Тот самый сантехник 8

Глава 4 – «Вдруг»

Человек – личность разносторонняя и может заниматься чем угодно для общего развития. Хоть растения выращивать, чтобы понимать, как широк и разнообразен мир, (пусть даже проявленный микрокосмосом в горшочке на подоконнике). Хоть животных заводить, чтобы понимать, что Хомо Сапиенс уже настолько вещей на планете повлиял, что многие «братья меньшие» без него просто не выживут. А то и за детьми или пожилыми людьми ухаживать или с ровесниками общаться, чтобы поддерживать развитие общества и следить за тенденциями. Всё-таки не в дремучем лесу живём.

Но единственным, чем занимался молодой сантехник пятой категории Борис Глобальный в преддверии своего двадцатилетия это, как и любой русский человек в России – пытался выжить… То есть, крутился как мог. В частности, так и получил пятую категорию слесаря-сантехника.

Оказалось, есть два способа. Первый – долгий, это ехать учиться в райцентр, слушать лекции, тратить время. Не бесплатно, конечно. И второй – быстрый. Это прослушать те же лекции, но онлайн. Тоже платно, на московской платформе, но зато ехать никуда не надо в поисках учебного центра с лицензией Министерства Образования Российской Федерации. И на выходе те же бумаги, то же удостоверение и та же отметка в реестре ФИС ФРДО, о существовании которого большинство людей вообще понятия не имеют. Как и банке семян в Норвегии, из которого в теории можно перезагрузить биосферу человечества, если что-то пойдёт не так. Но на практике – никто не будет, потому что из всех практических знаний человек обладает лишь минимумом, чтобы выжить в обществе. Но не ВНЕ общества. Зато для бравады у него есть дипломы, лицензии и красиво оформленные бумажки о пройденных курсах, чтобы тешил себя иллюзиями полученных знаний.

Купив себе ноутбук и адаптер для зарядки в автомобиль, Боря за день прослушал все лекции, сдал простейший тест, где по сути правильно необходимо было заполнить лишь графу Ф.И.О. и вскоре получил по указанной почте весь перечень необходимых бумаг для подтверждения квалификации.

Оказалось, что системе интересно лишь базовое среднее образование и вести рабочих людей выше по карьерной лестнице, пусть тех же сантехников, ей не очень-то и надо. Так что четвёртый у тебя разряд или пятый, всем вообще всё равно. Лишь бы руки были золотые и хотя бы большинство вариантов в тесте – правильные.

«Но потешить самолюбие – полезно», – добавил внутренний голос, похвалив все правильные ответы сантехника и попытку объяснить своими словами что такое «шморгалка».

Подключив к ноутбуку интернет с телефона-раздатчика, Боря вообще много чего смотрел и читал в последнее время. Даже узнал, что в России тоже есть «золотой продуктовый запас». Речь об уникальном генетическом банке семян, который находится на Кубани, где хранится больше 200 сельскохозяйственных культур. И это самая разнообразная коллекция в мире.

Да, в самом банке Норвегии «всего» около 20 000 видов семян. Но там речь о каких-то бананах и апельсинах с киви, которые на подоконнике среди зимы почему-то не растут, а именно для Российских условий произрастания культур подобрали те самые 200 образцов, которым и снег нипочём.

Поместили их в сейфы, под камеры, и расположили глубоко под землей под замком при температуре плюс четыре и относительной влажности. Охрану поставили, чтобы точно никто не разобрал в попытке засадить арктические гектары и окультурить Дальневосточные гектары именно тем, что и должно расти на тех землях.

«Люди умные. Должны сами стараться, занимаясь селекцией и заказывая китайские семена по вайлберзону», – пробурчал внутренний голос: «С другой стороны, три четверти мирового продовольствия в мире образуется всего из двенадцати растений и пяти видов животных. Так что 200 это даже – избыток. И себя мы точно обеспечим на случай постапокалипсиса».

А ещё сантехник безумно устал учиться, работать и прорастать вверх уже не по карьерной лестнице, но по социальной.

Так, набегавшись с оформлением бумаг на недвижимость и намаявшись с регистрацией участков (своего и отца по соседству), а попутно получив разрешения на строительство на них обоих, Глобальный миновал лишь первый этап регистраций. Впереди было прохождение комиссий и получение лицензий и разрешений на повторное открытие ресторана. И проходя все эти круги ада, он невольно начал уважать Шамана, что получил все эти разрешения за какие-то дни, если смотреть на даты на дипломах на стенах в ресторане «Печень на вылет». Правда, печати на них не стираются, если намочить водой. Они скорее распечатаны на цветном принтере. Но есть же!

