- -
- 100%
- +
Медленно спускаюсь вниз до первого этажа. Прошла прогулочным шагом три пролёта и никого не встретила, а сейчас только шесть часов, отбой будет только через три часа. Похоже я что-то ещё пропустила, пока была вынуждена сидеть в комнате.
На первом этаже тоже никого не обнаруживаю. Поворачиваю в сторону кухни. Около двери останавливаюсь и прислушиваюсь. Вообще ничего не слышно. Толкаю дверь, тут как обычно открыто. Захожу в пустое помещение. На плите стоит две большие кастрюли. Проверяю их на внутреннее содержание. В одной оказался суп, а во второй плов. Всё тёплое и свежее. Значит недавно приготовлено, но ещё никем не тронуто. Значит всё это на завтра будет. Заглянув в холодильник, чуть не присвистнула – битком забит продуктами. Точнее сказать разными деликатесами вроде сыра, колбасы, мяса, свежих овощей и фруктов. И всё ещё упаковано. Понятно, что все эти продукты не для воспитанников. Похоже это всё закуплено для директрисы и её сестры.
Не в первый раз вижу, что они не экономят на себе. Только воспитанники питаются кое-чем. Повар готовит на всех первое и второе. Посторонние не знают, что на всех еды не хватает. Чаще всего остаются ребята, которым вообще ничего не достаётся. Они вынуждены ждать, пока она им сварит обычную пустую и жидкую овсяную кашу вместо какого-то основного блюда. Поэтому у нас так часты случаи заболевания детей. Организму для роста нужны правильное или хотя бы своевременное питание и витамины. А тут можно ни одного из вариантов не получить. Я очень часто оказываюсь среди таких вечно ждущих еду. Но я, в отличие от остальных, могу пробраться ночью в любое помещение здания. Только несколько из них под запретом, так как там постоянно кто-то есть.
Слышу шаркающие шаги в направлении кухни. Быстро закрываю холодильник. С подставки беру стакан и подскакиваю к раковине.
Резко открывается дверь. Делаю вид, что ничего не услышала и включаю кран.
– Ох, Лора! – вскрикнула от неожиданности повар. – Не знала, что ты уже выздоровела.
Немного подкидываю стакан в руке, делая испуганный вид.
– Извини, – всплеснула руками, – не хотела пугать. Думала ты слышала, как я иду.
Выключив воду, поворачиваюсь к повару.
– Я не слышала, что кто-то идёт. Попить зашла. Мисс Мари разрешила сходить сегодня в прачечную.
– Понятно. Мари сказала, что ты сама придёшь за едой. Бери сегодня, а то завтра может не достаться.
– Там же много, – делаю вид, будто не знаю о том, кто первыми получают еду и сколько остаётся на остальных воспитанников.
– Много, – кивнула, – но сегодня у меня последний день. Утром поеду домой.
– А почему? – делаю удивлённые глаза. – Вы тут так долго работаете.
– Меня уволили, – вытерла сухие глаза от воображаемых слёз. Прямо все актрисами стали. – Не знаю кто будет вам готовить с завтрашнего дня. Так что возьми всё, что тебе надо сегодня, – кинула взгляд на холодильник, – дверь будет открыта.
– Спасибо. Хорошо, тогда я зайду позже. Скажите, а где все? Отбой же ещё нескоро.
– Ну да, ты же ничего не знаешь.
– Чего не знаю? – навострила уши.
– В детдоме почти все дети заболели. Мари провела исследование и выяснила, что нам прислали некачественные продукты. В некоторых были обнаружены какие-то жуки. Они оказались ядовитыми. На детский организм действуют почти сразу. Она успела всем сделать уколы с каким-то редким противоядием. Пока никто не умер. Но большинство в критическом состоянии. Часть из них сейчас находится в медпункте, остальные в своих комнатах. Почти у всех постельный режим. Учителя помогают Мари за всеми приглядывать. Она сегодня вечером с врачом поедет в город. Одни они не справляются. Да и лекарства почти закончились.
