Ми-Ми и Золотой Свиток

Глава 4. Библиотека, которая шепчет

Ночь становилась глубже. За окнами библиотеки луна поднялась выше — и её свет, белый и серебряный, начал потихоньку заливать полки. Сначала самые верхние. Потом средние. Потом он добрался до пола и растёкся по нему, как молоко из опрокинутой чашки.

Ми-Ми стояла посреди этого света и слушала.

Сначала ей показалось, что в библиотеке тихо. Совсем тихо. Тише, чем во дворце. Тише, чем в саду. Тише, чем в её собственной голове, когда она пыталась заснуть.

Но потом она прислушалась.

И поняла: тишина здесь не настоящая.

Потому что под тишиной — beneath the silence — что-то было. Что-то шептало. Не громко. Не страшно. Тихо-тихо, как бабушка, которая рассказывает сказку перед сном.

Ми-Ми повернула уши.

— Шшшш... — шелестело слева.

— Шшшш... — шелестело справа.

— Шшшш... — шелестело сверху, снизу, отовсюду.

— Мальчики, — прошептала Ми-Ми. — Вы слышите?

Большой Мур приподнял одно ухо. Потом второе. Потом покачал головой:

— Нет. Только ветер.

— Это не ветер, — сказала Ми-Ми.

— Это сквозняк, — сказал Средний Мур. — В библиотеках всегда сквозняк. Сквозняк, пыль и скука.

— Это не сквозняк, — повторила Ми-Ми.

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Потом ещё.

И с каждым шагом шёпот становился громче. Разборчивее. Он больше не был просто шшшш. В нём появились слова.

— Добро пожаловать... — шептали свитки слева.

— Мы ждали... — шептали свитки справа.

— Ты пришла... — шептали свитки сверху.

Ми-Ми остановилась. Сердце у неё билось быстро-быстро. Но не от страха. От чего-то другого. От чего-то, что было похоже на... радость?

Она посмотрела на ближайшую полку. На ней лежали свитки — свёрнутые в трубочки, перевязанные красными лентами. Обычные свитки. Старые. Пыльные. Молчаливые.

Но когда Ми-Ми посмотрела на них — один свиток шевельнулся.

Совсем чуть-чуть. Как будто от ветра. Но ветра не было.

— Ой, — сказала Ми-Ми.

— Что? — спросил Большой Мур.

— Он... он двигается.

— Кто?

— Свиток.

Большой Мур подошёл и посмотрел. Свиток лежал смирно. Как все свитки. Как будто он никогда в жизни не двигался.

— Ми-Ми, — сказал Большой Мур. — Свитки не двигаются. Свитки — это бумага. Бумага не живая.

— А эта — живая, — сказала Ми-Ми.

Она протянула лапку и коснулась свитка.

И свиток вздохнул.

Тихо-тихо. Как старый дедушка, которого разбудили среди ночи.

— Ах... — сказал свиток. — Кто это? Кто меня трогает?

Ми-Ми отпрыгнула.

— Он говорит! — пискнула она.

— Кто говорит? — спросил Средний Мур.

— Свиток!

— Свитки не говорят, — сказал Средний Мур. — Свитки — это бумага. Бумага не...

— Бумага, — перебил его свиток. — Бумага, бумага, бумага. Все думают, что мы просто бумага. А мы — не просто бумага. Мы — история. Мы — память. Мы — голоса тех, кто жил до вас.

Средний Мур замолчал. Глаза у него стали круглые.

— Ой, — сказал он.

— Ой, — сказал Большой Мур.

— Я же говорила, — сказала Ми-Ми.

Она снова подошла к свитку. Теперь она не боялась. Теперь ей было... интересно.

— А вы все говорите? — спросила она.

— Все, — сказал свиток. — Но не все — вслух. Некоторые шепчут. Некоторые поют. Некоторые плачут. Некоторые молчат. Но все — помнят.

— А что вы помните? — спросила Ми-Ми.

— Всё, — сказал свиток. — Всё, что было. Всё, что будет. Всё, что могло бы быть. Мы помним императоров и нищих. Мы помним войны и праздники. Мы помним, как смеялись дети и как плакали матери. Мы помним...

Свиток замолчал.

— Что? — спросила Ми-Ми. — Что вы помните?

— Мы помним кошек, — сказал свиток тихо. — Великих кошек. Кошек, которые умели ходить сквозь время. Кошек с пятнами, как у тебя.

