Швейк жив!

Явление 3

Гашек, Артур Лонген, Инвальд, Инвальдова.

В трактир возвращаются Гашек и Артур Лонген.

Гашек. Волкодав не замерзнет. Шерсть у него, что твоя шуба. Говорю, как специалист. Я даже с бешенными псами имел дело, и в пастеровском институте чувствовал себя как дома.

Артур. Когда Ксена захотела взять в поездку своего пса, я встал на дыбы, а потом подумал, что это пойдет на пользу. Она будет вынуждена гулять с ним каждый день по два часа и оставит нас без присмотра.

Гашек. Ого, два часа свободы!

Артур. Нам нужен покой для работы. Как тебе известно со слов Зауэра, мы поставили Швейка на «Революционной сцене».

Гашек. Без моего разрешения, заметь. Но я тебя простил. Расскажи подробнее о постановке, потому что от Франты я ничего не добился, кроме сумбура. Разумно, что вы отказались от деления на части. Иначе у вас получился бы «Научный словарь Отто», а не пьеса.

Артур. Все равно пришлось растянуть пьесу на три вечера. Но нас выручила изумительная игра Карела Нолля. Роль Швейка как будто написана для него. Вот посмотри фотографию. Он прислал тебе в подарок.

Гашек (рассматривает портрет Карела Нолля в роли Швейка). Именно таким я и представлял моего героя. Странно, что я никогда не видел Нолля на сцене. Он так верно схватил образ, что я, пожалуй, повешу портрет Швейка на стену.

Артур. Карел не придерживается системы Станиславского или какой-нибудь иной теории. Он играет по наитию и у него это здорово получается. Однако кабаре нужна по крайней мере еще одна пьеса Гашека. В Швейке нет роли для Ксены. Не играть же ей старушку пани Мюллерову.

Гашек. Камрад, учти, я никогда не писал пьес. Фельетоны, юморески, сейчас роман – все что угодно, но в драматургии у меня нет опыта.

Артур. Напишем вместе, я кое-что понимаю в пьесах. Как-никак руковожу кабаре.

Явление 4

Те же, Львова и Ксена Лонгенова.

Вниз по лестнице спускаются принаряженные Львова и Ксена Лонгенова. Все рассаживаются за стол, трактирщик Инвальд приносит кружки с горячим грогом.

Гашек. Прателе! Друзья! Спасибо, что навестили нас в нашем сельском уединении. Скоро Рождество. Весь народ, без классовых различий и политических пристрастий, будет радоваться празднику. Богатые, бедные, бездельники, чернорабочие, знатные и незнатные, даже преступники – все будут ликовать. Почему так не может быть каждый день? Выпьем, друзья, за встречу (выпивает кружку грога и тут же наливает еще).

Львова. Ярославчик, не части! Тебе вредно пить так много.

Гашек. Не указывай мне, что делать! Разве ты забыла заповедь: «Жена, да убоится мужа своего!»

Львова (ища сочувствия у подруги). Что за напасть! И подумать только, я вышла замуж за Ярославчика только потому, что он, единственный из моих знакомых, кто в рот не брал ни капли спиртного.

Ксена и Артур (в один голос изумленно) Немуже бить!

Львова. Лопни мои глаза, коли я вру! Когда моя мамаша (оглядывается на Гашека)…княгиня в нашем родовом поместье решила угостить его шампанским, Ярославчик щелкнул каблуками и сказал: «Целую ваши ручки, мадам, но я не пил, не пью и до самой смерти пить не буду!»

Ксена. Ужасни!

Львова. Почему ужасно? Ах да! Странный чешский язык, никак не привыкну, что знакомые слова совсем иное обозначают. Ужасни – это удивительно. Для меня было ужасни, когда я на пароходе впервые увидела Ярославчика навеселе. А как в Прагу приехали, он и не просыхал.

Артур. Cest une histoire incroyable! Я думал, в России все пьют водку.

Гашек. В России столько выпито при царях, что сейчас там сухой закон. Что до Чехословакии, то у нас нельзя не пить. Во-первых, климат не такой здоровый, как в России. Во-вторых, чехи должны из патриотических соображения поддерживать народные промыслы: пивоварение и торговлю. Если я брошу пить, пан Инвальд и другие трактирщики разорятся. Артур, наливай скорее. Я не вынесу мысли о том, что Лекса понесет убыток!

Ксена (с чисто женским любопытством). Принцезна, расскажите, как вы познакомились? Вся Прага судачит о вашем браке.

