Тот самый сантехник 9
- -
- 100%
- +
– Чего-чего? – переспросил Боря, пытаясь забыть ту картинку, когда увидел сегодня тех мальчиков, активно расплескивающих тестостерон.
«И всё на Дину», – припомнил внутренний голос: «Так что дело не только в мальчиках. Боятся они её, что ли»?
– Да говорю робкие они какие-то, – продолжила Лида. – При мне даже не матерятся. Я один раз пыталась разрядить обстановку и шептуна пустила, так они друг на друга спёрли и на меня даже не подумали! Я для них фея или вроде того.
– Так ты им анекдот расскажи. Матерный, – посоветовал Боря. – Они и… разомлеют. Поверят в твой потенциал, то есть. Пацаны всегда тупят. Их надо… ну… подталкивать!
– Да я даже стринги под цепи напялила! – призналась Гусман. – А всё равно не помогает. Что это за рок-группа, что никто даже член не показывает? Ну хотя бы по приколу. Мне первой им жопу показать надо, да? Думаешь, сработает?
– Как вариант, – озадачился Боря, немного в глубине души всё же понимая, что группа пока больше на Роме была сосредоточена и Лиду ещё не замечала. – Ты за них не переживай. Пацанам просто время нужно, чтобы адаптироваться. Скоро писюнами тебя так закидают, что будешь не рада.
– Да как это не рада? – ответила она, улыбаясь как демон, но тут же напомнила о сделке. – Ну так что? Пойдём на диванчик? Или…
В этот момент позвонил Коба, с ходу крича в динамик без разогрева:
– Борис, это форменное безобразие! Вы на кой ляд столько патриотов под одной крышей собрали? Мы же не в Белоруссии!
– Что случилось?
– Месячный план пополнили! Вот что! Этот квинтет дебилоидов решил коллективно с Ромой идти служить!
– Что?!
– А то! – почти передразнил Коба. – Всем скопом собрались.
– Молодцы, что сказать, – выпал в осадок Боря, в глубине души понимая, что должен быть на их месте. Но не по срочке, а по контракту. Так как Стасяну обещал и Шацу. А те уже вернуться успели, пока он тут собирается. – Но… как они смогли? Выходной же!
– А так! – издевался продюсер. – Они где-то номер телефона местного начальника военкомата отыскали и заявили ему о своём горячем желании отдать долго Родине немедленно, пока ставки не повысили и срок службы не увеличили. Он на радостях машину за ними и отправил… пока в себя не пришли.
– Что же делать?
– Ждать пока протрезвеют, как минимум, – донёс динамик. – А раз мы все тут народ работать заставили в выходной, то конвейер запущен и назад уже не отыграть. Все на границу пойдут! Одна Лида в группе тогда останется.
– А запись альбома как же? – напомнил Боря и подколол в ответ. – Я зачем столько труда в звукозаписывающую студию вложил? Тут же только в денежном эквиваленте больше, чем от продюсера досталось!
– Ваша правда, Борис! – даже не стал спорить Коба. – Без рок-группы нам придётся рэперов писать, чтобы в минус не уйти. Или хуже того – авторские песни выслушивать, организовав пробы по типу Грушинского фестиваля у крылечка. Тогда бомбоубежище быстро в помойку превратится. Даже поляны не нужно. И так весь подъезд обоссут, творчество расплескав. Хоть на весь год закрывайся!
Тут Боря снова на Лиду посмотрел. А так уже раздеваться начала. Ясно же, что выбора больше нет.
– Я… перезвоню, – чуть охрипшим голосом добавил Борис и стиснув зубы, отключил телефон. Уточнил только. – Уверена, что полчаса надо? А если ускориться?
– Как бы не… час, – лукаво подмигнула она и Динины трусы с дивана на стол ей запулила.
«Боря, а чего только не сделаешь ради популярности группы»! – тут же добавил внутренний голос и Глобальный следом раздеваться начал.
Но на полпути от майки к штанам, сантехник своё условие поставил:
– Так, сначала папе позвони! В военкомате долго ждать не будут. Разговор короткий.
– Вот ты душни-и-ила, – протянула в ответ Лида, оставшись уже в одном костюме Евы. – Алё! Лё папа? У нас тут ситуёвина по твоему профилю. А раз сегодня мой праздничный день, то будь добр, посодействуй, – и она начала описывать ситуацию.
