Под знаком Дарго

Глава 17

ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦА НЕЧИСТОЙ СИЛЫ

Наступивший день начался с суматошной беготни. Разбудила нас встревоженная Гарпина.

– Быстро вставайте, если хотите успеть позавтракать. Через десять минут выходим.

На ней уже была привычная тельняшка и широкие шаровары.

– Почему такая спешка? – спросил я, потягиваясь.

– Подробности за столом, – скороговоркой ответила ведунья и скрылась за дверью.

Растолкав Соньку, я поспешил в зеленую комнату. Старушка стояла возле стола и раскладывала по карманам разную мелочь из небольшого сундучка.

– Садись, ешь и внимай, – произнесла она тоном, не терпящим возражения. – Вчера после нашего разговора я попробовала заглянуть маленько вперед, и то немногое, что удалось углядеть, меня ничуть не утешило. Пришлось тряхнуть стариной и слетать на метле домой. Этим древним инвентарем, – указала старушка на сундук, – я отродясь не пользовалась, но чую – и его мощи может не хватить. Прогулка будет жутко опасной, поэтому повиноваться мне беспрекословно. Заруби себе на носу и бабе своей втолкуй.

Из комнаты вышла сонная принцесса.

– У тебя три минуты на завтрак, – бросила ей Гарпина и продолжила разговор со мной: – Сегодня начали сбываться самые страшные пророчества. Кто-то вскрыл воронку Хаоса. Это страшная демоническая сила. Она пробуравливает несколько потусторонних миров, выбрасывает их обитателей к нам и пожирает окружающее пространство. Такая же беда приключилась еще до большой войны магов. Три дня и три ночи много-много волшебников гасили ее всем, чем могли, а затем год уничтожали пришлую нечисть. Сейчас все колдуны на королевской тропе, они пытаются утихомирить магический смерч.

Сонька успела только положить в свою тарелку кое-что из остатков вчерашнего пиршества, как раздался грозный приказ командира в тельняшке:

– Все, выходим!

Над серым замком грозно нависла огромная черная воронка. Беззвучные всполохи яркими вспышками пронизывали мрачный вращающийся конус, вокруг которого плотным кольцом стояла практически вся знать королевства. Тонкие паутинки лучей исходили от волшебников и тонули в страшном водовороте.

Ближе всех к зловещему месту находились Эл, Аргизол и Бергост. Я невольно сравнил этих троих совершенно разных людей. Могучий телохранитель напоминал нерушимую скалу. Он уверенно взирал на непрошеную гостью из других миров твердым взглядом, в котором не читалось ни малейшей тревоги. Грузный князь, похоже, был горд тем, что в столь ответственный момент оказался рядом с королем. «Посмотрите, какой я молодец», – было написано крупными буквами у него на лбу. Эльруин смотрелся рядом с ними маленьким мальчиком, но лишь внешне. Взгляд парня был столь же твердым и решительным, как у Аргизола, однако в облике короля просматривалось легкое раздражение. Потусторонняя опасность нарушила его планы и не позволила сопровождать друзей в нелегком путешествии.

Население срочно покидало город. Мы вышли через восточные ворота и двинулись по широкой тропе в сторону восходящего солнца. Других желающих следовать этим маршрутом не наблюдалось. Горожане бежали на юг. Хоть здесь повезло, не было толкучки и «пробок» на дороге.

Долго в пути нам скучать не пришлось. Замок еще не успел скрыться за линией горизонта, как дорогу преградили необычные русалки фиолетового цвета. Только женщину в данном случае неизвестные генетики скрестили не с рыбой, а, скорее всего, с осьминогом, поскольку восемь змееподобных окончаний, утыканных присосками, заменяли этим существам ноги.

– Сделаете хоть шаг – можете считать себя моими лютыми врагами, – ледяным голосом почти прошептала Гарпина, вытаскивая из кармана камышовую дудочку.