За всеми заботами сантехник успевал уже не так много работать и в основном занимался ремонтом бомбоубежища. Говорят, человек должен развиваться. Но под вечер Боря не чуял ни рук, ни ног. Какое уж тут развитие? Упасть и очнуться бы под утро, желательно вообще без снов.

Говорят, человек должен посвящать себя семье и близким. И Глобальный бы не прочь, но его чаще просто отрубало, едва голова касалась подушки в очередных гостях. А если кто-то в это время на него залезал или подсознание сработало и сам на ком-то среди ночи просыпался, тут уж простите – рефлексы сработали. Свои или чужие, не так важно. Важнее Дашу «Наташкой» не называть. Или Дине не ляпнуть «Снежана», а Лиду «Кирой» не величать при случае, даже если теперь общаются только по рабочим вопросам.

«На первый раз, может и простят, но потом обязательно припомнят», – пожурил внутренний голос.

С рестораном вообще интересно получалось. Мало того, что в паре с риелтором-Аглаей в бизнес входил из расчёта 50 на 50, как это уже бывало с Яной Ивановной с секс-шопом «товары для взрослых от Яны», так она ещё и фамилию его хотела!

Не устраивает её, видите ли, Козявкина. «Глобальную» хочет, чтобы глобальные дела на рынке недвижимости творить и все к ней на курсы по продажам ходили.

Ещё и Лариса Борисовна из Москвы пообещала своих поваров из Владивостока и Пхукета прислать в ресторан к открытию, чтобы обустроить всё и помочь с быстрым стартом. А его дело маленькое – парковой для грузовиков заняться, склады организовать на территории с новой построенной гостиницей и вообще «над местом под трейлерные парки подумать должен, раз эко-ферму захотел и беседки для людей ставить».

Глобальные задачи, но всё – решаемо.

Бесило в этой ситуации Борю лишь то, что для того, чтобы начать что-то производить, наладить и заставить что-то работать на благо общества, прежде надо разрешения просить у тех, кто ничего производить не собирается и создавать рабочие места не спешит. Зато активно покрывает тех, кто торгует покровительством и сам себе придумывает и принимают законы, чтобы защититься от тех, кто работать как раз не против. Лишь бы достойно платили.

«Люди простые, Борь», – отметил внутренний голос: «Они хотят, чтобы при устройстве на работу при собеседовании не звучала расплывчатая фраза «оплата достойная», а говорили по факту… Достойная кого? Людей? Или рабов? Низкоквалифицированных кадров? Или тех, что вообще русского языка не знают, но собираются не только работать в России, но и планируют осесть и жить тут на дотациях и подработках?»

Внутренний голос в последнее время вообще словно жил своей жизнью, из друга и советчика постепенно переходя в стан бизнес-коуча и гуру-наставника, но денег за это пока не требовал.

Зато часто говорил что-то вроде:

«Общество обречено, когда коррупция поощряется, а честность становится рудиментом, как и самопожертвование на благо этому обществу. Так что, либо причиняй добро и беги, Боря. Либо старайся не причинять зло и терпи, пока смотришь на весь этот хаос вокруг, что «вдруг» решил скинуть шкурку и якобы обновиться».

И вот что с ним делать за такие мысли? Операцию не провести, а от таблеток – изжога и печень садится, как говорят люди. Поэтому свой внутренний голос Глобальный давно воспринимал как фон. Хочешь – слушай, хочешь – приглушай.

Останавливаясь с ночёвкой то тут, то там, а по сути кочуя между квартирами в городе и домами элитного посёлка Жёлтое Золото, Боря мог слышать с экранов телевизоров под вечер, по радио в автомобиле или даже зайдя в смартфон – рекламу. И начало марта 2023 года у него невольно ассоциировалось с фразой «вы – говно».

– Вы – говно! – кричали почти все банки, рекламируя свою деятельность.

Нанимали в основном реперов, которые с трудом выговаривали «выгодно». Ведь рэп – музыка молодёжи, без пометки, что эту моду ему навязали путём длительного упрощения понятия «вкус».

– Вы – говно! Точно, вы – говно! – снова и снова вещали те самые финансовые институты, что получили триллионы рублей прибыли, просто поменяв рубли на доллары на скачке курса зарубежной валюты и падении отечественной.