– А… даже не знаю, что тут можно сказать, – оказывается, я пропустила очень много событий. – А вызвать помощь с помощью телефона нельзя?
…Значит в её дневнике написана правда. Похоже Мари решила избавиться не только от меня, но и от всех остальных…
– Нет, мы отрезаны от связи. Ещё несколько месяцев назад произошла какая-то авария на электростанции. Главное, что людям об этом даже не сказали. И починить до сих пор не могут. А Мари всех спасла, мы ей очень благодарны.
– Конечно.
– Ладно, мне пора. Выздоравливай. И удачи тебе.
– Спасибо. И вам.
Не знаю как её зовут, за все эти годы она так и не сказала своего имени. Её так все и называли, просто повар, будто это имя. Она сразу развернулась и вышла вон. Спрашивается, зачем шла сюда?
Странно всё это. Слишком резкие и масштабные изменения вокруг.
Выжидаю пару минут. Ставлю стакан обратно на подставку. Беру пакет и иду к двери. Прислушиваюсь. Теперь мне понятна окружающая тишина. Выхожу с кухни и сразу поворачиваю направо. Иду к подвалу. Открываю дверь и спускаюсь по узкой каменной лестнице. Шарю рукой с левой стороны стены. Найдя выключатель, включаю свет. Приходится щуриться от яркой лампочки.
Загружаю все три машины сначала большим: шторы, постельное, покрывало, которое захватила в последний момент. Включаю и ставлю стирку на пять часов. Этого времени мне вполне хватит на разведку.
Свет оставила включённым. Под самой нижней ступенькой лестницы сделано небольшое скрытое углубление. Там я спрятала связку ключей от всех замков в здании. Скольких же трудов мне стоило их раздобыть! Достаю и сразу же внимательно рассматриваю, проверяя трогал её кто-то или нет. К счастью ещё ни одну мою тайную закладку никто не нашёл. Поднявшись наверх, закрываю дверь снаружи на ключ.
Быстро бегу в свою комнату за книгами. Взяв их, медленным шагом спускаюсь в библиотеку. Тишина вокруг начинает нервировать. Теперь в этих стенах она является предвестницей беды.
Дёрнув за ручку дверь в библиотеку, на полном ходу врезаюсь в нашего нового врача. Он приехал к нам месяц назад. Отшатываюсь, едва не упав вместе с книгами, но он успевает схватить за руку. От такой сильной хватки даже больно становится, а потом начинает сводить челюсть. Похоже он просто стоял прямо за дверью.
– Извините, я случайно в вас врезалась, – с трудом выдавила. Ну и хватка.
– Ничего, бывает. Выздоровела?
И почему он так внимательно меня рассматривает, неизвестную миру зверушку увидел что ли?!
– Не полностью. Мисс Мари разрешила взять книги для учёбы.
– Хм, Мари, значит. Ясно. В зале уже никого нет. Тебе придётся искать книги самой. И не шастай по коридорам, поздно уже. Да и на карантине все.
Поздно уже… В седьмом часу вечера уже поздно?! Издевается он что ли?!
– Эм, хорошо, постараюсь долго не задерживаться, – сдержанно выдала. Сделала вид, что не заметила упоминание карантина.
Резко отпустил мою руку и вышел из дверей. Ни разу не оглянувшись, очень быстро направился к лестнице.
В дверях стояла, пока звук шагов не стих полностью. Потом зашла и ключом закрыла библиотеку изнутри. Прошла к стойке библиотекаря и вытащила свою карточку из специального ящичка. Её ручкой вычеркнула все взятые ранее книги. Потом пошла и расставила их все на полки. Я уже привыкла не оставлять после себя что-то не на своих местах. Выключила свет во всём помещении. С маленьким фонариком, который забрала из ящика библиотекаря ещё в самый первый ночной визит, пошла в закрытый фонд. Ключом открыла дверь и посветив на пол, увидела следы шагов. Судя по их свежести, – это был док. Меня то тут не было больше двух недель. Очень интересно.