Унылая и тягучая, словно кисель, музыка полилась из крохотного инструмента. Из этого «клейстера» материализовались бравые зеленые человечки с развитой черепной коробкой и ластами на ногах. Не дожидаясь специальной команды и ощетинившись копьями, зелоги яростно бросились на фиолетовых амазонок.

Затрудняюсь сказать, насколько искренне фиолетовые красавицы обрадовались встрече, но их щупальца пытались задушить головастиков в своих жарких объятиях. Болотные бойцы тоже не остались в долгу, действуя тактически очень грамотно. Один из них прыгал на девицу, словно пылкий возлюбленный, и старался плотнее обхватить голову «красавицы», а двое других ловко отсекали щупальца поваленной и временно ослепленной жертвы. Обрезание проводилось с хирургической точностью – под самый корень. Мало того, один из воинов занимался только тем, что собирал и складывал отсеченные части. Трудно было даже понять, это сражение или обычный сбор урожая.

Мы с Сонькой так и стояли неподвижно, боясь навлечь на себя гнев сухопутного адмирала.

– Ежели лахудра тебя приласкает своей ножкой – приплыли, суши весла. Вечное плавание в реке забвения кверху брюхом обеспечено, – объяснила ведунья. – Хорошо, что в нашем мире эти красавицы видят только движущиеся предметы.

Благодаря численному перевесу зелоги быстро расправились с противником и под звуки более веселой мелодии исчезли, возвращаясь домой.

– Неужели головастикам такой сильный яд нипочем? – спросил я старушку, решив, что время запрета на передвижение закончилось.

– Ты же видел – они захватили с собой почти все обрубки щупалец. Теперь лет на сто обеспечены лучшим средством от ревматизма. На болотах оно на вес золота.

– То-то их начальник так низко вам кланялся. На моей памяти они так лишь перед королем спину гнули.

– Перед королем гнут спину из страха, а меня просто уважают. Хотя, когда меня не уважают – я гневаюсь, а когда я гневаюсь – меня боятся, – глубокомысленно заключила ведунья.

Мы двинулись дальше, обходя стороной место сражения. Гарпина была непохожа сама на себя. Залихватская одежда совершенно не соответствовала сосредоточенному выражению лица старушки. Она шагала твердой походкой, бормоча под нос что-то непонятное. Неожиданно ее голос оборвался, и она, резко подняв руки вверх, сделала громкий выдох, словно собиралась залпом выпить стакан спирта. От дыхания старушки все вокруг пошло волнами, а затем осыпалось, словно разбитое стекло, открывая взору шестерых огненных парней трехметрового роста, стоящих по обе стороны дороги. Мгновенно наступившая жара сразу напомнила путешествие по пустыне Огня.

– Понаехали гастролеры распроклятые, проходу не дают, – возмутилась старушка. – Еще в прятки со мной надумали играть!

Порывшись в карманах широких штанин, она аккуратно вытащила красную книжицу, осторожно раскрыла ее и дунула на страницы, подняв целое облако пыли. Облако осело в виде десятка крупных парней, дрожащих от холода в этой невыносимой жаре. Гдэвы, определив источники тепла в незнакомой местности, бросились к ним, как к родным, но пламенеющие гиганты не были готовы к столь радушному приему. Твердокаменные обитатели огненной пустыни не отличались особой нежностью, обхватывая огненные фигуры, и в результате от знойных пришельцев остались лишь тлеющие угольки. Чтобы победители совсем не окоченели, ведунья поспешила закрыть книжку, и гдэвы растаяли в воздухе.

– Никогда бы не подумал, что дождусь помощи от этих ребят, – произнес я, разглядывая место жаркого поединка.

– В природе нет ненужных созданий, всякая тварь для чего-нибудь да сгодится. И не так уж важно, чистая она или нечистая сила, – резонно заметила старушка. – Главное – знать, которую силу против какой поставить.