Львова. О у нас был такой роман, такой роман! Мы с мамашей жили в Уфе, я работала наборщицей в типографии, а Ярославчик был у нас секретарем ячейки коммунистической партии. Вот он меня и сагитировал на совместную жизнь. Потом я поехала за ним в Сибирь, в Красноярске мы расписались. Ярославчик сказал, что он свободен. Я ведь не знала о том, что в Чехословакии у него остались жена и ребенок (плачет).

Гашек (гневно бьет кулаком о стол, так что кружки подпрыгивают). Шура, хватит об этом!

Львова. Молчу, молчу!

(Львова утирает слезы и берется за балалайку. Она тоскливо смотрит на жадно пьющего мужа и сквозь слезы напевает).

Явление 5

Те же и Мареш.

В трактир вваливается учитель Мареш. Он совершенно пьян, шатается, одежда его в беспорядке, волосы всклочены.

Гашек. Прошу любить и жаловать. Учитель липнецкой школы и воспитатель в «Соколе» Мареш. Хороший человек, но национальный демократ.

Мареш (плохо подчиняющимся ему языком). Был до сегодняшнего дня. Вы читали газеты? Палата депутатов в Праге проголосовала за сокращение жалования учителям? Негодяи! Я выхожу из партии этих лицемеров (вынимает из кармана членский билет национально-демократической партии и с остервенением рвет его на мелкие кусочки). Товарищ Гашек, дайте мне рекомендацию для вступления в коммунистическую партию.

Инвальд. Пан учитель, пойдите проспитесь!

Мареш. Лекса, ты же знаешь, я в жизни больше маленькой питки не принимал.

Инвальд. Уж мне-то точно известно, сколько бывает таких маленьких питок.

Гашек. Ну-ка, пан учитель, дыхните на меня. (Мареш выполняет просьбу Гашека) Ага! Все понятно! Ром, контушовка, «черт», рябиновка, ореховка, вишневка и ванильная.

Мареш. С горя, исключительно с горя. Пан комиссар, срочно телеграфируйте в Москву товарищу Ленину, что буржуи собираются урезать жалование учителю Марешу. Срочно!

Гашек. Не так-то просто вступить в коммунистическую партию. Скажите, венерических болезней у вас не было?

Мареш. Нет, я вообще никогда не изменял жене.

Гашек. Отлично, партии нужны только высокоморальные члены (смотрит на удивленного Лонгена.) Да, члены. Сейчас оформлю ваше заявление и отошлю в Исполнительный комитет, в Прагу. Потом вам выдадут браунинг или маузер.

Мареш. Товарищ Гашек! Спасибо вам. Наконец-то, я им отомщу!

Гашек. Т-с! В трактире о партийных секретах ни слова. Завтра приходите ко мне наверх мы разработаем план захвата власти в Липницах.

Мареш. Добре, пан народный комиссар. Только научите меня петь «Интернационал»! Я все-таки воспитатель в певческом союзе «Сокол».

Гашек. Буду рад учит. Ксена, пойдме спиват!

(Ксена Лонгенова поднимается со своего места, сбрасывает с обнаженных плеч красное боа, поднимает его как знамя и хорошо поставленным голосом начинает петь «Интернационал». Гашек фальшиво подпевает ей, Мареш слушает, пытаясь запомнить слова и мелодию, начинает подпевать с середины. Щенок за дверью подвывает певцам.)

(С пением «Интернационала» все расходятся, сцена погружается в темноту)

Явление 6

Гашек, Мареш.

Полутьма раннего утра. Трактир «У чешской короны» пуст. В зале валяются перевернутые стулья, на столах стоят опорожненные бутылки и прочие следы бурной попойки, продолжавшейся ночь напролет. За одним из столов спит Гашек, уронив голову на сложенные руки. Напротив Гашека дремлет учитель Мареш. Он просыпается первым, с удивлением смотрит на учиненный в трактире погром, потом вспоминает прошлый вечер и на его лице выражается ужас. Трясущимися руками он будит Гашека.

Гашек (отбиваясь от попыток его разбудить). Что за свинство! Кто это?

Мареш (заискивающим голосом). Учитель Мареш, воспитатель в «Соколе». Товарищ Гашек, я передумал вступать в коммунистическую партию. У меня семья, сыночек. Меня выгонят со службы и лишат заслуженной пенсии.

Гашек. Поздно, товарищ Мареш. Ваше заявление уже на пути в Прагу.

Мареш. То есть как? Ведь почту еще не отсылали.

Гашек. Ушло ночью с курьером Коминтерна. Партия не может разбрасываться такими ценными кадрами. Если вы насчет обещанного маузера, то ждите его на той неделе.

Мареш. Святой Прокоп Сазавский! Помоги мне!