Получается у него тоже есть ключ. Медицинских книг тут никогда не было и нет. Чем он тогда мог тут заниматься? Может что-то искал? Внимательно осмотрела полки с книгами. Визуально вроде всё на своих местах. Закрываю дверь изнутри на ключ и иду к самому дальнему стеллажу. Зато тут никаких следов нет. Странно. Тяну вторую снизу полку на себя и весь стеллаж открывается вперёд, как дверь. Тихо захожу и потянув его снова на себя, закрываю проход. Этот ход открыть в первые мои посещения было очень трудно. А потом нашла на складе машинное масло и смазала петли с обеих сторон. С того момента стала приходить сюда чаще. А главное бесшумно.
Впереди длинный и тёмный коридор. Первый раз проходя по нему едва не сломала ногу. Теперь уже наученная набитыми синяками и растяжениями. Светить фонариком тут нельзя, видно с улицы. Идти приходится только на ощупь. Дотронувшись правой рукой до стены, медленно пошла вперёд. Несколько минут и выхожу в большое прямоугольное помещение. Прямо под ним спортивный зал. Там очень высокие потолки. Если я тут буду прыгать и бегать, то меня совершенно не будет слышно. Покрытие полностью поглотит звук. А вот говорить и кричать совершенно нельзя – слишком хорошая акустика наоборот усилит звук.
Медленно дохожу до арки с двумя колоннами по бокам. Проём полностью скрыт в темноте. Провожу рукой в проёме немного выше своей головы, ища большую кручёную ручку двери. Всегда было интересно, зачем её сделали так высоко? Просто перепутать верх и низ врятли можно.
Найдя, медленно и осторожно открываю. Стараюсь при этом не создать лишнего шума. В противном случае моё местонахождение станет известно. Захожу внутрь маленькой комнатки, сильно похожей на отгороженную пустую кладовку. Так же аккуратно прикрываю за собой дверь. Включаю фонарик, тут можно светить. Прохожу дальше и прислушиваюсь.
Соседняя большая комната прилегает к этой. Они отделены лишь тонкой перегородкой из фанеры. Слышимость прекрасная в обе стороны. Но я научилась быть не просто тихой, а передвигаться не издавая никаких звуков. Это умение пришло ко мне не сразу, а путём кропотливых тренировок и огромного количества набитых шишек.
Соседняя комната – кабинет директрисы.
Сейчас там явно спор. Слышно, как она спорит с Мари. А вот о чём пока непонятно. Подхожу ближе и сажусь на припасённый заранее стул. Скольких трудов мне стоило его сюда затащить. И сразу же подскакиваю с него, так как он тёплый. Похоже, на нём до этого долгое время кто-то сидел. Даже знаю кто. Док. Больше некому. Тем более столкнулись с ним у библиотеки.
Значит не только я изучила план этого здания. Думала, что забрала и уничтожила единственный чертёж. Оказывается, нет.
От того, что дальше услышала, волосы зашевелились на голове. Жесть!
– Мари, ну зачем нам от него избавляться?! Он – светило медицины. Его гибель вызовет ненужные вопросы и привлечёт к детдому лишнее внимание. Тем более у нас столько трупов спрятано в холодильной камере. Остальные тоже скоро окочурятся.
– Успокойся, Мади! Я тебе уже сказала, что это будет несчастный случай. Он окажется в невменяемом алкогольном состоянии. Потом случайно попадёт под поезд. Сам. А через два дня я вернусь сюда. И мы с тобой, малышка, заберём бесчувственную Лори и уедим. А здание и вся прилегающая территория взлетит на воздух. Взрывчатка уже установлена. Как раз вчера закончила с ней возиться. Избавлюсь от него и поеду установлю камеру для хранения органов. Тут девчонку потрошить нельзя, к сожалению. Придётся целой и невредимой везти…
У меня глаза на лоб полезли от таких новостей. Твою ж мать! Времени в запасе ещё меньше, чем я думала. Это очень плохо! И как успеть себя спасти?!
