Тот самый сантехник
- -
- 100%
- +
Она вроде бы спрашивала, но вопрос был скорее из области утвердительных. Потому что эта властная рука, немного придавив, тут же повела его в сторону двери. Ничего не оставалось делать, как последовать за ней, так как у Бориса на тестикулы были свои планы. Те по жизни могли ещё пригодится.
Распахнув дверь, Снежана вывела его из царства тепла в царство потенциальной похоти. Кровать скрипнула под его весом. На миг показалось, что властная нимфа швырнула его на неё не глядя. Как пробный шар боулинга на дорожку. А чтобы не укатился чёрт знает куда, Снежана тут же сиганула на кровать следом, утопая в матрасе с эффектом памяти как в водяном.
То, что матрас никогда не забудет коленок Снежаны, Боря понял сразу. Ведь одна такая коленка придавила грудь и ему. Женская рука избавила от штанов так же быстро, как опытная хозяйка на кухне от старой шелухи чистит лук.
Развернув его на кровати под свои нужды, кудесница горизонтальных войск направила «ежа» уже ему в лицо. На что Боря пообещал себе, что теперь всегда будет бриться. Тыкать в другого человека своей растительностью оказалось весьма неприятно.
Потершись носом о ежа, Боря понял, что тот плачет, источая специфические запахи. Но причин тех слёз в темноте разглядеть не удавалось.
Зато темнота выдала один странный оптический эффект: Снежана вдруг стала гораздо красивее. Не то, чтобы гора теней перед ним вдруг завоевала «мисс города», но её тёплая, мягкая ладонь вдруг сама прошлась по его паху. И прикосновение оказалось приятным.
Боря мог плакать или молиться, а внутренний голос взывать к гендерному равенству, но факт оставался фактом. Мягкая пухлая рука сначала расшевелила логово змея, а затем освободила его от трусов через кармашек семейников и начала… окунать!
Боря готов был поклясться, что сейчас с потолка польётся вода и утопит его всего. Но нет, топили исключительно змея. А судя по чавканью губ и дёрганью рук, иногда то пытались придушить, то съесть. В целом эта странная комбинация сначала заставила насторожиться, а затем расслабиться. Процесс мог бы даже нравиться, если бы проклятый ёж не царапал нос.
Решив искать в любой ситуации плюсы, Боря сначала как следует почесал нос, а затем решил подумать о чём-то прекрасном. Благо, в полной темноте он легко мог представит какой постер висит на потолке.
От этих мыслей из скользкой руки Снежаны леденец выскочил, ткнул в глаз, а затем ударил по лбу. Ощущая эти трансформации, она сначала удивилась, а затем заявилась:
– Да почему он всё время растёт?! Куда ещё-то?
Боря не понимал о чём она. И старался не отвлекаться. Там, внутри своего внутреннего мира, он нежно обнимал гладковыбритую блондинку в комбинезоне. От неё не пахло луком, лишь полевыми цветами, а если среди её домашних животных и были пушистые экземпляры, то скорее кролики, а не ежи. Мягкие и шелковистые.
Он даже представил, как работает в поле, чтобы накосить траву тем кроликам. А она приносит ему на обед хлеба и молока. И вот он достаёт крынку молока и пригубляет.
В этот момент губ и коснулось что-то мокрое, почти склизкое. Мир снаружи требовал внимания.
Снежана металась по кровати, кашляла, сморкалась, махала руками. Ежи пропали, но во все стороны летели капли молока, а мастер по ремонту любви в отдельно взятом гараже вдруг заявила:
– Да сколько её?! Прекрати уже! Хватит! Я ничего не вижу левым глазом. А-а! Жжёт! Ты тоже перец ел, что ли?!
Пока она снова кашляла и сморкалась, Боря вдруг понял, что в тестикулах стало тепло, а по телу проплыла приятная расслабленность. Почесав лёгкую щетину, он расплылся на подушке, подтёр с губы соки любви и подумал, что встречать день рождения с женщиной в тёмной комнате довольно весело.
Но как только он готов был это признать, как снизу с первого этажа (и даже ниже) донёсся гул воды. Лёгкий рокот нарастал, переходя в бульканье.
Боря вдруг вспомнил про насосы. Подскочил и, ловко уложив Снежану обратно на кровать одним движением подножки, ринулся к лестнице.