«Да, они не простили вкладчикам ни одной старой ипотеки при этом. Но молодцы же. Наши же»! – усмехался внутренний голос, добавляя: «Даже той не простили, что бралась ещё в валюте, когда курс был щадящий, а отдавались с трудом. Даже той, срок которой подходил к концу или сумма была близка к закрытию. Ни одной, Борь! Ни одного долбанного дня, ни одного пониженного процента! А знаешь почему? Да потому что прощать в нашей стране своих не принято, если ты не покаявшаяся звезда, что вчера блевала на камеру и костерила всё, что видела, а сегодня напялила косынку и сделала глаза на камеру как у грустного котика. А если не простят – что ж, никогда не поздно съездить на Донбасс, подарить на камеру детям куклу. Даже если кукла подозрительно похожа на тебя, а ты топтал крест как грязь – простят. Потому что люди прощают, не банки! Вот другим странам помогать или прощать – пожалуйста. Им нужнее. А свои и так справятся. Не пристало нам понижать уровень сложности жизни. А то ещё привыкнем».

– Очевидно, вы говно! – кричали магазины, которым проще сделать скидку на неликвид и уценёнку на просрочку, чем раздать людям.

«Боря, всё лучше попадёт на свалку, чем будет вручено в руки нуждающихся. Потому что есть понятие «гуманитарная помощь», а понятия «помощь для своих» – нету. Потому что для них нет никаких своих. Есть только они. Их интересы. И им важна только прибыль. Их не волнует народная убыль».

– Вы – говно! – кричала и научная медицина, что вроде уже научилась восстанавливать людям зрение, умела пришивать уши, вправлять позвонки и наращивать грудь, но с каждым годом каждая процедура была всё более и более недоступной, так как люди те же, а техника дорожала.

Ассоциация поневоле складывалась уже не от слова «выгодно», а прямолинейная. Так как расслоение общества происходило на глазах. Бедные беднели, богатые богатели, «средние» вообще пропали, но официально терпели все одинаково.

Статистически все получали среднюю по стране зарплату, сложив доходы миллиардеров, миллионеров, трудяг и работающих на подработках пенсионеров и поделив подушно, чтобы с математикой никто не мог поспорить.

«Математика – точная наука», – всё бурчал и бурчал внутренний голос: «И чёткая»!

– Вы – говно! – кричали «люди культуры», популярные артисты, писатели альтернативной, но как бы и нашей реальности, а журналисты и музыканты им вторили.

Но почему-то писали они, говорили и напевали сплошь из-за бугра, получив второе гражданство или просто на время осев там, где потеплее в ожидании, пока «минует буря» и снова откроют магазины с привычными брендами.

Однако, деньги заканчивались, а буря затягивалась, всё не желая прекращаться. И снова зашевелился голем. Вот и бренды получили кириллицу при написании, чтобы выйти за своих. Следом сменили вывески фирмы, фирмочки и фирмяшечки, ничего более не меняя по своей сути. Вот каждый не согласный популярный деятель не только получил статус иноагента, но и услышал ответ народного возмущения. Оказывается, говно все эти писатели и пишут сплошь херню, а музыка у музыкантов – «вдруг» такая ужасная оказалась, что вянут уши. Ну а журналисты все сплошь ублюдки, как и юмористы не смешные. Артисты? Ну кого смешить? Им только дерево в ТЮЗе играть. Алкаши все сплошь, наркоманы и пассивные геи. Потому что принято у них так в профессии «душой болеть». Это народ знал точно. Знакомые не зря подсказывали.

Хлебнув порцию презрения от тех, кто остался, работал и несмотря ни на что, продолжал верить в лучшее страны, сбежавшие, впрочем, всё равно ничего не поняли. Словно и не жили среди этих людей ещё вчера и питались одним с ними хлебом.

«Да потому что они – не мы», – подумал внутренний голос обычного русского сантехника, которому вся эта накипь была так же дорога, как использованная жвачка с когда-то яблочным вкусом, а ныне безвкусная и пресная на фоне тотальной русофобии и чёткой сегрегации на «свои» и «чужие», куда одинаково безразлично принимали людей всех рас и возрастов, лишь бы говорили и делали что-то полезное или уже в открытую вредили, как и полагается врагам народа.

Боря временами подспудно понимал, что ядро общества – другое. Пока «накипь» бултыхается на поверхности, считая себя пупом земли, общество сплачивается в качестве реакции на возмутителей порядка. И если порядок не наступает, начинает задавать вопросы.

– Какого хуя?! – пестрели социальные сети, блоги, группы и видеоканалы на многих видеохостингах.

Этот вопрос не звучал от кого-то одного. Он принадлежал всему обществу. А когда общество кричало, слышал и пробуждался на пленарном заседании даже последний депутат.

