Собиратель теней. Буйный сезон
- -
- 100%
- +
Во вчерашнем разговоре мы коснулись темы одаренных. Адвокат рассказал, что рассмотрение дела в магическом суде для тех, кто не являлся волшебником, стоит немалых денег, но в этом случае обвиняемый мог пойти на крайнюю меру – произнести магическую клятву, что не совершал преступления. Правда, ложь в этом случае приводила к смерти, если же выжил – полное снятие всех обвинений.
Целитель по совету защитника снова превратил копье в нож и вернул суду, хотя было видно, насколько ему не хотелось этого делать.
– Значит, переходим к рассмотрению второго пункта обвинения: кража, – предложил судья. – Истец обозначил свою позицию. Что скажет защита?
Адвокат снова начал расспрашивать баронета и свидетелей, но на сей раз Жилский вел себя увереннее, словно уже не раз проходил всю эту процедуру. По крайней мере, адвокату не удалось хоть как-то запутать истца.
«Неужели этот тип постоянно так разводит людей на деньги? Сначала приглашает в гости, нанимает свидетелей, а потом суд и будьте любезны – платите штраф?»
Закончив слушание, судья с двумя помощниками, адвокатом и представителем баронета удалились, чтобы определиться с приговором.
Надо отметить, что в ходе процесса зал постоянно поддерживал адвоката и осуждал «пострадавшего», пытаясь оказывать давление на принимающих решение. Несколько раз судья грозился прогнать самых активных, но так и не осуществил угрозу, поскольку вся публика, судя по одежде, принадлежала к зажиточному классу. Насколько я понял, и эта часть спектакля была разыграна по сценарию нашего адвоката.
– Подозреваемый Ишид признан виновным в попытке совершения кражи и приговаривается к пяти годам каторги, которая может быть заменена штрафом в размере десятикратной суммы украденного, – объявил приговор судья. – Адвокат, возьмите вещественное доказательство и пересчитайте.
– Пятьдесят золотых, – объявил защитник, изучив содержание кошелька.
– Подведем итог, господа. – Снова заговорил судья. – Сумма штрафа в королевскую казну составляет пятьсот монет. Размер судебных издержек – пятая часть штрафа, выплата пострадавшему за моральный ущерб – также пятая часть штрафа. Тот, кто прямо сейчас пожелает внести семьсот монет, может взять обвиняемого на поруки. В зале есть желающие?
– Есть, ваша честь, – поднялся я. – Кому необходимо передать сумму штрафа?
Приятно было видеть вытянувшиеся лица баронета и целителя. Ни тот, ни другой не ожидали моего присутствия здесь, не говоря уже об остальном.
– Кем тебе приходится подсудимый? – после продолжительной паузы спросил судья.
– Односельчанином, – сделал я сомнительное, как показалось всем присутствующим, заявление.
– И можешь это доказать, молодой человек?
– Могу, – кивнул и вышел массивному столу. – Ишид, покажи ладонь и произнеси: «Я из Хаши».
После того, как все увидели светящийся треугольник, я повторил тот же фокус.
– Хочешь сказать, что ты – угай?! – возмутился баронет.
– Все, что хотел, я уже сказал.
– Это его сообщник! Они вместе собирались меня обокрасть! Я требую… – начал было Жилский, но гул присутствующих заглушил его слова. Судья взялся за молоток, призывая к тишине. Когда гомон стих, заговорил адвокат:
– Человек, способный заплатить семь сотен, станет соучастником в краже пятидесяти монет? В судебной практике королевства такого не случалось. Ты уверен, что хочешь выдвинуть еще одно обвинение? – обратился он к баронету.
Посоветовавшись с помощником, Жилский покачал головой.
Из здания суда мы выходили практически без денег, зато вместе с целителем.
– Зачем ты это сделал? – спросил Ишид, чуть отойдя от входа.
– Не я, а мы. Затем, что не бросаем боевых соратников в беде.
– Но ты в итоге лишил всех возможности учиться! И самого себя – в том числе, – продолжал кипятиться целитель, считая меня единственным освободителем.
– Один мой знакомый говорил: «Это всего лишь деньги. Их можно заработать. И потерять. И снова заработать. А вот человека, если он погиб, обратно не вернешь». Думаю, он тысячу раз прав.
– Меня не собирались казнить, Платон! – почти выкрикнул угай.