– Лежи, я сейчас!
Последний раз Снежану бросали на кровать ещё в институте на вписке. Пришлось подчиниться, когда говорили властным тоном.
Едва упав на спину, она рефлекторно раздвинула рогатку в предвкушении… Но расслышала лишь удаляющийся шум скрипящих ступенек, вместо дикой, необузданной страсти партнёра.
– Боря!
Он не ответил. Однако, перед глазами ещё маячил его прибор, что оказался больше, чем её самый массивный вибратор.
Глаз жгло, но больше мозг тревожило то воспоминание. Не смыкая рогатку, Снежана принялась за привычную ручную работу. С одним заметным отличием. Она впервые была занята не клиентом на работе, а собой!
Приключения Бори на первом этаже были совсем другими. Снеся второстепенный столик впотьмах второй раз, он добрался до воротины и распахнул по всю ширь. Стало ненамного светлее, но удалось обнаружить фонарик на стене.
Включив его, почти лишённый девственности сантехник ринулся к подполу, почти занырнув к лестнице. Но тут же отскочил. Вместе с потоком воды к верхней лестнице устремилась женская голова!
«Трупы всплывают»! – закричал внутренний голос, тут же предположив, что отец маньяк и закопал их в подвале немало.
Но присмотревшись, Боря выдохнул. То – всего лишь рыжие волосы съёмного парика Жанны. Он сидел на сдутом теле надёжно, когда-то приклеенный на столярный клей. Косой потёртый рот бывшей словно в истерике кричал на него, колыхаясь на волнах: «И это ты называешь морем?!».
Боря выловил сдувшуюся женщину, что в теории была его изначально первой, обнял как родную и хотел уже всё простить, но затем прислушался к томным вздохам настоящей первой женщины на втором этаже. Той тоже вроде хорошо.
Тогда Боря посмотрел на часы – всё, восемнадцать лет! – затем тяжело вздохнул и пришёл к выводу, что подполу кабзда, а душа просит самогона.
Теперь вместо подпола будет либо бассейн, либо купальня. Но это потом. А сейчас после пары глотков обжигающего глотку пойла, его резко потянуло наверх. На призывные крики самки почасово.
По пути Боря лишь рванул рыжий парик с Жанны. То ли как оберег, то ли на удачу.
«Если покоришь Снежану за ночь, то впредь с любой дамой сердца справишься», – уверил внутренний голос: «Сейчас главное опыта поднабраться. Жизнь долгая – пригодится. А подстраховка не помешает».
Опрокинув под эти мысли второй стакан самогона, Боря занюхал локтем, выключил фонарь, и целенаправленно двинулся к лестнице.
«Интуиция не подведёт», – рассчитывал он.
Но тело с непривычки дало слабину. Мышцы сводило от предвкушения. И нога вместо привычной второй ступеньки поймала лишь первую, надломленную Снежаной. Эта веха не простила огрехи сварки тому, кто «не учёл предел прочности повышенной эксплуатации объекта», как учили в колледже. Сапожник оказался без сапог, а Борис без сознания.
Припечатавшись лбом о следующую ступеньку лестницы, Глобальный отключился. Снилось море, купающаяся надувная Жанна с лысиной и призывные брачные возгласы самки тюленя поблизости.
Глава 6 – Санвыпускник
Около года назад.
Боря поднял голову от парты, потёр нос. К лицу прилип листик. Глобальный отклеил его от щеки и довольный, улыбнулся. Последний пункт ночью вычеркнул. Но воспоминания – как много в этом слове.
«Всё, свобода», – заметил внутренний голос: «Ох, и ударно мы потрудились за эти полгода, Борь»!
Утро почти шесть месяцев назад начиналось не так гладко. Придя в себя у лестницы, Боря обнаружил две важные детали. Во-первых, мир расплылся и даже немного двоился. Доковыляв до зеркала, Глобальный обнаружил фингал под глазом размером с картофелину. Гематома порядком сузила обзор, округлив лицо. Во-вторых, в гараже стало гораздо меньше вещей. Так он не досчитался телевизора, документов и телефона. Порядком опустел стол. Могли пропасть и деньги, но их к рукам прибрала другая стихия – водная. За банкой со сбережениями теперь нырять на дно водолазом в погреб. Воды по самую кромку налило. Уйти некуда, пока из грунта в овраг с высот вся не просочится.