Протормози больше положенного и общество всё сделает своими силами. И не будет знать покоя, пока проблемы не начнут решать. Состав этого общества многообразен и дееспособен: это мужики в окопах и несогласные с западным образом жизни студенты. Это седые ветераны в штабах и как мирные жители под обстрелами в прифронтовых населённых пунктах. Это рабочие на заводе, которых перевели трудиться в три смены. И каждый хоть занят чем-то своим, но в целом – старается приблизить победу.

Нет-нет, да проскальзывала информация, проходил слушок, и кто-то где-то краем уха расслышал (или прочитал по губам), что на тех самых заводах тоже разное бывает.

Вроде уже не только «что-то работало», но «вдруг» начали появляться новые станки. Возможно, отечественные. И на всякий случай – перекрестили, чтобы дольше работали.

Возможно, помогли молитвы и в другом. Начальство «вдруг» пришло к выводу, что на чужих станках много своего не построишь. Кнопка управления не в тех руках. А там, где это уже осознали, сразу и ресурсы нашлись и мощности подтянулись. Ведь если не уводить выделенные средства мимо кассы, то всё ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начинает работать. Конечно, не сразу. Тем более, не в «первый день нужды». Но хотя бы со временем и со скрипом, безликий голем «вдруг» поднялся на запрос общества и начал спрашивать «а почему так, а не так?» и даже ворчать, придавливая паразитов:

– Вы что, совсем уже охуели в край? Для своих-то что-нибудь начните делать!

Голем «вдруг» с удивлением понял, что пора начать отмахиваться от врагов. И, наконец, начал определять их не только как «пидоры они все», но составлять более подробную классификацию. Подробную, с уточняющими вопросами в стиле: «где именно» и «сколько раз».

Раньше-то необходимости не было. А теперь голем взял и покусился на святая святых – и объявил ЛГБТ вне закона, чем встревожил всех радужных на планете, которые давно все цвета смешали в один – коричневый.

Пока голем тёр глаза и пробуждался далее по нарастающей, он «вдруг» с удивлением обнаружил, что такие враги народа без пометки уже у каждой границы ждут, как бы поднасрать народному благосостоянию. Пусть даже те враги совсем недавно притворялись друзьями и тоже были за мир во всём мире, дружбу и жвачку, но сейчас «вдруг» стало видно – не те они уже. Вкус жвачки кончился и осталось лишь выплюнуть безликую серую массу.

Раздумывая над всем этим, Боря сплюнул в урну и устало поднял голову к электронному табло в зале ожидания сообщения между городами. Самолёт с Шацем и Стасяном на борту уже совершил посадку в аэропорту Новосибирска, что так и остался для народа аэропортом Толмачёва, как бы его не пытались доименовать «имени Покрышкина».

Против Покрышкина Глобальный ничего не имел против, но к чему аэропортам двойное имя, Боря даже не догадывался. Просто был рад, что эта эпидемия имени «чего бы ещё переименовать» сошла на нет.

Ведь «внезапно» оказалось, что деньги можно потратить и на что-то более полезное для общества. Вроде новых школ, дорог. Или детских садиков, которых не хватает детям, но просят рожать больше детей. Или больниц, где ещё вроде бы можно лечить, а не просто пациенты мешают докторам работать с документацией.

В любое, даже самое сложное время для истории страны всегда есть ещё те, кто хочет жить и те, кто могут этому помочь. Особенно на «новых территориях», что по сути всегда были своими, просто на них на время забыли, пока голем спал. Как и о самом русском человеке в России забыли. Но обязательно вспомнят, пока тем озабочены рабочие мужики и даже некоторые из тех, кто из пиджаков не вылезает.

«Тут же в чём проблема, Борь»? – всё не унимался внутренний голос: «Так уж повелось на Руси, что сначала думают о «маленьких». То есть малых народах, «дорогих гостях», хлынувших в страну на место тех, кто временно отсутствует. Или даже тех, кто находится далеко, но тоже нуждается в заботе и помощи. Например, при землетрясениях, пожарах и эвакуациях в случае военных локальных конфликтов. Те ведь «вдруг» начали полыхать во всему миру, от Ближнего Востока и Африки до Южной Америки.

Тогда как в цивилизованных странах общество «вдруг» тоже начало задавать вопросы. Например, какого хрена им не дают растить растения в горшочках? Почему нельзя заводить домашних животных? И почему нельзя просто нормально жить в мире, помогая тем, кому нужно внимание в силу возраста? А не плодить и поощрять создание и развития оружие смерти! Ведь огромными темпами развивается только ВПК и полевая хирургия, где снова начали делать всё, лишь бы спасти человека.