На что Гусман начал орать в ответ.
– Ситуёвина – это когда в жопе дырку спьяну найти не можешь. А это, доча – трагедия! – заверил он.
Боря слушал с замиранием сердца то одного, то другую. И когда Гусман привёл достаточно рифмованных доводов, чтобы поставить дочку на месте, Лида повела в бой кавалерию:
– Пап, ну мне нужна эта группа! Либо я пою в группе солисткой, либо дёргаю сосиски в парлор-салоне!
– Что?! – мгновенно превратился в перегретый реактор раскалённой плазмы Гусман.
– Не что, а чьи, – поправила тихо находчивая дочка. – Иначе как мне на жизнь зарабатывать?
– Знаешь, что… есть тут у меня группа питерских добровольцев, которая готова в Сибирь немедленно отбыть на место тех задохликов. Каждый как кровь с молоком. Рослые, плечистые. Один такой троих тамошних стоит. Погоди, сейчас позвоню и договорюсь.
– Люблю тебя, папа! – тут же улыбнулась Лида и отключила связь, после чего повернулась к Боре и прошептала всего одно слово. – На-чи-най.
«Ну надо, так надо», – смирился даже внутренний голос, тогда как Боря в глубине души уже понимал, что агония продлена, а вот партия проиграна.
Дичь, Монаха, Кинг-Конга и Лютого, может быть и вернут хотя бы до осеннего призыва или вообще ещё на год, но Роме если что в голове взбрело, то своего не упустит. Там же и заночует, только к утру протрезвев.
«Значит, никакого вечера с Лесей уже не будет. А раз нет вечера, не будет и ожидания свадьбы. Патовая ситуация, Борь», – прикинул внутренний голос, что и было подтверждено звонком сначала Кобы, а затем и Гусмана.
– У вас там один упёртый нашёлся, – заявил он дочери, которую во второй раз от процесса соития отрывали. – А против такого даже размен не помогает. Воля солдата – закон, доча. Тут мои полномочия всё…
Странная игра в перестановку привела к тому, что из Питера по призыву от Сибирского округа на границу поехали четверо добровольцев, а к ним присоединился один рыжий и упёртый. Тогда как сам Боря вдруг понял, что обстановка в тылу накалилась.
Теперь ЕМУ нужно было выходить за Лесю, если хотел хоть часть долга отдать Ларисе. И ему же предстояло найти разменные миллионы наличными, чтобы рокировка с нотариусом завершилась. Но в очереди на свадьбу УЖЕ стояла Раиса, которая терпеливо ждала его дома. А законодательство не позволяло не то, что многожёнство, но даже двоежёнства.
«Как там говорил Степаныч»? – тут же активировался внутренний голос, понимая, что прерванный в третий раз секс тихо свёл на нет запал Лиды: «Можно же как в Таиланде. Миа Ной завести – побочную жену. Только кто из них на вторую роль согласится при таком раскладе»?
– Так, чего-то у нас не получается сейчас искру высечь, – психанула Лида и быстро принялась одеваться. – Скоро уже группа приедет. Давай перенесём отыгрыш на другое время. За тобой должок, да?
– Да, – кивнул Боря, ставя пометку в длинном списке в голове с этими должками, долгами и должищами.
«Город на Неве» прибыл в неполном составе в бомбоубежище буквально пару минут спустя. Коба вёл их паровозиком, так как на ногах они почти не держались. Выступая в роли локомотива, провёл по коридору и разгрузил вдоль стены. А вот замыкающая состав Дина уснула ещё в машине продюсера и добудиться её не было никакой возможности.
– Борис, я Дину домой отвезу. А вы пока за этими индивидуумами присмотрите, – сказал он.
– А, ещё же к Саре Ибрагимовне надо заехать? – поморщился Боря.
– К Саре после обеда уже не надо. Обед уже наверняка в раковине. Так что… разводимся, – ответил мрачный продюсер и отбыл не в лучшем настроении.
Пока ребята, придерживаясь за стеночку, разбрелись вдоль диванов и стульев, а Дичь пытался уснуть, прислонившись щекой к столу, бэк-вокалист немного пришёл в себя. Осмотрев помещение мутным взором, Лютый достал из кармана сложенную бумажку, после чего с важным видом подошёл к микрофону, включил сеть и заявил:
– Рома нам песню на прощание написал… Зацените!
