Рейтинг темного божества
- -
- 100%
- +
– Не-че-го вы-яс-нять, – по слогам выдохнул Канталупов. – Она…
– Она вас не любит, – обладатель мягкого голоса кивнул. – Ну конечно, а что же вы хотите все и так сразу? Конечно же, она вас не любит. Пока.
– Чего ты мелешь? Ты ж… вы ж ее не знаете. И какое ваше дело? – Канталупов уже был в силах спорить.
Обладатель мягкого голоса положил на его мокрый лоб прохладную ладонь. Так щупают лоб тяжелобольных, проверяя температуру, – жест был отработанный, профессиональный.
– Ей лет двадцать семь, она не замужем, – сказал он. – У нее красивые глаза, она блондинка… нет, волосы у нее рыжие. У нее гордый нрав и большие запросы, которым вы пока не соответствуете… Ну конечно же, она вас не любит – у нее ведь есть мужчина, которого она любит сама и очень, ну просто сил нет как хочет женить на себе.
– Откуда вы знаете? Я… я его убью. Сейчас вот пойду туда и убью. Я и себя убью. Все равно убью, – Канталупов рванулся из лужи, что натекла с него на асфальт.
Где-то далеко, наверное, на Садовом, еще запела-заиграла «Скорая».
– Да это нетрудно, вы же думаете об этом, а я вижу, – обладатель мягкого голоса снял с его лба руку. – И это даже не очень трудно. Трудно другое. Жить, верить, желать, не терять надежду. Вы в силах подняться? Там «Скорая» едет, но я думаю, вам лучше избежать прелестей страховой медицины. Вы ведь приезжий, да? Ну, вот. Моя сестра – врач, она поможет вам лучше. Я отвезу вас к ней.
– Мне не нужен никакой врач, я… пустите меня!
– Вы сильно ударились о воду, когда прыгали с такой высоты. У вас болевой шок, потом вы наглотались разной дряни. Если не принять таблетки, вполне можете схлопотать дизентерию. Поверьте, это уж совсем отдалит вас от предмета ваших чувств – понос, фу, вещь неэстетичная, – обладатель мягкого голоса начал тихонько, но очень настойчиво и властно поднимать Канталупова.
И только тогда тот его рассмотрел – туман, застилавший глаза, поредел. Ну, вроде нестарый еще – лет сорока мужик, моложавый, но лицо все в мелких морщинках с очень подвижной мимикой. Волосы странного какого-то белого кукольного цвета – не поймешь, то ли совсем седые, то ли крашеные.
– Убивать себя, а тем более свою любовь – грех, – шепнул этот тип. – И прыгать с моста ночью – мальчишество, ведь взрослый уже, солидный человек – жена, ребенок… Мало ли что бывает. Надо не отчаиваться, а искать выход, средство искать, которое поможет наверняка.
– Да нет никакого средства, – Канталупов покачал головой. – Они ж уже спят вместе. Трахает он ее сейчас вовсю. А меня она не любит, не хочет меня. Смеется надо мной. А я… я жить без нее не могу. Сдохну я без нее!
– Вера, вера и желание – это то, что отличает нас от животных. Она горами двигает.
– Да какая еще, на хрен, вера? Во что?
– В чудо, – обладатель платиново-седой шевелюры и мягкого голоса наклонился близко-близко и сказал то, что почти убило в потрясенном Канталупове способность критически воспринимать все дальнейшее, – дракон уже здесь. Не там, а здесь. Солнце взойдет через час, прогреет его хребет, внутренности, исторгнет пламя из его огнедышащей глотки. Очень интересный, эмоционально насыщенный образ, очень оригинальный… Кому рассказать – не поверят: такая яркая метафора любви в таком фантастическом обличье… А если я вам открою секрет, если скажу, что средство исполнить ваше желание есть, только надо приложить некоторые усилия, чтобы его заполучить? Вы слышите меня? Как вы опять побледнели… Это из-за дракона? Ничего, не беспокойтесь. Это же просто образ, мысленный образ. Ваш навязчивый сон. Вы увидели во сне, запомнили. А я увидел сейчас.
– Да кто ты такой? – хрипло спросил Канталупов.
