Тот самый сантехник 10
- -
- 100%
- +
Фраза «да нет, наверное», одновременно несёт в себе и утверждение, и отрицание, и неуверенность, но всё же выражает неуверенное отрицание с оттенком возможности положительного решения. Поэтому послав всех дальше крутить баранку после такого ответа с их требованиями, Аглая всё же договорилась с одним водителем легкового транспорта, что он доставит и заберёт троих со всеми их костюмами. Она даже с ними поедет туда, а обратно девушек сам увезёт по договору. Но требовался ещё один транспорт, чтобы доставить ещё троих.
Пролистав лист контактов в телефоне, Аглая решительно набрала одного должника. Их кой категории родни, которым сколько не помогай финансово, всё мало. А в ответ ни с днём рожденья не поздравят, ни на Новый Год шоколадку не подгонят. Жлобы, одним словом и люди замкнутые. Но постоянно будут ссылаться на отсутствие денег и времени.
– Колька, привет. Ты на машине?
– Да, на работе.
– Слушай, трёх девушек надо подкинуть до ресторана за городом и по возможности увести обратно. Срочно.
– Но я же на скорой помощи работаю.
– Но на машине же!
– Но…
– Но мне тоже морально-тяжело было вам с Люсей на квартиру созаёмщиком выступить. Но ничего, свыклась. Вот и ты… выкручивайся.
– Но по вызовам мотаюсь!
– Значит, постарайся сделать так, чтобы вызовы были там, где нужно мне. Иначе сами ту лямку тянуть будете… Понял меня?
Трубка вздохнула, затем смирилась:
– Понял. Где кого забрать? Куда отвезти?
Аглая продиктовала адрес и отключила телефон. Одной заботой меньше. Теперь все стриптизёрши попадут в ресторан в срок. И шоу пройдёт, как задумано.
Аглая уже подъезжала к ресторану на такси с девочками. Вон и скорая прибыла даже раньше их, встав у самого крыльца.
«Всё на мази», – немного успокоилась совладелица ресторана, вновь убедившись, что водитель дождётся час и без девушек не уедет.
– Вы если хотите, паркуйтесь и сами потихоньку пройдите, шоу посмотрите, – подсластила она ему пилюлю, чтобы без толку не торчал в салоне автомобиля.
– Я подумаю, – ответил он и открыл багажник.
Но едва звёзды шоу забрали костюмы из автомобиля и начали подниматься по ступенькам вместе с ней, как всю группу едва с ног не сбили четверо мужчин, убегающих из ресторана так быстро, как будто привидение увидели. Трое бородатых, а четвёртый с пышными усами. Так как мыть посуду с бородой она персоналу не разрешала. И кого это не устраивало, могли поискать другую работу. А ей разборки с санэпидстанцией были ни к чему.
Неслись мужики так, что Аглая и сама едва успела шагнуть в сторону. Однако, тут же следом показалось и само привидение, которое бежало за ними и голосило так, что за ним простыня не успевала.
«Похоже, шоу без нас начали», – расстроилась Аглая и расставив руки, пошла наперерез обнажившемуся привидению.
* * *
Чуть раньше.
Стасян с белой завистью в глазах посмотрел, как Арсен залпом допил стакан и откровенно вкусно захрустел огурчиком. Тут же захотелось самому накатить, да как следует. Но на полу лежал охранник с раздутой мордой и в глазах его были совсем другие желания.
– Мужики, а может к столу его отнесём? – тут же сориентировался Стасян. – А то чего он тут лежит? Продует же! А там хоть… музыку послушает!
– Голова, – подхватил Шац, но посмотрев следом на ручку-трубку, покачал головой. – Не, не стоит его тревожить. Сейчас Боря скорую приведёт, заберут страдальца, а там уже все вместе уйдём и посидим как следует.
Все тут же синхронно перевели взгляд через стеклянные двери на крыльцо, где Боря вышел навстречу скорой и всё должно было решиться с минуты на минуту.
На крик в коридоре даже никто внимания не обратил в этот момент. Из Большого зала играла музыка и там много кто периодически кричал, устроив дискотеку в самом начале вечера. Но когда резко хлопнула дверь, Шац всё же повернулся. А на него четверо по вестибюлю бегут!
Трое с бородой и один с автоматом.