Свет дали. «Пробки» в погребе щёлкнули, отключившись. Никакого замыкания и бьющей током воды. Это плюс. А вот Снежаны нигде не было. Это минус. И только белоснежные трусы в парилке напоминали о её фактическом существовании, а не о том, что всё придумал от одиночества.
Почему она оставила трусы, долгое время было загадкой. Но сжав их со злостью в руке, Борис уже собирался идти в полицию. Там надо подавать заявление и предлагать вещественное доказательство на ДНК.
«Пусть экспертизу проводят. Должна же полиция по тоненькому волосику определять геолокацию человека», – отметил внутренний голос: «А волосков этих по кровати много. Один даже между зубов застрял».
Вытаскивая его, Боря теперь испытывал почти осязаемое отвращение к ежам. Вздумай те приползти в гараж из оврага, конечно. Но ежей не было. Зато в голове гудел колокол, а во рту рассыпалась пустыня размером с Сахару.
Присев на стул и пожевав укропа, как поверженный противником баран, Боря решил, что в таком состоянии не то, что заявление не примут, ещё и сам присядет на пятнадцать суток. А поскольку документов нет и гаражная прописка – для эстетов, ещё и пригребут «до выяснения».
Боря подергал нерабочий кран и загрустил. Вылавливай теперь этот моторчик подачи воды в подполе, меняй предохранители. Но промыв глаз минералкой и отхлебнув треть бутылки с газами, хозяин пришёл к выводу, что заявление лучше подавать без синяков на лице.
«Зубы целы – веры будет больше. Но то потом. А сейчас… сейчас терпи», – посочувствовал внутренний голос.
Промытый глаз творил чудеса обзора. Под ножкой стола обнаружилось письмо, где ровным почерком было накатано на целую страницу большими злыми буквами.
…Так! Боренька. С женщинами ты обращаться не умеешь совершенно. Поэтому буду учить тебя жизни, раз сам не смог, и папа не подсказал, а маму не слушал.
Конечно, меня зовут не Снежана. И хрен бы ты где меня нашёл, но перед глазами всё утро стоит твой прибор. Я не знаю, может перед моим приходом тебя укусила в залупу пчела или ты что-то принял, но я рискну… Рискну предположить, что применять его можно по назначению как следует. А таким добром не разбрасываются. Поэтому, Боря (на паспорте ты не получился, да и кто хранит документы под матрасом?) делаем так. Я верну тебе всё, что взяла. Я не воровка. Но и ты мои чувства задел. Так что накажу тебя. Ты должен будешь отработать каждую встречу.
ОТРАБОТАТЬ, Боренька. Так, как Я скажу!
Даю тебе неделю, чтобы разобрался с последствиями потопа. И если будешь ждать меня каждую ночь, не отвлекаясь на глупости со сдутыми бабами (фетишист хренов, что ли? Тогда забери мои трусы! Мне не жалко, оставлю), то однажды я нагряну к тебе с твоим телефоном.
Потом через месяц с телевизором приду. Тащить его было не просто. Смотреть мужчинам там всё равно нечего, а мне нужно досмотреть тот турецкий сериал про красивую жизнь. Где-то же она есть!
Если мне снова всё понравится, и я увижу, как ты работаешь над собой, а не смотришь на меня с отвращением, то сама тебе приготовлю нормальной еды. Это ещё через месяц. Борща на столе я не увидела. Всухомятку всё жрёшь. А так и до язвы не далеко.
Последними я отдам тебе документы.
Я не дура и прекрасно понимаю, что без них тебя менты в дупу пошлют. А сейчас я хочу, чтобы ты понял – с женщинами так нельзя. Имея ТАКОЙ, их надо радовать! Понимаешь? Радовать, а не оставлять наедине с комплексами в темноте, пока не включат свет.
P.S. Что-то мне подсказывает, что друзей у тебя и не будет… а вот количество подруг со временем может умножиться.
Если бы Снежана-не-Снежана вернулась в первую ночь, Боря задушил бы её на раз. И скинул в помойную яму, глядя как потоки уносят пышное тело к ежам.