– Все, конечно, правильно, за исключением одной мелочи. Нужно еще иметь доступ к этой силе. Откуда у вас такие обширные связи? – поинтересовался я.

– Я ж не всегда сиднем сидела на одном месте. Лет триста тому назад меня в Долине каждая собака знала. Ох и веселые были деньки!

– Извините за бестактность, но ночные любители дискотек утверждают, что вам лишь сто двадцать лет.

Меня, кстати, тогда это утверждение сильно удивило. Сонька, если не врет конечно, говорила, что ей скоро стукнет двести, а выглядела на двадцать, и если наша бабушка моложе… То ли лерхи считать не умеют, то ли во сне стареют медленнее. Мои размышления перебила Гарпина:

– Правильно утверждают. Сто двадцать и есть, только после тысячи. Из них мало кто до трех сотен сосчитать может, а перегружать мозг лерхов ни к чему, там не так уж много извилин.

Я пытался переварить услышанное. Взгляд старушки вдруг стал жестким, и она, в присущей ей манере, сказала:

– Ты варежку-то закрой! Выглядишь сейчас как жених, который на свадьбе узнал, что стал не только мужем, но и отцом десятерых детей. Могу ведь подумать, что не веришь, и разгневаюсь.

Я ненароком глянул в сторону Соньки, но принцесса молча показала шнырика, словно говоря: «Кроме этого, никаких детей».

Развить тему нам не дали. На дороге показались смуглые человечки с козлиными рожками и длинным хвостом. Весь отряд, численностью около ста рож, был вооружен длинными трезубцами.

– Неужели черти? – вырвалось у меня.

– Они. А ты откуда знаешь? Ладно, после расскажешь, что делал в Долине пятьсот лет назад. Сейчас ждите здесь. – И старушка вышла навстречу рогатой братии.

– С чем пожаловали, загорелые? Али клятву не помните, али рога на голове лишние? – заговорила Гарпина подчеркнуто вежливым тоном.

Из толпы к ней вышел самый чумазый боец.

– Иди себе дальше, бабка! Не хватало еще, чтобы всякая старая клюшка нас уму-разуму учила. У нас дело к тем двоим, – указал черт в нашу сторону, – а ты можешь быть свободна, мы с древними старушонками не воюем.

От такого неприкрытого хамства рука сама потянулась к мечу. Однако ведунья, не глядя на нас, жестом руки остановила меня, а другой поманила наглеца к себе. Он спокойно приблизился к Гарпине, считая, что волноваться незачем, если за ним находится целая толпа собратьев. Но самоуверенность сыграла с чертом злую шутку. Что прошептала ему старушка, расслышать не удалось, однако слова бабки оказали на парня сокрушительное действие. Сначала он вытянулся в струнку и отдал честь по всей форме (даже руку приложил поверх рогов, чтобы имитировать головной убор). Затем началась адская работа: без заступа и лопаты черт за минуту вырыл яму глубиной в собственный рост. Примерно столько же времени ему понадобилось, чтобы закопать себя по самую шею. Только голова и верхние конечности остались торчать из земли.

– Вот так-то лучше, милок. Посиди пару дней, подумай, если есть чем. Может, это научит тебя почтительному отношению к старшим, – подвела итог ведунья и обратилась к опешившей толпе: – Ну, кто здесь теперь старший?!

На загорелую публику было жалко смотреть. Даже цвет шерсти у них стал светлее. Прижавшись друг к дружке, они молчали. Я не смог удержаться, чтобы не подсказать правильный ответ, и указал на грозную фигуру в тельняшке. В итоге один из них все-таки сообразил.

– Вы, госпожа, – сказал он из-за спин своих соплеменников.

– Наконец-то! А то думала – здесь один разговорчивый. Хватит там прятаться, выйти из строя!

Черт не посмел ослушаться и сделал два шага вперед. От остальных он отличался рыжим пятном в половину морды и сломанным рогом.