– Стасян, позади Хоттабычи! – только и успел крикнуть тот, кто первым заметил опасность.
– Понял! – повернулся следом Стасян и рефлекторно развёл руки, как стрела крана.
Двоих предплечьями как отбойником автомобиль остановило. Как бежали, так и прилегли рядом с Ратибором, поменяв потолок с полом в глазах.
– Отдай! – потребовал следом Стасян и автомат у третьего лёгким рывком забрал… Вместе с рукавом от спортивного костюма и золотыми часами.
Перекинув автомат в руки Шаца, он на четвёртого двинулся. Но следом пришлось замереть. Ведь из коридора на него растрёпанная женщина в простыне побежала, крича на чём свет стоит. А с чертовщиной и расстроенными женщинами он предпочитал дел не иметь, потому просто шагнул в сторону.
– Адам, бежим! – подхватил за руку пробегающий разоружённого.
– Бежим, Аслам! – подхватил тот под локоть левого упавшего.
– Арбек, бежим, – добавил, подхватив оставшегося правого под локоть убегающий.
– Бежим, Измаил! – был полностью солидарен тот, из кого мгновением раньше выбили дух стальными рейсами в грудь.
Возможно, были сломаны все рёбра, но под адреналином это не ощущалось. И рассерженный призрак любовницы Шамана был ясно недоволен тем, что прикопали на заднем дворе в прошлом году.
Расставив для себя приоритеты, все несостоявшиеся исполнители снова подскочили на ноги и перемахнув через Ратибора, как через поваленное дерево в лесу, рванули на выход.
Но призрак последовал за ними, как в гонке преследования.
* * *
Чуть раньше.
Едва увидав скорую помощь, Боря первым делом вышел из ресторана навстречу. Конечно, первым делом надо с раненным разобраться. Это проблема, которую просто не получится поручить другому и проигнорировать. Он ответственен за свой рабочий штат, как работодатель и за их здоровье. Жалко только, что аллергии на собеседовании не расспросил. Но ничего, как только убедится, что всё хорошо – сядут с гостями и посидят как следует.
Из микроавтобуса скорой помощи почему-то вышла не только девушка-фельдшер с реанимационным чемоданом в руках, но и трое симпатичных девушек с сумками через плечо и броским гримом на лице.
А следом за ними выскочил и водитель на свежий воздух. Тут же закурив, он бросил им в спину:
– Час и не больше! Жду.
Боря только брови поднял и тут же уточнил:
– В смысле час жду? Там человек с ручкой в горле.
– Там человек с трубкой в горле, – повторил с горьким привкусом во рту и затянувшись как следует, тяжело вздохнул. – Но и ипотека сама себя не потянет. Так что час надо подождать.
– Кого ждать?
– Кого-кого, – пробурчал грузный водитель. – Кого надо, того и подождём! Будто я знаю.
Беседа продолжилась на повышенных. В попытке отправить водителя с раненным в больницу немедленно, Боря упустил из виду крыльцо. А встав за автомобилем, не видел и дороги.
Стараясь решить проблему немедленно, Глобальный даже пытался дать водителю взятку. Но не очень-то получалось.
– Сколько надо «за скорость»? – доставал купюру за купюрой Боря из бумажника, щедрый как никогда ранее.
– Да не нужны мне твои деньги! – возмущался водитель и гнул свою линию, как любой безработный философ с ведром у мусорки хрущёвки. – Мне бы свой долг закрыть. Да и перед людьми неудобно. Она нас выручает-выручает. Выручает-выручает, а мы её расстраиваем-расстраиваем. И расстраиваем-расстраиваем.
– Так бери-бери! И быстрее-быстрее закроешь! – никак не мог войти в его положение Глобальный, сколько не подстраивался к словам. Но плюнув на это дело, почти взмолился. – Бери, я тебе говорю! И людей заодно порадуешь-закроешь!
– Да разве её закроешь? – стоял на своём водитель и на купюры даже не смотрел, как не видел тех купюр и в банке, где риелтор с менеджером сами между собой всё решили, а он лишь роспись поставил.
Этот разговор мог продолжиться, но тут мимо них пробежали четверо мужиков, бледных как мел. Один из них был в разодранной олимпийкой, как будто его пантера подрала, ещё двое держались за рёбра и дышали через раз, а четвёртый пытался извлечь на ходу ключи перед тем, как добежать до серой Волги на парковке в углу.