– Тебе не жаль пускать её на органы?
– С чего бы мне её жалеть?!
– Всё-таки она твоя родная племянница.
– Я хочу жить, Мади! Её органы мне необходимы. В противном случае максимум через месяц или два я стану такой же, как наши подопытные в камере. Органы медленно начинают отказывать, сильные лекарства только и держат. Но эти лекарства самый настоящий яд. Мне ли этого не знать – сама же врач. Эта девчонка – мой единственный шанс на спасение. Пересадишь мне её органы и сделаешь переливание крови. Детка, я только тебе могу доверять. А потом мы продадим наши тестируемые тут препараты. Покупатель на всю партию уже есть. Он готов очень много заплатить за них.
Мы родственники?! Как такое вообще возможно? Не верю! Она значит жить хочет, а я – нет. Вот сука!
– Мари, ты думаешь ни у кого не вызовет вопросов неожиданный взрыв детдома, а?! Не все же полные идиоты. Да и убрать дока слишком опасно для нашего дела.
Потом было слышно передвижение в кабинете, будто кто-то ходит взад-вперед. Стук стаканов о стол, плеск жидкости и бряцание льда о стенки. Похоже заливают стресс спиртным.
– Успокойся! Я ведь всё продумала, – ну-ну, давай расскажи мне, что ты там придумала. А я придумаю способ выжить, вопреки твоим желаниям. – Первое: дока необходимо убрать – это он украл мои записи относительно испытаний препаратов. Плюс ко всему, смог незаметно обследовать ребят, которые ещё держатся. Он слишком много знает. И, как следствие, может открыть рот там, где не надо. В нашем случае, ему лучше замолчать насовсем. Нет человека – нет проблемы. Второе: организм Лори больше не воспринимает препараты. Их концентрация стала достаточно высокая. И ещё, сегодня увидела на ней прыщи. Это значит, что началось отторжение препаратов и очистка организма, – а я и забыла про свои прыщи. – То, что она моя племянница – очень хорошо. У нас один резус фактор. И у неё есть природные антитела, которые меня спасут. И мне плевать на её боль. Именно для этого момента я позволила ей родиться и вообще приняла роды у её мамаши. Она появилась на свет только потому, что я этого захотела. Её жизнь принадлежит мне.
– Ты так и не сказала, кто её мать.
– Дрянь, которая украла любовь всей моей жизни. Он должен был быть со мной, а не с ней. Девчонка похожа на него. У неё даже родинка на руке там же, где у него.
С сомнением посмотрела на свою руку. Посветила фонариком, чтобы увидеть родинку. Она действительно с самого детства у меня. Всегда было интересно, почему она такой странной формы. Будто взяли, соединили круг и квадрат вместе, а потом разрезали напополам. И получилась такая странная родинка с толстой белой полоской посередине.
– Ты приняла у неё роды?
– Да. Только это не главное.
– А что тогда главное?
– Задолго до того я напоила его до усрачки. Потом отвезла домой и переспала с ним. Кто бы мог подумать, что он под утро будет хоть на что-то дельное способен. Он, конечно, активного участия не принимал, но оказался не совсем в отключке. А как оказалось потом, совсем ничего не помнил. Когда проспался, выволок меня за шкирку из своего дома. Я только и успела, как проснулась сразу признаться ему в любви. А он бешеным стал. Орал и сообщил, что мы брат и сестра по матери. А потом выкинул на улицу, сказав больше к нему не приближаться.
Обалдеть! Вот блин, родственники.