И без подготовки выдал с припева, не догадавшись развернуть листик полностью:
Не пердоль ты бабку, не пердоль.
Она старая!
Лучше пышку радовать изволь.
Она мягкая!
Ну а как наткнёшься на рыжулю,
Свету бы не путать лишь бы с Юлей.
Если Леся тоже будет рада,
Нам глобально что от них всех надо?
В целом мир большой и интересный
И для секса всем хватает места.
Только бабка плачет по ночам
Говорит Макрону: всё, зачах?
Не пердоль ты бабку, не пердоль.
Она старая!
Лучше пышку радовать изволь.
Она мягкая!
Ну а как наткнёшься на блондинку,
Зинку бы не путать лишь бы с Нинкой.
Василькова тоже будет рада,
Нам глобально что от них всех надо?
Лида подскочила первой, врубив командирский голос:
– Так, я сейчас вас всех трахну, если мы это немедленно не запишем!
Боря как от разряда молнии подсочил. Брат оставил подсказку! Главное ведь подход. Да, не удалось Рому женить. Но это ещё не значит, что вместо него на заклание надо идти.
«Можно и другого мужичка найти… Стасяна, например», – тут же подсказал внутренний голос: «Не обязательно же ему деда слушаться. Макар Берёзович, конечно, плохого не посоветует, но и любовью у них там со студенткой не пахнет!»
Оставив Лиде группу, Боря тут же помчался к автомобилю. К крановщику надо за спасением ехать. И на колени встав, слёзно умолять жениться фактически на первой встречной во имя дружбы.
Боря даже сходу его номер набрал.
– Ало, Стасян? Я сейчас приеду. Поговорить надо.
– Да давно тебя ждём. Рая вон места себе не находит. Бледной тенью по квартире ходит, крошки в рот не берёт и в глаза нам не смотрит. Ты бы успокоил будущую супругу-то, а то как-то не красиво!
– Это всё потом. НАМ С ТОБОЙ ПОГОВОРИТЬ НАДО! – расставил приоритеты Глобальный.
– А, ну подъезжай, жду.
Сантехник тут же отключил связь. Но едва Боря завёл мотор, как в ушах слова Кобы встали о разводе. Пострадал человек. И ради чего?
«Ради группы пострадал»! – напомнил внутренний голос.
Скрипнув зубами, Глобальный добавил двадцать минут времени к всеобщему хаосу жизни, припарковался у старой хрущёвки, собрал новый букет тюльпанов и смело позвонил в первый подъезд дома 72.
– Сара Ибрагимовна?
– Да.
– Это Боря. Я к вам! – добавил он уверенным голосом и выставив букет перед собой как оберег, смело вошёл в подъезд. Так как дверь открыли мгновенно.
«Самое время выполнить побочный квест, замирить жену с продюсером, а вручив букет, тут же отбыть по своим делам», – разложил всё по полочкам внутренний голос, пока Боря поднимался на пятый этаж, перешагивая ступеньку.
Но едва открылась дверь, как снова что-то пошло не так.
Глава 7 – Восьмое Марта: день женской неожиданности
Как снег неожиданно падает на голову с крыши, так и жена Кобы предстала перед Борисом в одной сорочке! Если эту лёгкую прозрачную ткань вообще можно было назвать сорочкой.
«Как будто мокрой салфеткой обернулась», – невольно отметил внутренний голос, пока сантехник челюсть с пола подбирал и пытался прикрыть лицо букетом, чтобы поменьше видеть и покрепче ночами спать. Да разве такое развидешь? Даже сердце, что вроде бы только что билось мощно, гоняя напор крови по ногам после поднятия на пятый этаж, сжалось в какой-то жалкий комочек и старалось биться потише и незаметнее.
К такому жизнь его не готовила!
– А я уж было подумала, что вы никогда не решитесь заскочить ко мне, Борис, – добавила хозяйка с томной улыбкой. – Да вы заходите! Заходите скорее. Не надо стесняться души порывов! Мы вот с Мосей тридцать лет стеснялись признаться друг другу, что пыл угас. И кого винить в этом, кроме нас самих? Надо было хоть раз с соседями подружиться. По-настоящему!
– Сара Ибрагимовна! Что происходит? – сразу закрыл глаза Боря, стараясь теперь вообще ничего не видеть, чтобы ни в чём потом не обвинили.
