Речка моего детства

Как-то раз, придя в кино, мы зашли с Гришей в библиотеку, она тоже находилась в здании бывшей церкви, как и кинозал. Заведующей библиотекой работала родная тётя Григория, тётя Луиза Печорина. Она встретила нас с мягкой приятной улыбкой, спросила: – Что вы мальчики хотите почитать? Гриша проговорил: – Если есть Есенина. Конечно, есть: – Ответила тётя Луиза и отошла к книжным полкам. Через минутку приносит книжку стихов, малого формата, обложка салатового цвета. Гриша присел за читательский стол и принялся просматривать книгу, а тётя Луиза обратилась ко мне со словами:

– Игорь, я знаю, ты записан в школьной библиотеке, регулярно посещаешь и много читаешь, раз ты уже закончил седьмой класс, тебе исполнилось четырнадцать лет, то можно и у нас записаться.

Я с радостью согласился и был записан во взрослую библиотеку. С этого времени тётя Луиза стала формировать мой читательский интерес к нужным книгам моего возраста.

По памяти перечислю, какие книги я держал в руках за два года, посещая нашу Заводоуспенскую поселковую библиотеку:

Жюль Верн. Пятнадцатилетний капитан. Увлекательная история пассажиров шхуны «Пилигрим» и их юного капитана Дика Сэнда. Этель Лилиан Войнич. Овод. Овод – псевдоним журналиста революционера. Под псевдонимом скрывается другой человек Артур Бертон, некогда обманутый и оклеветанный своими близкими. Александр Дюма. Три мушкетера. Приключения молодого человека, который приезжает в Париж чтобы стать мушкетером. Вениамин Каверин. Два капитана. Мальчик Саня Григорьев находит сумку с письмами участников полярной экспедиции. Марк Твен. Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна. Веселые приключения двух мальчиков. Юрий Олеша. Три толстяка. В фантастической стране, где правят три толстяка вспыхивает мятеж. Майн Рид. Всадник без головы. Приключенческий роман о прериях. Джонатан Сфивт. Приключения Гулливера. Гуливер попадает в фантастическую стану лилипутию. Джек Лондон. Белый клык. Повествование об истории жизни волкособаки по кличке Белый клык. Рафаэлло Джованьоли. Спартак. Исторический роман о восстании рабов. Вальтер Скотт. Айвенго. Приключенческий роман о средневековой Англии и рыцарях.

Среди этих книг, любимыми были, есть и остаются, не смотря на уже преклонный возраст – «Овод» и «Два капитана». Я бесконечно благодарен Луизе Петровне Печориной за внимательное отношение к моим книжным пристрастиям, за формирование понятия «Высокой литературы». После окончания школы, старался больше читать русской классики – Толстого, Тургенева, Достоевского, Гоголя, Лескова, Мамина-Сибиряка.

Через некоторое время, после совместного посещения библиотеки, из книги стихов, Гриша зачитывал мне вот это стихотворение-исповедь, «Пускай ты выпита другим». Оно поразило нас своим глубоким духовным смыслом, хоть и были мы подростками. В этом возрасте все хотят казаться взрослее, чем есть на самом деле, таково устройство нашей человеческой сущности:

      ***

      Пускай ты выпита другим,

      Но мне осталось, мне осталось

      Твоих волос стеклянный дым       И глаз осенняя усталость.

      О возраст осени! Он мне

      Дороже юности и лета.

      Ты стала нравиться вдвойне

      Воображению поэта.

      Я сердцем никогда не лгу,

      И потому на голос чванства

      Бестрепетно сказать могу,

      Что я прощаюсь с хулиганством.

      Пора расстаться с озорной

      И непокорною отвагой.

      Уж сердце напилось иной,

      Кровь отрезвляющею брагой.

      И мне в окошко постучал

      Сентябрь багряной веткой ивы,

      Чтоб я готов был и встречал

      Его приход неприхотливый.

      Теперь со многим я мирюсь

      Без принужденья, без утраты.

