодня точно не входило.

– Приятно… познакомиться, – выдавил из себя Лука и снова присмотрелся.

Улыбается! Искренне так, завлекающе.

«Неужели тара со спиртом сработала?» – снова подумал Лука, не доверяя это дело чуйке: «Что ж им тут в деревне, совсем заняться нечем»?

«Ты лопату, лопату проси!» – тут же подсказала и рыбацкая чуйка: «И за червями дуй, а потом беги без оглядки»!

– А можно… – робко хотел он напомнить о копке в огороде, но тут Агата резко повернулась и ответила:

– Нужно! – после чего так резко и неожиданно поцеловала его прямо в губы, что баклажку выронил.

Со звуком переливающейся воды она покатилась по веранде, уже не замечая ни пятен, ни странных зарубок от топора.

«Да ну их всех»! – пришла первая мысль и следом её догнала вторая: «Ну этих червей»!

– А хочешь… хочешь в баню? – тут же отстранилась порозовевшая щеками Агата, сама от себя такого не ожидая.

От мужчины вкусно пахло потом. Не едким, вонючим, а мускулиным, с привкусом феромонов. Этакий лёгкий душок от молодого самца, который запустил в ней и без того разогнанные процессы.

– В то смысле, что… а не пойти ли мне в баню? – тут же «всё понял» Лука, решив, что это розыгрыш и сейчас из двери дома выскочит мужик с камерой, а у него тут… палатка стоит.

Вот кадр-то будет!

– Да, в баню пошли… Вместе! – обрубила она все страхи и взяв его за руку, повела к строению на улице через другой ход на веранде.

Лука ступал осторожно. Но сколько бы не ждал мужика с камерой и сколько бы не приглядывался к углам, ничего подозрительного.

А когда девушка завела в баню и скинула халат прямо перед ним, все лишние мысли как ветром сдуло.

«Так за червей я ещё не расплачивался»! – понял Лука, быстро стягивая с себя через голову толстовку и уже сам выпрыгивая из спортивных штанов, как Глеб из болотников.

* * *

Родители Агаты были людьми старой закалки. Поэтому мама воспитывала дочь в строгости, но привила все рабочие навыки. От чего дочка умела готовить, стирать, как мужик с руками, не только строил и чинил всё сам в доме, включая электрику и сантехнику, но и автомобиль предпочитал перебирать самостоятельно. По винтику. В гараже, который сам же и пристроил к участку.

Возможно, это и была одна из причин, по которой двигатель видавшей виды Лады вдруг закоптил посреди города. А когда супруга сказала: «Коля, ну его, этот цирк с конями, давай лучше домой, Агатку и так не видим!», он успел только мост пересечь через Амур, как двигатель пошёл уже паром.

Матерясь и периодически останавливаясь, чтобы долить воды в подтекающий радиатор, Николай Егорович быстро смекнул, что охлаждающая жидкость вытекла. Причина тому тоже быстро обнаружилась – торчащий в поддоне железнодорожный гвоздь. Но где он его цапнул, по осени съездив за грибами в ближайший лес или уже по весне после того, как первый снег сошёл, прокатился до Ольгохты, история умалчивала.

Был и всё тут!

В последний раз долив в жерло раскалённого вулкана уже минералку, которую отобрал у супруги, Николай Егорович с матами захлопнул капот и поспешил доехать до дома в один присест. Если снова и закипит, то где-нибудь уже на родных улицах. Недалеко осталось.

Машина, как водится, закипела на въезде в Даниловку.

– Сиди, короче, Маня, тут, – велел он супруге и злой как чёрт, пошёл домой пешком ещё несколько километров. Среди тумана и дождя стеной.

Говорят, что идти домой легче. Но только не с простреленным коленом!

* * *

По раскрасневшемуся лицу Агаты ручьём стекал пот. Учитывая, что в парилку они так и не заходили, Лука мог смело сказать, что червей и зажигалку он уже отработал… хотя бы за банщика. Червей же как массажисту дадут.