Хозяйка тут же затолкала его внутрь, взяв за букет, потом под локоть, а затем и за куртку притянула:
– А я ведь сразу поняла, что между нами искорка. Вы так часто шутили над братом ещё. А он сразу сказал, что просто у вас на меня планы.
«Рома? Вот же сукин сын»! – невольно подумал Боря и тут же себе пообещал: «Вернётся – пришибу лопатой»!
– А вы, значит, стеснялись, – ворковала хозяйка так, что Боря ощутил, как мурашки по коже пробежали строем. И сто процентов изобразили надпись «что за дела»?
Но если объективно, то в голове пустота и один вопрос на повестке дня маячит – что делать?
– Да нет, Сара Ибрагимовна, он шутил. Вы просто не так поняли.
– Ой, Борис-Борисик-Борюсечка… не надо стесняться, – захихикала она. – Я всё-таки не первый год живу на этой планете, и кое-что понимаю в людях. Да и у самой ещё изюма в закромах хватает. Ах, если бы вы знали, как оно на самом деле. Ведь приличная женщина – это та, про которую никто не знает, как неприлично она может себя вести. В тайне всё дело!
Боря невольно сглотнул. Очевидно же, что на ведьму нарвался. Просто слова вуалирует. А если бы играли в открытую, сказала бы «Я всё-таки не первый век живу на этой планете, а со старой выгнали, вот и приходится у вас тут доживать».
Боря даже головой дёрнул. Что-то не сходится! Конечно, если жена Кобы вдруг моментально сама головой тронулась или это проявление деменции какое, то главное, чтобы соседи не заметили этих причуд.
«Ей нужна помощь, как минимум», – добавил внутренний голос.
Поэтому в квартиру Боря зашёл сразу. И даже дверь за собой прикрыл. А вот что делать дальше – решительно не знал. Зоя Похлёбкина, бывало чудила, конечно. Опыт был. Случалось так, что соседка по участку Шаца трепала нервы, но там в посёлке закрытого типа этого никто не видел. А здесь – общество. Плюс бухгалтер была лет этак на «дцать» моложе и все причуды легче переносились.
А тут – ну… бабка.
«Может, в комнату её отвести? Спать уложить, одеялко подоткнуть, колыбельную напеть даже можно, лишь бы толк был. А затем Моисей Лазаревичу сразу позвонить можно», – предложил вполне логичную последовательность внутренний голос, словно читал с утра книгу «как ухаживать за старушками в преддверии наследства под редакцией Прохора Шаляпина».
Но для управления старушкой нужно было снова открыть глаза. Поэтому сантехник чуть приоткрыл один, чтобы лучше ориентироваться в пространстве.
А перед ним снова Сара в сарочке!
Шок, трепет! И видно, как кожа свисает убегающим из кастрюли тестом. Но пыла хозяйки это не унимало. Напротив, как будто стрелой Купидона в одно место ужаленная, она тут же отобрала букет и прижалась к его плечу сантехника, добивая его словами:
– Я ещё хотела переодеться в корсет сначала. Но вы так быстро по ступенькам шагаете. Не то, что Мося. Вот и думаю, не успею. Пока буду затягиваться, Борис ждать устанет. Вот и решила… просто снять лишнее! – она снова улыбнулась, от чего гость снова крепко зажмурился, а рядом прозвучало гораздо пронзительнее весеннего грома. – Между нами ведь не должно быть ничего лишнего, Борис?
– Послушайте, Сара Иб… – вновь попытался он поставить пылкую старушку на место.
«Может так они и соблазняют певцов и политиков? Нахрапом»! – тут же предположил внутренний голос.
Но додумать не дали.
– Просто Сара! – тут же прервала хозяйка квартиры и добавила томно где-то у уха. – Можно даже… Сарочка.
И столько было страсти в старушке, что челюсть от усердия выскочила. И по уху сантехника лизнула. Борю как молнией пронзило. От неожиданности весь запас слов растерял в раз.
«Так, давай ещё раз, с начала», – тут же предложил внутренний голос, пока ситуация ещё не совсем вышла из-под контроля: «Если человек не в себе, то как его убедить? Чур без угроз, крика и какого-либо рукоприкладства».
Пока Боря думал, хозяйка уже под руку его взяла и повела куда-то. Только и успел, что разуться, стянув ботинки за пятки, чтобы следы мокрые не оставить. Они же – следы присутствия.