– Аслам, ты чего устроил? – крикнул ему вдогонку Боря, но тот даже не посмотрел в его сторону.
И Глобальный понял, что одной посудомойкой в его ресторане стало меньше. Следом он заметил уборщика.
– Измаил, что происходит?
Но не ответил и тот.
«Бегут сотрудники», – подытожил внутренний голос и тут же сам спросил: «А чего бегут? С виду вроде привычные. Набожные, не пьют, не курят. А туда же»!
Задумчиво поглядев вслед вдарившей по газам Волге, Боря не сразу заметил, как Аглая принесла на плече закутанную в простыне официантку.
– Оля? – повернулся Боря, сразу определив ещё одну сотрудницу по филейной части. – Что случилось?
– Так я же всё сделала, как вы сказали, – затараторила официантка. – Дырку в жопе нашла, подарок смазала, программу подготовила. Ждала вам там и по быстренькому, а вы тут и основательно. Вот это представление, конечно!
– Коля, абзац! – добавила рассерженно совладелица, отведя водителя чуть в сторону, пока Боря вслушивался в монолог. – Шоу раньше нас начали. И свози уже эту поехавшую в больничку. Пусть её там уколют или иначе успокоят. А то бормочет какую-то чушь, ничего не понятно.
– Но я же не успею! Ты сама сказала – час, – напомнил водитель.
– Один разик туда-сюда смотаешься. Ничего страшного. Подождут девоньки. А то нам эта большая всех сотрудников и посетителей распугает.
Водитель кивнул. И погрузив официантку в кузов и как следует пристегнув, уже готов был отбыть. Боря даже слова не успел вставить, но следом на улицу вынесли Ратибора. Фельдшер руководила. А четверо, переложив его на мятую простыню, тащили каждый за свой угол, растянув как на батуте. Вместе у Шаца, Стасяна, Лаптева и Ильи отлично выходило заменить носилки.
Погрузив раздутого охранника следом в карету скорой помощи, фельдшер внесла хоть какую-то ясность:
– Укольчик я сделала. Отёк пройдёт. Но трахею зашивать надо. В краевую отвезём, там разберутся… Поехали, Коля?
Боря кивнул и попытался вручить следом взятку хотя бы фельдшеру, но водитель, едва взглянув на Аглаю, тяжело вздохнул. А переглянувшись с Николаем, всё поняла и участник бригады скорой помощи. Они молча погрузились следом и включив проблесковые маячки с сиреной, отбыли в сторону заката.
На крыльце осталась лишь Аглая и мужики.
– Боря, ну его козе под баян! – подытожил общее положение дел Стасян. – Пойдём лучше накатим. Всех больных всё равно не перелечишь.
– Слава богу, поводов выпить теперь предостаточно… Держи! – тут же поддержал его Шац и вручив Боре следом автомат Калашникова складной образца 1974 года, первым пошёл ко входу в ресторан.
Глава 7 – День рождения – грустный праздник-6
Боря с удивлением посмотрел на АКС-74У, повертел. Даже в двадцать лет мужчина остаётся мальчиком и глаза горят, когда в руки попадают такие игрушки.
«Вот это я понимаю – подарочек»! – восхитился внутренний голос, пока хозяин отстёгивал рожок и убедился в наличии патронов. Но тут же уточнил: «Ну всё, теперь точно дом надо строить. Где ты ещё сейф под такое оружие оставишь?»
Пока внутренний голос рассуждал о каких-то мелочах жизни, сам Глобальный прикинул, что всё не так уж и плохо: с раненным разобрались, теперь только веселиться, да гулять.
Вернувшись в ресторан, Боря посмотрел на опустевшую барную стойку. Бармена увели в Малый зал на реабилитационные меры после всех стрессов. А ему теперь надо ставить кого-то на пост, пока случайные люди до «Джека Валерьевича Дэниэлса» не добрались, как в последнее время называется этот напиток после импортозамещения. Поговаривали даже, что кто-то в селе Старые Петюхи собирается наладить собственное производство (Стасян не даст соврать). Но пока не ясно на что клеить акцизы.
Но кого ставить? Охранник выбыл, а самого бармена скорее сопьют за компанию с Кишинидзе (Да хотя бы сам Арсен постарается!), и ещё троих сотрудников как корова языком слезала.