Мы шагали через многолюдную улицу и ловили на себе недоуменные взгляды прохожих, вызванные бурными эмоциями Ишида.
– Не стоит повышать голос, на нас уже смотрят, – попытался утихомирить угая. – Что же касается казни… Существуют вещи и пострашнее смерти.
– Но все это – мое личное дело. Зачем вмешиваться в то, что тебя не касается?
– А вот тут ты не прав. Только мне решать, что меня касается, а что – нет. Ты спас от смерти отца Алгая, исцелил пограничников, помогал нам в трудных условиях… Вот я и недоумеваю – что в тебе сломалось, что заставило отправиться к баронету? Желание батрачить на этого подонка?
– Я бы выбрал каторгу, – «сбавил обороты» целитель.
– Твой друг баронет наверняка сумел бы найти способ и заставить работать на Жилских или на кого-нибудь еще хуже…
– Они бы не смогли меня заставить.
– Во-первых, не переоценивай себя. А во-вторых, тебя могли попросту использовать втемную.
– Но я же его от смерти спас, почему эта сволочь…?
– Сам же сказал – потому что сволочь. Не в моих принципах напоминать, но один раз нарушу: я тебя предупреждал?
– Было дело, – понуро сознался Ишид.
– Ладно, мы тебя из беды вытащили, а теперь, извини, пора и свою жизнь устраивать. Нам надо готовиться к новому рейду в степь.
– Не надо, – пробурчал целитель. – У меня есть монеты.
Из здания суда мы направлялись к своей гостинице. Атима, встретив нас на выходе из «дворца правосудия», велела немного попетлять по городу, чтобы она смогла отследить, не увязался ли кто за нами.
– А на суде объявили, что все твое имущество конфисковано. Даже копье пришлось выкупать.
– Отобрали то, что нашли, но не все. Тут неподалеку сквер, давайте заглянем.
Подобный крюк вполне вписывался в план по запутыванию следов, и мы направились за угаем.
«Если ему удалось сохранить свои две сотни, будет очень неплохо. Сможем хотя бы Игуна к учителю пристроить, – размышлял я относительно ближайшего будущего. – Но в степь все равно придется отправляться, хотя желания нет никакого. Как же иногда судьба умеет преподносить сюрпризы! Еще вчера мы были богаты, имели неплохую «подушку безопасности» даже после оплаты за учебу, а сегодня…»
Настроение у всех было паршивым, однако Алгай даже сейчас успевал поглядывать по сторонам. Он и сообщил шепотом, что за нами кто-то следует:
– Я вон ту ворону уже третий раз вижу. То подлетит, то отстанет.
– Ты умеешь отличать одну ворону от другой? – так же тихо спросил я, даже не пытаясь отыскать птичку взглядом.
– Она слишком темная для местных ворон, иссиня-черная.
«Ну да, бывает ворона белая, и ее среди других просто нельзя не заметить, а наш ефрейтор обнаружил самую черную. Но я ему верю, он – парень глазастый».
– А кто умеет использовать птиц для разведки? – вопрос я задал Игуну.
– Только неслабые волшебники, – подтвердил догадку он. – Одаренным и магам начальных рангов такое не под силу.
«Неужели баронет нанял волшебника и теперь собирается мстить? Так вроде не за что – он все равно после суда стал на сто монет богаче. Или таким всегда мало? В следующий раз встречу гада на узкой дорожке – точно рожу начищу! Но сейчас следует разобраться с вороной!»
Мне жутко не понравился чужой пригляд.
– Ишид, ты как-то говорил, что неплохо камни бросаешь. В ворону попадешь?
– Если не дальше тридцати шагов, то должен. Только я в этом сквере ни одного булыжника пока не видел.
Не так давно, шаря в своей артефактной сумке, наткнулся на камешек, который подобрал в степи во время схватки с головастиками. Тогда воспользоваться им не пришлось, и я машинально сунул «подручное средство» в сумку. Собирался потом выбросить, но внутренний голос остановил – а вдруг опять понадобится? Голос оказался «глазастый» – как в воду глядел.
Внутри городских стен носить стрелковое оружие разрешалось только в зачехленном виде. Любой патруль мог схватить нарушителя и привлечь к ответственности, поэтому я не рискнул доставать арбалет из торбы. Совсем другое дело – камень.