«Теперь только рыбу осталось заработать», – подсказала рыбацкая чуйка и Мощный уже собирался пойти на третий заход, вновь нависнув над человеком с расставленной «рогаткой». Но тут дверь на веранде скрипнула, а затем послышались резкие шаги, вперемежку с матами:

– Агата, мать твою за ногу! – раздался строгий мужской голос. – АГАТА, етижи-пассатижи, ты где?

Застряв в промежутке между оргазмами, девушка с перепугу так плотно сжала счётчик входящих, что Лука замер, так и не успев сделать толком ни одного полного движения при новом заходе.

– Ты чего? Пусти! – попросил он шёпотом, притихнув и замерев.

– Чего-чего? Батя пришёл! Сейчас обоим по щам пропишет! – возмутилась она и вместо того, чтобы отпустить, напротив, обхватила его руками за шею и тут же потребовала. – Давай в парилку!

– Ты чего? Я и так вспотел по самое не балуйся.

– Вещи бери и в парилку, живо! – ничего не хотела слушать Агата, так как отец был явно не в духе, а единственный его сын, который может по жизни помочь – дочь!

– Агата, ты где? – донеслось совсем рядом.

Лука сам не понял, как оказался в парилке на нижней полке, принеся на себе как на вешалке, даму приятной наружности, а ещё одной рукой зацепив все вещи охапкой. Вокруг только темнота и тусклый свет, едва-едва пробивающийся через туман в небольшое оконце. Лампочку, что должна была компенсировать это, не включили на входе. С противным звуком распахнулась дверь на входе в баню, а затем и дверь в предбанник. До позора оставалось примерно три… две… одну секунду…

Сиганув под нижнюю полку в последний момент, Лука не сразу понял, что лежит на Агате, которая, в свою очередь, расположилась на их вещах, да досках с промежутками для слива воды. На миг показалось, что сейчас лампочка даст такой свет, что обоих испепелит на месте. Но единственный источник возможно света к вящей радости обоих вдруг хрустнул после щелчка по выключателю, и лампочка разлетелась осколками! Так как никто иной, как Николай Егорович проводку делал в бане, порядочно сэкономив на материалах для своих по принципу: «и так пойдёт».

В парилке остался приятный полумрак, и лишь недовольный глава семейства потёр мигом запотевшие очки, пробурчав:

– Никого, но… жар есть. Напарилась и дома спит, что ли?

Захлопнув дверь в парилку, отец отбыл. Шаги удалялись. Отец Агаты явно пошёл в дом, тогда как Лука капнул потом на лицо девушки и придерживаясь руками о пол, чтобы не давить на нее, снова попросил:

– А теперь отпустишь?

– Я… – она на миг напряглась, но затем пришла к неутешительному выводу. – Я не могу!

– Как же так? – переспросил Лука, которого девушки ещё могли удивлять, в отличие от более опытного Феди.

– А вот не надо было меня пугать! – заявила Агата, сама впервые столкнувшись с подобным. Но если бы кто ей рассказал, восприняла как шутку.

Мощный хмыкнул. Он имел дело с дамами, которые не впускали, то впервые столкнулся с той, что не выпускала!

– И как быть? – уточнил он для дальнейших инструкций.

– Ну… дай мне расслабиться, – прикинула девушка, не припомнив, когда ещё так долго держала ноги раздвинутыми вне кабинета гинеколога. – Скажи что-нибудь, приятное.

– Ну ты такая… тёплая, – истекал потом Мощный, как половая тряпка в руках бывалой уборщицы, так как стоял всё это время по сути в планке, а сердце в жаре никак не желало успокаиваться даже на полу.

– Вот уж действительно, приятно! – справедливо возмутилась такому серьёзному комплименту Агата. Нет, сначала с неё хватало прерванного полового акта. Успел пару раз высунуть и будет. Но теперь нужно было что-то посерьёзней, если планировал остаться в ней до последнего. – А ты это… не того?

– Нет, я натурал… до мозга костей, – с трудом удерживая уже трясущиеся руки, ответил Лука.