Гашек. На вашем месте я бы поторопился перейти на нелегальное положение. Вчера вы так агитировали за мировую революцию, что наверняка в Немецком Броде уже выдан ордер на ваш арест. Налакавшись грога, вы орали на всю улицу, что под Чешскими Будейовицами уже видели разъезды Первой конной армии Буденного.

Мареш (плачущим голосом). Святой Ян Непомуцкий, помилуй меня!

Гашек. И с чего это вы взяли, что товарищ Троцкий будет президентом Чехословацкой республики?

Мареш (падает перед Гашеком на колени). Умоляю! Не погубите!

Гашек. Да не кричите вы так! Никуда я ваше заявление не отсылал и не оформлял его вовсе. Неужели вы думаете, что коммунистам нужны такие хамелеоны, как вы? Я лишь хотел показать, насколько убог ваш радикализм. Дайте мне поспать.

Мареш (радостным голосом человека, воспрянувшего к жизни) Спасибо вам, пан народный комиссар! Вы спасли мою карьеру! (убегает из трактира, словно опасаясь, что Гашек передумает и оставит его в рядах коммунистической партии).

Гашек. Спать, спать! (уходит со сцены)

Явление 7

Артур и Ксена Лонгеновы.

В трактир входят Ксена и Артур Лонгеновы. Оба в верней одежде. Артур вручает жене сверток.

Артур. Вот рукопись нашей с Гашеком пьесы «Министр и его дитя». Вчера ночью закончили.

Ксена. Надеюсь, для меня есть роль?

Артур. Разве я мог забыть мою херечку? Ты будешь играть супругу министра иностранных дел.

Ксена. Светскую даму? (с артистическим талантом, не произнося ни слова, преображается в даму из высшего общества)

Артур. По сюжету она бывшая торговка с овощного рынка. Министр женился еще в молодости и теперь страдает из-за супруги, непривычной к дипломатическому этикету.

Ксена (мгновенно преображается в рыночную торговку) Купте зели, добра зеленина!

Артур. На первый взгляд это веселая одноактная пьеса, а по сути – острая сатира на буржуазное правительство. Как раз то, что нужно для «Революционной сцены». Имя министра Бенеша не называется, однако всякий поймет, кого мы высмеиваем. Мы обманем респектабельную публику. Они придут в новогодние праздники посмотреть легкий и невинный фарс, а мы отхлестаем их по жирным мордам!

Ксена. Я боялась, что вы не успеете закончить к Новому году.

Артур. Завершили пьесу благодаря Ярде. Он никогда не писал для сцены, между тем творит с поразительной легкостью, полагаясь на свою фантастическую память. Ярда помнит каждое хоть раз услышанное слово. При написании пьесы он крепко держал в руках нить комедийного действия. Если начинал новый диалог, точно знал, какой остротой его завершит. Любой персонаж был им продуман до мельчайших подробностей. Как только в голове Гашека созревала новая идея, он подходил к моему столу и, диктуя, играл роль того лица, чьи слова я в то время записывал.

Ксена. Если бы он еще не отвлекался на выпивку!

Артур. Он и до войны пил. Недаром Ярмила рассталась с ним. Но есть разница. Раньше он пил и веселился, а сейчас он натужно старается играть роль довоенного богемного весельчака. Он, как и прежде, сыпет остротами, но ты заметила, что его глаза при этом явно насмехаются над слушателями. Он пьет без всякого удовольствия, словно хочет отогнать воспоминания о чем-то страшном, пережитом им в чужих краях.

Ксена. Я постараюсь вернуться из Праги сразу, как только получу разрешение цензуры. Мне боязно оставлять тебя здесь. Шура не совладает с вами.

Артур. Пора ехать на станцию.

(Ксена и Артур Лонгеновы уходят)

Явление 8

Гашек, Львова, Артур Лонген, Инвальд.

В трактир «У чешской короны». Входят Гашек, Шура и Артур, они рассаживаются за стол. Гашек обращается к Инвальду, протирающему пивные кружки за стойкой.

Гашек. Лекса, будь ласковэ, картэ дайнам.

(Инвальд приносит колоду карт. Гашек и Артур начинают играть. Шура берет в руки балалайку и тихонько тренькает. Трактирщик встает за спиной Гашека и с любопытством наблюдает за игрой)

Артур (сдает карты). Ярда, ты ведь работал в большевистской газете?

Гашек. Да, я редактировал газеты «Штурм», «Мировую революцию» и «Красную Европу» для интернационалистов. Сам писал статьи на чешском, на немецком, на русском, даже на венгерском языках. Да что там! В Иркутске я издавал первую газету на бурят-монгольском языке под названием «Ур», то есть «Рассвет».