Если на вторую, то притопил бы в подполе, который вычерпывал вёдрами три дня подряд. Но вместо этого он лишь похоронил на заднем дворике сдутую Жанну, прочистил мотор, возобновив подачу воды, залил бетоном полы в подполе, как просохло и принялся ждать хитрую бестию уже на холодную голову.
Скрипя зубами, Боря выпад проглотил. И по жизни не пожалел. Гнев ушёл через неделю, на смену ему пришёл интерес. И желание разобраться в хрупкой, чуткой женской душе в массивном теле.
Как оказалось, попасть под управление властной, опытной женщины не так уж и плохо. Даже трусы назад не потребовала. А он походил на ученика, который разве что не записывал «куда, что, с какой скоростью, и как?». Вопросов было мало. А практики – много.
Снежана крутила его словесно, затем использовала как вздумается. А заодно показывала многое такое, о чём постеры умалчивают. Её ёж стал даже меньше колоться, а запах колбасы дополнился запахом мандаринок, которые та приносила с собой, чтобы подпитать его в моменты коротких перерывов.
Первая ночь пролетела как будто моргнул. И вроде ничего не делал, а телефон остался. А поутру Боря понял, что с нетерпением будет ждать следующего месяца. Но уже не из-за телевизора, а из-за тайны, которую мало-помалу открывала перед ним эта загадочная женщина.
Надо ли говорить, что все остальные ночи он сдал на «отлично», как и подобает старательному ученику?
Последняя ночь была бессонной. И если подумать, он едва ли не на голове стоял, показывая мастер-класс. Для чего и подкачал заранее шею. Мало ли?
Потом исполнял произвольную программу на бис. От того поутру шея болела, но каков эффект! Зачли.
Результат того стоил. На память ему отдали не только документы, но и новые трусы, которые он повесил на стену, как медаль за особые заслуги.
Документы вернулись вовремя. В колледже имени Артёмия Тапочкина близился выпускной. Три полные года он дополнил летней практикой и теперь, в сентябре, давно минуло время квалификационных экзаменов. Но в расписании ещё стояли часы. И по этому случаю лекции «об общем порядке» читал Василий Степанович.
Говорил он слова нужные, по существу, чтобы ребята после выпуска не сразу шли работать на свободную кассу булочки раздавать, а хотя бы попробовали устроиться по специальности.
– Личные качества, нужные хорошему сантехническому мастеру… – вещал преподаватель. – …это, конечно, физическая сила и выносливость. Сантехник в уд не дует. Он изначально терпелив и выдержан. Потому что иначе начнёт душить первую скандалящую бабку. А душить нельзя. Закон УК РФ свят. Зато можно в совершенстве постичь саматхи «частного случая». Ну, то есть скрупулезностью и аккуратностью овладеть также, как вы знаете «отче наш». А знать его обязаны, хотя бы первую строку. Потому что иногда творится полная чертовщина с трубами. Ты затягиваешь фитинг, сцепление даёт слабину. Ты ослабляешь резинку, трубу прорывает под давлением. Ты так, оно сяк… тоси-боси, иже-пассатижи!
Тут Василий Степанович вздохнул и снова вырулил на нужный лад:
– Короче, мужики, системность в работе и ответственность за результат – это вам не тёлок на сеновал тащить. Коммуникабельность и вежливость не для понтов придуманы. Умение понять желание заказчика – во главу угла. Ведь иногда он такую хрень готов городить, что диву даёшься. Но кто платит, тот и прав. Есть смысл лишний раз послушать. Так как бить нельзя. Как ту бабку.
Боря слушал вполуха. Таких речей он сам теперь мог часами начитывать на диктофон. Но то лишь в голове. Говорить вслух – лень. Чего говорить, когда делать надо? А делал он давно всё как надо. Не даром же документы вернули и на прощание в щёчку поцеловали.
«Вот только придёт ли на следующий месяц? Так, для себя,» – переживал внутренний голос и нет-нет, да подкидывал картинок из сплетения рук и сплетения ног ночью.
«Легко жить, когда сверху ужом вьёшься. А ты под Снежаной попробуй полежи»! – добавлял он с опытом эксперта-профессионала. – «Удовлетвори пышку и жизнь с прочими мёдом покажется. Но руки подкачай, пригодится».