– Тогда у меня истерика была. После того он сразу уехал и не появлялся два года. Но мои чувства никуда не делись за время разлуки. Даже несмотря на наше родство. Ничего не значащее для меня родство. Потом он вернулся в город со своей женой. Джуанна – мать Лори. Она на тот момент уже была беременна на восьмом месяце. А я уже знала о болезни. Вот тогда и решила выжить любой ценой. Похитила её и держала под замком до родов. Девчонка родилась здоровой и крупной. Джуанну сразу после родов порезала на кусочки и скормила своим собакам. Потом пришлось их убить. Пока избавлялась от улик, ребёнок пропал и появился в доме малютки. А там работала одна моя коллега из старой жизни. Она всегда была очень большой любительницей экспериментов. С ней договориться было всегда легко. Она никогда не любила мараться, но кайфовала от зрелища угасания жизни во взгляде подопытных. А потом девчонку перевели к нам. А дальше ты знаешь.
Несколько минут была полная тишина с той стороны. А я сидела в шоке, обхватив плечи руками. Как можно быть такими монстрами?! Не понимаю. Потом потекли слезы. Хорошо, рыданий не было. Даже не пыталась их стереть.
Знакомая из старой жизни. И что же за жизнь до того была у Мари? И что у неё за болезнь такая? И как я тогда смогла пропасть?
Одни вопросы. Я в любом случае найду ответы!
А потом Мади снова заговорила:
– А с ним что произошло?
– Физически ничего. Я ему сообщила о рождении ребёнка и почившей жёнушке. Не лично, конечно, видео прислала и тест днк. Он до сих пор пытается найти девчонку. Её считают последней в роду. Хотя он не единственный ребёнок в семье и племянники у него есть.
Последней в роду… Как это?!
От того, с каким стуком был поставлен стакан на стол, вздрогнула. Судя по всему Мари очень зла.
– Мари, может тебе не стоит столько пить, а? Или ты совесть пытаешься утопить в спиртном?
Мади рассмеялась, хотя мне было не смешно. Они тут решают кому жить, а кому – нет.
Мари тоже рассмеялась, только как-то грубо что ли. Голос у неё был севший и сильно хриплый. Никогда такого раньше не слышала.
– Совесть, говоришь. У меня её никогда не было, сестрёнка. Было хорошее, что принято воспевать в нашем обществе. А я смогла от этого бесполезного дерьма избавиться. И, как видишь, не страдаю.
Всё-таки они родные сестры.
– Хм, ну да. Значит ты от счастья в таких количествах пьёшь. Кто бы мог подумать.
Мне кажется или Мади действительно такое поведение сестры не одобряет? Хотя, обе они чокнутые.
– Забей, Мади! Поезд через три часа. К тому времени я буду уже трезвая, – это каким образом интересно?! – Хорошо быть мной, сама травлю и сама же вылечить могу, – и заржала, будто рассказала самую смешную шутку в мире. Потом ещё добавила, – если захочу.
– Ладно, делай, что хочешь. Надоело вытаскивать тебя из ямы. Ты даже не замечаешь, что с каждым разом затягивает всё сильней.
– Мади, ты забыла, кто из нас старшая. А я помню. И стараюсь сделать всё, чтобы мы жили так, как всегда мечтали.
Как гордо и пафосно это прозвучало. Мари действительно гордиться тем, что вытворяет. Неужели, ей это нравится?
– Вижу. Я всегда мечтала о жизни в морге. Рядом с разлагающимися, но ещё живыми трупами. О таком явно больше никто не мечтает.
Значит директриса обо всём знает, но никак не помогает нам. Может полностью участвует во всех начинаниях старшей сестры. Было несколько раз, что я приходила к ней в кабинет и всегда видела её что-то пишущей. Иногда от руки, а бывало и печатала на своём новеньком компьютере. Может она результаты исследований записывала или у неё есть тайная жизнь? Стоило открыть дверь в её кабинет, когда она этим занимается и сразу всё прячет. Сразу встаёт из-за стола и с тобой выходит в коридор. Странное поведение для той, кому претит поведение сестры и место нынешнего обитания.