– Ой, да идёт оно всё лесом, – пробормотал Боря и уже собирался вернуться в Малый зал, как зазвонил телефон.
Глянул на дисплей, а там – «Кира Князева». Пришлось завернуть за барную стойку и положив автомат под полу, ответить.
В такой день нельзя игнорировать.
– Ало.
– Боря! Забери меня отсюда! – тут же раздался требовательный женский голос на грани отчаянья.
Чтобы сразу понял, что не ноготь сломала, а дело серьёзное.
– В смысле забери? – не понял Глобальный и честно признался. – Я никак не влияю на Израиль. Он как-то сам по себе. А я наивно полагал, что ты меня с днём рожденья поздравить хочешь.
– Да я с тобой готова хоть каждый день рождения справлять! – сорвалась на истерику Кира и выдала. – Я же только с тобой и жила, считай! Только с тобой человеком себя почувствовала. Разбудил ты меня, понимаешь?
– А ты спала? – отложил автомат Глобальный, сунув его между ящиком с запасной посудой и пачками с зубочистками и салфетками.
– Я вообще не жила! – хрипло добавила девушка, по глупости сменившая ПМЖ, но ещё не гражданство. – Вернуть всё хочу. И вернуться. Дом же не продал ещё?
– Да нет, вроде, – ответил Боря, который как риелтор в последние месяцы был откровенно плох. После сделки с домом Битиных, которая обернулась благом для семьи Кишинидзе о рынке чужой недвижимости меньше всего думал, но свою активно развивал. – А что случилось-то?
– Как что? Я из этой комнаты-убежища и не вылезаю, считай. Сирены каждый вечер. Не погулять толком. Вокруг одни евреи и арабы на рынке, а израильтяне-то где? А ещё мне своих родных продавцов хочется. Ну, китайцев и азербайджанцев хотя бы, – принялась жаловаться Кира. – Да и Зина постоянно где-то на заданиях по пустыням бегает. А как возвращается, так всё в песке. Рюкзак, форма, обувь, всё нём. Не человек, а фримен какой-то. Он повсюду: на ковриках, на подоконниках, в постелях, в ванной. А у неё глаза блестят, как будто на жаре переплавилась. Ты же знаешь, что стекло из песка делают? И мне с этим стеклянным терминаторам на ночь глядя даже поговорить больше не о чем!
– Да вроде помню что-то такое, – ответил Боря и снова честно признался. – Но в чём проблема? Бери, да приезжай. Дом на месте, от гражданства ты не отказывалась. Твой чайный бизнес из руин всегда поднять можно, вроде. Что мешает-то?
И тут ему задали самый неожиданный вопрос:
– А ты… будешь меня ждать?
Глобальный вдаль посмотрел. Перед собой прямо. Но в себя погрузится не успел. Из коридора уже Стасян рукой машет. И кулак показывает. Если срочно к гостям не вернуться, то могут и по печени прописать.
Боря ему главное машет в ответ, отстань, мол. Сейчас приду. А тот только языками жестов в ответ показывает, что очень он им нужен там… Пока совсем не забыли.
– Приезжай, конечно. Как смогу, встречу, – бросил Боря в трубку торопливое и поторопил ситуацию, которая и так висела не волоске. – Мне пора бежать. Всё, Зине привет! Надумаешь лететь – напиши.
– Еду! – тут же решилась Князева и утерев слёзы, отложила телефон и принялась собирать вещи.
Она сюда прилетела в Мёртвом море купаться и под пальмой о высоком читать. Да вот хотя бы «Войну и мир», ироничных-то детективов не достать. А ей что по итогу? Коврики за солдаткой по три раза на дню вытряхивать приходится и самой у арабов сала в чёрном пакете просить и свинины кусок на кости, чтобы самой же борща сварить и самой же употребить с их кошерной, но русской водкой. А так каждый день и спиться не долго. В то время как Мёртвое море от неё близко по карте, но так туда и не попали ни разу. Зато только и слышит «завтра» «потерпи, зай, меня вызвали», «да вот сейчас с теми на западном берегу разберёмся и обязательно отдохнём», «не, завтра там ураган обещают».