Прислушиваясь к внутреннему голосу, последние месяцы Боря отжимался до одури и в гараж даже штангу сварил со стойкой, где активно и жал от груди сначала полтинник, потом шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто. А когда приходил Степаныч, то со страховкой и весь центнер брал.
«Никто не знает, что по жизни может пригодиться», – раздумывал Боря.
Василия Степановича было уже не унять. Он тёр кустистые брови и вещал на всю аудиторию:
– Сантехник – рука бога. Но всегда грязная. Потому что перчатки мы надеваем, когда уже совсем припрёт. Ну там, морскую свинку из толчка достать. Или вот, однажды, загород меня попросили сгонять, а там сортир из двух досок стоит с выгребной ямой. И говорят – достань телефон! Я, конечно, отказался. Яма – не сортир, тут наши полномочия – всё. Ведь всё, что не сложнее унитаза, не наша юрисдикция. Не лезем. Но поскольку слов было много сказано в мой адрес, и за вызов не заплатили – я вечера дождался, снова пришёл и телефон тот достал. Надо всё-таки прислушиваться к людям. Да и внучке понравился.
Аудитория слегла. Боря улыбнулся. Эту историю он слышал уже раз седьмой. И во всех её вариациях внучка была внуком, женой, любовницей, знакомой, мамой. Но только Глобальный знал, что из всего этого набора, у Василия Степановича есть только жена. С кнопочным телефоном, которые за гигантский размер кнопок можно было назвать «бабкофоном».
– Как и в любой профессии, у мастеров сантехники есть свои сильные и слабые стороны, – продолжил преподаватель, когда шум стих. И начал загибать пальцы. – Значит, положительные стороны. Во-первых, зарабатываем что надо. Порой больше тех, кому ещё в высшем учебном заведении четыре-шесть лет сидеть. Значит, всегда можно подработать. Человек предсказуем. Он всегда почему-то срёт и моется. Поэтому работа у нас не переведётся. Конечно, если вы умеете не только прокладку поменять, но и задачу «под ключ» выполнить. А входит туда только установка «полотенчика» или проводка отопления на три этажа на сотни квадратных метров, это уже от квалификации зависит.
Василий Степанович потёр нос и продолжил:
– Ну, по части плюсов других и не надо. Мы и так красивые, даже когда тиной пахнем. Так что переходим к минусам. Кстати, тина… разбирая засоры, вы будете ощущать себя нефтяниками, потому что эту чёрную вонючую жировую массу с волосами иначе как нефтью иногда и не назвать, вот только полного разложения ждать некогда. Так что выбирайте сразу, пришли вы по вызову в костюме сантехника работать или развлекаться. Был у меня тут один случай…
Аудитория снова полегла, когда преподаватель рассказал, как его приняли за стриптизёра подвыпившие дамочки. Вот что значит новая униформа в первый рабочий день.
– Но все эти плюсы и минусы – для любителей, – продолжил наставник. – Профессионалы знают точно, сколько они будут получать. Если сейчас пойдёте работать, то больше тридцатки не ждите. До третьей-четвёртой категории подниметесь, будет сорокет, а то и полтинник. Самый смак будет собирать высококлассный мастер, которому можно доверить установку грёбанной джакузи с завязанными глазами. Такой и сотку в месяц имеет. Это без подработок. Кстати, о подработках. В основном они будут в частных, загородных домах. А те могут быть и в элитных посёлках. А это часто тоже бонус. Правда, всегда разноплановый. То нальют и похвалят, икрой накормят, а то поминутно рассчитают. Люди разные. Ко всем нужен свой особый подход. Никакой чёткой карьерной лестницы нет, как у всех рабочих. Учитесь сами, развивайтесь. И будем вам счастье. Теплосети в спальных районах в основном изношены. Работы всегда куча. Но чаще лужа… так что. С богом, мужики! В добрый путь!
Василий Степанович не был бы преподавателем с тридцатилетним стажем, если бы не подгадал свои последние слова аккурат к последнему звонку.
Раздав дипломы и тепло распрощавшись с учениками, вскоре они в аудитории с Борисом остались одни.