Незаметно для крылатого шпиона передал целителю камешек, и мы пошли дальше. Угай сделал вид, что отстал за кустиками по нужде. Ворона последовала за нами.
– Я слышал, зачарованных тварей не так просто убить, – тихо произнес Игун.
– Может наш целитель – мастер по бросанию камней? Подобьет птичке глаз, и испортит наблюдающему за нами всю картинку.
Мы остановились возле небольшой клумбы, поджидая Ишида.
Примерно через минуту раздался глухой хлопок. Повернувшись на звук, заметил разлетающиеся в разные стороны перья. Вскоре из-за кустов вышел наш «снайпер», внимательно разглядывая булыжник.
– Алтон, а ты с птичками исключительно рунитом сражаешься?
– Чем?
– Сам посмотри.
– Камень как камень, – я повертел в руках орудие убийства необычной вороны. – И чем он отличается от остальных?
– Видишь синие прожилки? – Ишид указал на нитевидные вкрапления.
Попытался вспомнить, как этот чудо-камешек оказался у меня. Когда в степи замаскированная тварь сожрала лошадь Ленкура, наш проводник метнул магическую гранату, и чудовище лопнуло, а от его взрыва пострадал мой конь. Рядом с раненым скакуном я и подобрал булыжник.
– Выходит, когда Ленкур взорвал ту круглую тварь, моему жеребцу бок повредило рунитом? И сколько он может стоить?
Камень был чуть меньше моего кулака и весил примерно полкило. Когда мы на эту тему разговаривали с Игуном, он называл сумму почти в тысячу монет. Но ведь этого не может быть! Я вообще собирался избавиться от ненужного мусора!
– Думаю, не меньше, чем мы заплатили в суде, – подтвердил мою невысказанную догадку Игун. – Ой, смотрите, прожилки мерцают, похоже камушек тебе достался очень необычный.
Пригляделся, действительно по вкраплением изредка пробегали искры.
– Надеюсь, он не рванет? – спрятал рунит в торбу.
– Не должен, но я бы его поскорее продал, – посоветовал Игун.
– Ладно, как скажешь, попробуем сегодня же обменять на деньги? – после случившегося даже забыл, зачем мы заглянули в сквер. Хотел было выбираться.
– Погоди, сюрпризы еще не закончились, – произнес Ишид. – Пойдем, покажу, что меня «сломало».
Из своего тайника целитель достал другой камешек рунита, немногим меньше моего, и двести монет золотом.
– Мужики, а ничего, что мы тут без охраны целым состоянием любуемся? – спросил я, озираясь по сторонам.
– Так давай спрячем его в твою сумку, – предложил Игун. – Из нее ведь только ты и можешь что-то вытащить.
– И не только из сумки, – со вздохом произнес целитель. – Он нас откуда только не вытаскивал.
– Если бы кто-то сам не осложнял жизнь себе и остальным, не пришлось бы и вытаскивать, – я строго посмотрел на Ишида. – Спрашиваю один раз и ответа жду немедленно: ты с нами?
– Я этого не заслуживаю…
– Согласен – не заслуживаешь. Но вопрос был задан не о заслугах. А еще учти – больше права на ошибку у тебя нет.
– Я с вами, парни. Спасибо.
Глава 3
Секреты очень черной вороны
Интерлюдия– А-а-а!!! Да что б тебя пустотой накрыло! – вскрикнул мужчина, хватаясь за голову. – Чтоб тебя сожрали исчадья проклятых теней!
Вопившему чародею, в бешенстве вскочившему из-за стола, на вид было около пятидесяти. Ничем неприметный стареющий шатен с обширной проседью на висках, высоким морщинистым лбом и глубокими носогубными складками. Сейчас его выцветшие серые глаза метали молнии, брови были мрачно сдвинуты и даже зубы стиснуты до боли. Если бы его кто-то смог увидеть, то постарался бы держаться подальше.
Волшебник несколько раз обошел комнату по кругу, пытаясь успокоиться. Получилось не очень. Он снова заговорил вслух, хотя в комнате был один.
– Это какое-то проклятие – я дважды сталкивался с этим недоучкой и оба раза нес тяжелейшие потери. Сначала потерял лучшего ученика-ритуалиста, а теперь погиб мой крылатый разведчик. Как такое могло случиться?! Откуда щенок знал, что единственное уязвимое место колдуна – его посох? И как сумел догадаться, что убить ворону можно лишь рунитом?