Сколько можно это терпеть? Конечно, надо домой возвращаться и нормальную семью заводить, а не надеяться на подруг и им же подчиняться. И задело Киру Князеву озарение, как клеймо корову на ранчо. И не мила ей больше была ни клубника круглый год, ни хумус заморский, что здесь чаще чем хлеб употребляют, но родной Бородинский или Ржаной с грецким орехом заменить в сознании просто не может.
«Наверняка схожие мысли и у Макаревича», – подумала она и решительно подвинула к себе ноутбук, чтобы билеты заказать. Но не сразу и со скидкой побольше, так как опыт полезный от местных мимо неё не прошёл. А теперь время удачное подгадать надо…
Сам же Боря, засунув рожок в холодильник к охлаждаемому пиву, вернулся в Малый зал, так и не осознав, как мало слов надо, чтобы раскачать одинокую неуверенную женщину.
Обстановка внутри изменилась: играла музыка и две красивые девушки танцевали восточный танец напротив шеста для стриптиза, который Боря решил оставить от прошлых хозяев.
В хозяйстве всё пригодится.
Шоу-программе внимали все с интересом. Только Дуня ладони расправила, одной рукой прикрывая лицо маленького Пашки на детском стульчике, а другой создав блок перед мужем.
За семьёй глаз да глаз нужен!
Но ладони сестры были не слишком широкие. И Алексей делал вид, что смотрит в салат в тарелке, а сам склонился над рукой и спокойно себе поглядывал на объёмные титьки с флажками и танец живота из-под мизинчика супруги.
Оставшиеся официанты уже заставили стол по полной, и гости кушали, ни в чём себе не отказывая. Первым делом Боря заметил с края стола Илью и Ирину Олеговну. Психолог пилила ножом фаршированного сыром с чесноком кальмара, поглядывая на шоу лишь краем глаза. Большой грудью и жирным пляшущим во все стороны животом её было не удивить. Всё-таки дома была скакалка и попытки заняться спортом нет-нет, да посещали её на выходных.
Она больше привычно сосредоточилась на работе и объясняла бармену что-то своё:
– …Илья, вам просто нужно выйти из зоны комфорта и попробовать что-то новое, – расслышал Борис, подходя к столу.
– Выйти? – удивлялся накативший сразу раз, другой и третий бармен. – Да как, блядь, в неё уже попасть?!
Первое выступление заканчивалось, музыка затихла. И при приближении Глобального Вишенка тут же подскочил с рюмкой в руке.
– О, Боря пришёл! – и постучав ложкой по рюмке, полковник дождался тишины, заявив всем и каждому зычным голосом добровольно-принудительное. – Ну давайте уже, за Бориса первый тост! А всё, что было до этого… обнуляется!
Кишинидзе тут же приподнял голову от кулака, который держал на столе вместе подставки под лоб и сонно возмутился:
– Как это… как это… отменяется?.. Я протестую!
Но говорил он это так долго, словно боролся с засасывающим его болотом. И в этой нелёгкой битве один на один его никто не расслышал. А Бронислава Николаевича расслышали все. И многие подняли фужеры и рюмки, рассчитывая на длинный тост.
Но Вишенка был как никогда краток:
– Ну, за то, чтобы хуй стоял и деньги были!
Стерпеть этого Арсен уже не мог. Тут же ударив по столу кулаком, он подскочил и возмутился снова:
– Как можно! Одни тут титьками трясут… а мне с края не видно. Другой тосты режет, как… лаваш кинжалом. А где же о душе разговоры? А о крепком здоровье где? Не-е-ет, так дело не пойдёт. Вот как надо!
Часть гостей уже выпила, часть прислушалась. Удивился и полковник, как это его младший по званию перебивает. Но Арсену было уже всё равно. Решительно взяв бутылку вина с предварительно вставленном в неё штопором для удобства, он тут же начал её открывать, чтобы исправить ситуацию в пользу мира и добра.
– Щас… щас… щас… – повторял Кишинидзе со строгим интервалом, которому мог маятник позавидовать.
Тут надо заметить, что слева от него сидела супруга Кристина, что ещё совсем недавно была Мергенштольц, но ощутила бабушкин зов крови по Родине. А справа – Вишенка. Та, что Елизавета Валерьевна. Супруга полковника.
Свою супругу Арсен любил больше. А полковника супругу даже не пробовал… любить. Во-первых, по статусу не положено. Во-вторых – не его тип. Потому поднапрягшись как следует, капитан тут же вытащил пробку, махнув локтем в правую сторону.