Глобальный смотрел на заветную корочку и никак не мог поверить, что учёба позади. Теперь со вторым разрядом ему можно идти устраиваться на работу в любой ЖЭК. Оставалось только добавить, что с рекомендациями от Степаныча. Или, что в свои восемнадцать с половиной за плечами два года рабочего опыта, что позволяло сразу сдать квалификацию на третий разряд.
Но у судьбы были свои планы насчёт Бориса. И в почти пустую аудиторию вдруг вошли двое людей в военной форме. Один из них, подойдя к Глобальному, козырнул, разглядывая фотографию в руке и сопоставляя с живым образом.
– Борис Глобальный?
Боря кивнул.
Капитан протянул повестку, вручил. Старший лейтенант тут же сфотографировал вручение и пробурчав:
– Хе, по гаражам он скрывается от призыва. Ну что за молодёжь пошла?
Он даже покачал головой осуждающе.
Борис и рад бы сказать, что нигде не скрывается. Но его никто не спрашивал. Мужчины в строгой форме просто развернулись и вышли как по команде «кругом», едва выполнив поручение.
Хочет он того или нет, но у Железнодорожного района осенний призыв под угрозой срыва. А значит – хочет.
Сжимая в руках повестку, Боря вздохнул, уже понимая, что в ближайший год на работу он не попадёт. Переглянувшись с Василием Степановичем, поплёлся в гараж паковать вещи.
Вот только на кого его оставить в ближайших год? Этот вопрос решился на раз на вечернем собрании кооператива. Поздравив Борю с выпускным, гаражный председатель Максим Витальевич упросил ему отдать гараж на год. Сын давно ставил автомобиль в боксе отца, а родитель присматривал гараж для приобретения поблизости, вытесненный «семейными обязательствами».
Поскольку, единственной быстрой альтернативой был лишь сосед Лёня, что просил гараж под бизнес по установке окон и дверей, и обещал использовать его как склад весь год, решение оказалось не в пользу последнего.
«Засрёт», – коротко резюмировал внутренний голос.
Максим Витальевич, получив ключи, в свою очередь обязывался оплачивать свет, откачивать вовремя воду, следить за прогревом труб зимой. И, конечно, встретить его с дембеля как следует, накрыв такой стол по случаю, что окупит весь год гаражной эксплуатации. А заодно сразу и гараж на него с отца оформит, как вернётся. Сложно это было сделать без документов последние полгода.
Недолго думая, Боря пожал руку. Председатель всё-таки должность выборная, а раз люди ему доверяют, то де-факто человек надёжный. Да и что может случиться за год? Пролетит и не заметит.
Отдав ключи и повесив спортивную сумку через плечо, Боря зашагал в сторону остановки.
«Похоже, Снежана через пару месяцев сама всё поймёт и перестанет приходить», – подсказал внутренний голос, но Боря его старался не слушать.
Он был уже там, на плацу, показывая класс в физических показателях. Долг Родине взывал. А там не до глупостей совсем. А как вернётся, все Снежаны в городе его будут. Ни одну больше не расстроит!
Глава 7 – Юность в сапогах
Год назад.
Стройбат полон контрастов. С одной стороны, это место почти альтернативной службы для миролюбивых пацифистов, где военнослужащим не дают оружия без особого расположения. С другой, оно же – место, где служат такие люди, которым и оружие не обязательно, чтобы устрашать противника.
Оглядываясь на бедолаг, по воле случая оказавшихся с ним рядом в одной упряжке, Глобальный понял, что на многих призывниках сама Природа отыгралась за красоту всего остального человечества.
Так одних она вооружила по полной врождённой возможностью уходить от любой работы, вплоть до желания ровно стоять. Таких сгибало на корточки в тамбуре поезда и проходах плацкартного вагона, затем корёжило на платформе железнодорожной станции, вскоре после автобуса на распределении.
Другим та самая «креативная теория вероятности по рождению индивидов» подкрутила настройки хмурых лиц по умолчанию, не забыв выдать ярлык «неприемлемо», «похож на жопу», «выглядит как старый трансвестит» и «как человек не удался, но всё равно любим мамой».
Природа в стройбате была однозначно против однообразия особей, одним раскрасив в такой камуфляж лица, что из разведки можно не доставать весь год, а другим выдав голоса, за которые следовало расстреливать ещё в период ломки, пока не смешались с самками и не подпортили генофонд остальным Хомо Сапиенс.