Бесцельное топтание на месте надоело, он снова сел и с досады грохнул по столешнице сразу обоими кулаками.
– Пустотный прах!!! Я десять лет потратил, чтобы дотянуть мага-ритуалиста до четвертого ранга, три года «дрессировал» птичку! И для чего?! Чтобы какой-то всего лишь одаренный, не напрягаясь, угробил мои многолетние труды? Кто он такой, откуда свалился на мою голову?
Колдуна звали Пардух. Башня, в которой он обосновался, ведя довольно уединенный образ жизни, была специально построена им далеко на востоке Миригии среди вечнозеленых лесов Торкинского плато. До ближайшей деревеньки по лесным тропам нужно было добираться почти десять миль, до города – более пятидесяти. Впрочем, любые расстояния для колдуна не имели особого значения, пока у него в запасе было достаточно крови одаренных. Однако после гибели ученика ее поставки прекратятся, и теперь придется либо экономить, либо самому отправляться на охоту, подвергая риску собственную жизнь.
Пардух когда-то в молодости случайно наткнулся на фолиант, содержащий описание магии умирающей крови. Оказалось, для ее освоения не требовалось особо мощного источника – только сосредоточенность и умение точно вырисовывать определенные руны. При этом сила заклинаний определялась магическими способностями одаренного, из чьей крови руны были нарисованы.
Ритуалиста колдун специально натаскал на умение правильно извлекать ценную жидкость и запечатывать ее в магические капсулы. А еще Пардух передал ученику несколько убойных заклинаний типа зеленой молнии, способной уничтожить волшебника трех нижних рангов.
Спустя четверть часа колдун все-таки немного успокоился, и теперь пытался придумать, что лучше предпринять после двух неудач подряд. Идея немедленного уничтожения молодого наглеца отошла на задний план, уступив место трезвому расчету:
«У одаренного наверняка сильная кровь, источник и способности к магии. Если его рационально использовать, можно извлечь немалую выгоду. Гаденыш просто обязан возместить мне все убытки. В крайнем случае – в качестве сырья для моих заклинаний, но лучше – заменой ритуалиста».
Новые планы понемногу сняли внутреннее напряжение. Теперь колдун думал не о том, как уничтожить негодяя, а как грамотно использовать.
«Все молодые жаждут заполучить силу, причем легко и быстро. Моя магия как раз этим и славится. Значит нужно дать заглотить одаренному наживку, а потом уже точно не отвертится, даже если он из тех, кто боится испачкать ручки».
Уличенных в использовании запрещенной магии судили очень строго. Зачастую сажали в специальные клетки, заставляя лишь за еду заряжать магические накопители. При первой же попытке побега просто уничтожали без малейшего сожаления.
«Первым делом надо отыскать этого парня. Сегодня же отправлю в Туреин двух других своих учеников. Кто успеет раньше другого, того и переведу в старшие – ради такого оба из шкуры выпрыгнут. Вот пусть и стараются».
Помимо погибшего ритуальщика, у Пардуха имелось еще пять младших учеников, с которыми наставник встречался раз в сезон, чтобы проверить выполненное задание и выдать новое. Как правило, поручал освоить одно из заклинаний.
Те двое, кого он собирался послать на розыски опасного одаренного, недавно освоили поисковые чары. Настало самое время узнать, насколько они в этом преуспели.
Пардух еще немного посидел за столом, прикидывая пути подхода к новому потенциальному ученику, но быстро сообразил, что пока спешить не стоит:
«Сначала надо его найти, потом внимательно присмотреться, и лишь затем составлять план приручения. Стремление к магическому могуществу, богатству и власти – три основные движущие силы, которые в той или иной мере подталкивают каждого человека. Нужно лишь придать им мощный импульс и нужное направление. И тогда сторицей вернуться понесенные убытки».
Приняв решение, колдун ощутил внутренний подъем. Он достал из кармана капсулу «дешевой» крови и принялся рисовать руны для связи с выбранными учениками. Дешевой он называл кровь самых слабых одаренных, которая годилась лишь на простые заклинания запретной магии. Закончив выводить причудливые линии, Пардух активировал руну, и она ярко вспыхнула. Колдун сразу начал излагать подопечным новое задании, которое им предстояло начать выполнять немедленно. Описав внешность и особые приметы нужного ему человека, приказал его найти и подать знак, когда разыскиваемый окажется у них в руках.