– Да я не про это! Ты там в меня слить, случаем, не планируешь? Не капает? Не протекает?

– А что… поможет? – уточнил Лука, готовый на всё, лишь бы разделиться после слияния.

– А ты готов стать папой? – в свою очередь уточнила уже Агата, так же остро желая попасть на свежий воздух.

– Знаешь, никто не уточнял, что с рыбалки можно привести не только рыбу, но и… жену.

– О, так это ты так зовёшь меня замуж? – принялась кокетничать Агата.

– Честно говоря, ещё минута и вместо свадьбы тебе придётся присутствовать на похоронах. Потому что я СЕЙЧАС СДОХНУ!

Этот аргумент подействовал лучше смазки. Со звуком «чпоньк» они разделились и поднялись. Агата по ощущениям словно ведро родила. Тогда как Лука посмотрел на красного как рак «ваньку-встаньку» и примирительно погладив его, сказал:

– Тише-тише, ковбой. Всё, хватит.

Хохотнув, оба выскочили в предбанник и натянув одежду на мокрое от пота тело, выглянули из-за двери бани.

– Кажись, никого. Ты это… давай под верандой проползи до калитки, а там беги и не оглядывайся.

Лука вдруг понял, что бартер состоялся, но как-то иначе. С точки зрения рынки свой товар он не только потерял в виде баклажки, но ещё и собственные вложил, а вот прибыли от сделки так и не поимел.

– А… черви? – на всякий случай уточнил он, уже уползая в сторону.

– Да какие сейчас черви?! – возмутилась Агата так, что никто бы не стал с ней спорить.

Так и не рискнув проползти возле будки с собакой за верандой, Мощному пришлось возвращаться тем же маршрутом. Стараясь не скрипеть, он тихонько открыл дверь, прокрался как вор в полутьме, даже не думая искать и включать выключатель на веранде, а затем, когда был почти у просвечивайся насквозь двери, что-то резко смахнул со стола, но от испуга это же и подхватил на лету!

– Тихо-тихо-тихо, – зашептал он сам себе, и сунув нечто в карман толстовки, приоткрыл дверь и был таков.

Немного придя в себя в предбаннике и вернув растрёпанным волосам подобающий вид, Агата спокойно пробралась на веранду следом за ним минуту спустя и включила свет, чтобы уже как следует осмотреться. Веранда, как веранда. Только в угол под стол с банками из-под рассады закатилась баклажка, а вот сколько не искала зажигалку отца или спички, так найти и не смогла. Зато обнаружила кое-что поинтереснее.

Ещё спустя минуту она уже спокойно прошла до калитки, за которой приходил в себя Лука, от которого пар валил. И постоянно оглядываясь на окна дома через забор, она украдкой протянула ему дары:

– Держи! Остальное на берег позже принесу.

Без особого удивления Лука забрал канистру спирта в одну руку, но с округлыми глазами принял в другую – гитару!

– Гитара то мне зачем? – не понял парень, который никогда не играл на длинно струнных, духовых и мог поддержать лишь на маракасах. И то, если бы сильно попросили.

– А я знаю? – совсем не работала голова у старосты и первой отличницы школы. – Позже разберёмся. Всё, дуй давай! Я приду через час-другой. Или пошлю кого-нибудь. Вы же под мостом?

– Ага, у моста.

Так и не сказав, нужно ли на ней сегодня жениться или подождёт до завтра, она удалилась обратно за калитку, на прощание так резко мотнув головой, что чёрные, давно высохшие, но снова влажные кудряшки едва поспели за хозяйкой. И Лука невольно засмотрелся.

«Хороша же дева»! – подсказала рыбацкая Чуйка, которая в отличие от рыболовства, точно знала толк в женщинах.

Тогда, перехватив поудобнее баклажку и гитару подмышками, Мощный сделал новый вывод из сложившейся ситуации: всё не так уж и плохо!