Ми-Ми вздрогнула.

— Как у меня? — переспросила она.

— Да, — сказал свиток. — Ты — одна из них. Ты — бенгальская кошка. Ты — хранительница.

— Хранительница чего?

— Времени, — сказал свиток. — Памяти. Того, что нельзя забыть.

Ми-Ми посмотрела на свои лапки. Пятнышки на них снова стали тёплыми. И — она заметила — серебристыми. Как луна за окном.

— Но я не умею, — сказала она. — Я не умею ходить сквозь время. Я не умею хранить память. Я даже не умею спать на подушке, как мои братья.

Свиток засмеялся. Тихо, шелестяще.

— Никто не умеет сначала, — сказал он. — Всему нужно учиться. Даже хранителям. Даже кошкам. Даже тебе.

— А кто меня научит? — спросила Ми-Ми.

Свиток помолчал.

А потом — очень тихо — сказал:

— Он. Тот, кто ждёт.

— Кто ждёт?

— Самый старый, — сказал свиток. — Самый пыльный. Самый важный. Он лежит на самой верхней полке. Он ждал тебя очень, очень долго. Он...

Свиток вдруг замолчал. И больше не сказал ничего.

— Эй! — Ми-Ми ткнула его лапой. — Эй! Проснитесь! Кто ждёт? Что ждёт?

Но свиток молчал. Он снова стал просто бумагой. Просто старой, пыльной, свёрнутой бумагой.

Ми-Ми обернулась к братьям.

— Вы слышали? — спросила она.

— Слышали, — сказал Большой Мур. Голос у него был серьёзный.

— Слышали, — сказал Средний Мур. Голос у него дрожал.

— Он сказал: «Самый старый. Самый пыльный. На самой верхней полке».

Братья посмотрели вверх.

Вверх — туда, где полки уходили под самый потолок. Туда, где было темно. Туда, где даже луна не доставала. Туда, где пыль лежала толстым-толстым слоем.

— Я туда не полезу, — сказал Средний Мур.

— Я тоже, — сказал Большой Мур.

— А я полезу, — сказала Ми-Ми.

Она посмотрела на братьев. Потом на полки. Потом снова на братьев.

— Вы можете остаться, — сказала она. — Правда. Я пойду одна.

— Нет, — сказал Большой Мур. — Мы пойдём с тобой.

— Но я боюсь, — сказал Средний Мур.

— Я тоже боюсь, — сказал Большой Мур. — Но мы — священные кошки. Мы — братья. Мы не оставим её одну.

Средний Мур вздохнул. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Но если там мыши — я убегаю.

— Там не мыши, — сказала Ми-Ми. — Там что-то другое.

Она подошла к полке. К самой нижней. Потом прыгнула на следующую. Потом на следующую. Потом ещё. И ещё. И ещё.

Большой Мур полез за ней. Средний Мур полез за Большим Муром. Они лезли вверх — выше, выше, выше — мимо свитков, мимо лент, мимо пыли, мимо теней.

А шёпот становился всё громче.

— Выше... — шептали свитки. — Выше...

— Ближе... — шептали они. — Ближе...

— Он ждёт... — шептали они. — Он ждёт...

И наконец — на самой верхней полке, в самом тёмном углу, за самыми старыми свитками — Ми-Ми увидела его.

Он лежал один. Совсем один. Свернутый в тугую трубочку. Перевязанный не красной лентой, а золотой нитью. Покрытый пылью так густо, что казался серым. Но под пылью — Ми-Ми видела — что-то блестело. Что-то золотое. Что-то живое.

На нём был узор. Чешуйчатый узор. Как чешуя дракона.

— Это он, — прошептала Ми-Ми.

— Кто? — спросил Большой Мур.

— Самый пыльный свиток, — сказала Ми-Ми. — Самый старый. Самый важный.

Она протянула лапку.

И в этот момент свиток открыл глаз.

Ми-Ми замерла. Лапка повисла в воздухе.

Глаз был золотой. С вертикальным зрачком. Как у кошки. Как у дракона. Как у кого-то очень, очень древнего.

— Наконец-то, — сказал свиток. — Я ждал тебя, Ми-Ми.

Вопрос-почемучка:

Как ты думаешь, почему свитки в библиотеке умеют говорить? Что значит «помнить» — и почему это так важно? А если бы ты мог поговорить со старым свитком, что бы ты у него спросил?