– Надоела нытьём своим и бесконечными жалобами, – несдержанно и грубо бросила Мари.
Опять грохот стекла о стол. А запасы выпивки у Мади похоже серьёзные.
– Нытье и жалобы?! – от такого громкого визга я подскочила. При этом сдвинула стул, проскрежетав им по поверхности пола. Замерла, не решаясь снова сесть. Потом прислушалась, но Мади продолжала кричать без остановки. – Это из-за тебя загублены наши карьеры! Я была ведущим и самым высокооплачиваемым специалистом ядерной физики в самом престижном научном центре страны. И что получила в итоге? Появилась моя сумасбродная сестра, – чокнутая – звучало бы намного лучше и правдивее, – и уничтожила не только мою репутацию специалиста на корню, но и лишила семьи! Муж выставил меня не просто на улицу, а вызвал копов. Угадай, зачем?! Я подскажу, чтобы забрали сестру убийцы и посадили. Хотя я ни в чем не была виновата перед миром. Это всё из-за тебя, Мари!
Мади орала на всю громкость. Неудивительно, на этом этаже нет никаких дополнительных помещений, кроме библиотеки. А вот Мари вроде бы затихла.
– Не знала, что ты винишь во всем случившимся именно меня, – тихо и немного невнятно сказала, а потом будто снова уверенность появилась. – Не думала, что мы с тобой из-за кровного родства очень похожи, а? Ты такая же, как и я.
– Следуя твоей мысли про кровное родство: Карл и Лори – ещё большие психи, чем ты!
Карл? Значит так зовут моего отца?!
На глаза снова выступили слезы. Пришлось опять сесть, просто чтобы не упасть.
А по ту сторону стены затишье. Все на взводе.
– Извиняться не буду, Мади. Раз твой, теперь уже бывший, даже не выслушал тебя, значит он не достоин есть с твоих рук.
– Выслушать меня?! Что я могла ему сказать? Прости, но я просто рядом стояла и держала инструменты для пыток. А потом, как преданная сестра, помогла закопать труп. Это надо было рассказать? Ты совсем что ли рехнулась?! Мне с таким трудом удалось избежать смертной казни. Тем более я не участвовала в твоих зверствах. Ты меня опоила и я провалялась в отключке почти сутки. Очнулась. А тут открытие: О чудо, я и моя сестра – самые жестокие сёстры убийцы века! Думаешь, я этому обрадовалась? На адвокатов ушли все мои личные сбережения. Зато ты после того сразу исчезла, как делала уже не раз. Сама натворишь дел, а разгребать дерьмо всегда приходилось мне. И так с самого нашего детства. Не ври про заботу. Я в это никогда не поверю. Ты всё делаешь только ради себя, сестра.
Опять затишье. Потом наливание жидкости и слышно, как пьют. Блин, похоже директриса сидит прямо у стены, поэтому её так хорошо слышно. Надо стараться не издавать никаких звуков. Она может понять, что за стенкой прячется далеко не крыса.
– Я его любила. Когда ты внезапно объявилась с бешеными глазами, я готовилась к романтическому ужину. Собиралась сказать ему, что у нас будет малыш. А после двух суток тишины от меня и заведённого уголовного дела, смысла бороться за него уже не было. Я видела, как он на меня смотрел в тот день. До сих пор это помню, будто всё произошло только вчера. Потухший взгляд полный ужаса и презрения. Он видел перед собой монстра. И я его прекрасно понимаю, и не виню за это.
– Монстра. Хм. Неужели тебя это так задело, а, мелкая? На меня с самого детства все, включая семью, смотрели так. И ничего. Как видишь жива и собираюсь прожить ещё минимум сто лет.
Неплохие запросы – прожить ещё минимум сто лет. А бессмертной стать не хочется? Интересно, а какая у них разница в возрасте?