Даже дождь прекратился и словно немного рассеялся туман. Хотя бы тот, что был в голове. А после того, как его обогрела прекрасная дева, он сам сейчас на берегу зажжёт как маяк и будет светить и для душ заблудших. С тем прекрасным ощущением он пошёл обратно во временный лагерь, немного прихрамывая. Идти прямо, широко расправив плечи, мешала потёртая, довольная в целом, но не доведённая до логического завершения третья нога.

Глава 6 – Сами с усами-4!

Федя очнулся от ощущения пустыни во рту. Пить хотелось так, как будто три дня брёл по прериям, с короткими перебежками по полупустыням. А после такого бега хорошего мало, рот откроешь – песок посыплется.

– Пить… пи-и-ить, – протянул он жалобно в надежде на взаимовыручку коллектива. Но никто не ответил.

А едва пострадавший приоткрыл глаза, как обнаружил, что представители того коллектива отсутствуют. Над головой лишь брезентовый потолок кухни, напротив него столик и шезлонг, а в шезлонге – сопит мумия, завёрнутая в палатку до состояния кокона.

– Глеб? – вяло уточнил Сумкин.

В ответ невнятное бурчание.

Пульс щупать не обязательно – дышит так, что губа дёргается. Сразу видно, что мумия представителем коллектива не являлась, выбыв из общества не неопределённый срок. В то же время на столе есть всё, что угодно, вплоть до салфеток, соли и перца… но ни капли воды, минералки или хотя бы морса – вещей на рыбалке более, чем нужных, если сомневаешься в чистоте водоёма.

– Гле-е-еб! Глебанский! – на разный манер обратился к нему Федя, но абонент был вне сети этого мира и ходил по каким-то своим мирам, подключившись напрямую к астралу.

От вскриков горло едва судорогой не перехватило.

– Ну ладно, тогда как-нибудь сам, – пробормотал натерпевшийся от спирта.

Потянувшись, Сумкин ощутил себя как побитый пёс, разве что не скулил. Поднялся с трудом, с таким кряхтением, как будто был заржавевшим механизмом, который давно не смазывали, ещё и бросили под дождь.

– Да на такую рыбалку никакого здоровья не хватит, – подытожил Федя, ощущая

состояние ушибленного пыльным мешком.

Покопавшись в сумке-холодильнике Луки на столе, где хранилась вся кухонная посуда для пикника, Федя морщился постоянно повторял:

– Ну давай, дава-а-ай! Хотя бы компотика.

Но удалось извлечь только вафли и пачку печенья, от чего в горле сразу запершило, огорчив организм. Схватился за термос, открутил крышку, достал пробку, приник ртом, а там – пустота.

– Ты ж моя срака! – возмутился Сумкин и вернув термос на стол, осмотрелся мутным взором.

Конечно, всегда можно было развести костёр, набрать воды в котелок и заваришь душистого чая. Но линзы быстро сфокусировали безрадостное пространство, огорчив отсутствием кострища и дров. Выйдя из кухни на свежий воздух, (где было заметно холоднее), Сумкин обнаружил всё так же припаркованный автомобиль у кустов и всё те же торчащие в реке болотники. Только одну штанину уже затопило, а вторая стойко держалась. И так будет, пока вода не начнёт прибывать, а вот дождь – кончился.

Почти.

Побродив у автомобиля, Федя достал из багажника топор. Лука куда-то делся, а вокруг ни костра, ни дров, ни прогресса в рыбалке. И в голове трещит, хоть в трезвенники иди.

– Мне рыбалка – по боку, я приехал отдыхать! – заявил Сумкин суслику, любопытно взирающему в сторону печенья на кухонном столе. – Угощайся, братан. Чего уж там?

Подставив бородатое лицо дождю, Федя попытался напиться напрямую с неба, но капли теперь падали настолько маленькие, что испарялись прямо на языке. Рыбак был как раскалённая сковорода, а там наверху – откровенно пожопились открыть кран по полной, даже во спасение человека в нужде.

– Эх, погода снова подгадила, – вздохнул Федя и только облизнулся, признав, что вселенная сегодня играет за чужую команду.