К сожалению, обратной связи с младшими учениками у Пардуха не имелось. Коммутационная магия была гораздо сложнее той, какую оба успели пока освоить, их способностей хватало лишь на краткий звук.
«Да, до уровня погибшего ученика им еще расти и расти. Они лишь года через три доберутся до трети его умений, да и то – в лучшем случае…»
* * *Принимая целителя обратно в отряд, я впервые решил руководствоваться исключительно трезвым расчетом, не позволяя возобладать собственным эмоциям. Примером послужил наш адвокат, который мог любого довести до белого каления, при этом абсолютно невозмутимо следуя интересам порученного дела.
Способности угая в здешнем мире представляли великую ценность, являясь своеобразным козырем, который нам стоило научиться умело использовать, и ни в коем случае не отдавать в чужие руки. Уговаривать остаться Ишида не пришлось. Он сам осознал вину, а значит будет проявлять рвение, чтобы доказать свою полезность, и теперь точно трижды подумает, прежде чем принять новое предложение со стороны.
В гостинице он сразу зашел в мою комнату, чтобы задать явно мучивший его вопрос.
– Никак не пойму – когда это ты успел стать жителем Хаши, если даже ни разу не был в нашей деревне?
– Забыл, кто лично собирался меня туда доставить? – усмехнулся я, вспоминая первые дни в этом мире.
– Понял – не хочешь говорить. Может ты и прав, я пока не заслуживаю доверия. Но хотя бы выслушать меня можешь?
– Как будто я когда-то отказывался.
– Пойми: никто из соплеменников за изгоя ручаться не будет! Даже те, кого я когда-то исцелил. Это – табу, нарушение которого сразу превращает поручителя в такого же изгоя.
– Но при этом ведь не исключает его из числа односельчан? – перебил я угая.
– Нет. Клеймо изгоя наносит шаман, и оно не сильнее печати, которую ставит сама степь.
«Опять степь? А я считал, что получил печать лично от странного угая, незнамо как проникшего в нашу палатку».
– Значит я теперь тоже стал изгоем?
– Если попадешь в нашу деревню, где о твоем поручительстве станет известно шаману, тот сразу тебя заклеймит.
– Специально ради этого в Хаши не поеду. Хватит мне и одной отметины. Что я, бык, что ли?
– Я почему начал этот разговор, Платон, – когда сильно волновался, целитель называл меня настоящим именем. – Мы с тобой теперь одного племени. Жаль, что ты раньше не показал печать деревни.
– И что это изменило бы?
– Многое. Зная о твоей печати, я бы об уходе и подумать не посмел. Недопустимо оставлять соплеменника одного среди чужаков – это еще одно табу.
Его непривычно эмоциональные объяснения были мне не совсем понятны, кроме одного – демаршей, подобных недавнему, от целителя больше ожидать не стоит.
– Спасибо, что рассказал, Ишид. А теперь предлагаю хорошо отдохнуть, пока есть время. Завтра мы, наконец, отправимся к учителю.
– Еще раз благодарю, что разрешил вернуться, – кивнул угай и покинул комнату.
У меня же осталось еще одно незаконченное дело, для которого снова необходимо было встретиться с Атимой. Самому в чужом городе срочно искать покупателя на рунит было небезопасно – мог легко нарваться на очередные неприятности.
Расставаясь накануне вечером, она сообщила самый простой способ связаться с ней. Оказывается, в Туреине возле любой гостиницы в ожидании курьерской подработки всегда крутились местные мальчишки. Стоило выйти на порог и свистнуть, и рядом тут же оказывался пацаненок. За медную монетку он быстро доставлял записку в любой уголок внутри городских стен. Если же требовалось передать весточку за город, то к делу подключались управляющие гостиниц, и тогда цены сразу взлетали на порядок.
Отлаженная схема местной «DHL» сработала безупречно, и буквально через четверть часа мы уже встретились. Полагал, что атаманша назначит мне время и место, но она сама пришла к нам в гостиницу.
– Все-таки понадобилась моя помощь, Алтон? – спросила Атима с порога.
– Присаживайся. Извини, не ждал – думал, сам прибегу, куда позовешь. Слушай, у меня возникло весьма деликатное дело… Даже не знаю, стоит ли о нем здесь говорить, – намекнул я, что у стен бывают уши.