– Сара Ибр…
– Сарочка же! Ещё помню, как меня зовут. Я же начала пить витамины для улучшения памяти, – щебетала хозяйка рядом. – Только не помню, пила ли их сегодня?
Едва сантехник осознал, что это риторический вопрос, как оба уже в спальне оказались. Ту локацию по запаху таблеток можно понять, даже не открывая глаз. А как снова поднял веки Борис, так и обомлел. Горсти таблеток на прикроватном столике с одной стороны кровати. А с другой стороны сорочка вниз полетела, легко снятая в один присест через голову!
«Боря, беги»! – выдал самую чёткую команду из всех возможных внутренний голос.
Боря и рванул на балкон спринтером!
Благо тот был в одной комнате со спальней. Но едва ступив на полосу холода одними носками, сигать в окно не стал. Только понял, что зря разделся.
– Вы куда, Борис? Подышать? Или покурить? Тогда дверь прикрою, – донеслось позади и ручка тут же опустилась, отрезав его от царства тепла и отопления безжалостной «наружей».
Балкон был не застеклён. Продувало изрядно. По ногам тянуло, напоминая, что ещё не май месяц.
«Хорошо, что куртку не успел снять», – пришёл к новому выводу внутренний голос и сантехник посмотрел с высоты пятого этажа на ближайшую берёзу, до которой было пара метров. Вроде не далеко прыгать, но ветки выглядели ненадёжными.
Затем Глобальный перевёл взгляд на покатую крышу, откуда на него с удивлением уставился голубь, одним своим нахохленным видом заявляя, что там место занято. И он первый гнездо свил. Нужно же куда-то детей голубей прятать.
«И в скалолазы я тебе тоже не рекомендую резко записываться», – подытожил внутренний голос: «Вывод один – надо вернуться. В конце концов, это лишь нелепая шутка юмора».
– Сара Ибрагимовна! Откройте! Я… надышался, – тут же дал заднюю Боря, решив действовать с пожилой женщиной жёстко и решительно.
Сначала на место её словом поставит, потом напомнит о семейных ценностях, ещё пристыдит на сдачу. И готово. Оденется, посидят, чаю попьют, семью продюсеру спасёт и дальше поедет добро творить. Как ангел, только на зарплате.
– Подождите, кто-то в домофон звонит! – донеслось приглушённо из-за двери.
Сантехник запоздало по стеклу постучал. И снова выглянул с балкона на улицу, где и увидел автомобиль продюсера группы.
– Вовремя! – хмыкнул сантехник.
«Ну всё, Моисей Лазаревич поднимается», – тут же начал стращать внутренний голос: «Сейчас вместо планируемого семейного примирения будет незапланированное убийство. А может даже – двойное».
Тогда Боря снова застучал в стекло. Ведь если ещё успеет обуться, пока поднимается человек, то можно сказать, что даже не заходил. Так, на пороге ждёт, его дожидается.
«Но если она не оденется, то говорить уже ничего не нужно будет. И так картинка говорящая», – не унимался внутренний голос: «А одеваться она что-то не торопится. Как и дверь открывать».
Быстро стучало сердце на адреналине. Время тянулось резиной. В комнате мелькало полураздетое тело, ничуть не обращая на него внимания.
Секунды сложились в минуты, а затем произошло то, что произошло. Без всяких чудесных спасений в спальню зашёл Коба.
Боря продолжал тарабанить пальцем по стеклу по инерции, но уже как-то тихо, почти незаметно. Хозяин сначала прищурился, потом посмотрел на него секунд так десять. Пристально.
Затем дверь открыл. И голос упал до баса, как будто богатырь с чудищем пришёл биться:
– Не думал я, Борис, что в смертельной схватке нам придётся сойтись.
– Какой ещё схватке? – буркнул Боря, с удовольствием переступая холодный порог и вставая на тёплый палас. И больше всего это одобряли почки.
– Кровавой, Борис. За Сарочку будем биться, – тихо добавил Моисей Лазаревич и начал пуговицу на рукаве расстёгивать и манжет подворачивать. А пока был занят делом, сразу предупредил. – Учтите, Борис. Учитывая возраст, я бью первым!
– Моисей Лазаревич, вы не так поняли, – попытался внести ясность разутый, но совсем не раздетый сантехник. – Я же мирить вас пришёл!