– Меня зовут Стефан. Брат Стефан. Мы сейчас с вами поедем к моей сестре. Ее зовут Анна. По крайней мере, она точно скажет, нужно ли вам делать рентген грудной клетки или на этот раз обошлось без переломов ребер.
ГЛАВА 5
МАМОНОВО-ДАЛЬНЕЕ
– Что же это такое? Ничего подобного не было никогда. Никогда такого не было, сколько себя помню!
– А сколько ты себя интересно помнишь?
Катя Петровская стояла перед Никитой Колосовым с диктофоном и фотокамерой в руках. Диктофон был выключен. Камера не извлечена из чехла. Щеки Кати пылали от возбуждения. Волосы были растрепаны. Она только что приехала из Москвы вместе с телеоператором пресс-центра главка, видимо, тоже спешно поднятая по тревоге. Колосов был рад ее видеть здесь, в этом аду, но не подавал и вида. Стойко держал профессиональную и не только профессиональную марку.
– Мы сразу с Тимкой сюда, – Катя кивнула на оператора, суетливо выгружавшего из машины пресс-центра аппаратуру. – На этот пороховой завод даже соваться не стали, туда столько народа нагнали – прокуратура, министерство и начальство наше все в полном составе. Я так и подумала – раз они все там, то ты, Никита, уж точно здесь, в Мамоново-Дальнем и в гордом оперативном одиночестве.
– Ты подумала об этом типе в такую рань?
– О каком типе? – не поняла Катя, испуганно глядя через плечо Колосова на мирный пейзаж, открывавшийся с шоссе, на котором стояли милицейские машины.
– Вот о нем, – Колосов ткнул себя в широкую грудь, прикрытую хлопковой толстовкой.
– Чего-то ты о себе в третьем лице вдруг заговорил? – спросила Катя. – Конечно, я о тебе сразу подумала, о ком же еще? Не о начальнике же и не о твоих коллегах из министерского департамента розыска. Такое дело, такие события, значит мы с тобой должны…
– Мы с тобой? – Колосов прищурился. – Жареного репортажа не выйдет, Катя.
– О, это уж мне судить, одной лишь мне, этот несносный тип должен поверить, –теперь уже сама Катя ткнула своим острым наманикюренным коготком в его широкую мужественную грудь. – Вот этот самый тип, этот.
– Как у мужа дела? – спросил Колосов.
– Отлично, спасибо. Он уехал.
– Да? Далеко?
– В Пермь. У его работодателя Чугунова там завод, и потом там какие-то выборы, работодатель своих людей во власть пропихивает – недели две точно Вадик там в этой Перми с ним прокантуется.
– Вадик… Вадик ненаглядный. Значит, хороши его дела?
– Я же тебе сказала – неплохи наши дела.
– Ваши… Ваши с ним, семейные. А он, Вадик твой ненаглядный, значит, все при своем боссе начальником личной охраны состоит?
– Ты у меня прямо здесь все это будешь выяснять? – спросила Катя. – Прямо сейчас?
– А почему нет? Где ж еще? Иных мест, иных встреч ты мне не назначаешь. Или тебе на труп не терпится полюбоваться? На растерзанное бездыханное тело?
– Ты не с той ноги встал сегодня, да? Тима, – Катя окликнула оператора, – пойдем, золотко, начальник отдела убийств милостиво разрешает нам быть на месте происшествия. Работу свою выполнять. Тут охрана должна быть из ППС, они нас проводят прямо до…
– Иди за мной и вперед не лезь, – буркнул Колосов, глянул на Катю и добавил: – Ну, пожалуйста, не лезь. И с камерой своей тоже погоди соваться.
Они медленно сошли с шоссе. Сразу от обочины начинался крутой склон холма, поросший травой. Трава была свежая, майская, зеленая – она радовала глаз и располагала к беззаботному отдыху. Тут и там по склону рос низкий кустарник, у подножия холма змеилась разбитая дождями сельская дорога, уводившая на юг в тенистую рощу.
– Это правда заповедник? Настоящий? Дежурный по главку сказал это, ну, второе убийство на территории заповедника в Мамоново-Дальнем. Мы с оператором указатель видели на трассе, свернули. А чего тут заповедного?