Но тут он вспомнил два момента. Во-первых, он работал. А это значило, что как минимум во-вторых, на карте было достаточно денег, чтобы купить минералочки.

«Минералочка же»! – подумал с одухотворённым видом Сумкин и лицо как будто утюгом разгладили, а на душе приятнее стало. Как всё-таки мужику мало для счастья надо. Попить после сушняка, да кусты рядом чтобы стояли, чтобы отлить лишнее.

Но Федя снова поморщился. Ведь за минералкой ещё ехать надо! И ладно бы просто ехать, а в его случае – ещё и идти! Так как за руль было ещё рано.

– Мощны-ы-ый, ты где?! – в негодовании воскликнул Фёдор, вспомнив, что рыбачит не один. – Сгоняй за водичкой, а?!

Из кустов от охрипшего крика рванул в сторону дороги суслик, решив, что жизнь дороже печенья. И посмотрев на ту дорогу с задумчивым видом, Федя вспомнил, что деревня в каком-то километре-другом от них, а там только разветвление по улицам. Хочешь – налево иди, хочешь – направо, рано или поздно всё равно выйдешь к магазину с платёжными терминалами, где купить можно всё, что душе угодно, если отнести и показать им карточку с чипом.

«Расклад не так уж и плох», – вздохнул Сумкин и положив топор на плечо (чтобы дважды не ходить ещё и за дровами), пошёл в направлении деревни.

Себя показать, других посмотреть.

* * *

Майор уголовного розыска Александра Кошкина всегда хотела поймать серьёзного преступника. Но бог миловал. И по жизни попадалась только какая-то шелупонь, что скорее предпочитала разбиться о дно жизни, чем выгребать на поверхность и бороться с обстоятельствами. Впрочем, и мелких рыбок в мутной реке жизни ей хватило, чтобы дослужиться до почётного звания незадолго до выхода на пенсию.

Прикупив старый домик в деревне своего детства к своим сорока, она уже несколько лет строила планы по его сносу, чтобы построить новый, добротный и поселиться там со всеми удобствами, чтобы зимой париться в бане, в демисезонье жарить шашлыки у беседки или овощи в гриле, а летом – купаться в сборном бассейне. А если этого будет мало, то и собаку заведёт. Или мужика. Как получится. Подумывала она и пчёл развести. От этого взяла домик на краю реки, чтобы соседям не мешать, а маленьким труженицам было где мёд брать, перелетав через протоку.

Но планы – планами, а что-то снова шло не так. Вот и в этот год, вместо того, чтобы отыскать бригаду по разбору дома, она почему-то снова смотрела в мешок семенной картошки с планами по засадке всей территории от забора до забора картофелем. Потому что это проще, чем найти не пьющих на майские праздники мужиков на деревне, которые быстро и организованно возьмутся за работу и выполнят её хотя бы к лету. Чтобы осенью новый фундамент залить. Ленточный. И шамбо закопать. Но это уже – с экскаватором, когда картошку выкопает. А если много будут брать, то самой придётся за экскаватор поработать.

Разогнув спину в старой отцовской рубахе, Александра ничем не выдавала в себе признаки майора. Даже комаров на лице убивала так же, как деревенские – со всего размаха, от души. От этого лицо было немного красным.

– Синька – зло, синька – зло, синька – зло, – донеслось вдруг из-за забора.

Приятный, немного хриплый мужской голос. Как у барда, поющего задушевные песни о горах, походах и прочих «больших Каретных».

Прислушалась. Уши навострились.

«Не местный», – подумала Саша, нажив не только ума к своим сорока, но и приобретя и прокачав немало навыков в оперативно-розыскной деятельности.

Ведь по сути майор уголовного розыска – это сотрудник с офицерским званием среднего начальствующего состава, который руководит деятельностью подчиненных. Но это лишь одна из забот. А другая – заниматься оперативно-розыскной деятельностью и расследованием преступлений. И вот на преступников у неё был глаз намётан. А ещё нюх имелся. И чуйка вкупе с экстрасенсорикой.