Глава 5. Самый пыльный свиток

Ми-Ми замерла. Лапка так и висела в воздухе — не дотянулась до свитка. Глаза у неё стали круглые, как две луны.

— Ты... ты умеешь говорить? — прошептала она.

— Конечно, умею, — сказал свиток. — Я умею всё. Я — самый старый свиток во всём Китае. Может быть, во всём мире. Я помню времена, когда не было ни императоров, ни дворцов, ни чая. Только реки, горы и драконы.

— Драконы? — переспросил Большой Мур. Он выглядывал из-за плеча Ми-Ми, и уши у него дрожали.

— Драконы, — повторил свиток. — Настоящие. С чешуёй, с когтями, с глазами, как у меня.

Ми-Ми посмотрела на глаз. Золотой. С вертикальным зрачком. Она видела такие глаза только на картинках в тронном зале — там, где были нарисованы императорские драконы.

— А ты... ты тоже дракон? — спросила она.

Свиток засмеялся. Тихо-тихо, шелестяще.

— Нет, — сказал он. — Я — не дракон. Я — свиток. Но я сделан из кожи дракона. Точнее — из чешуи. Точнее — из одной-единственной чешуйки, которую дракон подарил первому императору. Давно. Очень давно.

— А зачем? — спросила Ми-Ми.

— Чтобы записать на ней самое важное, — сказал свиток. — Самое главное. То, что нельзя забыть.

Ми-Ми посмотрела на свиток внимательнее. Он был весь покрыт пылью — серой, толстой, пушистой. Пыль лежала на нём, как одеяло. Но под пылью — Ми-Ми видела — что-то блестело. Что-то золотое. Что-то живое. А по краю свитка вился узор — чешуйчатый, как у дракона на потолке тронного зала.

— А что там написано? — спросила Ми-Ми.

— А ты умеешь читать? — спросил свиток.

— Нет, — призналась Ми-Ми. — Я умею ловить мышей. Ну, почти. Я умею рычать. Я умею сидеть на подоконнике. Но читать — не умею.

— Жаль, — сказал свиток. — Потому что там написано очень важное. Там написано: «Три добра».

— Три добра? — Ми-Ми наклонила голову. — Что это значит?

— Это значит, — сказал свиток, — что тот, кто хочет вернуться домой, должен сделать три добрых дела. Три. Не два. Не четыре. Ровно три.

— Вернуться домой? — Ми-Ми моргнула. — А кто хочет вернуться домой? Я и так дома. Я в библиотеке. Мой дом — дворец. Мой дом — подушка. Мой дом — рядом с братьями.

— Сейчас — да, — сказал свиток. — Но это ненадолго.

— Почему? — спросила Ми-Ми. Голос у неё стал чуть-чуть тоньше.

Свиток помолчал. Потом вздохнул. Тяжело-тяжело, как старый дедушка.

— Потому что, — сказал он, — ты — не обычная кошка. Ты — бенгальская. Ты — хранительница. И однажды — очень скоро — тебя позовут. Позовут туда, где нужна помощь. И ты пойдёшь. Потому что не сможешь не пойти.

— Куда позовут? — прошептала Ми-Ми.

— Туда, — сказал свиток. — В другое время. В другую эпоху. К другим людям. К другим кошкам. Ты будешь путешествовать. Ты будешь помогать. Ты будешь учиться. И ты будешь делать добро. Три добрых дела. А потом вернёшься. Но вернёшься уже другой.

Ми-Ми молчала. Внутри у неё что-то шевельнулось — большое, тёплое, немного страшное. Как будто она проглотила солнце, и оно теперь каталось у неё в животе.

— Я не хочу, — сказала она тихо. — Я не хочу быть другой. Я хочу быть как сейчас. Я хочу спать на подушке. Я хочу ловить мышей. Я хочу... я хочу остаться здесь.

Свиток посмотрел на неё — золотым глазом, добрым глазом.

— Я знаю, — сказал он. — Все так говорят сначала. Но потом... потом они понимают.

— Что понимают?

— Что дом — это не место, — сказал свиток. — Дом — это те, кто тебя ждёт. Дом — это те, кто тебя помнит. Дом — это те, кого помнишь ты. И где бы ты ни была — если ты помнишь, ты дома.

Ми-Ми посмотрела на братьев.