– Давайте уточним детали, – кивнул хозяин квартиры и первым делом спросил. – Цветы в вазе?
Тут Боря понял, что всё это время хозяйка бегала по комнате в поисках вазы, затем наполняла её водой с кухни, потом подстригала кончики и ставила цветы в воду. Так ваза и поселилась в спальне, у изголовья кровати.
– Да, – отметил очевидное Боря.
– Ботинки в коридоре? – снова спросил Коба, как на допросе. Не хватало только лампы, светящей в глаза.
– В коридоре, – и тут не стал отпираться Глобальный, так как на нём их не было. Иначе бы почки не дёргало.
– Жена раздета? – почти плачущим голосом задал третий и самый важный вопрос муж, так как за время разговора на супруге не прибавилось ни грамма одежды.
– Раздета! – почти выкрикнул Боря, сам на грани истерики и тут же громко добавил. – Но я-то одет!
Дар убеждения не сработал. Зато соседи сразу в стену смежную застучали. И из розетки послышался первый сторонний комментарий по этому поводу:
– Чего вы там орёте? У нас ребёнок спит! Слышите меня! – тут источник звука, очевидно, вытащил штепсель из розетки, приблизил лицо к ней и добавил ещё громче в отверстие. – РЕБЁНОК! СПИТ! НЕ ОРИТЕ!
Кричал он громко, внятно. Убедительно. И в ответ застучали уже снизу. По батарее. Ножичком.
Уже из-под щелей в полу между плитами донеслось так же приглушённое, но настойчивое:
– ПРАДЗНИК ЖЕ! ХОТИМ И ОРЁМ! А БУДЕТЕ НА НАС ОРАТЬ, МЫ ВКЛЮЧИМ МУЗЫКУ ПОГРОМЧЕ! И УЖЕ САМИ БУДЕМ РЕШАТЬ, КАКАЯ МУЗЫКА ПРАЗДНИЧНАЯ!
Не прошло и минуты, как почти все соседи начали долбить в стену кто чем мог, кричать и мучать новые биметаллические батареи. Как на слух, так сразу ножами, вилками и ложками.
– Что за хаос? – вернулась с кухни Сара Ибрагимовна ровно в том же, в чём и была. И тут же на закатанные рукава мужа посмотрела. С сомнением на перекошенном лице. – Мося, ты никак решил в кой-то веки подраться?
– А что, если-таки решил? – привычно ответил вопросом на вопрос Коба.
– А какая-таки тебе с этого выгода? – тут же перебила своим вопросом супруга.
– Я отстаиваю то, что мне дорого, – первым сдался супруг, так как это могло продолжаться довольно долго, а нервы не железные. – Я всё-таки в тебя изрядно вложил. Да чеки на гордость не сохранились.
– Не переживай, Мосечка. Я всё тебе и так прощу, – ответила она тут же с вызовом.
– Но хотя бы на халат мы точно накопили! – всё же повысил голос муж. – Так что прошу тебя, оденься уже, чтобы мы не отвлекались от дел ещё и этим!
– А ты бы не мог выйти на балкон и там отстаивать свои дела там? – тут же уточнила супруга.
– Зачем я буду облегчать жизнь сопернику? – не понял муж.
– Либо облегчи уже, либо все наши соседи передерутся, пока ты только собираешься, – тут же разъяснила Сара Ибрагимовна, предпочитая больше спорить, но меньше одеваться.
С явной неохотой она накинула не плечи халат. И Боря понял, что это был её звёздный час, который хозяйка хотела растянуть подольше. Каждой женщине нужно внимание.
«А что, не часто мужчины ругаются из-за старушек», – прикинул внутренний голос: «А тут почти конкуренция».
– Я буду отстаивать то, что мне дорого там, где мне теплее и комфортнее, – решил не сдаваться супруг.
– Но мы уже пожили, Мося, – парировала она. – И оба знаем, что против Бориса у тебя нет никаких шансов.
– Но это не значит, что я не буду стараться победить его любой ценой! – ответил муж. – Так что лучше сразу вызывай полицию, скорую помощь и пожарных. Только службу газа не надо. Думаю, до этого не дойдёт… Так, Борис?
– С газом мы точно связываться не будем, – кивнул сантехник и признался. – У меня высшего допуска пока нет.