      Иною кажется мне Русь,

      Иными – кладбища и хаты.

      Прозрачно я смотрю вокруг

      И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,

      Что ты одна, сестра и друг,

      Могла быть спутницей поэта.

      Что я одной тебе бы мог,

      Воспитываясь в постоянстве,

      Пропеть о сумерках дорог

      И уходящем хулиганстве.

Стихи С. Есенина 1923 год

Эх, Серёга, Серёга какой горькой и короткой оказалась твоя неугасающая Жизнь!

Фото снято с открытки.

Первые два упомянутых стиха Есенина Гриша читал в лодке, когда мы на закате вечерней зари возвращались домой после охоты на Зимнике, в конце августа 1966 года. Его возраст брал своё, Грише хотелось иметь подругу для общения, влюблённости и чтения стихов для неё, единственной. Так и сложилось потом в его жизни, когда мне суждено было покинуть мою малую Родину в конце июля 1967 года. То время полное надежд и желанных свершений навечно вошло памятью в мою уходящую жизнь на чужбине.

Мы росли с всеохватным познанием жизни – общались с природой, любили её, умели любоваться восходом солнца на утренней заре над прудом, вечерней зарёй уходящего дня, делились прочитанным из книг, думали о будущем. Мы не болтались бесцельно по сельским улицам.

12 апреля 2019 год.

Глава 2

Редкая удача

Желание стать сибирским охотником постоянно звало меня в лес: весной, летом, осенью, что частенько и случалось, правда, приходилось возвращаться домой и без трофея.

В памяти остались два рябчика добытых на Зимнике, в конце августа 1966 года. Я нашёл поляну не выбранной брусники на опушке мелкоча – заросли молодого соснового леса. Засел в глубине этого леска и стал зазывать манком рябчиков. Чередуя звуки манка на зов самца и самки, послышался шорох подлетающей птицы всё ближе и ближе ко мне. Вдруг отчетливо увидел через ветки сосен сидящего рябчика, прицелился и точно выстрелил. Успех повторил, переменив позицию зазыва дичи. Домой летел на крыльях, пруд пересёк на лодке как будь – то на одном дыхании. Мама очень обрадовалась такой добыче, суп из рябчика порадовал нас своим ароматным привкусом.

Это лето запомнилось ещё и тем, что к нам, в Заводоуспенское лесничество, приехала группа экспедиторов и инкасаторов из областного центра, города Свердловска для проведения учёта всех окрестных лесов Тугулымского района. Жить они разместились в летнем доме ямщиков при дворе конюшни, расположенной на нашей Октябрьской улице. Здесь же находился и дом Смердина Николая Ивановича, главного лесничего.

В первый вечер приезда гостей мы познакомились с ними во время купания на Бабарынке.

Они расспрашивали нас о местах удачной рыбалки и охоте. Старшие ребята, Юра Солдатов, Петя Карсканов, ввели гостей в подробности передвижения к местам охоты на боровую дичь. На следующий день, ранним утром они выдвинулись на охоту по направлению к селу Татарское, где песчаные дороги, на обочине растёт брусника. К обеду наши гости вернулись на своей машине ГАЗ-69 с богатой добычей глухарей и тетеревов. На вечерней встрече у пруда они благодарили наводчиков на охотничьи места. С этого вечера дружба наша укрепилась, инкасаторы сказали, что по очереди возьмут нас на охоту в удалённые места, где мы и сами ещё никогда не бывали. Я впервые видел охоту с колёс, при снятом брезентовом тенте с машины, когда хороший обзор по сторонам. Оказывается, когда глухари чистятся в песке и глотают камни, они не слышат и близко подпускают транспорт к себе. В этот момент и начинается отстрел красивых пернатых. Зрелище такой добычи захватывает быстротой происходящего. Мне приказано было сидеть, не вставать, не махать руками. При наезде на стаю глухарей охота закончилась в считанные минуты. Вечером экспедиторы пригласили нас на жаркое, приготовленное из тушек глухарей. Жизнь прошла, ничего подобного мне больше никогда, нигде не пришлось вкусить. Эти люди привыкли жить в природе, кормясь её дарами. Они мастерски создавали для себя быт в любой среде обитания, что ценно само по себе, они преподали нам уроки выживания в естественной среде.