– Я не такая, как ты, Мари. Я всегда хотела жить тихой и спокойной жизнью, чтобы у меня были моя работа, любящий муж, куча ребятишек. Я не хотела потрошить всех направо и налево. Ты же с детства препарировала любых животных, что имели глупость попасться в твои руки. Благо, родители об этом не подозревали вплоть до твоего десятилетия. Они верили, что ты совершенный ангелок. Такая вся добрая и милая. А потом ты их разочаровала своими наклонностями.
Глоток и кашель. Стук стекла о стол.
– Ха! Ангелок. До десяти лет они и правда меня так звали. Даже имя хотели поменять на Ангелину. Мерзость! Лично я, Мади, ещё в раннем детстве поняла, что являюсь гением. Тогда и решила взять от жизни всё, что мне понравится.
– Даже, если это что-то будет чужим?
– Да. Если разжать владельцу пальцы или сразу отрезать их, то он уже не владелец. Как говорится, упавшее уже не твоё.
– Тебе не снятся те, кого ты убила?
Мари опять рассмеялась хриплым смехом.
– С чего бы? – усмехнулась. – Хочу кое-что сказать про твоего бывшего.
– Заткнись! – резко скомандовала Мади.
– Ха-ха. Мади-Мади, до сих пор глупая девочка. Любви нет. Запомни это! Твой бывший муж удобно устроился: ты готовила, убирала, зарабатывала бабло и ещё спать с ним успевала. А он не смог понять и простить. Хотя все клянутся: «и в бедности, и в богатстве, и в здравии, и в болезни…» Зачем клясться, если не сможешь выполнить?! Он просто дерьмо и трус! Тем более ты достойна большего. И лучшего, конечно.
Ого, у Мари начал заплетаться язык. Прямо святую из себя строит. Типо Мади должна ей быть благодарна за помощь в избавлении от любимого мужа. Хм.
– Ты его не знаешь, – очень тихо сказала Мади, почти прошептала.
– Мне и не надо его знать. Видела, что ты не для него. И всё тут.
– Из-за тебя погиб мой ребёнок, Мари, – тоже было сказано тихо, но твёрдо и уверенно. – Из-за той дряни, которой ты меня накачала!
Мади опять сорвалась на крик. Те события её явно сломали, если спустя столько лет она её не простила. Может она не такая уж и плохая. По крайней мере явно лучше чокнутой старшей сестры.
Странно всё это.
– С чего ты это взяла? Это была смесь успокоительных, моя, тогда ещё, новая формула. Они никак не могли повлиять на твою беременность. У них не та направленность действия.
– Ты до этого их тестировала или я была первопроходцем? Не бывает полного отсутствия побочек, Мари! Ни в каких, даже самых безопасных, с точки зрения состава, лекарств. Каждое в чём-то да навредит. Будешь отрицать? Ты же врач!
Последние слова Мади звучат, как насмешка и презрение одновременно. Интересно, она пыталась ей уже отомстить или только планирует сделать это?
– Да, ты была первопроходцем. Но никаких серьёзных или вредных для здоровья побочек не выявлено. Хватит психовать из-за того случая.
– Ха, гений! Не выявлено вредных для здоровья побочек. Ну-ну.
– Да, гений! Глупо с твоей стороны пытаться меня оскорбить. Да и не получится. Как только восстановлюсь после операции, продам партию психотропных препаратов. Как раз из числа тех, что тестирую сейчас. Часть вырученных денег вложим в мою новую разработку, а на остальные поедим на острова. Там найдёшь себе красавчика, сделает тебе ребёнка, – резкий кашель Мади прервал её речь, но не надолго. – Родишь. Раз ты так уж хочешь иметь этот бесполезный кричащий комок, значит получишь. У меня есть усиленный препарат, чтобы забеременеть. Его тоже продать собиралась, но не буду. Мне то он без надобности.