– Как зовут?!

– Гриф, – четко произнес рыжий и вытянулся по стойке «смирно».

– Будешь моим помощником и командиром отряда. Пристраивайтесь сзади, будете сопровождать. Ближе чем на пятьдесят шагов без приказа не подходить. Кто ослушается, закопает себя рогами вниз.

Умела старушка установить дисциплину. Наш необычный отряд представлял теперь грозную силу, во главе которой шла не менее грозная Гарпина.

– А они почему на нашем языке разговаривают? – впервые за время путешествия произнесла Сонька и была удостоена уничтожающего взгляда со стороны ведуньи.

– Это не мне, это ему интересно, – указала принцесса на выбравшегося из своего домика сонного шнырика.

Посчитав шнырика достойным своего ответа, Гарпина объяснила:

– Все они, а точнее, их предки – бывшие жители Долины. Могли бы и сейчас здесь обретаться, но пять-сот лет тому назад объявился в наших краях дьявол-искуситель и сманил рогатых в мир потусторонний, да еще клятву с них взял, что обратно путь заказан. Клятву они все кровью подписали, передается она из поколения в поколение и действует даже на тех, кто о ней слыхом не слыхивал. У меня в те времена много среди чертей знакомых было, не зря в народе «чертовой бабушкой» зовут. Силилась отговорить их от глупости несусветной, но уперлись – не сдвинешь. Текст клятвы я одним глазом видала да на всякий случай запомнила. Два слова из кровавого заклинания действуют на черта в нашем мире похлеще всякой магии, к которой они почти не восприимчивы. Основное занятие рогатого племени – строить пакости людям. Ну а человеческий язык им всегда был ближе других. Теперь расскажи, – обратилась старушка ко мне, – откуда тебе черномазые известны. Может, гостил у нас в те времена?

– Нет, я в детстве любил сказки читать.

– Ты на него посмотри – ко всем своим недостаткам он еще и грамотный. Про клятву в тех книжках ничего не писали?

– Нет, в сказках черти уговаривали людей подписываться кровью, а затем вытворяли с ними что хотели.

– Врут твои книжки, бессовестно врут! Покупать души – любимое занятие бесов, а черт – он существо хоть и пакостное, но не зловредное, – бросилась старушка на защиту своих «внучат». – Ну, подставит тебе подножку или под локоть толкнет, когда чай горячий пьешь, – не больше. Отделаешься ушибом или небольшим ожогом, в крайнем случае поссоришься с соседом до драки. Немного подлечишься – и снова человек.

– В сказках черт от беса ничем не отличался, – уточнил я.

– Бес будет ростом пониже, и рога у него поменьше. Коварен как дьявол, да еще может обращаться в кого угодно, а уж как приклеится – не отцепишь. Но бесы – нечисть нездешняя и чрезвычайно поганая! – раздраженно сказала бабка.

Я не стал расспрашивать о третьем рогатом представителе, опасаясь навлечь на себя гнев командира. По моим скромным познаниям, ни черт, ни бес, ни дьявол ничем друг от друга не отличались, разве что занимаемой должностью в рогатом племени. А на поверку-то вон как оказалось.

Глубокие размышления прервал необычный гул, доносившийся с востока. Над линией горизонта ровной полоской поднялась серая пелена пыли, и старушка вытащила из кармана подзорную трубу.

– Вот это подарочек! Целое стадо трибанов к нам затащило.

Она передала мне оптический прибор. Кошмарные сны начинали претворяться в жизнь. Точно такие зверюги привиделись мне сразу после бесконечного полета с высоты одноэтажного здания, перенесшего меня в здешние места с Шаркуса. Трехголовые кабаны неслись плотной массой в виде клина, острие которого надвигалось прямо на нас.

– От этих не убежишь, – ответила на незаданный вопрос Гарпина, – они идут лавиной и растопчут всех на своем пути.

– Можно их повернуть или обойти? – спросил я.