Вероломный локоть вообще ничего не понимал в субординации. Но чётко направленный неуёмной энергией желающего тостовать, мгновенно выбил два передних зуба Елизавете Валерьевне. В целях распределения кинетической энергии из потенциальной, сугубо поровну: один сверху, один снизу. Сама супруга в момент подачи мгновенно откинулась со стула и встретила затылком пол.
Картина поразила присутствующих больше, чем любой возможный тост.
– Тысячи извинений! Тысячи извинений! – мгновенно протрезвел Кишинидзе, говоря уже со скоростью тысячу слов в минуту. Плюс-минус.
Тогда как Вишенка только рот открывал, но ничего сказать не мог от переполнивших его эмоций. А сказать хотелось многое и сразу. Но по покрасневшему лицу и всё более и более накапливаемому запасу воздуха в лёгких, Боря предположил всего лишь два варианта исхода: либо полковник сейчас взорвётся, накачав себя как грелку качок, либо взорвётся лицо Арсена, разукрашенное во все оттенки синего в ближайшие часы разговора, выговора и наговора.
Оба варианта для юбилея подходили мало, поэтому Боря тут же согнулся к потерпевшей, про которую в возможных разборках вообще забыли. Отключившись от нечаянной встречи с полом, она так и лежала, доверив ему своё тело. Глобальный тут же попытался её поднять, но едва поднял следом голову сам за поддержкой, как у стола первым начал действовать… Лапоть.
С криком:
– Не ты женщину танцуешь, не тебе и любить! – он зашёл на Арсена сбоку, махнув правой «с крюка».
Кишинидзе был не в том состоянии, чтобы уворачиваться от вызовов судьбы и приняв кармический ответ почти мгновенно, доверился небесам. Удар буквально выбил из него дух и подбросил свободную душу в это самое небо. Но бренное тело не осознало позыва и рухнуло на стол дальше, где с большим аппетитом музыкант по кличке Кинг-Конг расправлялся вилкой и ножом с фаршированной щукой.
Ничем не мотивированное вторжение тела на тарелку привело к тому, что щука подскочила и улетела дальше, как будто крылья выросли и всегда мечтала быть похожей на гуся. Тогда как с самим гусем в яблоках как раз расправлялась Диана. И когда щуке прилетела ей по щеке, попросила пояснить за так же ничем не мотивированные ласки.
С криком:
– Что за предварительные ласки во время еды?! – она подхватила с большой тарелки большую часть гуся и швырнула обратно в Лаптева.
Но видит бог, целилась в Романа Геннадьевича, а попала в Дарью Сергеевну, так как на поверку оказалось, что жирный гусь в хрупкой женской руке, не привыкшей кидать камни на заднем дворе каждый день в тренировочных целях, это мало подходящий для метания снаряд.
– Сучка! – тут же подскочила не Дашка, но сидящая рядом и оберегающая двоюродную сеструху как зеницу ока Татьяна Юрьевна.
В руках не спортсменки, но поверившей в возмездие в моменте, оказалась салатница. Путём проб и ошибок было мгновенно обнаружено, что салат «Харбин» летает над столом гораздо дальше жаренного гуся. А ещё радиус поражения у него: больше. За счёт разлёта ингредиентов. В этом сразу убедился Пётр Глобальный, Наталья Новокурова и Галина Константиновна, которая вроде бы и не сидела рядом с той парой, но получила заряд бомбометания ещё в процессе перелёта салатницы над её головой.
– Да как ты смеешь «маму» пачкать?! – подскочила следом Наташка, и её рыжий цвет волос в этот момент гнева стал подобен горящим волосам рассерженных валькирий. – да я тебе за маму знаешь, что сделаю?
И в Татьяну Юрьевну мгновенно полетела нарезка. Кусок за куском. Колбаса вместе с сыром, затем хлебница. Как будто человек пытался сделать бутерброд прямо в воздухе. Затем их догнали рассыпанные по столу оливки и заботливо уложенные в картину шеф-повара маслины.
Безусловно, кидала Наташка так себе. Одни могли сказать, что мешает живот, другие могли добавить, что беременность спорту не помеха.
– В смысле «маму»? – больше всех обиделась почему-то именно Дуня и выразила своё мнение на этот счёт. – Она тебе не мать!