Большой Мур стоял рядом. Он дрожал, но не убегал. Средний Мур стоял за ним. Он тоже дрожал, но тоже не убегал.

— Они меня помнят, — сказала Ми-Ми.

— Помнят, — согласился свиток.

— И я их помню.

— Помнишь.

— Значит, я дома.

— Дома, — сказал свиток. И в его голосе была улыбка.

Ми-Ми помолчала. Потом посмотрела на свои лапки. Пятнышки на них стали золотыми — тёплыми и яркими.

— А что будет, если я не сделаю три добра? — спросила она.

— Тогда, — сказал свиток, — ты не вернёшься. Ты останешься там. В чужом времени. В чужом месте. Одна. Без братьев. Без подушки. Без чая.

Ми-Ми вздрогнула.

— Но ты сказал, что дом — это те, кто помнит, — сказала она. — А если они меня помнят — я ведь не одна?

— Не одна, — согласился свиток. — Но ты будешь далеко. А далеко — это далеко. Даже если помнят. Даже если любят. Даже если ждут.

— Я не хочу далеко, — сказала Ми-Ми. — Я хочу близко.

— Близко — это хорошо, — сказал свиток. — Но иногда нужно уйти далеко, чтобы понять, что близко — это самое важное. И тогда — когда поймёшь — ты вернёшься. И будешь ценить. И будешь беречь. И будешь помнить.

Ми-Ми посмотрела на него. Долго-долго. Потом сказала:

— А ты... ты тоже был далеко?

Свиток молчал. Так долго, что Ми-Ми подумала — он не ответит.

Но он ответил.

— Да, — сказал он. — Я был далеко. Очень далеко. Я лежал здесь тысячу лет. Один. В пыли. В темноте. И я ждал.

— Кого?

— Тебя, — сказал свиток. — Я ждал тебя, Ми-Ми. Потому что только ты можешь прочитать то, что написано внутри. Только ты можешь открыть меня. Только ты можешь начать.

— Начать что?

— Приключение, — сказал свиток. — Самое большое приключение в твоей жизни. И, может быть, в жизни всех кошек Китая.

Ми-Ми посмотрела на свиток. На его золотой глаз. На его чешуйчатый узор. На пыль, которая лежала на нём, как одеяло.

Потом она посмотрела на свои лапки. На пятнышки. На тёплое пятнышко на левой передней лапке.

— А если я не хочу? — спросила она тихо.

— Тогда, — сказал свиток, — я буду ждать дальше. Ещё тысячу лет. Может быть, больше. Может быть, вечно. Потому что хранители не выбирают. Хранители — ждут. И когда приходит тот, кто нужен — они открываются.

Ми-Ми молчала.

Она думала. О подушке. О шёлке. О куриной лапке, которую она стащила вчера. О мышах, которых она прогнала. О братьях, которые дрожали, но не убежали. О луне за окном. О чае, который она никогда не пробовала — потому что кошкам нельзя чай, но она всё равно хотела.

Она думала о доме.

А потом она посмотрела на свиток — и сказала:

— Ладно.

— Ладно? — переспросил свиток.

— Ладно, — сказала Ми-Ми. — Я открою тебя. Я прочитаю. Я сделаю три добра. Я вернусь. И я буду помнить.

Свиток посмотрел на неё. И в его золотом глазу — Ми-Ми могла поклясться — блеснула слеза.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо, Ми-Ми. Ты — настоящая хранительница. Даже если ты пока этого не знаешь.

Ми-Ми улыбнулась. И потянулась лапкой к свитку.

— Подожди! — вдруг крикнул Большой Мур. — Ми-Ми! Не трогай! А вдруг...

— Что вдруг? — спросила Ми-Ми.

— А вдруг это опасно? Вдруг он... вдруг он кусается?

— Свитки не кусаются, — сказала Ми-Ми. — Свитки — это бумага. Бумага не живая. Ты сам говорил.

Большой Мур замолчал.

— Она права, — сказал свиток. — Я не кусаюсь. Я — всего лишь свиток. Старый. Пыльный. Одинокий. Но я не кусаюсь.

Ми-Ми посмотрела на братьев.

— Вы со мной? — спросила она.

Большой Мур сглотнул. Потом кивнул.

Средний Мур сглотнул. Потом кивнул.

— Мы с тобой, — сказали они вместе.

Ми-Ми улыбнулась. И коснулась лапкой свитка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.