У них был заведен такой распорядок дня – в шесть часов подъём, пробежка вдоль побережья пруда до купального места Шувалово, быстрая гимнастика с силовыми упражнениями, купание, бег назад к дому, затем они приступали к своей основной работе. Инкасаторы втянули и нас, ребятишек с Октябрьской улицы, в их утренний оздоровительный марафон. Продолжались эти занятия регулярно до появления изморози на траве, да и вода в пруду становилась уже ледяной.

Ребята из Свердловска отбыли домой с приходом к нам первых морозов и снега, в начале ноября 1966 года. На следующий год я уехал учиться в Архангельск и этих дружелюбных людей больше никогда не встречал.

Глава 3

Последнее лето на Родине      

Учебный год с 1966-го на 1967-й оказался для меня решающим в выборе дальнейшей судьбы. В семье я был самый младший ребёнок, родители находились в преклонном возрасте, о студенческой поре ВУЗа мне и мечтать не приходилось. Надо скорее получать специальность и переходить на свои «хлеба». Ждать манны небесной времени на раскачку нет. Так я решил в студёную пору наступившей уральской зимы. А она действительно оказалось на редкость суровой: морозы доходили до – 38 градусов.

В долгие зимние вечера вспоминается многое из пережитого и увиденного. В памяти запечатлелось красивое лето 1965 года, поездка со старшей сестрой и её мужем, Игорем, на Чёрное море. Кто хоть раз вблизи видел морские океанские лайнеры, белизну их корпусов, блеск иллюминаторов и палуб, тот навсегда проникнется восторгом от увиденного чуда, содеянного руками человека. Ладно, всё это увидеть в порту, а прокатиться по морю и увидеть множество оттенков бурлящих волн, отходящих от корпуса катера, смотреть их завихрение, как гребень волны переходит с шипящим звуком в пену морскую. Даже стоя на пирсе, видя бегущие на тебя волны морские, это завораживает своей красотой и стихией. Моя практика реставрации батика «Спасённый» прошедшим летом и проведённые дни на нашем Заводоуспенском пруду, укрепили моё желание поступать учиться в мореходное училище по специальности штурман дальнего плавания. В июле месяце 1967 года, брат Сергей, служивший под Архангельском, привёз к маме на воспитание трёхлетнего сынишку Олежку. У него на Севере сложилось безвыходное положение – садика нет, а жене Рае нужно было выйти обязательно на работу, иначе она потеряет работу по специальности и диплом её потеряет в будущем силу профпригодности. Сама судьба шла ко мне в руки. В Архангельске в то время находилось мореходное училище имени капитана Воронина. Сергей, возвращаясь в часть, забрал и меня для поступления в училище. Всё лето я штудировал программу поступления в училище, ехал такую даль поступать, верил в свои силы и знания. Училище давало сразу два преимущества – получить диплом о среднем специальном учебном заведении и одновременно пройти воинскую службу, по окончании учебы присваивалось звание младший лейтенант ВМС. Это явилось решающим фактором выбора места учёбы. Очень хорошо запомнилась дорога в Архангельск – до Москвы, затем прямой поезд Москва – Архангельск. Приближаясь к Северу, вспомнилась биография Михайло Васильевича Ломоносова, только я ехал в обратную сторону – не в Москву, а на средний Север.

Вступительные экзамены сдал на «отлично», в начале августа 1967 года, был зачислен на судоводительский факультет по специальности штурман дальнего плавания. Когда увидел себя в списках курсантов, радости моей не было конца. Остаток дня провёл на набережной Северной Двины, любовался движением грузовых и пассажирских судов, слушая их приглушённые предупредительные гудки, когда они шли встречными курсами, словно они приветствовали меня Сибиряка, будущего флагмана дальних походов. Мне грезилась судьба капитана Седова. Моя дальнейшая судьба описана в моих рассказах и повестях авторского сборника «Сторона моя далёкая», издательство «Издательские решения по лицензии Riderо», 2019 год, г. Екатеринбург.