– Обойти не успеем, а повернуть невозможно. Вожак их ведет по дороге прямо к городу, кто-то хочет помешать колдунам обуздать воронку Хаоса. Трибаны сотрут город с лица земли вместе с оставшимися обитателями, а тогда вот таких, – кивнула бабка в сторону приближающегося стада, – и им подобных будет еще больше.

– Но ведь должен быть какой-нибудь выход, – вмешалась взволнованная Сонька.

– Со смертью вожака гибнет все стадо, но черноносого трибана можно поразить не всяким оружием.

Намек на свой меч я понял сразу и освободил его от захватов.

– И где у этой твари ахиллесова пята?

– Нет, вы на него только посмотрите! Еще скажи, что и про Ахилеска в книге вычитал. Его имя уже восемь веков не упоминается.

У меня понемногу начиналась тряска в коленках, поэтому я не дал Гарпине развить тему и скороговоркой спросил:

– Скажите, к какому месту на зверюге нужно приложиться, чтобы тому мало не показалось?

– На средней морде вожака должна быть черная отметина на весь пятачок.

Я повернулся в сторону пыльного облака и застыл, вглядываясь в надвигающуюся лавину.

Страх – вещь серьезная. Когда все кругом гремит и на тебя надвигается огромная мощь, психика отказывается верить в то, что эту громадину можно остановить одним взмахом меча. Пусть даже все происходит в нереальном мире и человек, сообщивший обнадеживающую новость, пользуется твоим безграничным доверием. Глаза видят то, что видят, и ноги не желают идти навстречу верной гибели, даже если осознаешь, что любые другие действия приведут к худшему результату. Однако стоять на месте и ждать куда тяжелее. С трудом передвигая непослушными конечностями, я двинулся вперед по дороге, сжимая в похолодевших руках переливающееся радужными цветами оружие.

«Надо же, а ведь он радуется», – подумал я, глядя на меч. Мои шаги стали менее тяжелыми, душа словно разгоняла мрачные тучи ужаса, заполнившие все пространство вокруг. Чем меньше становилось расстояние до приближающегося клина, тем увереннее я себя чувствовал. Вот уже отчетливо видны коричневые тела чудовищ. Вожак стаи среди общей массы выделялся своими габаритами и двигался по центру дороги, опережая почти на корпус ближайших к нему тварей. «Мишень удобная, его пятачок как раз на уровне моей головы». – Мозг заработал на решение вполне конкретной задачи, и страх улетучился. Меч и собственное тело, как продолжение оружия, стали единым механизмом для поражения темного пятна на морде кабана-мутанта. Внутренние часы включили секундомер обратного отсчета, когда до черноносого оставалось не больше тридцати метров. Удар двумя руками, и меч врезается между дырками на черном пятаке секача. Это все, что мне удалось увидеть, а дальше – ослепительная вспышка, после которой мгновенно наступила непроглядная тьма. Грохот тысяч копыт прекратился, но отсутствие света снова открыло ворота неуверенности и страху, которые постарался разогнать знакомый скрипучий голос:

– Что, ослеп, милок? Не бойся, так и должно быть. Меч-то опусти, а то ненароком поранишь старушку, кто ж тебе зрение вернет?

На глаза легли какие-то холодные примочки, и голову обмотали полоской материи.

– Ну, что, прынцесса, веди своего слепого рыцаря, авось через десять минут прозреет. – Первый раз за все время старушка снизошла до обращения к Соньке, искажая на свой лад титул блондинки.

Сонька положила мою руку себе на плечо, и мы снова двинулись в путь. Шнырик не преминул воспользоваться перекидным мостиком между нами, перебегая то туда, то обратно и нашептывая мне на ухо какие-то только ему известные тайны. После нескольких перемещений он обосновался на моей голове, наверное, для того, чтобы я не посмел раньше времени снять повязку.