– Да вроде природа красивая, река, потом музей-усадьба. Дом отдыха в двух километрах отсюда, – Колосов смотрел в сторону рощи. – Два года назад в этом самом доме отдыха ханыгу одного вместе с водителем в «бээмвухе» из автоматов расстреляли. Я выезжал. Разборка была в этом сонном сельском уголке, солнцевские с подольскими поспорили, ну а стрелять приехали сюда, на нейтральную почву… Раскрыли мы то убийство. А дом отдыха тут первоклассный: с полем для гольфа, с бассейном, ну и прочие финтифлюшки, значит, в масть.
– Какие еще финтифлюшки? – Катя начала осторожно спускаться с холма – высокая платформа ее босоножек не была приспособлена для турпоходов на природе.
– Давай руку, держись за меня, осторожнее, – Колосов крепко взял ее за руку. – Какие финтифлюшки? Неточно я выразился – ну, музей-усадьба, бывший театр крепостной екатерининских времен, парк… Э, милочка, такими ударными темпами мы с тобой до вечера тут ползти будем, – он покачал головой, потом внезапно одним порывом поднял опешившую Катю на руки. Легко и быстро спустился с этой своей брыкающейся ношей вниз.
– Это что еще за милочка, а? – гневно спросила Катя, когда он, ослабив хватку, поставил ее на ноги. – Вообще, что ты себе позволяешь? Я тебе кто? И кто ты мне? Как ты себя ведешь на месте происшествия?
– Скверно себя веду? Что положено Юпитеру, то есть Вадику ненаглядному, уехавшему в командировку, не положено бычку, то бишь бедному сыщику, – Колосов прищурился. – Вон сук с дерева обломи, побей меня, нахального негодяя, палкой.
– Дурак, – Катя фыркнула. – Точно встал не с той ноги. Или на тебя так подействовало то, что ты там, на пороховом заводе в бане, увидел… Кстати, я так и не поняла, как это так – завод, да еще пороховой и какая-то баня… Что за бред?
– Завод стоит который год. Помещения они сдают. Клиентам где-то мыться надо? Надо время с бабами проводить культурно? Ну, вот и сделали вместо пороха к снарядам сауну финскую евролюкс.
– А там что, с этими четырьмя убитыми были женщины? – быстро спросила Катя и включила диктофон.
– Насчет термина «убитые» я бы не тарахтел пока, – Колосов смотрел в сторону рощи, до которой оставалось прилично идти. – Чего ж тут дороги-то вниз нет? Должно быть, со стороны музея… А то как-то странно – старинное кладбище, фамильное, дворянское, а подъезда удобного с шоссе нет… Да и вообще насчет тех четверых из сауны я пока погодил бы языком трепать.
– А никто и не трепет языком, – обиделась Катя. – Я просто уточняю детали. Ты же самый первый туда, на место выехал. Там теперь такой ажиотаж. А ты был там самый первый. Ты там все осмотрел?
– Ничего я там толком не осмотрел. Висельников этих мы только кое-как сняли, глянули с Василь Василичем, патологоанатомом, ты его знаешь – он как всегда в своем амплуа… Потом меня сюда выдернули. Сейчас здесь все сделаем, и я снова поеду туда.
– Я с тобой, – Катя бесцеремонно дернула его за рукав. – Кто сказал – иди за мной? Теперь куда ты, туда и я.
– А тебе как дежурный сказал – два убийства? – хмуро спросил Колосов после паузы, в течение которой они шли к роще.
– Ага, – Катя кивнула, – домой мне позвонили в полвосьмого – дежурный, а потом наш начальник – никогда такого аврала не было. Сказали, два убийства – групповое в бане и какое-то при невыясненных обстоятельствах на территории этого самого заповедника Мамоново. Мы с оператором подумали сгоряча: может, лесник или инспектор от рук браконьеров пострадал – ну, раз в заповеднике… Никита, а куда мы идем, что там за теми деревьями?
– Я же сказал – кладбище, труп там.
– Кладбище? – Катя остановилась. – Вот так место. Смотри, сколько тут сирени. Почему-то именно на кладбищах сирень самая красивая и душистая.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.