Глава 4

Прощание

Рассказ

И дольше века длится день… Чингиз Айтматов

Это случилось ровно полвека назад. На дворе стоял такой же снежный, холодный февраль. Мы заканчивали укладывать наши вещи в контейнеры, для отправки всего нажитого родителями в селе Заводоуспенское, далёкого Зауралья. Нам предстояла долгая дорога в неизвестную Белоруссию. Там нас ждала с переезда старшая сестра Надежда с мужем, военнослужащим Белорусского Военного Округа, в политуправлении авиационного полка, расположенного под городом Орша. Перед таким трудным вопросом, связанным с переездом на новое место жительства, наш отец, Назаров Степан Андреевич, человек уже в солидном пенсионном возрасте, побывал у дочери в Белоруссии. Его зять, Шураков Игорь Георгиевич, повозил отца по магазинам различного назначения, показал город и место возможного строительства кооперативного, шестидесяти квартирного дома, почти в центре города, на берегу реки Днепр. Предложение оказалось очень заманчивым, в то время тут уже фактически был построен Коммунизм по уровню жизни. И наш отец рискнул переехать на старости лет, сюда – ближе к Коммунизму. Как показало время, наш отец ошибался редко или почти не ошибался, не зря он дослужился до главного бухгалтера областного Госбанка, имея за плечами только четыре класса церковно-приходской школы. Я окончил два учебных заведения и добрался только до энергетика малого предприятия. Видимо в ЦПШ предреволюционной России хорошо учили деток, что они с мизерным образованием совершили Великую Революцию и построили Развитой Социализм в СССР. Это так, попутно возникла простая мысль о тех временах.

Наступил последний зимний вечер в нашем опустевшем доме. Мама приготовила нехитрый ужин в истопленной русской печи. Все мы находились на кухне, возле мамы. Видели, как она сильно переживает отъезд, боится расстаться со своей любимой печкой, чугунками, кастрюльками, всей нажитой кухонной утварью, нашей уютной кухонькой. Я, брат Борис и отец всё это чувствовали до слёз в глазах. Ещё бы, здесь мы прожили с лета 1953-го года и вот, до зимы, 1969-го года. Был субботний день. Завтра днём мне предстояло уехать первому в Свердловск, для продолжения учёбы в техникуме, а все остальные поедут вечерним автобусом на Тюмень, для посадки в поезд дальнего следования, до Белоруссии.. Контейнеры с вещами мы накануне отправили с контейнеровозом на железнодорожную станцию Кармак, ближайшую к нашей Заводоуспенке. Когда шла погрузка контейнеров, сбежалась вся наша Октябрьская улица. Да оно и понятно – наша семья дружила со всеми соседями. Общение с добрыми людьми всегда оставляет теплоту в душе на долгие прожитые годы. Соседи выражали нам сочувствие и жалость перед расставанием. Мы переживали не меньше всё происходящее. Сосед, Володя Куроптев, несколько раз за день до отъезда приглашал на бражку отца. Весь садовый и хозяйственный инвентарь отец подарил Володе. С моими школьными друзьями я простился в центре посёлка, когда ходил за хлебом. Наш хлебный магазинчик был центром общения односельчан. Деревянное здание старой добротной постройки притягивало нас желанием встретить здесь кого-то из знакомых, поговорить, пообщаться, поделиться приятной новостью. Пишу эти строки, а перед глазами стоит массивная дверь магазина, входишь внутрь – аромат свежевыпеченного хлеба душит и бодрит тебя всего! Эти мгновения жизни живут со мной, как что-то вечное, дорогое, любимое! Из них, таких мгновений складывается чувство Родины, уголка прожитой радости детства, отрочества, юности!