Она достала восьмиугольную пластинку, положила её на стол и слегка прихлопнула сверху. Раздалось едва слышное жужжание.
– Теперь нас никто не подслушает. Как знала – вчера купила на всякий случай.
– Амулет? Дорогой?
– Дешевка, всего две монеты, – махнула она рукой. – Что у тебя стряслось?
Сначала рассказал ей о вороне.
– Вряд ли это баронет сподобился – не его уровня птичка. И я даже не знаю, кому в городе подобное под силу. А еще, извини, не верится, что вы ту птичку сумели убить камнем.
– Даже вот таким? – я положил на стол рунит.
– Ничего себе! А я еще предлагала тебе двести монет…
– Самое интересное, что о ценности этого камешка я узнал лишь после того, как прибил им ворону.
Вкратце рассказал, как у меня появился необычный «булыжник».
– Ну, да, – кивнула Атима, – ты же у нас из другого мира. Вот была бы хохма, если бы ты его все-таки выбросил!
– Как раз из-за этого камушка я и хотел попросить помочь. Нам нужны деньги, чтобы заплатить за учебу, а самим продавать столь дорогую вещицу в незнакомом городе…
– Насколько я понимаю, обучаться вы собираетесь не в академии?
– Да. У волшебника, который дает уроки.
– Тогда рунит продавать не стоит. Особенно такой.
– Какой?
– Знаешь, что означает искрение его прожилок?
– Нет.
– Ну, да, у кого я спрашиваю, – она махнула рукой. – Понимаешь, та ворона, скорее всего, была напитана огромным количеством энергии. Теперь рунит ее поглотил. Думаю, стоимость камешка стала в полтора раза выше.
– Ого!!!
– Любой маг с превеликим удовольствием возьмет в уплату камень. Особенно, как я слышала, он полезен целителям.
– Почему?
– Есть хвори, для излечения которых требуется прорва энергии сразу. Именно вот такой, – она взглядом указала на камешек.
– Но у вороны наверняка была другая.
– Необязательно.
– Слушай, а откуда ты все это знаешь?
– Я не хотела бы об этом говорить.
– Извини, – решил сменить тему. – А с ценой волшебник не обманет?
– Разве что самую малость, однако если продать его торговцам, ты потеряешь больше. Да еще высок риск ограбления.
– Спасибо!
Такой вариант устраивал нас как нельзя лучше. Очень уж не хотелось «светиться» со сбытом столь дорогого товара.
– Да было бы за что! Кстати, баронет полчаса назад покинул город. И собирался в большой спешке. Похоже, по окончании суда наш адвокат нашептал ему что-то эдакое…
– Значит, мы с ним вряд ли пересечемся?
– Как будет угодно Варду, Алтон.
От души поблагодарив за мудрый совет, пригласил даму отужинать с нами, но Атима отказалась, сославшись на занятость. После ее ухода я прилег на кровать и уставился в потолок.
«Если ворона была не от Жилского, то кому мы опять умудрились наступить на больной мозоль? Еще один неизвестный злопыхатель?! И когда он себя проявит в очередной раз? Надо срочно выезжать из Туреина!»
ИнтерлюдияВиконт Иргум Рунской не только возглавлял гвардию своего старшего брата, но и командовал ищейками графа, которых сам и отбирал в тайную службу. Причем, зачастую он находил рекрутов среди тех, кто успешно скрывался от правосудия. Виконт не без основания полагал: если человек способен мастерски прятаться, ему не составит труда поймать таких же умельцев.
При поступлении на тайную службу каждый агент получал новые документы и проходил обучение. Обучали быстрой адаптации в обществе, выживанию в суровых условиях и владению оружием. Поэтому подопечные Иргума всегда были готовы выполнить любое поручение начальства.
Назвавшись вольниками, подыскивающими работу по найму, два агента виконта утром въехали в Туреин. В сезон пробуждения в здешних краях спрос на услуги наемников действительно возрастал в несколько раз. Тем, кто отправлялся в рейды за сокровищами, нужны были опытные бойцы для охраны. Особенно ценились меткие стрелки – лучники и арбалетчики.
– Служивый, мы немного припозднились. Не подскажешь, где тут поблизости недорогая приличная гостиница? – передавая стражнику малую серебряную монетку, спросил значившийся по документам, как Гаршид.