Хотелось спросить, почему ведунья не предупредила о необычной вспышке, но, поразмыслив, принял ее решение. Храбрее от подобной информации я, скорее всего, не стал бы, а нервов потерял гораздо больше.

Прошло минут пять, и мирную тишину нашего похода разорвал свирепый рев.

– Все нормально, – донесся спокойный голос Гарпины. – Небольшая остановка по требованию. Снимешь повязку, можешь считать себя слепым на всю жизнь. Так что лучше сядь и сиди смирно, не дергайся.

А что мне еще оставалось делать?

Чрезвычайно угнетало ощущение беспомощности. Мало того, что сам не мог повлиять на события, так еще и не видел, как они развиваются. Руки тянулись к повязке, но слова ведуньи четко обозначили перспективу на этот случай, а без зрения меня можно спокойно отправлять на свалку.

Грозный рев прервало мощное сотрясение почвы, от которого временный постоялец выпустил когти, чтобы не свалиться с моей головы. Я зашипел от боли, но мой голос заглушило повторное рычание. Воздух стал заметно теплее, и по барабанным перепонкам резанул пронзительный свист, сопровождаемый порывами ветра. Земля под ногами заходила ходуном, а зверек наверху, по моим ощущениям, вонзил свои когти уже непосредственно в череп. Только бы не начал снимать скальп.

Громкое скрипучее карканье напоминало командирский голос Гарпины, а в грозном рычании появились высокие нотки неуверенности. Все это смешалось с сильными порывами ветра, пригибающими к земле, и вибрацией почвы. Похоже, я стал слушателем светопреставления местного масштаба с неизвестными действующими лицами. Исключить с уверенностью мог только шнырика, намертво вцепившегося в скальп, и Соньку, потому как моя рука лежала на ее дрожащем плече. Закончилось все очередным грохотом, сотрясшим землю, и свистящим звуком, за которым последовала мертвая тишина.

– Интересно, мне можно снимать повязку, или десять минут не прошло? – нарушил я воцарившуюся тишину.

– Ладно, открой ему глазки, только пусть на солнце не пялится, – раздался слегка запыхавшийся голос ведуньи.

– Сонька, большая просьба, зверя снимай очень осторожно, – произнес я жалобным тоном, – каждую лапу в отдельности, а лучше каждый коготь.

Когда операция извлечения четвероногого была успешно завершена, меня освободили от непроглядной тьмы, однако увиденное было сродни ночному кошмару. Местность впереди напоминала поле после игры в поло как минимум на слонах. Причем один участник так и не смог покинуть свежевспаханный участок и закрывал сейчас приличный кусок неба. Оглянувшись, я поразился еще больше. Ни в одной сказке не припомню описание белого черта, а здесь стояла целая сотня рогатых особей, окрасившихся в серебристый цвет.

– Чем вы тут без меня занимались? – обратился я к блондинке.

Принцесса испуганными глазами указала на ведунью и не произнесла ни слова. Старушка же просто отмахнулась от моего вопросительного взгляда и сказала:

– Опаздываем, нельзя заставлять себя долго ждать. К обеду должны быть в замке, не хотелось бы там оставаться на ночь.

Нет, только подумайте! За пять минут вспахать целое поле, прибить, может быть, самого последнего динозавра, напугав при этом всех присутствующих чертей так, что они поседели, и умолчать о случившемся! Со мной этот фокус не пройдет.

– Может, все-таки соблаговолите просветить убогого, кто животинку обидел, пока я был лишен возможности наблюдать за вашими кознями?! – произнес я с нажимом на каждое слово.

– Серж, не примечала в тебе ране такого докучливого любопытства. Не иначе как тебя подменили после встречи с трибаном. Ну, подумаешь, прилетела большая рептилия со скверным характером и стала чихать огнем во все стороны, но тут совершенно случайно, – сделала многозначительное ударение на этом слове ведунья, – появилась добрая птичка и наказала хулиганку.