Артур. Я знаю, что ты немного говоришь по-венгерски. Но как ты писал статьи на бурят-монгольском?

Гашек. У меня были два переводчика. Два тибетских монаха, называемых ламами. Там только ламы грамотные.

Артур. Монахи проповедовали коммунизм?

Гашек. У меня было подозрение, что они постараются воспользоваться газетой, чтобы под шумок протащить реакционную религиозную пропаганду. Но я принял предупредительные меры. Рассадил их по разным комнатам. Писал статью на русском, давал ее перевести одному ламе, а потом я относил перевод второму ламе, он переводил обратно на русский, чтобы я мог убедиться, что суть статьи не искажена.

Артур. Кто бы мог подумать до войны, что ты будешь редактировать бурятскую газету?

Гашек. Ты меня плохо знаешь! В Иркутске я организовал издание первой бурятской грамматики и вообще сделал для бурятского языка больше, чем все наши будители предприняли для возрождения чешского языка! Потом, когда Пятая армия добила Колчака, мне поручили возглавить культпросвет работу в китайском полку. Пришлось занялся китайским языком, правда, я выучил только 80 иероглифов из 80 тысяч. Однако и эти небольшие познания обеспечили ю ли куан дай.

Артур. Quel?

Шура. Со?

Гашек. Пардон. На вине! Случайно перешел на китайский. По-китайски это означает, что приобретенные мною познания обеспечили мне большой почет. Когда китайцы просили разъяснить необходимость мировой революции, я всегда прибегал к помощи древнего изречения «Снег падает на землю», то есть говорил, что революция неизбежна и неотвратима как природное явление.

Инвальд (склоняется к Гашеку, заглядывает в его карты). Пан списователь, ходите с семерки.

(Гашек следует его совету и очень неудачно, его карта карты бита. Трактирщик крякает от досады и отходит от стола)

Гашек (беззлобно). Лекса тебе надо повесить над стойкой большой плакат: «Не лезь советчик к игрокам, а то получишь по зубам!» А вот, друзья, еще был случай. Сибирский ревком поручил мне встретить китайского генерала Сун Фу и обсудить с ним договор о границах между Советской Россией, Монголией и Китаем. Я взял для охраны два батальона пехоты, эскадрон кавалерии и на всякий случай одну батарею артиллерии. По дороге к нам присоединились местные жители и отряды хунхузов, так что к Урге я прибыл с тридцатитысячным войском. Китайское правительство было сильно обеспокоено и начало стягивать войска на границу с Монголией. Япония сразу выразила протест, и между Пекином и Токио произошел обмен резкими телеграммами. Подстрекаемый своим правительством генерал Сун Фу выставил против меня три китайских дивизии. Под Ургой состоялось роковая битва, гремевшая целых два дня. Мы были наголову разбиты (проигрывает и с досадой бросает карты на стол). Урга и вся монгольская провинция Пэй Гур перешли к Китаю. Я собираюсь закончить роман о добром вояке Швейке описанием грандиозного сражения с китайскими войсками, развернувшимся в монгольских степях. Швейк проявляет чудеса храбрости и потом отступает в Советскую Россию с горстью уцелевших в битве бурятов. (задумывается) Или, наоборот, побеждает и монгольская конница под красным знаменем победоносно вступает в Пекин. Как на твой взгляд, Артур, какая концовка романа эффектнее?

Артур. Ярда, сознайся, ты все выдумал про сражение.

Гашек. Ну не все.

Шура. Могу подтвердить, что Ярославчик усердно зубрил китайский. У нас было много друзей-китайцев. Один из них – Ванечка Чанг был свидетелем на нашей свадьбе. (наигрывает на балалайке)

Явление 9

Те же и Ксена Лонгенова.

За дверью слышен собачий лай, перекрываемый истошным женским криком.

Ксена (кричит за дверью) Стой! Отдай! Фу!

(В трактир вбегает Ксена Лонгенова, она в отчаянье)

Ксена. Щенок выхватил из моих рук рукопись пьесы и сожрал её. Вы что, не кормили его?

Гашек. Он лопал за целую псарню!

Артур. Ксена! Как же так? Рукопись в единственном экземпляре.

Ксена (бросается на стул) Ах, все равно! Цензура запретила ставить «Министра»

Гашек. З якову дуводу?

Артур. Pour quelle raison?

Ксена. Из-за прозрачных политических намеков. Я пыталась доказать, что пьеса имеет самое невинное содержание? Но цензор ничего не хотел слушать. Наверняка он получил нагоняй сверху.

Артур. Bastarde! Idioten!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.