Причём делать без талонов и записей, напрямую. По необходимости.

Боря вздохнул. Ответов на всё сантехник не знал, но зато его постоянно консультировал эксперт по всем вопросам – Василий Степанович Дедов. Причём, названия по видеосвязи с Таиланда.

Как и в этот раз.

– Нет, Борь, ты понимаешь? – спросил он, едва обнаружил сантехника на экране смартфона. – У них манго вместо картошки и ананасы в огороде растут, а они ни налоги не поднимают, ни о на рост цен сквозь пальцы смотреть не желают. Скучно живут! Никаких пикетов и требований.

– Чего так?

– Так жарко же! – ответил, как само собой разумеющееся Дедов. – Какой дурак будет при плюс тридцати стоять у мэрии и чего-то требовать? Или Капитолий захватывать? Пикеты это для северных стран, где оказывается «вдруг», что зимой дуба можно дать, если отоплением не озадачиться, зимнюю одежду не купить и оливье на Новый год тазик не настрогать, чтобы неделю о пропитании потом не думать.

– Не знаю, мне на Новый Год не до оливье было, – припомнил Боря настойчивые ласки в четыре руки. – Но подарков отгрёб. Подарки – это часто сами люди, а не вещи.

Боря знал, что лучше, чем пить, это спать с женщинами. Именно так, во множественном числе. Потому что мужиков уже на всех не хватает, дичают. А так и до разложения общества не далеко. Не того мифического, а до конкретного, вынужденно-бытового. Когда один мужик на десять женщин по факту приходится и тому некогда.

Степаныч только отмахнулся, как и от любой экспертной аналитики первых каналов, где половина экспертов по Украине была с самой Украины и прекрасно знала, как русским победить в этой необъявленной войне за их же рубли. При этом называла себя малороссами, а иногда и новоросами для большего разнообразия. Тогда как другая половина украинских экспертов, что определённо хохлы, больше рассчитывала на помощь запада и предпочитала за консультации брать оплату в долларах и евро.

«Политические староверы», – бурчал внутренний голос.

Конечно, те и другие никакого отношения к русским и украинцам, конечно, не имели. Но на всякий случай уже победили. Просто немного потом, не напрягаясь и, возможно, сразу из бани.

«Или хамама», – тут же добавил внутренний голос: «Тут уж где нужда жить застанет. Они ведь все болеют за родину, не вставая с полки в парной».

А на всё это смотрели белоросы и выжидали, пока великоросы перестанут слушать тех и других и сами, наконец, сформируют повестку. Глобальную, а не ту, которая давно всех достала. А там вместе можно будет дойти до Берлина, прогуляться по Парижу и посмотреть на закаты на побережье Атлантического океана. В зависимости от настроения.

Но пока – команды не было. Пока – каша варится. Пока голем то ли сосредотачивается, то ли выходит из похмелья. И ясно только одно – быстро всё не решить. Сон был слишком долгим. В себя надо прийти, посидеть на краю кровати, понять, что происходит.

«И всё-таки определить, кто портит воздух в общем помещении»! – упорствовал внутренний голос.

– В жарких странах, Боря, никаких пикетов не бывает, – продолжал ликбез Степаныч. – Тут обычно сразу, если что – революция. Так надёжнее. Но ты заметил, что революции обычно происходят там, где для этого всё готово? А вот в «поясе стабильности» ничего такого нет. Не предусмотрено.

– Как нет? – удивился сантехник, которого с детства по сказкам учили, что добро всегда побеждает зло. Учили те же люди, которые совсем недавно считали, что все равны.

Но кто-то оказался ровнее.

– Поводы есть, а ничего другого нет, – добавил мастер по выведению глобализаторов на чистую воду. – Нет революций почему-то в Японии, Южной Корее, Таиланде и Сингапуре. А в «поясе нестабильности» есть. Ну потому что – надо так.

– Кому надо? – рефлекторно переспросил сантехник.

– Надо кому-то оружием торговать и какие-то колонии грабить, а в каких-то опиум выращивать, чтобы наркотики стабильной Европе и Северной Америке поставлять, – разъяснил Степаныч. – Там же настолько скучно бывает, что без кокаина и стрельбы в школах жизнь остроту теряет. А пикеты запрещены, если только профсоюзам не надо.

– А там есть профсоюзы?

– Конечно, есть. Но они – формальность. Вот ты слышал, чтобы те профсоюзы в Швеции или какой Швейцарии бастовали когда?